Глава 1
— Мамочка! — девушка болезненно выдохнула, практически сгибаясь пополам, когда крохотный мальчуган приземлился на ее живот. — Мамочка! Уже шесть тридцать утра, ты проспишь поход в Косой переулок! — Гермиона разлепила глаза, тут же встречаясь с восторженным детским взглядом.
— Скорпи, милый, лавки в Косом переулке не открываются так рано, — пробормотала ведьма, ухватывая мальчишку в кольцо своих рук. — Давай мы поваляемся с тобой в теплой постельке, еще пять минуточек? — предложила шатенка, замечая как мальчишка начинает играть с ее волосами.
Да уж, знал бы его отец, что сын будет без ума от волос, которые он дразнил все обучение в Хогвартсе.
Гермиона тихо выдохнула, укладывая головку маленького блондина себе на плечо, укрывая одеялом. Видимо, к таким мыслям с самого утра ее подтолкнул снившийся довольно регулярно сон о том, как Скорпиус появился в ее жизни.
— Мамочка, а мы зайдем посмотреть на новую модель Нимбуса? — с азартом щебетал мальчуган, все строя планы на день грядущий. — Конечно зайдем дорогой, — Гермиона не могла отказать сыну в его просьбе.
Да, она считала малыша своим ребенком уже долгих пять лет и у нее были на это основания, ведь ради него она лишилась очень многого. Новой работы, свободного времени и досуга, а самое главное — своих друзей. Она не смогла объяснить им появление в своей жизни, после возвращения с годичного обучения в Америке, шестимесячной копии Драко Малфоя.
Да, и тут ее бывшему врагу повезло.
В день, когда он возник на пороге ее дома, она только вернулась в Великобританию. Звезды для придуманной истории сошлись по всем фронтам. Только вот друзья не оценили такое раннее материнство подруги.
Самое интересное, что ей даже не пришлось придумывать оправдания появлению ребенка. Его внешность говорила сама за себя, а нелицеприятные домыслы Рональда и картинка распутного поведения подруги в Америке, в кругу Слизеринцев, уже укрепилась в мыслях самых близких ей людей. Они исчезли. Пока она пряталась в своем небольшом домике, опасаясь неизвестной опасности для жизни Скорпиуса, друзья сделали выбор не в ее пользу. Из всей компании периодически писала только Джинни, и то, чтоб спросить совета где покупать детскую одежду, в период гнездования во время ее первой беременности. Потом, с радаров исчезла и она.
Так, Гермиона осталась одна, с чужим ребенком на руках. Она училась кормлению, смене памперсов и пеленок, дотошно изучая литературу, посвященную материнству. Да, ведьма смело признавалась самой себе: в вопросах детей она настоящий профан и неуч. Но ей больше не оставалось выбора, ведь от ее знаний зависела жизнь беспомощного младенца.
Первое время она искренне старалась не привыкать к мальчику. Верила и надеялась, что его отец выполнит обещание и совсем скоро вернется за сыном. Но каждая неделя, месяц, а после и год тишины говорили, что ждет Гермиона напрасно. Бессонные ночи под крики малыша, мучающегося от колик или режущихся зубов, его болезни, а главное — первое слово «мама», растопили сердце девушки.
Она действительно полюбила мальчика и с каждым годом привязывалась к нему своим сердцем все сильнее. Со временем она осознала, что теперь боится возвращения Малфоя, потому что тогда она снова останется одна. Ведь он заберет ее душу, ее сына.
— Мамочка, пять минут уже прошло! — завопил мальчишка, спрыгивая на пол и вырывая Гермиону из ее тоскливых воспоминаний. — Идем чистить зубки! — Скорпиус потянул ведьму за руку и она, попрощавшись с теплом постели, поспешила за сыном.
***
Девушка всегда любила предрождественскую суету, а желание подарить малышу веру в чудеса подталкивало ее радовать ребенка практически на каждом шагу. Посмотрев на новый Нимбус и отметившись во Вредилках, ведьма затащила сына в магазин одежды, где прикупила ему новых вещей в зимний гардероб. Как истинный шестилетка, Скорпиус вырастал из всей одежды словно по щелчку пальцев, буквально за одну ночь. Поэтому новая рубашка, свитерок и брючки - скорее острая необходимость, чем желание Гермионы порадовать мальчугана обновками. Хотя, он как истинный Малфой не выходил из дома, если не был уверен в стрелках на своих штанишках, чистоте манжетов и аккуратности волос.
