Там, где сходится тьма

Гермиона вышла из душного класса зельеварения, на ходу натягивая ремень своей сумки на плечо. Голова гудела от лекции профессора Слизнорта, но девушка была довольна недавно приготовленным зельем.

Гермиона быстрым шагом прошла через огромные двери библиотеки. Запах старых книг и пергамента всегда её успокаивал. Сегодня она решила взять несколько книг для эссе по зельям, которое планировала закончить вечером.

Она направилась к дальним стеллажам, где хранились редкие сборники по зельеварению. Её взгляд метался по корешкам книг, когда долгожданную тишину нарушили

— Привет, Гермиона, — раздался тихий голос за её спиной.

Она обернулась и увидела Невилла, который держал в руках книгу о магических растениях.

— Привет, Невилл. Что ты здесь делаешь так поздно?

— Я искал информацию про Визгоперку. Профессор Спраут задала задание...

Гермиона улыбнулась

— Ой, это то растение, которое ещё ёрзает, когда ему что-то не нравится? — спросила она, теребя ремень сумки на плече.

— Именно. Нам рассказывали о нем в прошлом году. Я не удивлён, что ты и это запомнила — пробормотал он, прежде чем попрощаться и уйти.

Она снова обратила внимание на полки, вытащив наконец нужную книгу. В этот момент с другой стороны стеллажей послышались знакомые голоса.

— Итак, Малфой, правда, что ты уже... ну, ты знаешь, что я имею в виду? — голос принадлежал одному из слизеринцев, скорее всего, Забини.

Гермиона замерла, спрятавшись за полкой, и прислушалась.

— Не твоё дело, Забини, — резко ответил Малфой, но в его голосе звучало что-то, чего Гермиона не могла не заметить. Нервозность? Или раздражение?

— Просто спросил, — небрежно отозвался другой голос, вероятно, Крэбб или Гойл.

— Просто займитесь своими делами, — отрезал Драко, и голоса стихли.

Гермиона крепче прижала книгу к груди. Её мысли вертелись вокруг услышанного. О чём они говорили? Наверное снова замышляют что-то подозрительное.

После посещения библиотеки Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора, чувствуя себя разбитой.

Стены Хогвартса, которые когда-то казались неприступной крепостью, начали давить на неё ещё пару месяцев назад. Место, где Гермиона всегда чувствовала себя в безопасности, теперь казалось холодным и чужим. Она больше не могла расслабиться, её волшебная палочка всегда была наготове. Гермиона знала — война приближается. Она чувствовала это в каждой тени, в каждом шёпоте, что эхом разносился по коридорам замка.

После потери Сириуса Гарри замкнулся в себе. Он проводил часы в одиночестве, редко разговаривая даже с ней или Роном. Рон, хоть и старался сохранять привычную бодрость, всё ещё переживал за отца и каждую неделю с тревогой читал письма из дома. В то время как их друзья боролись с тревогой по-своему, Гермиона делала то, что всегда умела лучше всего: училась. Учёба стала её убежищем, её способом отвлечься от жуткой реальности.

Вот и сейчас она уже второй час сидела над эссе по зельеварению, склонившись над пергаментом в свете мерцающей свечи. Слизнорт задал написать 12 футов, но Гермиона, как обычно, превзошла требования — её текст уже занял 16, а мысль закончить ещё не приходила в голову. Перо скрипело по пергаменту, а её ровные строчки, аккуратные и выверенные, словно отражали порядок, который она пыталась сохранить в хаосе вокруг.

Девушка продолжала писать ещё около получаса, старательно выверяя каждую строчку. Закончив, она аккуратно отложила перо и пергамент, позволив себе короткую передышку. Но ненадолго. Ещё год назад учёба приносила ей удовольствие, помогала чувствовать себя увереннее. Но теперь радость от учебного процесса почти исчезла. В её голове всё чаще появлялись ненужные мысли: о надвигающейся войне, о будущем, которое становилось всё более мрачным и неопределённым.

Она старалась сосредоточиться, но внимание постоянно ускользало. Иногда она ловила себя на том, что просто смотрит в одну точку, пока воспоминания или тревоги захватывают сознание.

День подходил к концу. В гостиной Гриффиндора царила напряжённая тишина. Обычно оживлённое и шумное место, наполненное смехом и спорами, теперь казалось чужим. Лишь треск огня в камине нарушал тяжёлое молчание, которое укутывало всех, кто остался здесь этим вечером.

Судьба каждого из них висела на тонкой ниточке, и это ощущение было почти осязаемым. Даже самые младшие - те, кто ещё не совсем понимал, что значит война - чувствовали напряжение, исходящее от старших.

Кормак и несколько старшекурсников обсуждали последние слухи, переданные из Хогсмида. Их голоса были тихими, почти шёпотом, но те, кто сидел рядом, ловили каждое слово

— А вы слышали? Говорят, в Хогсмиде снова был Дементор. На этот раз даже днём... — бросил кто-то.

