Не так ,как раньше

На больничной койке, окруженной целителями лежит парень.Его внешний вид оставляет желать лучшего: бледное исхудавшее тело, темные синяки под глазами и шрамы — множество огромных и уродливых рубцов на запястьях, которые тянутся за тонкий больничный костюм.

Колдомедики не знали, что произошло в этой палате пару минут назад, были только авроры, утаскивающие посетительницу пациента.
***
Свет, куча ебаного света прямо в лицо, онемевшие пальцы рук, которые не хотят шевелиться и тишина, чертова тишина, которую он так ждал с момента прихода кучки идиотов.

Последние события всплывали перед глазами, прокручиваясь снова и снова.

Вот он сидит в своей тухлой норке, выделенной доблестными целителями, вот повторяющаяся адская боль от шрамов, которую он испытывает каждый ебучий день. Это не та резкая боль, словно в тело вколачивают гвозди. Кости. Да, кажется Малфой нашел подходящее сравнение. Это та боль, которая похлеще любого круциатуса.Та боль, словно каждый день в твоем теле ломают кости, одна за одной, не давая срастись, зажить или просто избавиться от них.

К чёрту, к чёрту, к чёрту.

Сейчас не время для таких паршивых мыслей.

Драко продолжает вспоминать, и наконец, доходит до картинки, где он решает покончить с этим.

Он просто наложит на себя такое же уродливое заклинание, как и его душа, а потом… Если потом будет, конечно-же, его переведут в другое отделение, где Малфой будет лежать до конца своих дней в долгожданной тишине и одиночестве.Если бы повезло, заклятие подействовало бы нужным образом, он бы никогда не чувствовал боли.Его тело просто бы онемело.

Чертова дура-Грейнджер, решившая возложить на эти свои дурацкие плечи миссию по поднятию Малфоя на ноги.

Кто ее просил?Кто ее, блять, просил?

Она не должна была разобраться в заклинании, дуре Грейнджер надо было просто позвать этих сраных целителей. Но в ее голову забралась идея получше.Наложить империус.Наложить чёртово проклятие подвластия, за которое её запросто могут отправить в Азкабан, передавать «привет» его отцу.

Малфой был уверен, это первое непростительное в жизни грязнокровки.

Зачем ты это сделала? Зачем, зачем, зачем?
***
Гермиона просыпается на холодном полу, поправляет грязные и спутавшиеся волосы, оглядывается по сторонам.

Пустое темное помещение, грязные стены и прутья решетки. Камера Визенгамота.Ну конечно же, это она.

Суд, девушку однозначно будут судить, и это добавляет ей какую-то мрачную радость от осознания того, что в прошлой жизни Гермиона Грейнджер никогда бы не была на суде в качестве обвиняемого, скорее наоборот, она всеми силами пыталась бы защищать утопающих здесь, зная несправедливые обвинения глупцов.

Но теперь? А что теперь?

Она находится здесь, не зная была ли ее помощь достаточно хорошей, и, жив ли Малфой? Успела ли она… Или по её вине, возможно, погиб человек?

Маленькая слезинка стекает по грязной щеке.

Интересно, как там Гарри? Получил ли он ее письмо? Знает ли о том, что она здесь? Из-за чего она здесь?

А ведь у нее даже нету логичных объяснений своего поступка.Но Гермиона знает, что столкнётся с чертовым осуждением.Скорее всего, газеты уже пестрят новостями о том, что героиня войны пользовалась непростительным.

Как же так? В какой момент всё пошло под откос?

Но ей не страшно.Она справится, всегда справлялась с трудностями.
И если бы кто-то спросил, повторила бы она свои действия, отмотав время назад?

Да, повторила.
***
-Гермиона! Гермиона! — голос Гарри врывается в измученное сознание девушки.

Бывшая гриффиндорка открывает опухшие глаза, слегка поворачивая голову вправо, чтобы убедиться в том, что голос друга-игра больного воображения.

Но около прутьев решетки действительно стоит самый родной и милый Гарри Поттер, в ярко-зелёных глазах которого читается искреннее беспокойство и желание помочь.