Гермиона первое время удивлялась поразительному сходству в поведении, но быстро поняла что кровь не вода, а соответственно было бы странно, если бы Скорпиус не походил на собственного отца.
Его черты она видела не только в придирчивости к внешнему виду, но и в эмоциях и выражениях лица. Малфой часто кривил нос в отвращении, так же как и Скорпиус в эту самую секунду, заметив еле стоящего на ногах, неприятно пахнущего попрошайку на углу ресторанчика из которого они вышли, пообедав.
— Мамочка, а почему волшебники бывают бездомными? — с интересом спросил мальчишка, оглядывая неаккуратного мужчину, цепляясь за ладонь шатенки.
— У каждого разные причины, Скорпи, — пробормотала Гермиона, бросая извиняющийся взгляд бездомному. — Очень часто это неплохие люди, просто жизнь с ними обошлась очень жестоко, — отвечала на заданный вопрос, а сама мысленно сокрушалась своей забывчивости.
На выходе из ресторана она совершенно забыла обновить наложенные Антискользящие чары на свою обувь и теперь кралась по скрытому под слоем снега льду, боясь поскользнуться и растянуться во весь рост. Еще и палочка так невовремя оказалась в недрах сумки, а остановиться для ее поисков — совсем не вариант. Улочка была узкой, а поток волшебников такой плотный, что остановка спровоцировала бы пробку, а привлекать к себе внимание сейчас Гермионе хотелось меньше всего.
— Выходит, они не всегда сами выбирают такую жизнь? — все допытывался Скорпиус, погружаясь в собственные рассуждения, об итогах которых наверняка расскажет за ужином.
— Нет, дорогой. Часто это результат целой цепочки событий и неправильно принятых решений, — постаралась максимально просто объяснить ведьма, пугаясь скольжения собственной обуви и радуясь, что они вышли на более широкую улицу и теперь могли идти со скоростью неспешной улитки.
— А как принять правильное решение?
— Обдумать все исходные данные и прислушаться к своему сердцу, — на автомате ответила Грейнджер, наконец замечая разрешенную зону для трансгрессий.
— Ты слушала свое сердце, мамочка, принимая решение чтоб я появился в твоей жизни? — глубоко задумавшись, спросил малыш, а Гермиона застыла, как громом пораженная прозвучавшим вопросом. Вот этого вопроса в данную секунду она ожидала меньше всего.
— Конечно, родной. Только сердце я и слушала в тот момент, — протянула шатенка, бережно убирая с любопытных серых глаз выбившуюся из-под шапки блондинистую челку. Ведьма тепло улыбнулась сыну, смахивая с аккуратного носика мальчишки упавшую снежинку, протянула ему ладонь, но даже не успела почувствовать его касания, как поскользнулась на первом же шаге.
Ей показалось, что при падении ее ноги взлетели выше головы, и девушка уже готовилась к безумно болезненному ощущению приземления на лед, но вместо этого почувствовала теплоту человеческих рук.
Гермиона замерла.
Сердце, остановившееся от испуга, кажется начало биться где-то в горле, поэтому только после нескольких глубоких вдохов и выдохов, ведьма решилась открыть глаза, и... встретилась с изучающим серым взглядом.
Но не сына.
А Драко Малфоя, который держал ее на своих руках, спасая от такого идиотского падения.
Ей показалось, что она перестала дышать, молча вглядываясь в черты пропавшего шесть лет назад одноклассника. Точнее, она не могла заставить себя вдохнуть, осознавая полную картину происходящего.
Он вернулся.
— Ты решила научиться летать? — с легкой ухмылкой на губах наконец заговорил Драко, вглядываясь в ее округленные глаза, а ведьма нашла в себе силы сделать первый вдох.
— Нет, я поскользнулась, — сипло ответила Гермиона, порываясь спуститься на землю и мысленно благодаря Малфоя за сообразительность.
Почувствовав ее неловкое движение, он склонился, опустил девичьи ноги на землю, тут же накладывая на них Антискользящие чары, но не выпуская ее руки из своей ладони.