Гарри сидел в углу, молча глядя на пламя. Его лицо было бесстрастным, но те, кто знал его ближе, видели, как сильно он сжимает кулаки. Напряжение в его плечах, сжатая линия губ — всё говорило о том, что он думает не о своих друзьях, не о безопасности школы, а о том, как быстро приблизить конец этой войны.

Гермиона ловила обрывки разговоров, пытаясь не замечать тихие вздохи младшекурсников.

Она украдкой взглянула на Гарри и Рона. Её сердце болезненно сжалось. Они все были здесь, рядом, но каждый день отдалял их друг от друга. Гермиона знала, что это не их вина, но ощущение собственной беспомощности терзало её.

Джинни, сидевшая ближе к камину, пыталась поддерживать беседу с младшекурсниками, отгоняя их страхи.

— Мы в Хогвартсе. Это самое безопасное место, — твёрдо говорила она, но её голос дрогнул, когда её взгляд на мгновение встретился с Гарри.

Каждый здесь знал: война уже не за порогом — она постепенно проникает в их жизни, разрушая их привычные устои.

Гермиона взглянула на Рона. Его громкий смех эхом разносился по гостиной, а Лаванда, уютно устроившаяся рядом, не отводила от него сияющих глаз. Он что-то рассказывал, жестикулируя, и, кажется, был совершенно поглощён этим моментом.

В последнее время он всё чаще пропадал в её объятиях, словно присутствие девушки стало для него важнее всего на свете. Гермиона с горечью замечала, как он забывает о тех, кто всегда был рядом. Они больше не смеялись над странными выдумками Рона, не делились друг с другом мелочами жизни. Всё это исчезло, будто растворилось в новом мире, где для неё не находилось места.

Её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем она позволила бы себе раньше.

Гермиона не могла понять, что раздражало её больше — громкий смех Лаванды или то, как Рон перестал замечать всё остальное.

А ведь он был не единственным, кто перестал уделять ей внимание как раньше. Гарри, погружённый в свои переживания и планы, тоже начал замыкаться в себе. Она почти перестала видеть в нём того друга, с которым можно было поговорить обо всём. Гарри всегда был рядом, но теперь казался недосягаемым, словно стоял за невидимой стеной.

Гермиона всё чаще оставалась одна, в компании своих книг и мыслей. Учёба стала её единственным способом отвлечься, единственным местом, где всё было под её контролем. Но иногда ей так хотелось, чтобы всё вернулось, чтобы они втроём снова сидели у камина и обсуждали что-то, не связанное с угрозами войны и переживаниями.

Осознание того, что она больше не является частью их привычного уюта, больно кольнуло девушку. Гермиона вздохнула и решила отправиться умыться перед сном.

Когда-то до ванной старост её всегда провожал Рон, но сейчас у него были другие дела, которые он явно считал более важными. Поэтому она отправилась одна, привычно зажимая палочку в руке, словно щит.

Ванная старост была единственным местом, где Гермиона могла остаться наедине с собой. Пароль от неё знали только несколько старост с разных факультетов, но, к счастью, они редко пользовались этой привилегией. Гермиона практически всегда находила ванную пустой, что стало для неё утешением. Хоть что-то, что принадлежит только ей в этом напряжённом мире.

Она любила это место. Просторное помещение с мраморными стенами и огромной ванной, способной вместить несколько человек, казалось совершенно другим миром. Здесь не было ни ссор, ни язвительных комментариев, ни бесконечных домашних заданий. Гермиона наслаждалась уединением, ухаживая за собой с помощью волшебных кремов и зелий, которые она недавно купила в Хогсмиде.

Особенно ей нравилось приводить в порядок свои непослушные кудрявые волосы. Они всегда были предметом её небольшой досады, но именно здесь, в тишине и под мягким светом магических свечей, Гермиона могла с улыбкой разглядывать своё отражение.

Эти редкие минуты спокойствия помогали ей собраться с мыслями, отдохнуть от бесконечного напряжения и подготовиться к следующему дню. Сегодня ей особенно хотелось спрятаться в тишине, оставив за дверью все тревоги и непростые мысли.

Гермиона подошла к массивной двери и тихо произнесла пароль. Та послушно скользнула в сторону, открывая путь в ванную старост. Но, сделав первый шаг внутрь, девушка внезапно замерла. Что-то было не так. Привычная тишина, которой она так дорожила, словно испарилась. Ощущение покоя, уюта и одиночества сменилось странным напряжением, будто воздух внутри комнаты вдруг стал гуще.

Гермиона настороженно обвела взглядом помещение. Лёгкий аромат паров воды смешивался с чем-то ещё, едва уловимым, но чужим. Её рука машинально скользнула к карману мантии, где всегда лежала волшебная палочка.

Она инстинктивно хотела закрыть дверь и уйти, но что-то остановило её. Любопытство — или, может быть, чувство долга? А вдруг это кто-то чужой? Младшекурсник, каким-то образом узнавший пароль, проник сюда без разрешения? Или... нечто более опасное?

Мысли вихрем пронеслись в её голове. Вдруг это ещё один Василиск? Её тело невольно задрожало при воспоминании. Огромные жёлтые глаза, жуткий шипящий звук, раздающийся из канализационных труб...

