Пролог
— Силенцио! — воскликнула Гермиона, её голос прозвучал резко и чётко в гулком зале Отдела Тайн. Заклинание ударило точно в цель, обезмолвив одного из Пожирателей смерти.
Через прорезь в его маске было видно, как он продолжает беззвучно шевелить губами, словно пытаясь произнести что-то важное.
Второй Пожиратель, заметив это, оттолкнул своего напарника в сторону, готовясь к атаке.
— Петрификус Тоталус! — выкрикнул Гарри, не давая противнику времени на реакцию. Его заклинание поразило цель, и Пожиратель рухнул на древний ковёр, застыв словно статуя.
— Отлично, Гар... — начала было Гермиона, но не успела закончить фразу.
Пожиратель, поражённый заклинанием немоты, внезапно пришёл в себя. Резким, режущим движением он взмахнул палочкой, и из её кончика вырвался язык пурпурного пламени. Огненная полоса прочертила воздух и ударила Гермиону в грудь.
— ГЕРМИОНА! — отчаянный крик Гарри прорезал тишину, но было уже поздно.
Мир вокруг гриффиндорки начал темнеть по краям, словно кто-то медленно задергивал занавес. Последнее, что она почувствовала, — это жгучую боль в груди и тяжесть падения.
А затем наступила полная темнота.
***
Nevermore — Denis Stelmakh
Картинки жизни проносились перед внутренним взором Гермионы, словно кадры из далёкого прошлого.
Первый магический выброс случился в её шестилетнем возрасте. Страх и паника охватили маленькую девочку, когда она проснулась от ночного кошмара. Игрушки, словно живые, летали по комнате, а стул разлетелся на щепки, ударившись о стену.
В этот момент в комнату влетела встревоженная мать. Джин Грейнджер, одетая в халат, сразу бросилась к дочери. Её сердце разрывалось от тревоги за ребёнка, но она старалась сохранять спокойствие ради Гермионы.
— Милая, что случилось? — нежно спросила она, поглаживая дочь по волосам.
Гермиона, захлёбываясь слезами, пыталась объяснить происходящее:
— Мамочка, мне приснился страшный сон, а когда я проснулась, игрушки сами летали по воздуху, а стул влетел в стену!
Её слова прерывались всхлипами и дрожью.
В этот момент в комнату ворвался Джон Грейнджер, отец Гермионы, его лицо выражало шок и беспокойство.
Он увидел последствия магического выброса своей дочери, но старался не показывать своего страха.
Эти воспоминания были яркими и болезненными, напоминая о том, как непросто было маленькой Гермионе принять и контролировать свою магическую природу.
Очередной неконтролируемый всплеск волшебства вновь проявился через слёзы ребёнка.
В тот день семилетняя Гермиона впервые села на велосипед под руководством своего отца.
Ласковое солнце освещало их путь в парк, где Джон решил провести урок езды. Девочка отличалась исключительной сообразительностью и с лёгкостью усваивала все инструкции родителя.
Но судьба преподнесла ей испытание: едва преодолев короткое расстояние, она потеряла управление и рухнула на землю, оставив на колене кровоточащую ссадину.
Страх и острая боль спровоцировали магический выброс — велосипед, словно одержимый, взлетел в воздух и с грохотом врезался в древесный ствол.
Отец молниеносно оказался рядом, заключив дочь в крепкие объятия в попытке утешить, но её непрекращающиеся рыдания лишь подпитывали магический вихрь, который кружил листья и поднимал пыль вокруг.
— Гермиона, дорогая, ты должна воспитать в себе силу духа, — произнёс Джон с теплотой в голосе. — Истинная сила не измеряется слезами. Каждому из нас доводилось падать, испытывать боль физическую или душевную. Главное — находить в себе мужество подняться и продолжить путь.
Девочка, чьи глаза были полны страха и слёз, медленно поднялась на ноги. Взглянув на отца, она нашла в себе решимость повторить его слова:
— Истинная сила не измеряется слезами, — произнесла она, стерев влагу с лица и улыбнулась.
Глубоко внутри Гермионы таился страх — она осознавала, что пугает родителей своей необычайной силой.
Но их любовь оставалась неизменной, безусловной. С первого дня её жизни они чувствовали: их дочь не такая, как все.
Родители лишь просили об одном — учиться контролировать свои эмоции, особенно в обществе других людей. Это помогло бы избежать неприятных ситуаций.
Но для маленькой Гермионы это было настоящей пыткой.
Возможно, именно поэтому она так и не нашла настоящих друзей среди сверстников.
Её единственными спутниками стали книги — верные, молчаливые, никогда не осуждающие.
Всё изменилось в её тринадцатый день рождения.
В тот день пришло оно — письмо из Хогвартса, которое перевернуло её мир с ног на голову.
Хогвартс... Сколько воспоминаний хранил этот замок!
Сколько слёз было пролито под его древними сводами — и слёз печали, и слёз радости.
Здесь она наконец-то нашла своё место в мире, здесь научилась управлять своей силой, здесь обрела настоящих друзей.