— Мамочка, ты не ушиблась? — защебетал вынырнувший из-за их спин Скорпиус, тут же попадая в объятья присевшей к нему Гермионы.
— Нет, дорогой, я в порядке, — девушка позволила маленьким ладошкам обследовать ее на предмет увечий, наблюдая, как после осмотра малыш обернулся к Драко.
— Спасибо, что спасли мою маму! — серьезно всматриваясь в высокого волшебника, пролепетал мальчишка. — Меня зовут Скорпиус Грейнджер, мне шесть лет и я люблю драконов! — гордо проговорил он, протягивая молодому мужчине руку, освобожденную от перчатки, а сердце ведьмы остановилось от вида взрослого блондина.
Его лицо пробило спазмом, когда он повинуясь сжимающей его руку женской ладони, присел напротив своего сына, протягивая ему свою дрожащую руку.
— Меня зовут Драко Малфой, мне двадцать шесть лет и я люблю выдр, — охрипшим голосом пробормотал он, вглядываясь в личико Скорпиуса.
— Можно спросить, почему ты любишь именно драконов? — осмелился он спросить мальчика, а тот, кажется, только и рад был отвечать на вопросы.
— Мамочка говорит, что мой папа настоящий дракон, улетевший спасать мир от плохих волшебников! Я его еще ни разу не видел, но решил, что если буду любить именно драконов, он быстрее сделает свою работу и вернется к нам с мамой! Гермиона отвела взгляд от мальчика, встречаясь со светящимся благодарностью взглядом Малфоя.
Да, она сделала как он и просил, и это, кажется, заставило его расчувствоваться до слез, покрывающих серебряные радужки.
— Мы идем домой. Ты с нами? — пробормотала она, позволяя сыну снова запустить пальчики в ее растрепанные волосы.
— Если ты позволишь, — со сквозящей надеждой в голосе произнес парень, а сердце ведьмы снова защемило.
— Конечно, Скорпиус готовит очень вкусный чай с лимоном, мы будем рады, если ты зайдешь.
— Тогда с огромным удовольствием.
Ведьма кивнула и поднялась на ноги, беря ладошку мальчика в свою руку и наблюдая как он тянется к ладони Драко. Она понимала, Скорпиус делал это осознавая, что сейчас им предстоит аппарировать домой, и он просто знает правила совместной трансгрессии, но реакция Малфоя не могла оставить ее безразличной.
Он с таким трепетом ухватился за маленькую ладошку, словно в ней был весь его мир.
***
Гермиона стояла над закипающим чайником, отбивая нервный ритм собственной ступней.
Драко был наверху у Скорпиуса, пока она хозяйничала на собственной кухне, не находя себе места от нервов.
После аппарации сын признался, что очень хочет спать, но ведьма смогла уложить его в кроватку только после того, как он взял с Малфоя обещание, что тот дождется его с дневного сна. Услышав, что Скорп уснул, волшебник попросился посидеть у его кроватки, и Гермиона снова не смогла отказать. Только сказала, что будет ждать его внизу.
И вот, уже полчаса, изводила саму себя предположениями дальнейших событий. Ведьма устало сжала переносицу, склоняясь к столешнице. Как и предполагалось, она оказалась не готова к появлению Драко, и теперь ее разум метался между теориями. Конечно, в первую очередь, она хотела знать, что с ним было и почему все произошло так, как произошло. Естественно, она хотела знать что он планирует делать дальше. Будет ли она видеть Скорпи или Малфой заберет сына и вычеркнет ее из их жизней? От этой гипотезы глаза ведьмы налились слезами, а губы предательски задрожали.
Борясь с собой в попытке сдержать рыдания, она не услышала тихих шагов позади и отреагировала только когда Драко аккуратно коснулся ее плеча.
— Грейнджер, — мягко произнес он, а ведьма вздрогнула, отшатываясь в сторону. — Постой, ты плачешь?
Шатенка отрицательно замотала головой, пытаясь отдалиться, но Малфой извернулся и поймал ее лицо в свои ладони.
Прямо как тогда, шесть лет назад на ее крыльце, когда он собирался исчезнуть из жизни ненавистной одноклассницы и своего сына.
— Грейнджер, я могу только догадываться, что ты успела себе надумать, поэтому вынужден попросить рассказать, — ласково и успокаивающе протянул блондин, вглядываясь в полные слез шоколадные глаза.