Гермиона сглотнула, пытаясь прогнать нарастающий страх. Конечно, это глупо. Второго Василиска быть не может. Но ощущение тревоги не покидало её. Она осторожно шагнула вперёд, вслушиваясь в каждый шорох, готовая к любому повороту событий.

Гермиона тихо вошла в ванную, позволив двери мягко закрыться за собой. Её взгляд сразу скользнул по комнате, выискивая источник напряжения. Помещение казалось пустым, но едва уловимое движение у дальнего ряда раковин привлекло её внимание.

Там, у умывальников, стоял высокий юноша с белыми, как снег, волосами. Гермиона узнала его мгновенно. Малфой. Кто же ещё мог быть здесь в такое время?

Драко стоял неподвижно, словно погружённый в свои мысли, и, кажется, даже не заметил её присутствия. Его рубашка была спущена до пояса, обнажая спину. Гермиона замерла. В мягком свете свечей она разглядела шрамы, пересекающие его кожу — одни давно зажившие, другие свежие, с кровью.

Она наблюдала, как он хмурится, сосредоточенно водя палочкой над очередным порезом. Слабое мерцание заклинания скользнуло по его коже, но тут же угасло, не справившись с раной. Драко тихо выругался и вновь повторил движение, словно надеясь, что на этот раз боль отступит.

Гермиона стояла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Перед ней был не тот Малфой, что насмехался в коридорах. Этот человек казался разбитым — и опасным.

Гермиона замерла. Взгляд её метался между дверью и фигурой Драко. Девушка сделала шаг назад, её пальцы чуть дрожали, крепко сжимая ручку двери. Она хотела уйти, как будто ничего не произошло. Просто исчезнуть и забыть о том, что увидела. Но её взгляд вновь упал на него — на белокурые волосы, на шрамы, пересекающие его спину, на то, как Драко хмурился, снова проводя палочкой по свежей ране.

— Грейнджер, — холодный голос разорвал тишину, словно лезвие, прорезающее ткань.

Гермиона вздрогнула. Как он узнал, что это она? Даже не повернувшись, он знал.

— Как всегда суёшь свой длинный нос туда, куда тебе не следует, — продолжил он, не оборачиваясь, но каждый его слог звучал как вызов.

Гермиона замерла. Её сердце колотилось в груди, но она старалась сохранить спокойствие. Не дать ему удовлетворения.

— Я не знала, что здесь кто-то есть. Я ухожу, — сказала она ровным голосом, хотя внутри всё было на пределе. Она медленно попятилась, готовая в любой момент схватить палочку.

— Если хоть кто-то узнает... — Он развернулся резко, и их взгляды встретились. Его серые глаза блестели холодной сталью. — Я найду способ заставить тебя замолчать.

Гермиона сжала челюсти. Его угрозы всегда раздражали её, но сейчас она чувствовала что-то ещё. Нервозность. Неловкость. Словно она случайно открыла дверь туда, куда не должна была.

— Успокойся, Малфой, — сухо бросила она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. — Мне всё равно.

— Конечно, — огрызнулся он, натягивая рубашку. Его движения были резкими, но Гермиона заметила, как он едва не поморщился от боли, натягивая ткань на свежие раны.

Она сделала шаг к двери, но остановилась. Внутренний голос настаивал, что ей не стоит уходить так просто.

— Зачем ты это делаешь? — внезапно вырвалось у неё.

Драко остановился. Он обернулся, его взгляд вспыхнул чем-то, похожим на гнев.

— Что? — резко спросил он.

— Почему ты не обращаешься за помощью в лазарет? — её голос звучал твёрдо, но в глубине чувствовалось искреннее беспокойство.

— Это не твоё дело, Грейнджер, — прошипел он, словно змея, и развернулся обратно к умывальнику. — Забудь, что ты меня видела.

Гермиона стиснула зубы. Его холодность раздражала её.

Она молча развернулась и вышла из комнаты, но в её голове крутился образ его раненой спины и напряжённого взгляда.

«Сегодня я точно не смогу уснуть», - думала Гермиона, шагая по тихому коридору в сторону гостиной.

Разочарованная тем, что не смогла принять долгожданную ванну, Гермиона забралась в кровать, натянув одеяло до подбородка. Сон никак не приходил. Она ворочалась, не находя удобного положения, а мысли, словно настойчивый дождь за окном, барабанили в её голове.

Почему она вообще думает о нём?

«Это просто глупость», — сказала себе Гермиона, стиснув зубы.

И всё же воспоминание вспыхнуло с новой силой.

— Малфой — говнюк, — тихо пробормотала она в темноту. — Всегда был говнюком и всегда им останется.

Но даже её собственные слова звучали неубедительно. Свет луны пробивался сквозь щели в занавесках, играя бледными бликами на потолке. Старый замок дышал своей жизнью: где-то скрипели половицы, но эти привычные звуки больше не успокаивали.

Гермиона стиснула глаза, решительно отвернувшись к стене. Она не позволит себе думать о Малфое. Ни сегодня, ни завтра - никогда.