Здесь она стала той, кем всегда мечтала быть — настоящей волшебницей.
В ту памятную ночь, когда Гермиона переступила порог школы, её охватило настоящее потрясение.
Многочисленная толпа юных волшебников и волшебниц, свободно манипулирующих магией, казалась чем-то невероятным. Ведь для большинства из них чародейство было частью повседневной жизни с самого рождения.
В отличие от них, ей пришлось корпеть над учебниками всё лето напролёт. Хотя она и освоила всю программу первого курса, в душе жила обида: почему судьба открыла ей дверь в волшебный мир лишь в тринадцать лет?
Начало учёбы выдалось тернистым.
Гермиона из кожи вон лезла, чтобы доказать свою компетентность — и учителям, и одноклассникам. Но вместо признания она получила лишь обидные клички: «заучка» и «всезнайка Грейнджер».
Поворотным моментом стала история в женском туалете, когда она оказалась на волосок от гибели столкнувшись с троллем.
Именно тогда судьба свела её с Гарри и Роном, которые проявили себя как настоящие герои.
Гарри занял особое место в её сердце, став тем братом, о котором она всегда мечтала в своей семье без братьев и сестёр. Его благородство и готовность рисковать ради других вызывали у неё искреннее восхищение.
Рон же оставался для неё загадкой. Его импульсивные действия часто приводили её в ярость, но его неловкие попытки пошутить и неподдельная искренность заставляли её смеяться, даже когда совсем не хотелось.
Постепенно Хогвартс превратился для неё не просто в учебное заведение — он стал родным домом. А Гарри и Рон — новой обретённой семьей.
Здесь она обрела не только знания, но и настоящую дружбу, которая изменила всю её жизнь.
Второй год в Хогвартсе стал для Гермионы временем глубоких переживаний.
Она всё отчётливее осознавала пропасть между собой и учениками, выросшими в магическом мире.
Особенно болезненно отзывались в душе слова Малфоя, обозвавшего её «грязнокровкой».
Но Гермиона отказывалась принимать этот ярлык. Для неё кровь оставалась просто кровью — такой же красной и тёплой, как у любого другого человека, независимо от его происхождения.
Несмотря на все преграды, её круг общения расширялся, даря радость искренних отношений и взаимопонимания.
Учёба давалась ей с удивительной лёгкостью — она неизменно возглавляла списки успеваемости и щедро делилась знаниями с окружающими.
Вместе с Гарри и Роном, составившими легендарное «золотое трио», она преодолела бесчисленное множество испытаний. В этой неразлучной троице ей отводилась особая роль — роль стратега и мыслителя. Она просчитывала ходы, находила ответы, указывала путь, в то время как друзья брали на себя роль защитников и воинов.
Но сейчас, в темноте, терзаемая мрачными мыслями, она не могла не задать себе горьких вопросов. Как же так вышло, что «умнейшая ведьма своего поколения» не сумела уберечь себя? Где были все её знания и мудрость, когда это оказалось так необходимо?
И что теперь будет с Гарри и Роном? Как они справятся без её помощи, без её советов, без её поддержки? Эти мысли тяжёлым грузом ложились на сердце, делая темноту ещё более непроглядной и пугающей.
Бесконечный калейдоскоп воспоминаний за восемнадцать лет жизни всё крутился и крутился перед внутренним взором.
Слезы... Они стали её верными спутницами, а умение владеть своими эмоциями так и осталось недостижимым искусством.
Слабость... Она всегда пряталась за чужими спинами, полагаясь на их защиту и силу.
Тишина и тьма... Они окутали её плотным коконом, пытаясь поглотить целиком.
Но что-то внутри восставало против такого финала. Нет, это неприемлемо!
Пора меняться. Необходимо стать сильнее, чтобы защитить себя и тех, кто дорог сердцу.
В этот момент в сознании, словно раскат грома, прозвучали слова отца:
«Гермиона, дорогая, ты должна воспитать в себе силу духа. Истинная сила не измеряется слезами. Каждому из нас доводилось падать, испытывать боль — физическую или душевную. Главное — находить в себе мужество подняться и продолжить путь».
Эти слова эхом отдавались в голове: сильные не плачут, они поднимаются и идут вперёд.
Подняться.
Продолжить путь.
Выжить.
Но почему тело не слушается?
Почему не получается даже малейшее движение?
— Гермиона, открой глаза! — внутренний голос становился всё настойчивее.
Только она сама может это сделать. Никто другой, только она должна взять свою судьбу в руки.
Жизнь нужно отстаивать, бороться за каждый вздох, за каждое мгновение.
— ГЕРМИОНА, ОТКРОЙ ГЛАЗА! — собственный крик разорвал пелену тьмы.
И вдруг — словно чья-то невидимая рука подтолкнула в грудь. Глаза резко распахнулись.
— «Я жива?» — промелькнула единственная мысль.
Но тьма, не желая отпускать свою добычу, вновь начала затягивать её в свои холодные объятия.