— Я не буду, думать об этом уже больно, а озвучить я не сумею, — Гермиона шмыгнула покрасневшим носом и попыталась склонить голову, но волшебник не позволил.
— Ты решила, что я пришел забрать Скорпиуса? — озвучил свою догадку Драко, а губы шатенки снова затряслись предательской дрожью. — Мерлин, Грейнджер, я не буду так поступать! — волшебник довольно порывисто притянул к себе трясущуюся фигуру девушки, сгребая ее в свои объятья. — Гермиона, еще до появления рядом с вами, я понимал, что ты стала для Скорпиуса настоящей матерью, и даже не рассматривал вариант того, чтобы лишить его твоего присутствия. Я понимаю, я посторонний для него человек и могу надеяться только на то, что он примет меня в свою жизнь, — блондин прерывисто выдохнул, давая понять, что и ему слова даются с трудом. — Ты его мать даже документально, я свою возможность стать полноценным родителем уже упустил и вряд ли смогу наверстать, — Гермиона вздрогнула, отодвигаясь от плеча парня и отрицательно мотая головой.
— Ты неправ. Я говорила ему, как ты и просил, говорила ему о тебе, — ведьма по привычке подняла руку, неуверенно убирая светлую челку, падающую на серебристые глаза. — Я рассказывала о тебе все хорошее, что могла найти в своей памяти, и даже немножко привирала, — девушка хмыкнула, наблюдая как удивленно изогнулись брови парня. — Да, представь себе. Но немного, чтобы когда ты вернешься, он знал о тебе настоящем, — Драко неверяще мотнул головой.
— Но я пропустил, — он поймал девичью ладонь, сжал пальцами и поднял на уровень грудной клетки. — Уже пропустил его первые шаги, первое слово, первое падение и разбитые колени, — бормотал Малфой, поглаживая костяшки женских пальцев подушечками своих больших.
— Нет, — возразила Гермиона. — Я все записывала. На магловскую видеокамеру, — пояснила она, видя как волшебник непонимающе хмурится. — На каждое знаковое событие у меня есть видеозапись. Все видеозаписи датированы и ты сможешь посмотреть их все. Но сначала, пожалуйста, — Грейнджер нервно выдохнула собираясь с силами. — Прошу, расскажи что происходило.
Малфой всмотрелся в ее глаза и среди сверкающего серебра, она увидела тень мелькнувшей боли.
— Хорошо, Грейнджер, я отвечу на все твои вопросы. Но рассказ будет долгий, поэтому, раз чайник закипел, сделай нам чаю, пожалуйста, — парень отступил, глядя на кивающую девушку.
Она как раз и занималась чаем в момент, когда он спустился с второго этажа, поэтому ей оставалось только налить кипяток в заварник.
Быстро справившись, Гермиона отлеветировала чашки, приборы и поднос с печеньем на стол и жестом пригласила Драко присесть, но он, обойдя барную стойку, сперва отодвинул стул для нее, и только после устроился за столом сам.
— Как тебе будет удобнее? Отвечать на вопросы или говорить самому? — уточнила ведьма.
— Если ты не против, то отвечать, — парень уперся локтями в поверхность стола, наблюдая, как девушка разливает чай по чашкам перед ними.
Она не спешила бросаться в допрос, морально готовясь к наверняка тяжелому разговору и давая такую возможность и ему. Но чай уже был разлит, а значит, тянуть больше не было смысла.
Тогда с девичьих губ и сорвался первый вопрос:
— Хорошо. Какая истинная причина того, что ты скрывался все эти шесть лет?
— Пожиратели смерти, — незамедлительно ответил волшебник, словно зная, о чем она спросит в первую очередь.
— Они угрожали тебе и Скорпиусу? — Драко кивнул, а шатенка обрамила ладонями свою чашку.
От нервов ее немного морозило, а горячий фарфор приятно согревал ладони.
— Из-за чего на самом деле умерла Астория? — сорвалось с ее уст, а глаза поймали как Малфой тяжело вдохнул.
— Из-за проклятия Амикуса Керроу.
— В чем оно заключалось?
— В обескровливании. Проклятие активизировалось после родов. Астория сгорела за пять дней, — блондин повторил ее движение, но его руки вздрогнули и фарфор звонко стукнулся об блюдце.
