Тонкий слой были

Драко предлагали коня, но он потребовал метлу и, оторвавшись от земли, с прискорбием отметил, что древние метлы тащатся так медленно, что он рискует превратиться в сосульку, пока долетит. Судя по описанному кастеляном маршруту, лететь ему предстояло недолго, ехать верхом пришлось бы три дня по горным тропам. Перед отъездом Драко отправил сову Брутусу. Ему нужна была помощь, страховка, жалоба Основателям на то, что Ганелон переходит все допустимые границы - что угодно. Морганова башня возвышалась за грядой в центре небольшого круга камней. По тому, как выглядят магические места и самому названию строения, Драко понял, что здесь все пропитано магией времен Мерлина. А у Драко с древней и сильной магией имелись проблемы: даже в его палочке сердцевиной был волос единорога. Обыкновенно такие палочки были очень лояльными и верными своему хозяину, предназначались для созидания, а не боя, потому при поражении не меняли сторону и не переходили, как трофей. Так что дуэлянт из Драко был так себе, и он вовремя в этом расписался, решив схитрить и заходить не в лоб. Он придумал способ выманить Ганелона: обыскал округу, обнаружил его ловушки и защиту, и заставил их сработать в нужной ему очередности. Пока он будет гоняться по лесу за зачарованной белкой под Империо, Драко, возможно, успеет вытащить Гермиону. И, возможно, Елену. Он вдруг подумал, что неплохо было бы вызволить и ее, чтобы всем вместе явиться в Хогвартс и на том потребовать закончить состязание на своих условиях. Пока он предавался мечтаниям, сработала первая ловушка. Драко нашел брешь, увидел Ганелона, выбегающего на звук, и проскользул к башне с другой стороны. Морганова башня оказалась одной из тех самых легендарных построек без окон и дверей. Точнее, одно окно было, но даже волос Гермионы, если их длину умножить на десять, не хватило бы, чтобы повторить сюжет Рапунцель. Драко забрался на метлу и сделав три крутых оборота вокруг башни, почти влетел в окно, но, естественно, не пролез в узкий проем и повис, кое-как цепляясь за обледеневший подоконник. Послышались звуки возни и спора шепотом, и наконец, четыре женские руки втащили его внутрь. Драко свалился на каменный пол и над ним нависли две ведьмы - белокурая и темноволосая. До того, как он успел сфокусировать взгляд и проморгаться, смахнув с ресниц снег, Гермиона уже загребла его в объятия, восхищаясь и причитая одновременно.
- Драко Малфой? Ты пришел за Гермионой? - вопрос Елены звучал дежурно, она просто попыталась привести их обоих в чувство и привлечь внимание.
Он высвободился и поднялся с пола.
- Да, леди, но вас я могу спасти за компанию, - учтиво предложил он.
Послышался звук очередной сработавшей ловушки.
- И нам надо торопиться, - подогнал их Драко.
- Он отнял наши палочки, - пожаловалась Гермиона. - Драко, послушай, не отдавай ему чашу...
- И не думал, я даже с собой ее не взял.
- Отлично, потому что он все равно не намерен меня отпускать. Он хочет, чтобы я надела диадему и ответила на его вопросы с ее помощью.
- Но диадему нельзя надевать! - вмешалась Елена. - Она сведет любого с ума. Ганелон уверен, что умнейшие волшебники своего времени могут выдержать эту ношу, но я только на миг ее примерила и скажу - нет. Нельзя.
- Диадема у него? - спросил Драко.
Елена отрицательно покачала головой.
- Я надежно ее спрятала. Он уверен, что неподалеку.
- «Рядом с Альбой», - печально улыбнулась ей Гермиона, так подбадривая ее за находчивость.
- Прекрасно, - оценил Драко. - Люблю умных женщин. А теперь я наколдую трап, а вы спускаетесь без лишних визгов, пожалуйста, - он выглянул в окно. - Ганелон мечется вокруг башни.
