Глава 2
Девочка, что стояла рядом с мадам, казалась Тому жалкой оболочкой от той, которую он знал. Её глаза больше не искрились от веселья, они потухли и покраснели от слёз и, словно, стали немного темнее прежнего. Она вся осунулась, голова опущена. И глаз не поднимает от пола. Единственное, что осталось неизменно — пышные кудрявые волосы.
— Ну, девочка, давай, иди.
Мадам слегка подтолкнула её в спину и Гермиона медленно прошла вперёд, усаживаясь за один из стол. Сразу за ней сели все остальные. Том занял место по правую сторону от неё и молча взял тарелку. Повсюду слышались голоса других детей, которые обсуждали новенькую. Но больше всего их удивляло то, что рядом с ней сел Том. Он никогда ни с кем не общался, а тут сам подсел. Гермиона даже ложку в руки не взяла. У неё не было никакого аппетита. Она даже не шевелилась, просто сидела и ждала, когда всё это закончится.
После завтрака мадам снова взяла девочку и повела на верхний этаж.
— У нас осталось мало свободных мест, поэтому будешь соседствовать с этим мальчишкой. — женщина указала рукой на идущего рядом Тома и скривилась так, словно ей в задницу два лимона впихнули.
Комната оказалась небольшой. Две кровати, шкаф, рабочий стол и окно с решеткой. Ни сказав больше не слова, женщина развернулась и ушла. Девочка медленно села на край кровати и замерла. Когда Том присел перед ней и дотронулся до плеча, она вздрогнула от неожиданности.
— Гермиона. — она посмотрела на него и он невольно вздрогнул. Никогда не было в её глазах столько пустоты, сколько сейчас. Никогда она не смотрела так равнодушно. — Гермиона, почему ты здесь?
И тут девочка не выдержала и разрыдалась, обнимая Тома за шею. Он растерялся, не зная как ответить на это, но решил просто подождать. Ещё раз всхлипнув, Грейнджер отстранилась и неуверенно улыбнулась. Улыбка вышла натянутой и неживой.
— Прости, — хрипло прошептала она и по голосу мальчик понял, что она уже давно не разговаривала.
— Почему ты здесь?
— Мои родители. — её лицо стало жёстким — Их убили, когда они возвращались домой.
Том не знал что должен на это ответить. У него никогда не было родителей. Он не знает что она сейчас чувствует.
— Извини за это. Больше никто не увидит моих слёз.
***
Дети в приюте сразу не возлюбили девочку. Она оказалась такой же ненормальной как и Реддл, поэтому они старались сделать всё, чтобы жизнь в этом месте была для неё отвратительной. Проблемой оставалось то, что она редко была одна, почти всегда находясь рядом с Реддлом. Даже сейчас они вдвоем сидели под деревом, около того самого сетчатого забора. Вот ведь ирония. Она всегда хотела оказаться по одну сторону забора с ним, а сейчас, когда это действительно произошло, она хочет обратно. Пусть об этом и не скажет. С момента её приезда прошёл месяц. Она всё также редко разговаривала, только иногда с Томом. Чаще они молчали. Им было уютно в этой тишине, просто находиться рядом. Вдвоем им было спокойно, будто так и надо. А стоило оказаться по одиночке, как нечто похожее на лёгкую панику, проникало в душу.
— Ты никогда не думала о том, чтобы использовать силу против них всех?
— Нет. Их слишком много. — девочка покачала головой и положила себе на колени ужика. Ей нравилось, когда Том призывает их к себе.
— Но мы сильнее их.
— После того, как я зажигаю одну единственную свечку, я чувствую слабость. А это всего лишь маленький огонёк.
— Даже его хватит, чтобы сжечь это место.
Иногда её ужасно раздражало его упрямство. Возможно, именно по той причине, что и сама была такой же. Хотя теперь ей было сложно сказать какой она была. Раньше Гермиона была подобна солнцу. Такая же яркая, готовая согреть весь мир. А сейчас складывалось ощущение, что она сама же сгорела от своего огня. Когда-то говорила, что насилие это не выход. Она по прежнему считает, что мир прекрасен. Природа — настоящее сокровище. Но люди ужасны. Теперь она считает, что люди не понимают ничего кроме жестокости. И сейчас Гермиона прекрасно понимает слова Тома. Доброта слишком дорого обходится.