— Так они хотели повлиять на ... тебя? — только предположила Грейнджер, но, кажется, попала в точку.
— Да. Верили, что угроза жизни матери моего ребенка, заставит меня снова вступить в их ряды, — голос Драко дрогнул.
Блондин сделал решительный глоток чая, видимо, стараясь скрыть свою нервозность.
— Ты сам решил этого не делать?
— Нет, мы совещались с Асторией и она была против. Не хотела, чтобы наш сын жил в семье, где отец — Пожиратель смерти, — волшебник слегка склонил голову набок, всматриваясь в черты лица девушки, видимо, припоминая какой-то конкретный разговор.
— Она не поменяла мнение даже когда умирала? — страшась, уточнила ведьма. Блондин отрицательно мотнул головой.
—Нет. В этом вы похожи, — Гермиона непонимающе нахмурилась. — В решительности. Если приняли решение, даже смерть не заставит вас изменить точку зрения, — шатенку конечно удивило это сравнение, но она решила не фокусировать на нем внимания.
— Почему ты решил отдать Скорпиуса именно мне?
— Как я и говорил тогда. Они бы не поверили, что я могу отдать своего сына тебе. Плюс ваша схожесть характеров с Асторией, — Малфой опрокинул ложку облепихового варенья в свою чашку, и беззвучно размешав чай, сделал глоток.
— Сейчас ты не жалеешь, что принял такое решение? — Гермиона почему-то проследила за тем, как парень облизнул губы, и, испугавшись собственной реакции, скользнувшей по ее коже мурашками, быстро вернула взгляд к его глазам.
— Нет. Я счастлив, что мой сын жив, и благодарен тебе. Правда, слов, способных описать степень моей благодарности, у меня, к сожалению, нет, — серебристую радужку взгляда прострелила вспышка сожаления, а ведьма нервно сглотнула.
— Что ты делал все эти шесть лет? — ее голос прозвучал довольно хрипло и Грейнджер обратилась за помощью к стакану воды, который ранее благоразумно поставила рядом с собой на столе.
— Выслеживал их, пока они выслеживали меня. Сдавал их места расположения в Аврораты стран, в которых находил их, и сотрудничал с правительством, — Малфой так спокойно перечислял словно эта работа была плевой задачей. А Гермиона даже боялась подумать, какой опасности он подвергался все это время.
Скорее всего, эти годы его верной спутницей была смерть, и ему чудом удалось избежать ее поцелуя.
— Для чего они хотели тебя в свои ряды? — решила уточнить девушка, заранее зная, что ответ ей не понравится.
— Для воскрешения Беллатрисы и Воландеморта.
— У них же не вышло? — на всякий случай уточнила девушка, чувствуя как снова леденеют кончики ее пальцев.
— Нет. Все крестражи окончательно уничтожены, как и Пожиратели.
— Кто был последним? — спросила ведьма, почему-то чувствуя, каким будет ответ.
— Амикус Керроу.
— Ты... сам? — Гермиона не осмелилась произнести слово «убил».
— Нет. Но я был там, — серебристый взгляд приобрел тень жестокого возмездия, и ведьма поняла, смерть Пожирателя не была легкой, Драко сумел отомстить.
— Где это случилось?
— В Румынии, — Малфой тяжело вздохнул, сжимая переносицу. — Позавчера, вечером, если тебе необходима точность.
— И ты сразу... — выдохнула ведьма, не сумев закончить вопрос.
— Да. К тебе и Скорпиусу. Я заходил сюда, но вас не было, и я решил попытать удачи в Косом. Правда, я не думал, что она упадет мне прямо в руки. — Малфой улыбнулся, а щеки Гермионы почему-то вспыхнули.
— Я не собиралась падать.
— Знаю. Можно теперь я задам тебе вопросы? — почему-то нервно спросил волшебник.
— Про Скорпиуса? Да, конечно, — девушка наконец осмелилась сделать первый глоток остывшего чая.
— Нет, я хочу узнать про тебя, — протянул Драко, а ведьма непонимающе нахмурилась. — Грейнджер, у тебя кто-то есть? — неловко сорвалось с его губ, а Гермиона замерла.
Не ожидая именно такого вопроса, девушка чуть не поперхнулась.
