Глава 10. Неприятности
Когда Фред и Гермиона вернулись в гостиную, их глазам предстало весьма чудное зрелище, по-другому и не назовёшь:Джинни, Джордж и Ли сидели ютились на маленьком диванчике, предназначенным максимум для двух крохотных второкурсников. Джинни оказалась зажатой между Джорджем и Ли, она нервно покусывала губу, кажется, не замечая, что выступили капельки крови. Джордж, хмурясь, громко барабанил пальцами по подлокотнику, Ли с огромным раздражением следил за его движениями. Не желая участвовать в этом психозе, Гермиона и Джордж решили нарушить его.
Фред прокашлялся:
– Кхм-кхм, братец, я думаю, если ты сейчас и дальше будешь испытывать нервную систему Ли, он сорвётся и засунет тебе руку в…
Договорить он не успел, Гермиона легонько толкнула его в бок локтем. Тот захихихкал.
Все разом посмотрели на них, как на сумасшедших.
И тут взгляд Джинни проскользил по руке Фреда, которой он бережно прижимал к себе Гермиону за талию. В глазах гриффиндорки слабо замерцали озорные огоньки, и улыбка девушки была не широкой, но искренней точно.
Джинни устало вздохнула:
– Ну, наконец-то! – прошептала она.
Джордж смотрел на Фреда с взглядом «я ж говорил».
А Ли открывал и закрывал рот, словно рыбы на суше, указывая то на Фреда, то на Гермиону.
Девушка закатила глаза:
– Да, Ли, ты всё правильно понял, прекрати, а то у тебя сейчас переизбыток кислорода случится.
Все громко захохотали. Скорее всего, это был истеричный смех, не имеющий ничего весёлого.
Но тут Джордж с Ли опомнились, это же ведь по их вине тоже Гермиона оказалась в такой ситуации.
– Гермиона, послушай… – начали они.
Фред одарил их усталым взглядом, а Гермиона тёплым и понимающим. От её взгляда они оторопели.
– Ребята, я вас не виню, правда, это скоро пройдёт, – мягко сказала она.
Все были в шоке, все, кроме Фреда, он знал, в чём дело, сейчас Гермиона не может управлять некоторыми эмоциями, но это в скором времени пройдёт.
Повисло неловкое молчание.
Первым его нарушил Фред:
– Миона, тебе нужно принять зелье, – сказал он, доставая из кармана бутылёк.
Все вздрогнули, Гермиона кивнула, Фред взял её за руку и повел в мужские спальни, девушка послушно пошла за ним.
Через минуту они уже сидели на кровати Фреда, а он бережно капал тягучее зелье на её синюю кожу, девушка слегка морщилась.
Фреду было слегка неловко трогать девушку, а Гермиона смотрела своими большими карими глазами прямо ему в лицо. В этот момент её взгляд был таким детским, таким наивным и доверчивым, что Уизли не понимал, как Малфой мог так с ней поступать, смотря в её невинные глаза.
– Миона, послушай, тот поцелуй, ты сейчас не можешь контролировать свои чувства, и возможно… – начал он, застёгивая её рубашку.
– Нет, – резко сказала она.
– Что «нет»? – не понял он.
– Нет, это были не мои спонтанные эмоции, я действительно этого хотела и хочу сейчас, – тихо сказала она, чуть улыбаясь.
И в доказательство она страстно поцеловала его, удивительно крепко для такой хрупкой девушки обхватив его шею руками.
И он ей поверил, ответив на её поцелуй не менее пылко.
Дверь распахнулась и в комнату вошли Джордж и Ли. Гермионе и Фреду пришлось оторваться друг от друга, но с большой неохотой. Парочка устремила на Джорджа и Ли, одинаково злые и чуть тоскливые взгляды, говорящие: «Ну не дураки ли? Не могли в гостиной посидеть?».
Джордж прокашлялся, при этом широко ухмыляясь.
– Чем вы тут занимаетесь? – спросил он, хитро улыбаясь.
– Чай пьём, – буркнула девушка.
Фред, Джордж и Ли расхохотались.
У Гермионы слегка дёрнулись уголки губ, она пыталась скрыть улыбку. Гермиона ещё несколько раз чмокнула его и, обворожительно улыбнувшись, выпорхнула из спальни мальчиков. Фред сидел на кровати с широкой улыбкой, словно кот, объевшийся сметаны.
Джордж и Ли махали руками перед его лицом, но тот лишь продолжал улыбаться.
