Чистый хаос

Драко недовольно вдохнул, раздражаясь от механического голоса, который утомительно действовал на его бедные барабанные перепонки.

— Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота.

Он скривился, когда какой-то идиот задел его плечо, входя в лифт, даже не удосужившись сначала выпустить другого человека по всем законам этикета и воспитания. Закатив глаза, Малфой презрительно хмыкнул, поворачивая направо по коридору.

Министерство кишело всяким сбродом, с которым ему приходилось работать и общаться. Драко не то чтобы ненавидел то, чем занимался, скорее, он просто устал. И некоторые события, происходившие в его жизни ещё не так давно, сильно повлияли на самочувствие в принципе. Сейчас его всё раздражало и бесило.

Драко всегда был человеком-негативом, но за последние три с половиной года ему хоть немного, но удалось перебороть себя или даже сжиться со своим невыносимым характером.

Чёртовы воспоминания снова так некстати заполонили разум, словно издеваясь над его шатким спокойствием. У Малфоя было ощущение, что он превратился в пороховую бочку — один чирк спичкой, и его разнесёт на многие километры в стороны. Было странно чувствовать себя какой-то непонятной материей, способной разрушить всё. Но он уже два месяца упорно старался прекратить дурацкую трёпку нервов самому себе, и отчасти, самую малость, ему буквально на каплю удалось совершить превосходную работу над собой.

Разумеется, всё было бы хорошо, если его убеждения и вера не оказались наглым враньём самому себе.

Драко просто хотел вернуться в прошлое и всё исправить, но подобная фантастика никогда долго не задерживалась в его голове, потому что она неизменно порождала то, что он ненавидел в себе большего всего на свете — надежду.

Собственные тихие шаги вызывали сонливость. Он вообще плохо спал. Чего-то не хватало. И как только Драко в полной мере задумывался об этом чём-то, сон убегал от него так далеко, как только возможно. Его утро всегда было полно разочарования и скуки. Пресный кофе, который совсем не тот, как прежде. Одежда, больше не напоминающая о счастливых мгновениях. И главное — мерзкое отражение в зеркале.

Малфой терпеть не мог своё отражение. Два месяца не мог его терпеть. Потому что боль от вида серых глаз, глядящих на него с осуждением и не меньшей виной, словно убивала. Разрывала на куски. Но хуже всего было от одного простого и банального факта, который мог напугать любого человека — так будет всегда.

Если в большинстве случаев такие заявления всего лишь обычный страх, то в случае с Драко — это неизбежная реальность. Созданная именно его рукой.

Рубашка давила на плечи. Накрахмаленный воротник (работа домового эльфа) сжимал горло. Ремень стягивал внутренности. Обувь лишала возможности превратиться в невидимку. А глаза... смотрели на него с любой отполированной поверхности, как сущее наказание, висящее у Малфоя на шее, как петля. Только никто не знал, когда она сомкнётся.

Ему ещё никогда не было так хреново.

Тихий вскрик и едва слышное бормотание вывели его из задумчивости, и Драко присел, начиная собирать разбросанные по его вине бумаги.

— Извините, — сказал Малфой, поднимая взгляд.

Ну конечно.

— Грейнджер, неужели тебя не учили смотреть по сторонам и под ноги? — ехидство и злость моментально захватили контроль над голосом, и Драко даже не стал им сопротивляться.

— Малфой, — прошипела Гермиона, сужая глаза, смотря на него, как химера, готовая оторвать ему голову и выколоть глаза, чтобы съесть их на завтрак. — Это ты меня сбил с ног. Я не виновата, что ты стал таким растяпой.

— Растяпой? — усмехнулся Драко, снова превращаясь в худшую версию себя. Непроизвольно. С ней всегда так. — Грейнджер, такое ощущение, что ты пятилетняя девчонка, разговаривающая со взрослым дядей. Что, больше нет никаких оскорбительных слов в твоём богатом лексиконе?

— Поверь, ты не захочешь знать весь мой нецензурный лексикон, — с шипением, почти как у змеи, произнесла Гермиона низким голосом, кажется, действительно всерьёз раздумывая о его убийстве. — Но я же не ты, Малфой, чтоб кидаться направо и налево своими познаниями, которые не уступают трудному подростку лет тринадцати.

— Прямо в сердце, дорогая, — он закатил глаза, замечая, что они всё так же держат один несчастный лист бумаги, периодически начиная тянуть его каждый в свою сторону, прямо как канат на соревнованиях. — Знаешь, такое чувство, что ты специально в меня врезалась.

— Бред, — слишком возмущённо фыркнула Гермиона и, пожалуй, сильнее, чем требовалось, сжала тонкие пальцы на пергаменте. — Я работаю в том же здании, что и ты, Малфой. Я имею право находиться здесь, поэтому именно насчёт тебя у меня возникают подозрения.

— Это мой этаж, — довольно сказал Драко, наблюдая, как девушка слегка приоткрывает рот и делает глубокий вдох. — Возможно, ты просто не хочешь признать, что...

— Нет, даже не думай, — предупреждающе проговорила бывшая гриффиндорка, чуть ли не метая в него молнии шоколадными омутами. — Ты просто как обычно пытаешься всё перевернуть. Как и всегда. Но сейчас я не дам тебе этого сделать. Я работаю, Малфой, в отличие от тебя. И на этом этаже также работает мой друг, поэтому... пошёл к чёрту.

Последнее слово она прошептала, непроизвольно понижая голос, когда взгляд случайно упал на его губы. Драко ничего не заметил. Откровенно говоря, он вообще её не слушал, потому что до смерти хотел притянуть невыносимую голову к себе и поцеловать невозможные губы, которые так любили говорить нравоучительные речи. Хотел, но не мог.

Потому что всё испортил сам.

Потому что он и только он виноват в том, что теперь Грейнджер извергает пламя, способное его спалить к чёртовой матери, а не ласково проводит своими тонкими пальцами по щекам Малфоя.

Потому что она злится и, возможно, ненавидит его.

Потому что любила, а он как обычно всё превратил в кашу, из которой теперь не выбраться.