— Нет.
— Хорошо. А был? — фарфор заскрипел под мужскими пальцами, пока ведьма непонимающе всматривалась в его очаровательно порозовевшее лицо.
— Нет. Малфой, ты правда хочешь узнать была ли я в отношениях за эти шесть лет? — блондин отрицательно покачал головой.
— Тогда что?
— Я хотел узнать. Чисто теоретически, ты смогла бы меня полюбить? Не сейчас, а в гипотетически предполагаемом будущем, — произнес он немного суетливо, словно не собирался вообще спрашивать, но слова сами начали вырываться из его рта и остановить их у волшебника не было возможности.
Гермиона замерла.
Она ожидала всего, но этот вопрос завел ее в состояние ничего не соображающего ступора. Полюбить его.
Еще шесть лет назад, услышав этот вопрос, ведьма рассмеялась бы в голос и покрутила у виска, обвиняя спрашивающего в тотальной неадекватности, но сейчас...
Девушка не могла четко дать определение чувству, всколыхнувшему ее сердце, поэтому решила сместить фокус:
— А ты хочешь, чтобы я это сделала? — карие глаза пытливо всмотрелись в серые.
— Я хочу узнать смогла бы ты, — попытался уйти от ответа Драко, но ведьма оказалась настойчивее:
— А ты?
— Что я?
— Ты смог бы полюбить меня? — решилась спросить Гермиона, а блондин хмыкнул, словно она задает ему вопросы с давно известными ответами.
— Грейнджер, из всех людей в своем окружении именно тебе я доверил своего сына, и моя благодарность за сделанное тобой настолько велика, что, кажется, последние шесть лет я уже тебя люблю.
— Что? — оторопела ведьма от вырвавшегося у волшебника признания.
— Сама подумай. Я каждый день думал о Скорпиусе. Но последние шесть лет я мог только фантазировать о том, как он выглядит, а ты в моих воспоминаниях всегда была реальной. Он был воображением, а ты — четкой картинкой. Я думал о вас в связке, не отделяя его от тебя. Вы стали для меня одним целым.
— Ты правда думаешь, что это имеет смысл? — протянула Гермиона, боясь даже себе в эту секунду признаваться, что за прошедшие шесть лет ее сознание тоже бередили такие мысли.
Только вот спусковым крючком послужил поцелуй, подаренный Малфоем на прощание, а так, размышления были те же. Об их возможности забыть прежние обиды, ссоры и разочарование. Смогли бы они дать друг другу шанс? Ради Скорпиуса и самих себя.
— Я думаю, что есть варианты проверить.
— А если не выйдет? Если мы оба или кто-то один поймем что ошиблись?
— Нужно пробовать, — отозвался Малфой, а потом вдруг замер с чашкой у лица.
— Подожди, так ты тоже думала об этом?
— Что? С чего ты взял? — Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули от пристального серого взгляда, и дабы избежать изучения со стороны Малфоя, девушка вскочила на ноги, отступая к кухонному гарнитуру. — Тоже мне, взял что-то сам придумал, а меня вдруг решил обвинить, — возмущалась она, переставляя чистую посуду из посудомойки в ящик. — Знаешь, твоей фантазии может даже Скорпиус позавидовать. Придумать такое, — все не останавливаясь, бубнила себе под нос шатенка, не замечая как блондин отставил чашку в сторону и поднялся на ноги.
Она продолжала бормотать возмущения, мечась по кухне до тех пор, пока не врезалась в сильную грудь волшебника, охая от неожиданности. А он именно этого эффекта и пытался достичь.
Пока ведьма придумывала суетливые оправдания, чтобы отступить, Малфой уверенно обрамил своими ладонями ее лицо и, резко склонившись, впечатался в девичьи губы своими.
Мерлин.
Он разлился на ее устах вкусом жасминового чая и терпкостью облепихового варения, что ел, молниеносно проникая вкусом в эпицентр ее рецепторов. Сладость и терпкость его вкуса скользнули по девичьему языку, пока ее тело и разум, пытались выбраться из критического состояния. Это же безумие! Драко Малфой, целующий Гермиону Грейнджер, на ее кухне, пока его сын спит на втором этаже! Это так же невозможно, как снег в июле! Только вот что было безумнее? Этот факт или то, какой усладой реагировало ее тело на его касания?