Тогда ребята бросили попытки достучаться до Уизли и легли спать.
Но Фред не спал, он лежал и думал о Гермионе, прикладывая ладонь к щекам и губам, там, куда она касалась его своими губками, кожа до сих пор горела неистовым огнём, но как этот огонь был невероятен.
Следующее утро началось просто прекрасно. Парвати и Лаванды в комнате уже не было. Гермиона встала и направилась в душ, там она решила попробовать уложить волосы с помощью заклинания, найденного девушкой в библиотеке, и к её удивлению ей это удалось. Теперь волосы не торчали в разные стороны, а водопадом аккуратных прядей струились по хрупким плечикам. Гермиона нанесла лёгкий макияж, оделась и подошла к зеркалу. Опрятная мантия, белоснежная рубашка, и чёрные туфельки. Девушка улыбнулась своему отражению и поспешила на завтрак. Только она ступила в гриффиндорскую гостиную, как сильные мужские руки обхватили её талию и притянули к себе. Повернув голову, Гермиона увидела Фреда Уизли, улыбавшегося во всё лицо, невозможно было не улыбнуться в ответ.
Он нежно поцеловал её, и они поспешили на завтрак… вместе.
Они уже почти вошли в Большой зал, но тут их окликнули, точнее Гермиону.
– Эй, Грейнджер, ну же, иди ко мне, - произнёс ледяной голос. Девушка обернулась и увидела Малфоя, улыбающегося плотоядной улыбкой, который развёл свои руки для объятий.
И Гермиона послушалась.
Но на полпути к слизеринцу её запястья перехватили, это были Джинни и Фред, однако гриффиндорка вырвалась, с удивительной силой для её хрупкого нежного тела и грациозно порхнула к Малфою, прильнув к его груди, тот сжал её в своих объятиях. В тот момент Гермиона безумно была похожа на слизеринскую принцессу, словно она годами обучалась скрывать свои чувства и эмоции. Джинни с горечью и сожалением смотрела на лучшую подругу, глаза, которой вновь стали серыми и безжизненными, как у чёртова слизеринца. Фред смотрел на Малфоя с яростью. В то время как слизеринский принц широко ухмылялся, он что-то шепнул девушке, та кивнула и они удалились в неизвестном направлении. Фред взвыл и кулаком ударил по стене, разбив костяшки пальцев. Джинни бросилась утешать брата, бросая тревожные взгляды туда, где секунду назад стояли Гермиона и Драко. Ли и Джордж побежали за ними, вынимая свои волшебные палочки. Фред бросился за ними, оставив бедную Джинни со слезами на глазах, у входа в Большой зал.
Вслед ему донёсся громкий всхлип сестры.
Как долго братья и Ли не искали Гермиону всё напрасно. Не было ни следа гриффиндорской старосты. На уроках Гермиона не появлялась, ровно как и Малфой. На занятиях Фред кусал губы до крови, думая о том, что делает в эту минуту с ней слизеринец. Джордж и Ли нервно поглядывали на него, но ничего не говорили.
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ДРАКО МАЛФОЙ И ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР.
– Куда мы идём, Малфой? – холодно спросила она.
– Ну-ну, Грейнджер, будь поласковее, – промурлыкал он.
– Да, конечно.
Слизеринец громко рассмеялся.
Спустя полчаса ходьбы, он завёл девушку в полупустую комнату, посреди неё стояло кресло с широкими подлокотниками и высокой спинкой. Кресло было тёмно-зелёного цвета. Девушке это не понравилась. Её внутренний голос таки вопил: «Беги. Беги, пока не поздно. Пока есть шанс. Просто беги». Малфой отпустил руку Гермионы и направился к креслу. Девушка рванулась к двери со всей быстротой, но тут...
– Стой! - снова приказ, не просьба, не мольба, приказ.
Она остановилась, как вкопаная. Наверное, в жуткой комнате, звенящая тишина только и нарушалась быстрым дыханием Гермионы. Страх наполнял каждую клеточку её тела. И Малфой чувствовал это, он впитывал страх гриффиндорки, это делало его сильнее и увереннее. И он улыбался. Наконец-то хитрый кот поймал глупую мышку.
Девушка развернула голову в сторону слизеринца, он сидел в кресле, разложив руки на подлокотники и, откинувшись на спинку сидения. Его вид так и сочился самодовольством и гордостью.
«Перед тем как съесть мышку, кот решит поиграть со своей добычей» – подумала Гермиона.
