Вдвоем

Наргиз feat. Максим Фадеев «Вдвоем»

- О, Рендон!..

- Бафиллика!

Влюбленные, до нельзя счастливые люди не замечая разноцветных, сулящих опасность лучей -вспышек заклинаний, бегут навстречу друг другу.

***

В зале возбужденно ахают. Некоторые, из особо впечатлительных всхлипывают и утирают вновь подступившие слезы. Ах, какая прекрасная драма! Какая красивая история любви!

Невилл снова нервно вздохнул и утер носовым платком уже давно раздраженные, раскрасневшиеся глаза, в которых опять начала скапливаться влага и скатываться по щекам вниз, капли на рыжую макушку.

Ханна... Она тоже плакала.

***

- Бафиллика...

- О, Рендон!.. Жив! Я так счастлива!

- Бафиллика, любовь моя! Не плач! Я здесь, перед тобою!

- Отец мой, Эстонфольд , замыслил страшное, беги!

- Но...

- Нет, нет! Беги... Он убьет тебя!

- Ни за что я не сбегу!

- Но...

- Когда бы знал я, что делают твои бездонные очи!.. Молчи, презренная, влюбившая меня в себя... Ты хуже всех мне известных заклятий! Ты, даже хуже хищной мантикоры!.. Ты сердце мне разорвала!

- О, Рендон, милый... Была черна моя душа, до коли не встретила тебя... Но отец... Тиран и повелитель Северных Болот... Возненавидел он тебя... И меня... За то, что полюбили мы друг дружку... Нет, любимый. Не бывать тому... Не место мне здесь. Ведь и правда не может вдруг, прекрасный лев к змее подколодной любовью воспылать.

- Что несешь ты, слизеринка! Молчи! Ни слово! Да, я глуп и простоват, но сердцем я силен! Ведь не даром говорят, что родом я происхожу от славных львов, властителей Южных стран! Не допущу, - ты слышишь?! – слова я эти от тебя!..

- Ты мой герой!

- ...Ты веришь?! – и отца я твоего, Эстонфольда, зарублю я в честном поединке!

- О Боже мой!

***

В зале восторженно ахнули. Директриса МакГонагалл всхлипнула. Профессор Флитвик учтиво подал женщине огромный носовой платок. В зале было тихо, не слышно было ни звука, исключая рыдания некоторых студенток. Ученики Школы Чародейства и Волшебства взволнованно смотрели на спектакль. Никто не смел произнести и пары слов.

Прошло еще какое-то время... Декорации сменились. На сцену им пришли мрачные стены Замка Слизерина и тронный зал, усеянный телами...

Драко Малфой, вооруженный грозным мечем и в окровавленных доспехах, ворвался на сцену. Стоявший спиной к зрителю злодей обернулся...

***

- Рендон Гриффиндор! Как кстати!- зловеще прошепелявил злобный колдун, - Пришел расквитаться? Глупый, ты, мальчишка!

- Лорд Слизерин! Бельмо в глазах, отрава жизни светлой, убийца матери моей!- взревел рыцарь.

Маг запрокинул голову и рокочуще расхохотался.

Пара пуффендуйек-первокурсниц взвизгнула и зажалась в своих креслах. Зрители потрясенно ахнули.

Тем временем, бравый рыцарь вскинул меч над головой и кинулся на темного волшебника. Возник черный куполообразный щит. Маг вновь разразился смехом. Светловолосого гриффиндорца откинуло назад , его меч ударившись об преграду щита вспыхнул и рассыпался.

- Глупец! Эй, стража, взять мальчишку-наглеца!

Тут «трупы», что застилали все пространство сцены «ожили» и безумно скалясь, завизжали, завозились, схватили храброго рыцаря и подтащили к колдуну.

Теперь не только две пуффендуйки, но даже тройка отважных гриффиндорца-третьекурсника вжались в кресла и испуганно таращились на сцену. Кто-то на последнем ряду испуганно вскрикнул.

***

Джинни Уизли беспомощно качала головой, не отрывая взор от действий на сцене. Не ужели все так закончится?! Вытирать слезы уже не было смысла. Ее платок промок до нитки. Сидевший рядом Гарри закусил костяшку пальцев и нервно барабанил пальцами другой руки по подлокотнику кресла. Джинни вздохнула сквозь слезы.

Благородный Джеймс Блафф погиб от Смертельного луча. Элли – домовуха сэра Конана, умерла от пыточного заклятья Бруствера. Кенни, Доусон, Маргарет и юный кентавр Фрауренц, тоже. Сколько их?.. Джинни всхлипнула. Остались только они одни...

Перед глазами девушки замелькали страшные картинки пережитой войны. Губы девушки задрожали. Холодно...