Гермиона сглотнула, заставляя себя отвести взгляд и начать суматошно собирать свои бесчисленные бумаги. Она потянулась вперёд и йокнула, когда Драко столкнулся с ней лбом, решая помочь ей, чтобы прервать неловкую паузу хоть как-то.

— Вечно ты... — Грейнджер осеклась, качая головой.

Малфой подозревал, что именно она хотела сказать, но сдержалась. Почему-то ему было горько от осознания, что он больше не может даже наорать на неё, как раньше. С чистой и грязной руганью и страстным примирением после. Как в идиотских маггловских фильмах про не менее идиотские парочки, целующиеся под дождём. Они также орали друг на друга, а потом камера отъезжала в сторону, давая им возможность помириться.

У них было именно так. Только наедине и ничего больше. Даже злости.

— Что я? — рыкнул Драко, понимая, что снова хочет увидеть её взгляд, обращённый на него с совсем иными эмоциями. А не со злостью и плохо скрытой обидой. — Что я? Я всё порчу? Довожу тебя? Договаривай, Грейнджер!

Он не успел проконтролировать свою ярость, направленную на девушку. Не успел. И как обычно его рот стал работать быстрее мозгов.

Гермиона поджала губы в непонятном смятении и опустила плечи, видимо, расстраиваясь, что он опять завëл старую шарманку. Она несколько раз моргнула, прежде чем впиться в его лицо суровым взглядом.

— Вечно ты ведёшь себя, как подонок. Поэтому мы и расстались, — выплюнула она и, кажется, моментально поняла свою оплошность, слегка растерянно поведя плечом, словно желая избавиться от его выворачивающего наизнанку взгляда.

— Поэтому? Неужели?— Драко слышал свой голос, и звучал он омерзительно. Не так он обращался к Грейнджер, но в данный момент контроль испарился, оставляя только ярость и боль. В основном именно боль. — Может, причина кроется в том, что ты просто начала вертеть хвостом возле того полудурка?

Он уже почти кричал. Чудо, но в коридоре не было ни души, кроме них. Наверное, подобное стечение обстоятельств можно было назвать судьбой, но Малфой уже давно не верил в эти бредни. Теперь его мир состоял лишь из парочки эмоций, которые отравляли его существование.

Ведь его бросили. Не выдержав.

Она его бросила и теперь жила как прежде. А он не мог. Не мог.

Гермиона задохнулась от его обвинения, смешно наморщив лоб. Драко любил разглаживать складки от чрезмерного умственного процесса, мешающего ей спать по ночам, но сейчас рука застыла, сжимая до комкообразного состояния какую-то бумажку с министерской печатью.

— Ты просто... — она усмехнулась, не веря, что Малфой действительно сказал такое. — Ты мерзкий эгоист! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя ненавижу!

— Раньше ты говорила другое, — он кричал шёпотом, потому что карие глаза смотрели с невероятной обидой, а внутри у него всё жгло, словно к каждому органу прикасались раскалённой кочергой. — Я помню каждое слово. Каждый момент, когда ты говорила мне обратное.

— Ну конечно, — язвительно протянула Гермиона, — это ты помнишь. Но всё остальное решил забыть. Так ведь проще. И не нужно мучиться или... ах, подожди. Ты же никогда не страдаешь по таким, как я.

— Грейнджер, — предупреждающе прорычал Драко, уже злясь только на себя и на свой незамолкающий в нужный момент рот.

— Поверхностным, скучным и не ценящим то, что для них делают, — повторила она его слова, которые в их последнюю ссору Малфой ядовито произнёс, доведя её до слёз той яростью, что звучала в каждом слоге. — Что, нечего сказать, верно?

Девушка наклонила голову набок, разочарованно смотря ему в глаза, будто хотела найти ответы на все свои вопросы, но ничего, кроме пустоты, не нашла. Гермиона грустно хмыкнула, опуская взгляд на свои руки, сжимающие пергамент. Она вздохнула и наконец поднялась на ноги, желая поскорее уйти от Драко подальше.

— Стой! — он схватил её за локоть, пытаясь притянуть к себе поближе. Но Грейнджер всегда была излишне упёртой, и постаралась лягнуть его, и вырвать руку из его хватки. — Я...

— Что ты мне скажешь, м? — Гермиона ухмыльнулась (как делал он), и её взгляд превратился в углекислый газ, и Малфой начал задыхаться. — Ты всегда так... Вечно говоришь, а потом... — она поджала губы, ещё раз дёрнув свою руку. — Впрочем, неважно. Ты больше не моя забота.

— Я тебя не отпускал! — Драко сильнее надавил, и она оказалась к нему на метр ближе. — Может...

— Не может! Ничего не может! — Гермиона прорычала это ему в лицо, становясь мегерой за считанные секунды. — Больше ничего не может.

— Я тебя не отпускал! — снова повторил Малфой, не давая ей отойти от него.

— Я сама себя отпустила!

Они глубоко дышали и буравили друг друга глазами. Такая клишированная, такая банальная сцена. Но она всегда была с ними. Неважно, что за история или измерение — они всегда вели себя банально, но неизменно оставалось кое-что ещё — они были вместе. В итоге были вместе. Но, кажется, не здесь.

— Ого, — Гарри, чёртов Поттер, выскочил из-за угла и посмотрел на их весьма провокационное положение, округлив глаза за стёклами очков. — Вы что, помирились?

Радость на его лице была странным явлением, ведь в самом начале Гарри был, мягко говоря, против их отношений. Но теперь, по всей видимости, хотел совершенно обратного.

— Ещё чего, — фыркнула Гермиона, и наконец-то смогла вырваться, и схватила кипу бумаг, прижимая их к груди. Она оглядела Драко с ног до головы, скривившись, и развернулась, направляясь к лифту.

— Малфой, что случилось? — Поттер положил ему руку на плечо, заставляя обратить на себя внимание, а не пялиться на Грейнджер, которая даже не обернулась.

Она никогда не оборачивалась. Никогда. Даже когда он уходил от неё, оставляя всё то, что было колоссально дорого.