Они добежали до первых деревьев и выдохнули, решая, куда двигаться дальше и как заметать следы. Гермиона уперлась в спину Драко и сбивчиво из-за скорого бега произнесла:
- Поверить не могу, что ты все же пришел.
Он обернулся к ней, всем видом выдавая задетое достоинство, и ответил:
- Ясно. Если выберемся живыми, будешь рассказывать внукам, как Пожиратель Смерти спасал двух дам от прекрасного рыцаря.
- Прости, я не это имела в виду, - она поняла, как нетактично выразила свои восторги.
Он возмущено мотнул головой, отбросил челку и принялся выглядывать нынешнее положение Ганелона. Он с раздражением прикинул, что все ловушки, очевидно, закончились. Зато послышался короткий гневный крик из окна башни.
- Бежим, - скомандовал Драко, поочередно подталкивая Гермиону и Елену.
Девушки путались в ветках и подолах, увязали в снегу и проваливались в овраги. Он понял, что бегут они слишком медленно, а метла разлетелась на прутья и щепки при падении, так что даже их он не сможет отправить по воздуху. Они не успели отбежать достаточно глубоко в лес, позади послышалось конское ржание и топот копыт. Вороной конь пронесся мимо, Ганелон подхватил Елену и закинул ее поперек в седло. Проехав вперед, он остановил коня, преградив путь, и наставил на Драко и Гермиону палочку. Драко отбил первое заклятие, задел его коня заклинанием невидимого хлыста, отчего тот встал на дыбы. Воспользовавшись передышкой, Драко толкнул Гермиону за дерево и скрылся за стволом сам.
- Конфринго! - выкрикнул Драко.
Между противниками вспыхнула стена огня, и конь заметался, топчась и бешено вскидывая морду. Обезумев, он сбросил и седока, и Елену, которая тут же поднялась на ноги, проскочила под копытами и бросилась наутек. Ганелон в ярости проревел проклятие, полоснул в воздухе палочкой и снес своему коню голову. Гермиона вздрогнула и резко отвернулась, все же успев увидеть, как скошенная ровным срезом конская голова, брызжа кровью, падает на снег. Приоритеты Ганелона были очевидны, он бросился за Еленой. Огонь все еще отделял их от Драко и Гермионы, и вдалеке, куда убежала Елена, послышалось конской ржание, женские крики и ругань Ганелона.
- Надо чем-то помочь ей... - плача, пролепетала Гермиона.
- Грейнджер, я не настолько смелый, - в ужасе предупредил он.
Вопли доносились жуткие.
- Пожалуйста, - она попыталась сама дернуться в сторону чащи, но Драко обнял ее и не пустил.
- Он убьет ее, - твердо напомнил Драко и взял ее лицо в руки, чтобы Гермиона смотрела ему в глаза, а не отвлекалась на кошмар, происходящей вдалеке. - Мы оба знаем, он убьет ее и умрет сам. И мы ничего не должны менять.
- Но так нельзя, - умоляла Гермиона, не сдерживая рыдания. - Она не должна умирать одна, ей же страшно, ей же безумно страшно!
И что-то в груди Драко кольнуло от ее слов. После всех бесчинств, увиденных на собраниях Пожирателей Смерти, он выявил для себя закономерности. И опытным путем узнал, что женщин ему жалко намного больше, что всякий раз, как одну из них мучают и убивают, он в ужасе смотрит на мать или в ту сторону, где она прячется в комнате. Драко перехватил руку Гермионы и выдвинулся в сторону криков.
- Пойдем, - сдался он.