Ведьма не понимала, почему она, дрожа как осиновый лист, льнет к мужской груди, а пальцами путается в коротких волосах на его затылке. Она не осознавала, почему отвечает на касание губ Малфоя с такой пылкостью, словно в них весь смысл ее жизни.
Почему сердце в груди заходится биением, а кожа стала такой чувствительной, что реагировала мурашками на каждое, даже невесомое, касание блондина, путающегося пальцами в корнях ее волос.
Гермиона смогла поймать связь с окружающей средой, только услышав сонное «Мамочка!», звучащее голосом Скорпиуса с верха лестницы. В то мгновение девушка словно очнулась от видения, отступила назад, отрываясь от пленительных губ.
— Родной, я на кухне! — испугано отозвалась она в сторону лестницы и, под звук топота бегущего к ней Скорпи, всмотрелась в Малфоя.
Его грудь ходила ходуном от частого дыхания, губы покраснели, а волосы были взъерошены после её прикосновений. Серые глаза выглядели безумно. Чернильный зрачок практически вобрал в себя серебряную радужку, сверкая искрами такого желания, что у ведьмы едва не подкосились ноги.
Но неожиданно проснувшийся сын заставил ее взять себя в руки.
— Мамочка, мне снился дракон, который иногда приходит ко мне перед сном! Он так красиво летал вокруг меня, а потом обнял меня своими крыльями, вот так вот! — Скорпиус кинулся на шею к присевшей возле него шатенке, крепко обнимая ее и отрывая ножки от пола. Гермиона поняла, что ребенок просится на ручки, и, выровнявшись, встретилась с пытливым взглядом Малфоя.
— Чудесный сон, Скорпи, — протянула ведьма, целуя мальчика в лоб и поправляя его взъерошенные ото сна волосы. Сейчас он выглядел копией Драко, застывшего посреди кухни с такой же прической, созданной ее пальцами.
— Мамочка, я поиграю в гостиной перед ужином? — защебетал мальчишка, играясь с ее волосами.
— Конечно, только, пожалуйста, прислушивайся и не пропусти, когда я тебя позову, — согласилась ведьма, опуская ребенка на пол и наблюдая как он уносится в гостиную комнату.
— Дракон? Как же к нему прилетал дракон? — все-таки не сдержался Малфой, а Гермиона закатила глаза, пока оборачивалась в его сторону.
— Это был патронус, — протянула она, отступая в сторону холодильника.
— Была же выдра, когда он успел поменяться? — нахмурился блондин.
— Четыре года назад, когда Скорпи стал часто спрашивать где его отец, — Гермиона выложила на противень мясо, подготовленное к запеканию.
Ее почему-то беспокоило странное ощущение того, что она что-то упускает, но все никак не могла понять, что именно. Она уже добавила к мясу овощи, загрузила противень в духовку и установила температуру и время, когда, наконец, ее сознание прострелила догадка.
— Подожди! Почему ты сказал Скорпиусу, что твое любимое животное выдра? — на лице Малфоя расцвела коварная улыбка, когда он, отступив назад, невинно пожал плечами.
— Догадайся сама, Грейнджер, ты же самая умная ведьма, — девушке показалось, что волшебник хотел добавить что-то еще, но его остановил вернувшийся в кухню малыш.
Он пытливо всмотрелся в остановившегося на полуслове волшебника, словно принимая в своих рассуждениях окончательное, взвешенное решение.
Переступив с ноги на ногу, мальчик одернул домашний свитерок и, глубоко вдохнув, озвучил:
— Папочка, а ты пойдешь играть со мной?
Драко и Гермиона застыли, словно их обоих ударили Петрификусом, пока Скорпиус пытливо вглядывался в такие же серые глаза своего отца. Ведьма, зная о развитой сообразительности и уме сына, понимала, что ребенок сложил довольно очевидные факты и пришел к разумному выводу. Но то, как резко он озвучил свою догадку, сразило наповал даже ее, что говорить о потерявшем дар речи Малфое?
— Что ты сказал? — перепугано переспросил парень, а ребенок раздосадовано почесал затылок.
— Я предложил тебе поиграть со мной, — пробубнил он, глядя в пол и поднимая глаза только на последнем слове: — Папочка.
***