— Как обычно, Поттер, — усмехнулся Драко, сглатывая горечь от воспоминаний, пронзивших его разум. — Я просто всё испортил. Снова. Или опять. Без разницы.

Перед глазами застыла улыбка Гермионы, когда она схватила газету с острова на кухне и села к нему на колени, начиная просматривать последние новости.

Она всегда так делала — задумчиво закусывала левый уголок губы, полностью поглощённая чтением. Если она была с чем-то не согласна, то забавно фыркала и зачитывала отрывок ему вслух с неподражаемой интонацией, особенно если автором статьи была Скитер.

Грейнджер всегда накручивала прядь волос с левой стороны от лица, пребывая в своём мире. Она улыбалась, когда написанное ей нравилось, и Драко чересчур сильно любил наблюдать за ней в такие трогательные моменты. Она была сама по себе невероятно трогательной.

— Знаешь, мне кажется, что нам стоит устроить отпуск, — задумчиво произнесла Гермиона, немного поёрзав у него на коленях, откладывая скучную газету в сторону.

Драко оторвал глаза от телевизора, который с лёгкой руки Грейнджер перекочевал из её квартиры в его, и взглянул на девушку, приподнимая бровь.

— Отпуск? — он нахмурился, плохо понимая смысл её слов. Конечно, не в прямом смысле. — Зачем?

— Чтобы провести время вместе, — с улыбкой объяснила Гермиона, кладя ладонь на его щёку, начиная поглаживать щетину. — Ты не брился сегодня?

— Было жутко лень, — протянул Малфой, снова возвращая внимание картинке на экране, что так завораживающе манила к себе. — Так зачем тебе отпуск? Мы проводим время вместе почти постоянно.

— Это не то, — Грейнджер обняла его за шею, крепче прижимаясь голой грудью, скрытой только мужской рубашкой. — Я имею в виду лишь с тобой и больше никого. Извини, но даже наши выходные полны посторонних людей. Конечно, я не в плохом смысле, но от всего нужен отдых. Что скажешь?

— Не знаю, у нас вообще полный завал, — Драко откинул голову на спинку дивана, разглядывая потолок. — Думаю, можно подождать. Хорошо?

— Конечно, — её улыбка дрогнула, но тогда Малфой не стал придавать этому значение.

Ведь Грейнджер — это Грейнджер. Она никогда так просто не уйдёт. Она преданная. Но у всего есть предел.

В тот момент Драко даже не думал, что их проблемы уже начались, а Гермиона пыталась хоть как-то их залатать, словно старое одеяло. Оно вроде уже никому не нужно, но память, которая в нём хранится, слишком ценна и от того — необходима.

У него действительно тогда было очень много работы. Был тяжёлый период. Как говорят магглы: кризис трёх лет.

Наверное, он не обошёл стороной и их, но ему казалось, что всё в порядке. Хоть и ощущение в груди, будто от тебя что-то отрывают, никуда не уходило. Лишь позже Малфой понял, что просто медленно начал терять самое дорогое, что у него было. И опять же — по собственной глупости и недальновидности. А ещё из-за равнодушия и святой уверенности, что Гермиона навсегда с ним.

Придурок.

— Может, тебе стоит взять выходной? — голос Поттера вернул его в реальность, и Драко против воли вздрогнул, резко покачав головой.

— Нет, это пройдёт, да?— неуверенная ухмылка на губах и отчаянье в глазах. — Должно пройти, да?

— Конечно, — максимально честно произнёс Гарри, вот только глаза его врали.

***

Малфой распахнул дверь, проходясь равнодушным взглядом по помещению. Ничего больше в нём не вызывало прежних чувств. Только пустота.

Драко скинул ботинки, направляясь на кухню, чтобы взять бутылку элитного огневиски и надраться в мясо. Потому что день был отвратительным. Как и все предыдущие.

Сняв пиджак и дав пропасть ему в неизвестном направлении, мужчина сел на диван, призывая бокал одним взмахом палочки. Наполнив стекло до краёв, он сделал первый глоток, закрывая глаза от ощущения, как горячий напиток бежит по гортани, обволакивая её, позволяя немного расслабиться.

Но ненадолго.

Совсем ненадолго.

Пульт в руке уже оказался с помощью привычного движения, и, нажав на знакомую кнопку, Драко уставился на лицо диктора, который освещал новости в мире магглов.

Грейнджер не любила новостные каналы. Если она хотела посмотреть телевизор, то всегда переключала на любой другой канал, перед этим скривившись, если попадала на новостной.

Малфой сделал ещё один глоток, практически не слыша, что вещал мужчина с экрана, переливающегося всеми известными цветами. Он словно пребывал где-то в прострации. Вроде здесь, но в то же время и нет.

Ему было паршиво.

Паршиво с тех пор, как ушла Грейнджер. Драко помнил всё в деталях, хотя очень усиленно пытался забыть. Вот он возвращается домой после рабочего дня. Вот замечает, что в комнатах пустота. Вот записка на столе, написанная знакомым почерком.

А потом непонимание и ярость. Чистая. Лютая. Некомфортная, потому что Гермиона стала по-настоящему его частью, и в один момент он лишился её.

Драко психанул и пришёл к ней домой, пытаясь выяснить, что за чертовщина творится. Предсказуемо он выпустил все свои шипы, всю свою гниль и сделал то, чем никогда не сможет и не станет гордиться. Сказал то, за что хотел самолично отрубить себе язык.

Ты мне больше не нужна.

Малфой слишком хорошо помнил взгляд Грейнджер. Он ещё не видел её настолько разбитой и... не его.

На месте Гермионы он бы как минимум попытался убить самого себя, но она просто кивнула, не давая слезам вырваться наружу, и произнесла лишь одно слово.

Хорошо.

Оно и стало точкой в их истории.

Лишь с его подачи.