Они настигли Ганелона быстро. Развернувшаяся сцена поражала, Драко не знал, на что смотреть первым: кровь коня, принесенная на полах рыцарского плаща, перемешалась с серебряной. Протянувшись неброским ручейком по снегу, она приводила к умирающему единорогу, со вспоротой шеей и брюхом. Он жалостно ржал и дергал задними копытами. Пришедший Елене на защиту, единорог не справился с режущими заклинаниями. Ганелон же свирепо тряс Елену, крича ей в лицо обвинения на двух древних языках. Только она уже ему не отвечала, а безвольно висела в его руках, не касаясь ногами земли. Ее шея и волосы пропитались кровью, из носа тоже бежала бордовая струйка. Ганелон продолжал истязать ее, допытываясь ответов, и прикладывая об дерево, на ветвях которого уже и снега не осталось - столько раз оно сотряслось. Добежав, Гермиона и Драко оттащили его, и когда он выпустил грудки Елены из пальцев, та рухнула к корням дерева и больше не пошевелилась. Драко оттолкнул его в грудь и направил палочку, но взгляд Ганелона замер на теле возлюбленной. Рыцарь больше никуда не рвался и ничего не хотел. Гермиона бросилась к Елене, повернула лицо к себе, откинула окровавленные локоны и осмотрела. На шее остались следы от пальцев, затылок пробит о сучья: ни пульса, ни дыхания.
- Ты ее убил, - прошептала Гермиона.
Ганелон изменился в лице, от былого гнева не осталось и следа, только осознание, сожаление и страх.
- Нет, я не мог, - он лихорадочно мотал головой. - Елена, я не мог.
Он шагнул к ней, но Гермиона накрыла собой мертвое тело, чтобы Ганелон не смел больше к ней притрагиваться - так угадав последнее желание Елены. Драко встал между ними и Ганелоном, все еще держа его на прицеле.
- Не мог, - бредил Ганелон, роняя слезы, а потом все же перевел взгляд на Драко. - Убей меня.
Палочка в руках Малфоя дрогнула, а просьба поразила. Теперь угрожать Ганелону казалось бесполезным. Убивать его Драко не собирался, даже если тот будет умолять о смерти.
- Зачем тебе нужна была чаша? И диадема? - спросил Драко, цепляясь за последний шанс узнать его планы.
Ганелон с потухшим взором произнес, едва разлепляя пересохшие губы:
- Забирай все. Мне теперь без надобности. Только убей.
Драко опустил палочку.
- Сам себя убивай, - ответил он.
Драко пробежался глазами по его кольчуге и плащу в крови алой и серебряной. Значит, скоро и Ганелон последует за Еленой, и Малфою меньше всего хотелось быть к этому причастным. Безвольный Ганелон развернулся и поплелся в сторону чащи. Драко смотрел ему вслед и увидел, как тот взмахнул палочкой, как его корпус опоясали цепи. Они затягивались по мере того, как Ганелона бесцельно шагал. Наконец, он рухнул на колени, скорчившись от боли душевной и телесной. Издав предсмертный нечеловеский стон, он упал ничком в снег и больше не встал.
- Поверить не могу, что люди такими бывают... Как зверь, - Гермиона оплакивала Елену, качая ее бездыханное тело у себя на коленях, поправляя ее растрепанные белокурые волосы, стирая еще теплые слезы с белого лица.
Драко скорбно наблюдал ее горе и всю намертво стихшую трагедию, разбросанную трупами людей и животных. Лес смолк. Все живое попряталось и сжалось от страха. Только Гермиона стенала над загубленной девушкой, едва ли старше нее самой.
- Бывают и хуже, милая, - бесцветно сказал Драко. - Бывают хуже.
Драко оставил ее горевать и обыскал вещи Ганелона на нем и в седле. Он нашел палочки Гермионы и Елены, но ничего больше, что дало бы зацепку, зачем Ганелон все это затеял. Драко не верил в то, что причиной всему была любовь. Он не представлял, как можно ради любви творить подобное. Драко и Гермиона отлевтировали тела погибших в башню, решив, что погребать их они не в состоянии, и что Брутус и Кандида захотят похоронить их самостоятельно.
- Это был безумный день. И безумный месяц, - устало произнес Драко, приложив пальцы к своим закрытым векам.
- Спасибо, что пришел за мной, - поблагодарила Гермиона, и почувствовала, как он притягивает ее за талию и целует в макушку.