***

- Рендон, нет!

- Бафиллика! Мерлин, помоги! Ты заплатишь за это... - надрывно кричал гриффиндорец.

Сердце каждого из зрителей забилось сильнее, даже самого черствого слизеринца эта история не обошла стороной. Красивая и печальная история любви и верности: дочь Черного Мага, потомка Салазара Слизерина и храброго рыцаря-сквиба, единственного наследника Годрика Гриффиндора.

***

Этот спектакль решили поставить специально для привлечения денежных инвестиций в школу. Прибыло много богатых и влиятельных людей со всей Британии и нескольких заграничных стран. Здесь были и родители некоторых учеников, и весь Хогвартс в полном составе, и даже журналисты из «Пророка».

После ужасной и выматывающей войны Школа Волшебства была в катастрофическом кризисе. Некоторые из студентов даже не уезжали из Школы после ужасного дня – 2 мая 1998 года , - и оставались, чтобы помочь восстановить Хогвартс учителям и Ордену. Однако, дела все равно были плачевны. Дела не только в Хогвартсе, но и по всей стране были плохи, поэтому этот спектакль был выходом из всех проблем.

А «Мерлинова пустошь...» Да кто не любил в Магическом мире эту балладу, аналогичной магловской трагедии «Ромео и Джульетта»?!

Герои этой страшной сказки один за другим погибали, борясь за жизнь, но каждый раз показывали что есть смерть... оправдывая так свое жанровое – трагедия.

***

Пэнси Паркинсон рыдала не переставая. Как же она в этот момент восхищалась Гермионой Грейнджер. Сыграть такую роль! Роль злобной слизеринки Бафиллики, влюбившуюся в простого сквиба-гриффиндорца и позабыв все на свете, предавшую отца и родную сторону, убежавшая вместе с ним! Сказка! Пэнси застонала. Как это красиво! Как она хотела встретить вот такого рыцаря, пусть и сквиба и убежать вместе с ним! И умереть вместе с ним! В один день...

Глаза девушки быстро метнулись в сторону гриффиндорцев, разыскивая взглядом рыжую шевелюру Рона Уизли. Храбрый рыцарь...

Лорд Слизерин, в исполнении Теодора Нотта надвигался на влюбленную парочку. Герой Драко Малфоя судорожно обнимал героиню Гермионы Грейнджер.

***

На лице Слизерина было написано безумие, зловеще захохотав, Маг направил палочку на родную дочь и ее возлюбленного.

- Авада... - взмахнул палочкой Нотт.

Мир казалось, перевернулся и застыл на месте. Время потекло, как густой мед. Профессор Снейп, стоявший за кулисами лихорадочно листал сценарий... Этого в сценарии не было... Его сердце похолодело, израненную пульсирующую шею перехватил вздох животного ужаса. Бежать было уже слишком поздно. Он опоздал. Он не успеет спасти их...

За насыщенностью момента и личных переживаний никто не заметил, как из оркестровой ямы полилась мелодия и лишь, когда в свою вокальную партию вступила Гермиона, нет, Бафиллика запела, не Гермиона – сердце отлегло...

Мы можем стать с тобой сумасшедшими

И нас разместят с тобой в разных палатах,

А может мы с тобой как два гения,

Как будто два Нобеля лауреата.

Мы можем стать с тобой океанами,

И нас разделит с тобой материками,

Мы можем стать с тобой вечно пьяными,

А может мы – ангелы над облаками

Мы вдвоем, вокруг Солнца на Земле, день за днем,

И под ярким самым и под дождем вдвоем.

Все на свете вместе переживем и когда-нибудь в один день умрем,

Мы вдвоем...

***

В зале, в очередной раз потрясенно ахнули. И пускай песня никак не магическая, современная и не подходящая под эпоху написания баллады, но... она была на месте, что называется в тему... Уже самые стойкие из зрителей не стесняясь проливали слезы. Уже не было границы между сценой и зрителем, правдой и ложью, Гриффиндором и Слизерином, Гермионой и Бафилликой – была одна песня... О любви, о тоске, о муке, несправедливости...

Волшебная палочка с черепашьей скоростью делает резкий росчерк, как в замедленной съемке в магловских фильмах на ее кончике образуется зеленый огонек...

Мы вдвоем...

Мы можем снять с тобой фильм на Оскара

И не получить его из-за погоды,

Мы можем стать с тобой в море мокрыми,

И нас за своих примут пароходы...

***

С палочки сорвался зеленый шар и двигаясь все также медленно двигается к поющим. Уже не было освещения на сцене от прожекторов, был только ядовитый зеленый всполох, от которого трещал воздух. Слышался далекий грохочущий гул. Одежда героев на сцене и зрителей на первых рядах вспыхнули от ветра. Луч медленно приближался...