Новый глоток виски, расслабляющий внутреннюю скованность, которую он чувствовал постоянно с того самого момента, как дверь квартиры Грейнджер закрыла от него её лицо. Драко помнил, как вздохнул и моргнул, стараясь понять, что только что произошло, но осознание собственного идиотизма пришло к нему гораздо позже. Зато попытка всё исправить возникла тут же. Он занёс кулак, чтобы постучать в дверь, но замер, услышав приглушённые рыдания.

Съехав вниз по стене и усевшись на пол, Малфой слышал, как Гермиона плачет. Из-за него. И ненавидел себя за каждую каплю, скатившуюся по её лицу.

Больше подобной слабости она не проявляла. Только жёсткость и желание оторвать ему голову. Весьма заслуженно.

— На юге Англии ожидаются дожди и ухудшение погоды...

Погода. Если бы его это волновало. Драко набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул, будто надеясь, что такие махинации хоть немного помогут перестать чувствовать в груди тупую боль, состоящую из сожалений. Он был одним сплошным сожалением.

Он пытался хоть как-то приблизиться к Грейнджер, всё исправить, но она — упёртая сука, и хрен её переубедишь в том, что девушка самолично вбила себе в голову. Драко всё перепробовал, но ничего. Малфой понимал Гермиону. Действительно понимал и даже поддерживал в решении бросить его, потому что он настоящая последняя задница, и как она терпела такого придурка все эти годы — непонятно.

Но истина в том, что он больше без неё не мог. Как без воздуха под водой. Ещё мгновение, и ты труп.

— Кинозвезда Голливуда наконец решил жениться...

А ведь Грейнджер была ему практически женой. По крайней мере, вела она себя именно так.

— Драко, почему у тебя в вещах вечно бардак. Я уже сколько раз наводила здесь порядок, но такое ощущение, что всё стало только хуже, — проворчала Гермиона, снова складывая его носки в нижний ящик. — Ты мне иногда кажешься таким беспомощным.

— Грейнджер, за два года могла бы уже и привыкнуть, — усмехнулся мужчина, наблюдая за её недовольным выражением лица в отражении зеркала, висящего на дверце шкафа. — Ты сейчас похожа на хомяка.

Гермиона замерла и обратила на него внимание, смешно выпучив глаза. Он с трудом сдержал смешок, рвавшийся на волю. Она кинула чёртовы носки в ящик, совершенно не заботясь о их сохранности, и медленно начала двигаться в его сторону. Причём со взглядом серийного убийцы.

— Грейнджер, перестань на меня так смотреть, пожалуйста, мне не по себе, — Драко попятился назад, врезаясь икрами в кровать.

— Ты наглый, высокомерный хорёк, Малфой! — девушка, видимо, изо всех сил удерживала серьёзное выражение лица, и окончательно уничтожив между ними расстояние, толкнула его на матрац, садясь ему на колени. — Засранец.

— Можешь наказать меня, — игриво протянул Драко, принимая сидячее положение, кладя ладони на её бёдра.

— Нет уж, — фыркнула Гермиона, убирая прядь волос со лба, не желающую находиться в аккуратном домашнем пучке. — Думаешь, я не знаю, что ты иногда меня специально злишь, чтобы потом воспользоваться этим в своих целях?

— Раскусила меня, коварная ты ведьма, — прошептал Малфой в девичью шею, начиная оставлять поцелуи у линии челюсти. — Теперь мне точно не спастись от твоего праведного гнева, не так ли?

— Ты жуткий фетишист, — Грейнджер наморщила нос, отрывая его от своего тела, заставляя посмотреть себе в глаза. — Кстати, ты же обещал мне сходить в магазин, помнишь?

Драко зажмурился, понимая, что ему полный...

— Ты забыл, — утвердительно сказала девушка, вздыхая. — Ну мы же договаривались, Малфой.

Она всегда называла его по фамилии, когда злилась. Он не признавался, но ему их подобное общение доставляло немыслимое удовольствие. Драко, конечно, в начале их отношений ещё не осознавал в полной мере, как ему повезло, но сейчас, смотря на её нахмуренные брови, он понимал.

Даже если Гермиона хотела его убить.

— Твой дружок меня отвлёк, — попытка оправдаться номер один. Обычно она никогда не срабатывала, но так он хотя бы перекинул часть ответственности за свой косяк на Поттера. — И вообще-то, это его вина. Я жертва.

— Ну разумеется, — протянула Грейнджер, сардонически улыбаясь, кладя руки ему на шею, видимо, чтобы задушить его поскорее. — Только вот незадача. Я разговаривала с Джинни через камин как раз в тот момент, когда Гарри вернулся домой, и я спросила его, где ты, а он мне ответил, что не знает. Ты где был, дорогой?

— Спокойно! — истерично прикрикнул Драко, видя, как женщина, сидящая на нём, моментально звереет. — Спокойно, ладно? — он выставил вперёд ладони, чтобы хоть как-то минимизировать урон, который Гермиона может нанести его прекрасному лицу. — Я был у родителей.

— Оу, — Грейнджер опустила глаза на свои бёдра, пожимая плечами. — Почему сразу не сказал?

Малфой открыл рот, чтобы ответить, но голосовые связки предали его, и он захлопнул челюсть. Его родители и Гермиона не очень хорошо ладили между собой, что вполне очевидно, но со временем это стало большой проблемой для него.

Когда он только организовал знакомство — новое знакомство — уже закрадывались подозрения, что всё пойдёт по одному месту. И так и получилось. Гермиона, конечно, ни в чём не виновата. Она старалась изо всех сил — Драко знал. Но отец, разумеется, отличился. Тут вряд ли кто-нибудь был бы удивлён. Мама держала нейтралитет, но в их последнюю встречу она совсем незаметно (по её мнению) пыталась рассказать ему о свободных чистокровных девушках.

Собственно, поэтому он и не рассказал ничего Грейнджер. Драко даже не мог представить, как ей говорить о закидонах родителей, не давая возможности подумать, что её вина лежит в корне их разногласий.

— Не знаю, просто не хотел тебя волновать, — он пожал плечами, стараясь подчеркнуть некую небрежность, но, кажется, сделал только хуже.