-Гарри, -девушка прочищает горло и поднимается на отказывающие держать ее ровно ноги, делает шаг, чтобы оказаться около прутьев.

-У нас очень мало времени, Гермиона, мне нужно знать все обстоятельства того, как на тебя напал Малфой, -Поттер теребит рукава своей мантии, по-очереди сжимая пальцы.

Он выглядит точно так, как и раньше. Добрые зелёные глаза, чёрные, вечно взъерошенные волосы, худощавое лицо и неизменные очки в круглой оправе.

Стоп, что?

-Узнать обстоятельства чего?- Ну конечно же, она ослышалась, такого просто не может быть.

Не может, не может, не может.

-Обстоятельства того, как на тебя напал Малфой.Ведь именно поэтому, ты применила империус, Гермиона.-Гарри смотрит на неё, как на душевнобольную.

И наконец, до девушки доходит.

Он верит, верит в то, что она защищалась.Верит в то, что Малфой на нее напал.

Ее пальцы сжимаются, злость окутывает и завладевает каждой клеточкой тела.

Предубеждение, чертово предубеждение.

Люди не умеют здраво мыслить и замечать очевидные вещи, они видят лишь то, что хотят: Бывший пожиратель, находящийся в больнице Св. Мунго напал на героиню войны.

Гермиона усмехается, медленно покачивая головой

-Нет, Гарри.Малфой не нападал на меня.Прости, но я не смогу рассказать причину моего поступка.И я верю, верю, что ты хочешь мне помочь, знаю, что многие люди придерживаются твоего мнения… Но, Гарри, это не так. Многое поменялось с того времени, когда я бы сказала, что происходящее сейчас -лишь глупая шутка. Но теперь, все по другому, Гарри. Не так, как раньше. — Гермиона не смотрит на друга, зная, что один его взгляд может заставить отказаться от своих слов.

Она продолжает свою речь, сверля глазами злочастный прутик решетки.

— Твоё предположение -это предубеждение,Гарри.- Гермиона решает не вдаваться в подробности.Когда-нибудь он поймёт, что мир не делится на черное и белое, не делится на добро и зло.

Услышь меня, услышь меня, услышь меня.

И он слышит, но слышит совсем не то, что она хочет до него донести.
-С каких пор ты стала защищать таких, как он, Гермиона? -Горький взгляд осматривает девушку сверху вниз.

Гарри раздумывает мгновение, словно хочет что-то сказать, но передумав, отступает от решетки на несколько шагов назад, разворачивается и уходит. Уходит, бросая лишь короткое:"Увидимся».

***
-Дамы и господа, пожалуйста, тишина. Спасибо, -раздается удар молотком, глубокий голос Кингсли эхом разносится по залу.

Гермиона смотрит на министра магии, сегодня он не выступает в роли верховного чародея. Верховный волшебник, подходящий заменить Кингсли на главном подиуме выглядит строго, его серые глаза глядят на нее, а выражение лица-нечитаемо.

Гермиона знает, что этот суд снимают, но не показывать эмоции становится довольно затруднительно, учитывая дрожь в коленях и потеющие руки.

Её клетка находится в конце просторного зала так, чтобы присутствующие пока не обращали на девушку должного внимания.

Наконец, члены Визенгамота и наблюдатели занимают свои места.

-Спасибо, что вы здесь, -проговаривает верховный чародей, оглядывая присутствующих в зале.
-Сегодня мы рассматриваем дело Гермионы Грейнджер, обвиняемой в использовании непростительного проклятия.Пожалуйста, приведите обвиняемую.

Гермиона выдыхает, тело начинает колотить всё сильнее, когда клетку провозят в центр зала и останавливают так, чтобы её лицо было видно всем присутствующим.

Прокуроры Визенгамота готовы к бою.Они стойкие.Их обвинения сыплются на девушку, словно неожиданный дождь, начавшийся в хорошую погоду.

-Есть ли кому-нибудь, что сказать по этому делу?

Кажется, последняя надежда Гермионы на чудо угасает, и,она точно не ожидает услышать тот самый голос:
-Да, я бы хотел сказать пару слов.