***
Сегодня Гермиона завтракала одна. Тома забрала мадам для какого-то разговора. Сначала она не обратила внимание на то, что девочки вокруг столпились, как стало баранов. А потом одна из них больно дернула за волосы и девочка резко вскочила со стула
— Что, Грейнджер, больно? Не думала, что чокнутые могут что-то чувствовать.
Все остальные подхватили смех подруги. Гермиона гневно сжимала и разжимала кулаки. Потом усмехнулась и сложила руки на груди.
— Правильно. «Думать» — удел людей с мозгами, а не тех, у кого в голове пустота.
Теперь настала очередь белокурой раздуваться от гнева.
— Заткни свой рот. Или твои родители не успели обучить тебя держать язык за зубами? — она состроила страдальческое выражение лица. — Ах да, они же подохли.
Гермиона бросилась на неё, вцепившись в светлые волосы и повалила на пол. Она колотила её руками, чувствуя, как острые ногти соперницы царапают её. Другие девочки пронзительно закричали и кто-то из них поспешил за мадам. Кровь светловолосой была на руках и одежде Гермионы, но её это мало заботило.
Кто-то резко оттянул её за шиворот, но Грейнджер продолжала вырываться.
— Ещё раз откроешь свой рот и я вырву твой грязный язык!
Девочка, лежащая на полу, лишь разрыдалась, стараясь встать. После послышался звук пощёчины и все обернулась на Гермиону. Мадам ударила воспитанницу и поволокла в комнату.
— Дряная девчонка, сиди здесь и не вздумай выходить. Сегодня ты останешься без обеда и ужина. — женщина швырнула девочку на пол и сильно хлопнула дверью. Гермиона не плакала. В её глазах до сих пор пылал гнев. Да как эта дура посмела что-то сказать про её родителей? Она дернулась, когда кто-то поднял её с пола и поставил на пол. Том внимательно осмотрел её, посадил на кровать и куда-то вышел. Также молча он вернулся с миской воды и тряпкой. Реддл аккуратно смывал кровь с её рук и лица. Вода в миске моментально окрасилась в красный. Несколько царапин на щеке и руках, но в целом она была в порядке. Разве что волосы ещё больше спутались.
— Спасибо.
Он кивнул. Том слышал их разговор и видел как Гермиона накинулась на эту идиотку.
— Неплохо. Я слышал, что у Стивенс сломан нос и многочисленные синяки.
Гермиона улыбнулась его словам.
— Я вышла из себя. Я ведь не должна была так поступать?
Том покачал головой и достал расчёску. Он получал неимоверное удовольствие от расчёсывания её волос. А она никогда не была против.
— Нужно контролировать себя. Но Стивенс сама виновата. Ты поступила правильно.
Гермиона от удовольствия прикрыла глаза и чуть было не начала мурлыкать. Он любил её волосы, а она любила его глаза.
— Но теперь тебя наказали.
— Нас с тобой часто наказывают. — она пожала плечами и больше они не разговаривали.
***
В первых числах августа на улице стояла теплая погода. Но Том и Гермиона предпочли остаться в комнате. Больше никто из воспитанников их не трогал. Да, по прежнему их называли чокнутым и ненормальными, но на прямой конфликт не лезли. Страх оказывался всегда сильнее. И вот в дверь кто-то постучал и в комнату вошла мадам, а за ней незнакомый мужчина. Гермиона сразу заметила как напрягся Том и инстинктивно села ближе к нему.
— К вам пришли. — сказала директриса и вышла.
— Кто вы такой? — голос девочки звучал слегка враждебно. Она доверяла Тому и если ему не понравилось присутствие этого человека, значит и ей лучше остерегаться.
— Я Альбус Дамблдор. И я пришёл забрать вас.