— Я понимаю, что я им не нравлюсь, — начала подавленно Гермиона, отказываясь смотреть ему в глаза, — но зачем звать тебя в гости с намерением вычеркнуть меня из твоей жизни?

— Малыш, прекрати, — Драко провёл рукой на её спине, надеясь успокоить, но это не помогло.

— Нет, — Грейнджер упрямо покачала головой. — Ты сам знаешь, что я говорю правду. Это же не первый раз, когда я узнаю, что ты ходил к ним втайне от меня, — она всхлипнула, но слёз не было. — Ты скрываешь. Я понимаю, почему ты так делаешь, но... больно знать, что у тебя есть жизнь, скрытая от меня. Я знаю, что ты хочешь сказать, — Гермиона накрыла его губы ладонью, когда он попытался возразить. — Драко, вот ведь так оно и есть. Я им не нравлюсь, и ты страдаешь из-за этого.

— Грейнджер, а теперь, будь добра, послушай меня очень внимательно, — строго проговорил Малфой, сжимая её талию, не давая отвести взгляд. — Мне плевать, если им что-то не нравится, ясно? Мне плевать на их мнение и планы касательно моей жизни. Мне плевать, чего они от меня хотят. Мне нужна только ты. Больше никто.

— Перестань... — девушка покачала головой, отворачиваясь, чтобы скрыть предательскую влагу на щеках.

— Нет, пока ты не поймёшь, что, кроме тебя, мне больше ничего не нужно, — Драко положил руку на её щёку, убирая следы слабости. — Посмотри на меня, — Гермиона подняла взгляд, окунаясь в холодный океан его серых омутов, затягивающий с невероятной силой. — Я люблю тебя.

Обычно признавалась всегда сначала Грейнджер, но в этот раз первым решил быть именно Малфой. Он прекрасно понимал, как ей важно было слышать подобное признание в его чувствах. Потому что он сам испытывал желание слышать о них в ответ каждую минуту.

— Я люблю тебя, — Гермиона снова всхлипнула и уткнулась в его плечо, позволяя себе побыть слабой.

Драко крепче прижал её вздрагивающее тело к себе и упал спиной на кровать, перекатываясь на бок, чтобы сильнее обнять девушку. Он поцеловал её в лоб, наблюдая, как дрожат ресницы Грейнджер, и ощущая эфемерное счастье в груди.

А сейчас он сидел один в гостиной. В когда-то уютном доме, который стал таким только с приходом Гермионы. Сидел и пил.

Драко уныло усмехнулся, понимая, насколько он стал жалким. Каких-то два месяца, а такое чувство, что прошло минимум лет сто. Иначе это никак не объяснить, ведь Малфой подозревал, что превратился в дряхлого старика, потому что у него больше не было ничего.

Кроме родителей, которые были необъяснимо рады его разрыву с женщиной, изменившей его и вдохнувшей жизнь в почти мёртвое тело бывшего слизеринца.

Ему хотелось удавиться.

Переведя взгляд с болтающего журналиста, излагающего какой-то бред, Малфой увидел фото, висящие на стенах. Он закрыл глаза и вздохнул. После ухода Грейнджер Драко ничего не стал менять в квартире, потому что ему казалось подобное кощунством.

Гермиона столько сил и времени вложила в их... в его дом, что испортить её труд... Он просто не мог этого сделать. Даже, наверное, под Империо.

Скорее, Драко бы позволил пытать себя, чем уничтожить хоть одну книгу или фотографию, сделанную на маггловский фотоаппарат, к которым Грейнджер испытывала какую-то аномальную любовь. Именно поэтому у них большинство совместных фото были сделаны в маггловском стиле.

Малфой не возражал. Он вообще не возражал против желаний Гермионы, потому что был как щенок на привязи. Разве что хвостом не вилял, хотя, кажется, был близок к подобному поведению и проявлению своей любви.

Драко зажмурился, начиная заливать в себя виски. Он не мог смотреть, не мог дышать, не мог жить в этих стенах, прямо кричащих ему о девушке и о том, что Малфой потерял её.

Стакан полетел в рамку, и стекло разлетелось по разным углам. Голоса магглов в телевизоре стали белым шумом, потому что он встал на ноги, и они тут же подогнулись, когда Драко понял, в какую фотографию — в какое воспоминание — кинул стакан и чуть не уничтожил по-настоящему ценный экспонат.

Стряхнув стекло с плотной бумаги, Малфой сел на пол, разглядывая знакомые черты Грейнджер. Она улыбалась. Она всегда улыбалась, когда хотела сделать фото на память.

— Драко, прекрати быть такой букой. Я же не прошу тебя пройтись голым по Министерству, — Гермиона топнула ногой, немного надувая щёки, прямо как хомяк.

О чём он, разумеется, благоразумно промолчал.

Проглотив смешок, Малфой схватил её за кисть и притянул к себе. Девушка встала между его ног, закидывая руки ему на плечи.

— Я просто хочу, чтобы у нас было что вспомнить. Это же важно, — она заправила непослушный локон за ухо, слишком серьёзно относясь к его дурачеству. — Я хочу помнить, какими мы были в двадцать четыре. Потом в тридцать. И так далее, понимаешь?

— Формально ты старше меня, поэтому, когда тебе будет тридцать... — издевательски протянул Драко, не обращая внимания на крохотный кулак, ударивший его по плечу.

— Дурак, — буркнула Гермиона, впрочем, целуя его.

Медленно. Нежно. Любяще.

— Твой дурак.

— Мой.

Малфой разгладил немного помятую фотографию, ударяя кулаком по полу. Рука вспыхнула болью, но ему хоть немного стало легче.

Временно. Буквально на секунду.

А потом внутренняя агония вернулась с новой силой и напомнила ему в красках, как сильно он облажался.

***

Малфой остановился возле знакомой двери, замерев, как девственник перед голой девицей. Он вздохнул, проводя рукой по лицу. Драко не знал, что с ним, но догадки определённо были. Скорее, одна — Грейнджер. Она же и причина. И следствие.

