Часть 1
Последнее, что запомнила Гермиона Грейнджер — вспышка. Такая яркая, рваная, почти ослепляющая, прорезающая хаос сражения. Она успела вскинуть палочку, но слишком поздно: из темноты, между клубов дыма и всполохов заклятий, показался Амикус Кэрроу. Его лицо было искажено гротескной смесью ярости и торжества, губы скривились в мерзкой ухмылке.
— Paralictus Mortem!
Слова сорвались с его уст как раскалённое железо, ударив в воздух так тяжело, что, казалось, само пространство содрогнулось. Заклинание вспыхнуло ослепительным синим светом, треща и изгибаясь, словно молния. Оно летело прямо в неё, разрывая тьму поля боя. Гермиона на миг увидела своё отражение в его глазах — хрупкая, измотанная продолжительной войной, но всё ещё держащаяся. Она успела вдохнуть, но не успела закричать. Удар.
Её словно сбросили с обрыва в ледяную реку. Боль вонзилась сразу во всё тело, обжигая каждую жилку и каждый нерв. Она даже не почувствовала, как падает. Лишь землю, ударившую в спину, и собственное тело, которое внезапно перестало принадлежать ей. И вдруг всё исчезло.
***
Боль пришла первой. Глухая, вязкая, разливающаяся по всему телу, её невозможно было не почувствовать. А потом пришла вязкая тьма. И где-то внутри неё гул: то ли кровь шумела в ушах, то ли война всё ещё продолжалась рядом.
Гермиона попыталась вдохнуть воздух и закашлялась. Грудь сдавило, а горло обожгло. Звука почти не вышло, лишь сиплый хрип. Мир вокруг плыл, расплывался, будто смазанный акварелью.
— Гермиона! Слышишь меня? — знакомый голос дрогнул где-то совсем рядом. Это была Джинни.
Вокруг зашуршали шаги, что-то резко звякнуло — металлический лоток ударился о стол. Над ней склонились силуэты в белёсых мантиях, целители. Их голоса звучали приглушённо, будто из-под воды.
— Paralictus Mortem... невероятно сильное проклятие, — пробормотал один из них.
— Мы сумели остановить распространение, но повреждения серьёзные.
— Конечности спасены, но нижняя часть тела... она... парализована.
— Нужно время. Зелья необходимо принимать ежедневно и без перерывов.
— Вы точно уверены?! — Джинни вспыхнула, и её голос прорезал вязкую пелену. — Вы не понимаете, это Гермиона! Она не может... она не должна остаться... такой!
— Мы делаем всё возможное, мисс Уизли. — второй целитель говорил сухо, но с заметной усталостью. — То, что она жива — уже чудо.
Гермиона попыталась открыть рот, сказать хоть слово. Язык не слушался. Из горла вырвался странный, рваный звук, похожий на стон.
— Тише, тише, — Джинни тут же оказалась рядом. Она наклонилась так близко, что Гермиона почувствовала её волосы на щеке. Тёплая рука сжала её пальцы, и этот контакт оказался единственным, что держало её в реальности. — Ты жива. Слышишь? Всё хорошо. Всё позади.
Мир Гермионы по-прежнему качался, линии двоились, но постепенно картинка собралась в более чёткий рисунок: белая палата, ровный свет шаров под потолком, серые силуэты целителей, мелькающих на периферии. Всё было словно в дымке, будто она смотрела сквозь тонкий слой тумана. Лишь Джинни оставалась чёткой и настоящей. Гермиона попыталась пошевелить пальцами ног. Безрезультатно, тело ниже пояса словно не существовало. Сначала она решила, что просто слишком слаба, но холодное осознание накрыло её, как ледяное ведро воды: она не чувствовала ничего.
Нет... нет, это только временно... они же сказали — временно.
Но слова целителей звучали чужими, отрывочными, и в голове всё равно крутился один и тот же вопрос: А что, если это навсегда?
В груди зашевелилась паника. Она — Гермиона Грейнджер, всегда находившая выход, всегда полагавшаяся на силу знания и логики, впервые оказалась перед тем, что не могла ни изучить, ни исправить. Что, если книги и зелья не помогут? Что, если теперь она... сломана?
— Гарри с Роном скоро придут, — тихо сказала Джинни, всё ещё сжимая её ладонь. Её голос звучал мягко, почти убаюкивающе. — А тебе нужно отдыхать. Просто отдыхай, Герми. Гермиона внимательно посмотрела на подругу. Джинни держалась, но глаза выдавали — там был страх, почти отчаяние.
Она закрыла глаза. Тьма снова подхватила её, но теперь в ней было меньше ужаса, меньше сопротивления.