Мы можем стать с тобой океанами,

И нас разделят с тобой материками,

Мы можем стать с тобой вечно пьяными,

А может мы – ангелы над облаками.

Луч почти достиг Рендона и Бафиллики... Они смотрели друг на друга и не могли оторваться. Они пели эту песню друг для друга. Мгновение и Рендон загородил собой Бафиллику, голоса стали на тон выше, почти кричали, как крики умирающего перед смертью...

Мы вдвоем, вокруг Солнца на Земле день за днем,

И под ярким самым под дождем вдвоем...

Все вдруг отмирает, оживает, возвращается привычный бег времени...

Заклятье Смертельного луча бьет Рендона в грудь и пролетая насквозь бьет в Бафиллику. Все окружает зеленый свет. Два тела медленно оседают на пол, прижавшись, друг к другу...

Все на свете вместе переживем и когда-нибудь в один день умрем...

Безумный смех Эстонфольда Слизерина разрывается на миллионы мелких частиц и тонет в двух чистых голосах двух влюбленных. И уже тише, будто шепотом в унисон звучит:

Мы вдвоем...

Зеленый свет затухает, в разрушенном тронном зале мрачного Замка Слизерина лежит два бездыханных тела, в паре шагов от них лежит палочка и изодранный плащ Лорда Слизерина...

Все кончено...

Изящный занавес закрывает сцену. На одной из его половин в прыжке изображен золотой лев, на другой – в броске, серебряная змея.

В зале оглушительная тишина. Не было слышно ни вздохов, ни даже всхлипов. Все тихо.

На сцену, тихо, бесшумно вышла Полумна Лавгуд. Заплетенные в средневековую прическу волосы белым пенящимся водопадом струились с плеча. Синее парчовое платье с корсетом, утягивающим корпус девушки, старинная лютня в руке...

- Мы знаем ту балладу с детства,- сейчас тихие слова девушки прозвучали неимоверно звонко, -Что толку нам скрывать? Всем нам она знакома! Всем нам пора понять, что нет ничего ценнее жизни ближнего, любви его и верности, почтения и щедрости. Любите вы его! За сим, прощаюсь я с тобой, мой зритель, друг мой дорогой! И не печалься ты о том что, повесть сей, печальна – произошла она давно, в памяти осталась, и ты не забывай ее; что было там, в Северных Болотах, в Мерлиновской тиши и о любви прекрасной аристократки – дочери Слизерина и о простом парнишке-сквибе, неотразимом смельчаке Рендонине!

С минуту было тихо... Послышались первые хлопки. А после... Зал здания Хогвартса просто взорвался аплодисментами, криками «Браво!» и свистками благодарных зрителей. Встали со своих мест все: и растроганная миссис Уизли и еле сдерживающий слезы весельчак Ли Джордан, кричащая «Б'раво!» беременная Флер Делакур и многие-многие другие. Не отличился даже Виктор Крам, губы которого лишь чуть-чуть подрагивали. Многие так и не пытались сдерживать слез.

Занавес вновь раскрылся, на подиуме появились все еще загримированные актеры. Под руку с Малфоем выплыла в белом «окровавленном» платье Гермиона, гордо вышагивал Теодор Нотт, счастливо улыбалась Лаванда Браун сыгравшую Маргариту – мать Рендона.

Секунда и все актеры дружно взявшись за руки, шагнули на встречу зрителю в поклоне. Зал затопили возгласы «Ура!» и еще более, оглушительными аплодисментами.

Не чествовали актеров, лишь двое... Люциус Малфой ласково глядя жену по голове шептал ей что-то утешающее. Нарцисса что-то пыталась ответить, но ничего не получалось. Женщину мучили рыдания. Ничего, они потом навестят сына и лично его поздравят с этим триумфом. Потом, когда все утихнет.

Ну а пока, чета Малфоев медленно покидала Концертный Зал в Хогвартсе.

Северус Снейп с искренней радостью наблюдал за юными талантами со сцены. Ничего, он потом убьет их за эту вольность в последнем акте. Все потом, когда все утихнет... Он оставит их не на одну сотню отработок по ЗОТС...

Драко Малфой с радостью принимал очередной букет белых роз от поклонников. Его лицо светилось, в глазах щипало. Это было эйфория! Его первый, настоящий, а главное заслуженный успех! Рядом с ним стояла счастливая Гермиона. В сердце Малфоя еще сильнее потеплело... Грейнджер обернулась и посмотрела на него. Ее глаза... Да, он потом сделает ей предложение. Потом, когда все утихнет...

А пока... Кто это сказал, что чувства на сцене ненастоящие?! Шаг, и он в бездне ее глаз, она – на краю его души... Вдвоем...