Драко не хотел её видеть сегодня. Завтра. И послезавтра. Но чёртова работа часто обязывала делать вещи, которые тебе как минимум могут быть неприятны. Он ещё никогда так не жалел, что работает именно в Аврорате. Предлагал же отец пойти в семейную компанию, но он — упёртый баран — решил стать полностью самостоятельным. Малфой не то чтобы жаловался, просто как раз-таки сейчас меньше всего на свете он хотел выполнять свои обязанности.

Ведь они включали прямой контакт с Грейнджер, а её Драко старался избегать последние два дня, что принесло ему исключительно любимую ненависть к самому себе и не больше. Но выбора сильно не предлагалось, и поэтому можно сушить вёсла, как часто говорит Поттер.

Боже, ты уже вспоминаешь о Поттере. Чего бояться дальше?

Возможно, Драко всё же хотел увидеть девушку, но иначе. Как свою девушку. Как женщину, с которой он просыпался и засыпал вместе три с половиной года. И было больно осознавать, что теперь, после стольких лет, они становятся никем друг для друга. Почти. Ведь их объединяет лишь работа. Пока ещё.

Малфой закрыл глаза, понимая, каким он стал убожеством. Как сильно он стал походить на подростка, хотя уже идёт третий десяток, казалось бы, пора повзрослеть, но нет же, Драко предпочёл распустить сопли.

Всё, хватит.

Толкнув дверь, мужчина окунулся в знакомый аромат духов с ноткой вишни, которым Грейнджер не изменяла больше пяти лет. И запах её шампуня. Чёртова карамель. Он ненавидел карамель. Но, бывало, ел, потому что Гермиона специально приносила вкусности домой, чтобы порадовать его. И он ел. Слюнтяй.

За время их отношений она так и не узнала этот его маленький секрет.

— Вообще-то нужно стучать, — девушка оторвала голову от пергамента, где поставила свою подпись, и открыла рот от вида человека перед ней. — Какого чёрта ты тут забыл?

Конечно, приветствие придумали полные дегенераты. К чему оно?

Драко закатил глаза, нагло кидая стопку бумаг ей на стол, от чего она слегка вздрогнула и сменила взгляд с удивлённого на убийственный.

— Принёс на подпись. Кингсли же в отпуске. Поэтому выполняй свою работу, — слишком желчно и ядовито. Он планировал не так начать разговор, но Грейнджер сама его вынудила. Она всегда делала это — доводила его по последней стадии бешенства буквально за секунду.

Хотя стоит признаться, что он тоже старался не отставать.

— Малфой, ты просто... — Гермиона усмехнулась, не в состоянии подобрать слов, чтобы описать всю степень его неизмеримой наглости. — Ты совсем офигел?

Шипение. Она всегда шипела на него, когда сдерживала желание откусить голову. А Грейнджер и на такое была способна. Драко слишком хорошо знал, какая она, когда злится по-настоящему.

— Я пришёл, чтобы ты не просто так просиживала кресло заместителя Министра, поэтому, дорогая, спешу напомнить, что подписывать необходимые Аврорату документы — твоя прямая обязанность. Я всё понятно объяснил? Или за годы дружбы с твоими троллями ты разучилась понимать человеческую речь?

Что он нёс?

Малфой не отрывал высокомерно-довольного взгляда от разъярённой Гермионы, метающей молнии в него. Он хотел спокойно попросить её подписать дебильные отчёты. Хотел попробовать поговорить с ней о них, но всё, как обычно, пошло по великолепному заднему проходу, который стал слишком часто появляться у него перед глазами.

Шоколадные омуты с золотыми крапинками щурились, и Грейнджер, опираясь на стол ладонями, медленно встала, напоминая своей позой смертельно опасного монстра, мечтающего сожрать его целиком. Она вышла из-за стола, останавливаясь в паре шагов от Драко, словно сдержалась в последний момент, чтобы не врезать по высокомерной морде.

Драко поднял подбородок, ухмыляясь.

— Хочешь что-то сказать? — кажется, она видела, что он нагло её провоцирует, но неизменно велась на столь явную уловку. — Или ты просто хотела оказаться ко мне поближе? — последнее слово было озвучено шёпотом, и Драко сглотнул, опуская глаза на губы, ещё не так давно принадлежавшие только ему.

— Ты мерзкий человек, Малфой, — тихо сказала Гермиона, заставляя его нахмуриться от непонимания. Она покачала головой, как-то чересчур грустно улыбаясь. — Как ты можешь вести себя так отвратительно после всего, что было, и после всего, что ты натворил?

— Я натворил?! Давай не будем забывать, что это ты решила уйти! Я и мысли не допускал о расставании, — прорычал Малфой, едва утихомиривая своё желание схватить её за плечи и начать трясти, чтобы до дурацкой кудрявой головы дошло. — Я признаю, что могу быть мудаком. Признаю, что иногда был... не примером для подражания. Я знаю, что мог сделать тебе больно, но, Грейнджер, — Драко положил ладони на плечи девушки, заглядывая в глаза, — в отношениях бывают периоды, когда все идёт не так гладко, как хотелось бы...

— Ты не понял, почему я ушла, — саркастично усмехнулась Гермиона, скидывая его руки, словно ей были омерзительны его прикосновения. — Ты просто... как обычно, — она горько рассмеялась, и несколько слезинок рассекли щёки, как острый нож мягкий предмет. — Ты не хочешь ничего понимать...

— Так объясни мне, мать твою? — заорал Драко, не выдерживая этой пытки. Ему захотелось кричать несколько суток подряд, лишь бы глотку отпустило. Лишь бы перестать себя чувствовать как перед казнью. — Ты ушла и ничего не объяснила. Я в курсе, что часто лажаю. Но, блять, почему нельзя было просто поговорить?!

— Да потому что ты не слышишь! — крикнула Гермиона, тяжело дыша. Она вскинула руки, не зная, что можно сказать ещё. — Ты закрылся, и всё. Я пыталась с тобой разговаривать. Пыталась сделать хоть что-то, но ты не замечал. Ты... — девушка облизала губы, остервенело проводя ладонями по мокрым щекам. — Думаешь, я не знаю, как сильно твои родители настаивали на нашем расставании?