С его ростом он легко положил подбородок на ее голову и так замер.
- Нам нужно как-то добраться до Хогвартса, - напомнила Гермиона.
Драко прочистил горло и сказал:
- Скоро прилетит Брутус. Я отправил ему чашу и все объяснил. Думаю, он даже не один сюда явится.
Они подпирали друг друга, чтобы не рухнуть от усталости.
- Ты знаешь, что Ганелон хотел узнать с помощью диадемы?
Помедлив, Гермиона ответила:
- Елена сказала, что Ганелон после ее очередного отказа решил принудить ее с помощью любовного зелья, только не простого. Ему было мало просто соблазнить ее. Он желал, чтобы Елена любила его так же безумно, как и он ее. Он знал, что есть некий мифический напиток, который был известен в эпоху Мерлина. Многие истории любви того периода начинались с того, что двое случайно выпивали это зелье и оказывались связаны влечением друг к другу навек. Он погубил многих благородных людей и не одно королевство, потому его запретили и рецепт уничтожили, - Гермиона стала перебирать тесьму на вороте Драко, чтобы успокоиться. - Артефакты Основателей тщательно ими охранялись, но вот ради состязания их «отпустили в мир», и у Ганелона появился шанс завладеть кубком и диадемой. Он надеялся, что нужный напиток по его воле возникнет в чаше, но не получилось. Тогда он решил, что чаше нужно конкретное название того, что Ганелон загадывает. Другого способа, кроме как обратиться к диадеме, чтобы узнать, как звалось зелье, он не нашел. Но груз венца мог вынести только тот волшебник, чей ум признан всеми вокруг. Поэтому Елена выкрала диадему, чтобы та не досталась Ганелону. Она бы ему, естественно, ничего не выдала, и он, прознав от Годрика, что я... ну...
- Самая главная всезнайка в Хогвартсе? - ласково напомнил Драко, слыша, как ей тяжело дается подобрать слова из скромности.
- Примерно.
Он услышал, что и она улыбнулась.
- Что ж, Ганелон оказался знатным придурком... - прокомментировал Драко, оглянувшись на труп рыцаря. - Переплюнул даже всех твоих ухажеров. Теперь я буду как-то иначе смотреть на Кровавого Барона, знаешь.
Гермиона приглушенно захихикала ему в грудь. Ее смех почти перерастал в истерику, поэтому Драко продолжил:
- Мог бы загадать ту отличную медовуху из Дан-Бриттана. А он зачем-то все усложнил.
И тогда Гермиона мгновенно смолкла и перестала трястись от смеха.
- Что? - он не понял, что успел ляпнуть невпопад, чтобы ее расстроить.
- Драко, ты не помнишь, в день, когда мы догадались, как работает чаша...
- Та-ак?
- В ней точно было бодрящее зелье?
- Да, - уверенно пожал плечами Драко. - Оно же пахло, как розовая вода, полироль для метлы, как...
- Как то, что тебе нравится? - закончила Гермиона.
- Да, - ответил Драко и тут же догадался, о чем она беспокоится. - Стой, ты думаешь, там была амортенция?
Гермиона отпрянула от его груди и взглянула глаза в глаза.
- Но ведь пахнут они почти одинаково.
- А текстура и цвет разные, - утешил ее Драко, хотя сам начинал паниковать, но не подавая вида, глубоко в душе. - С чего бы там вообще могла оказаться амортенции? Кто бы из нас ее загадал?
- Ну да, - Гермиона опустила глаза.
- Если только никто из нас не захотел найти причину позволить себе делать все, что мы делали, - Драко внимательно ее разгадывал. - Не захотел же?
- Нет, конечно, нет.
За окном послышались характерные звуки нескольких кружащих у башни метел. Оба бросились посмотреть, кто добрался до них. Черный Брут, Годрик Гриффиндор и еще несколько взрослых студентов приземлялись у подножия Моргановой башни. Значит, скоро все закончится. Значит, скоро они вернутся домой.