– Ну, а теперь... – начал он.
У девушки в голове за секунду пронеслось миллион мыслей о том, что попросит этот гад.
– Обними меня, - голос его стал ещё ледянее, а вид ещё надменнее. Но он по-прежнему сидел, держа руки на подокотниках.
Гермиона выпрямилась, гордо вскинула носик, и грациозной походкой, медленно пошла к нему. Нет, она не доставит ему удовольствия мучить её, он не сломает её, она не будет молить его прекратить, она будет сильной, ради Фреда, только ради него, ради истинной любви. Гермиона подошла и обняла его, слишком крепко, так крепко, что слизеринец чертыхнулся, Гермиона про себя ухмыльнулась. Но ему это не понравилось, он сжал её тело ещё крепче, было больно, девушка подавила вскрик. Вдруг Малфой резко дёрнул её на себя, и гриффиндорка уже сидит на его коленях, обнимая шею, и мёртвыми глазами смотрит вдаль.
– А теперь поцелуй меня, страстно, – приказал он, в его голосе слышался смех и радость.
И Гермиона послушалась, прильнула к его губам и вторглась в его рот, изучая своим язычком каждый уголок. Малфой, не задумываясь, ответил, и улыбнулся сквозь поцелуй. Вдруг парень отстранился на какой-то миллиметр и прошептал:
– А теперь, вспомни своего Уизли, – усмехнулся он и вновь поцеловал её.
На этот раз Гермиона не смогла сдержать слёз, такие горячие они медленно покатились по её щекам. Гриффиндорка вспомнила их первый с Фредом поцелуй, такой нежный и в то же время настойчивый, их объятия, крепкие и сильные, полные любви. А сейчас всё это рухнуло, и её жёстко целуют и ломают.
– Не жалей его, Грейнджер, не жалей, забудь его, забудь, теперь ты моя, только моя, - шептал ей сквозь поцелуй Малфой. И она вновь послушалась – забыла его, будто он умер для неё. Теперь Малфой целовал её ещё жёстче, прикусывая губы девушки до крови. Когда струйка крови потекла по её губе, он слизнул эту капельку, пробуя на вкус:
– Такая грязная, но такая сладкая.
Руки слизеринского принца уже шарили по телу девушки, больно сдавливая белоснежную кожу, губы его перешли на шею, он разорвал её мантию и блузку и зарычал.
– Решила скрыть это, да? – прохрипел он, разглядывая её шею и, вновь оставляя отметины на ней. Девушка не отвечала, она молчала и беззвучно плакала, вглядываясь в пустоту.
– Будь моей, отдайся мне...
И она послушалась.
Девушка ласкала его губы и шею, проворными пальчиками расстёгивая рубашку парня, но он её остановил.
– Не сегодня, принцесса, сейчас ты слишком слаба, ты нужна мне сильной, – нашёптывал он ей.
Она встала, он за ней.
– Теперь ты будешь слушаться только меня и никого больше, ты поняла это?
Она кивнула.
И Малфой повёл её в башню старост.
Гермиона не жила там, но видимо теперь она не имеет право выбора. Она уже направилась в свою спальню, окрашенную в гриффиндорские цвета, тёплую и уютную, но вдруг:
– Э, нет, принцесса, теперь ты будешь жить со мной, – пропел Малфой ей на ушко и за руку повёл в свою комнату. Она была, как и следовало ожидать, в тёмно-зелёных тонах, здесь было до жути неуютно. Слизеринец трансфигурировал её разорванную одежду в серебряный шёлковый халатик выше колен, и теперь гриффиндорка чувствовала себя ещё неуютнее. Будто она змея, которая будет вечно принадлежать своему хозяину. Парень разделся и сейчас почти голый лежал на кровати, слизеринец похлопал ладонью рядом с собой, и Гермиона порхнула к нему. Малфой прижал к себе гриффиндорку, закинул её ногу на себя и рукой сжал её бедро. Девушка дёрнулась, но Малфой держал её крепко, другой рукой перебирая волосы гриффиндорки.
– Привыкай, – прошептал он ей на ухо.
Гермиона тихонько заплакала. Рука слизеринца по-прежнему лежала у неё на бедре. Может попробовать вырваться? А есть ли в этом смысл? Она всё равно теперь принадлежит ему.
Стоп.
Она принадлежит ему лишь одиннадцать дней.
Только Малфой об этом не знает.
Осталось только продержаться.