— Мерлин, при чём здесь вообще это, — взвыл Драко, зарываясь рукой в волосы, мечтая заскулить от досады. — Их слова никогда и никак не влияли на мой выбор. На наши отношения.

— Неужели? — язвительно осведомилась Грейнджер, растягивая губы в усмешке. — Твоя мама весьма доходчиво мне всё рассказала. О твоих планах. Не наших.

— Чего? — Малфой непроизвольно расширил глаза, находясь в полнейшем шоке. — Какого?..

— Не волнуйся, наше расставание никак не связано с твоими родителями, — Гермиона говорила высоким голосом, словно не давала себе разрешения расклеиться. Словно хотела высказаться по-настоящему. — Виноват ты. Твоё равнодушие. Ты... я думала, что ты хочешь бросить меня, и когда ты начал вести себя очень странно, картина начала складываться...

— Неверно складываться, значит, — рыкнул Драко, сокращая между ними расстояние окончательно. — Мне просто было хреново. Я не знал, что делать со своей жизнью. Не понимал, что со мной...

— Так почему ты не сказал мне об этом тогда? — всхлипнула Гермиона, толкая его в грудь.

— Я говорю сейчас! — он тяжело дышал после своего крика, обретая надежду.

Их расставание оказалось таким глупым. Причина была глупой. Малфой был готов заплясать от счастья, потому что наконец-то пробелы, которые появились у него после ухода Грейнджер, восполнились. Они просто повели себя как идиоты, и каждый придумал себе проблему, способную решиться простым разговором по душам.

Но они всё усложнили.

Классика.

Драко улыбнулся, чувствуя себя чуть ли не окрылённым. Он сделал шаг вперёд, чтобы прижать к себе притихшую девушку и закрыться с ней в любом помещении, чтобы закрепить примирение.

— Поздно, — выдохнула Гермиона, обнимая себя за плечи, выглядя чересчур хрупкой. — Слишком поздно. Уже... я больше не хочу.

— Что? — Малфой всё прекрасно услышал, но не хотел осознавать смысл. Ведь тогда ему придётся упасть с небес на землю гораздо быстрее, чем он делал ранее. И, наверное, в этот раз от него вообще ничего не останется.

— Всё... кончено, — она развела руками, поджимая губы. — Окончательно. Поэтому... — новый вдох, попытка собраться с силами, — пожалуйста, покинь мой кабинет. Я передам подписанные документы позже.

— Окончательно, значит? — голос сел, а глаза пылали болью. Такой, какую он ещё никогда не испытывал.

Впервые за все годы Драко заживо горел, находясь в ледяном помещении. И никто не мог согреть его, потому что окружение состояло изо льда по отношению к нему. И весьма заслуженно. Он не отрицал.

— Да, — Гермиона понуро кивнула, будто боясь поднять на мужчину взгляд. Она снова села в своё кресло, специально утыкаясь глазами в документ перед ней, но совершенно не видя цифр и букв, написанных в нём.

— Что ж, — хмыкнул Малфой, сжимая кулаки. — В таком случае не буду тебя отвлекать.

Он хотел выйти из поганого кабинета с достоинством, но в конце плюнул на этикет и воспитание, хлопнув дверью так сильно, что стекло затрещало, едва не разбившись. А Гермиона вздрогнула, позволяя слезам капать на пергамент, не обращая внимания на последствия данных действий.

***

Горький напиток неприятно холодил внутренности, но Драко всё равно пил, лишь бы хоть как-то занять себя. Он посмотрел по сторонам, хмыкая от вида пьяных магглов, смотрящих футбол.

Раньше он никогда не понимал этот народец. Раньше Малфой всегда кривился, когда речь заходила о магглах и их увлечениях, но Грейнджер пришла в его жизнь и всё в ней основательно перелопатила. Она просто плюнула на его прежние убеждения, взгляды, начиная вершить собственную революцию.

А потом бросила. Оставила на растерзание.

Драко сделал последний глоток отвратительного пойла, и, махнув рукой бармену, поставил локти на столешницу, стал ждать, и думать, чем бы ещё отравить свой бедный организм.

Грейнджер была права. Он просто превратился в равнодушную сволочь и оттолкнул её. Наверное, стоило делиться с ней всем, но Малфой сам не мог понять, что за чёрт с ним происходит. А как можно рассказать о том, чего ты не знаешь?

Драко хотел всё исправить, но, кажется, шансов у него больше нет.

— Добавки? — парень с татуировками на руках протирал стакан, кивая Малфою.

— Нет, лучше коньяк, — он не любил изменять привычному огневиски, но маггловское спиртное тоже было неплохим, поэтому Драко предпочёл кое-что знакомое в их мире.

Пить в магическом Лондоне Малфой не хотел. Там все друг друга знают. Там каждый в курсе его грехов и неудач. Там каждый знает о расставании с Грейнджер, потому что сука-Скитер как-то нарыла эту информацию и пустила её в массы.

Драко ещё никогда так сильно не хотел убить человека. Но, как говорится, всё бывает в первый раз.

— Пожалуйста, — бармен поставил перед ним стакан с янтарной жидкостью, убирая бутылку на стеллаж с большим выбором напитков, способных отключить мозги.

— Оставь всю, — Драко потянулся за кошельком и кинул несколько крупных купюр на стол, смотря в глаза парню. — Очень плохой день.

— Понял, — он понимающе хмыкнул, ставя практически полную бутылку на стол возле бывшего слизеринца.

— Спасибо, — Малфой махнул рукой и моментально опустошил свой стакан, сразу наполняя его новой порцией боли. Потому что пить было больно, ведь воспоминания никуда не делись. Сегодняшний день никуда не делся.

Драко хорошо помнил, как они с Грейнджер только начинали сближаться. В этом самом баре. Наверное, именно сюда он пришёл как раз по данной причине.

Он только недавно получил место в Аврорате, о чём, можно сказать, даже немного мечтал, а Грейнджер уволилась из отдела магических популяций и медленно начинала подниматься по карьерной лестнице вверх. Кингсли позвал её на должность своего заместителя, и его предложение стало неплохим поводом выпить и провести вечер вместе.

— Малфой, даже не пытайся, я всё равно тебя уделаю, — фыркнула Гермиона, заливая в себя рюмку с текилой.

— Грейнджер, твой опыт не стоит и рядом с моим, — Драко повторил её действия, кривясь от столь специфического вкуса на языке. — Ну и гадость.

— Немного есть, — закрыв один глаз, произнесла девушка, откусывая дольку лайма. — Но ты должен был попробовать, не вечно же сидеть на одном огневиски и утверждать, что ты просто Бог алкогольных напитков.

— Я и так Бог, дорогая, просто в более горизонтальном виде, — он поиграл бровями, ловя её недовольный взгляд.

— Ой, да ну тебя, — Гермиона тряхнула волосами, оглядывая заведение. — Ты... уже решил, что будешь делать дальше?

Её вопрос был очень неуверенным, но тогда Драко не знал, что именно этот момент стал во многом для них решающим.

— Наверное, как и все авроры под началом Поттера, начну спасать мир, превращусь в бравого гриффиндорца и окончательно предам свой родной факультет, — с доброй издёвкой ответил Малфой, чокаясь в воздухе с кем бы то ни было. — А что?

— Да так, просто, — Грейнджер пожала плечами, не смотря на него, и, натянув на лицо дурацкую искусственную улыбку, стала вести себя чересчур жизнерадостно. — Просто новое начало, верно? Новая работа, жизнь, невеста...

— Невеста? — переспросил Драко, скривившись. — Откуда ты взяла этот бред?

— Ниоткуда, — слишком незаинтересованно ответила девушка, делая глоток сока, стоящего рядом с ней, но про который она благополучно забыла, пока не запахло жареным. — Слышала, Скитер освещала твою помолвку с одной из сестёр Гринграсс...

— Нашла кому верить, — он усмехнулся, не замечая, как Гермиона облегчённо выдыхает и прикрывает веки. — Мои родители думали о том, чтобы меня поскорее женить, но я отказался.

— Почему? — резко, с надеждой, какую Малфой ещё никогда не видел в глазах шатенки.

Драко замер, смотря на неё. Гермиона закусила губу с левой стороны, кажется, не обращая внимания на свою новую привычку, но он обратил. Малфой сглотнул, чуть ли не молясь, чтобы её реакция на его возможную помолвку была обусловлена тем, о чём он мечтал.

И пускай даже самому себе было стыдно признаться в подобном, Драко не собирался упускать свой шанс, который он ждал уже несколько месяцев. А если ещё откровенней, то чуть больше, чем полгода.

С того самого момента, как Грейнджер улыбнулась ему в лифте и спросила, как он, когда Малфой пришёл в первый раз подать документы в Аврорат. С того момента, как она убедила Поттера дать ему шанс, окончательно перевернув всё в его мозгу.

Только она была в ответе за изменения, происходившие с ним. И лишь она начала всё то, что впоследствии принесёт ему так много счастья и так много боли.

— Я не хочу жениться на девушке, которая единственное, что знает, это счёт до десяти. Даже если у меня будет брак по расчёту, мне более привлекателен ум, нежели родословная, — тихо проговорил Драко, чувствуя, как воздух вокруг них буквально сгущается. Как он сам замирает, не отрываясь смотря на её губы.

— Когда ты стал таким ценителем... других качеств, а не только крови? — Гермиона дрожала — он видел. И поэтому немного сместил ногу на барном стуле, чтобы коснуться своим коленом её. Она задержала дыхание, следя за тем, как шевелятся его губы, отвечая.

— Совсем недавно, мне помогли, — прошептал Малфой, понимая, что это тот самый момент, который он так ждал. Он наклонился вперёд, отмечая про себя, что Грейнджер и не подумала отодвинуться. Она наоборот сделала своеобразный шаг к нему навстречу, также наклоняясь.

Драко поднял руку, чтобы притянуть её к себе, но резко прозвучавший громкий смех заставил девушку вздрогнуть и посмотреть в сторону шумной компании. Он зло опустил глаза и вернулся на своё место, яростно глотая чёртову текилу.

Гермиона прокашлялась, пытаясь скрыть распущенными волосами покрасневшие щёки.

Она отпила немного сока, чувствуя себя крайне неуверенно. Ещё несколько минут они провели в молчании. Да и что тут скажешь? Лично Малфой не знал. Он вообще не знал ни что делать, ни что говорить. Умственные способности, которыми он гордился, дали колоссальный сбой. Как и всё тело, начиная предательски кидать в сторону Грейнджер взгляды.

Он безнадёжен.

Гермиона поправила манжеты голубоватой блузки и начала смотреть матч, идущий по телевизору. Кажется, баскетбол. Драко не был уверен, но девушка достаточно долго пыталась объяснить ему хоть немного о каждом виде спорта у магглов. Малфой, опять же, не признается, но эти рассказы были ему до одного места, потому что тогда они были единственной возможностью побыть с Грейнджер вместе и желательно наедине.

Какой-то пьяный маггл, смеявшийся, пожалуй, слишком громко, подошёл к барной стойке и позвал бармена, желая обновить порцию для себя и своей компании.

Гермиона съёжилась, потому что пах мужчина не очень хорошо. Она слегка отодвинулась от него, насколько было возможно осуществить подобное на стуле, и постаралась не дышать, пока он находился поблизости. Но её телодвижения только привлекли ненужное внимание.

— Ты глянь, какая симпатяга, — воскликнул мужчина, начиная улыбаться и разглядывать девушку чересчур похотливыми глазами. — Может, присоединишься к нам? У нас весело.

— Нет, спасибо, — сдержанно ответила Грейнджер, передёргивая плечами.

— Ну чё ты, давай, — он опустил руку ей на плечо, притягивая к себе. — Тебе понравится.

— Уберите... — возмущённо начала Гермиона, но Малфой её нагло перебил.

— Лучше убери руки от моей девушки, пока они у тебя ещё на месте, — низким голосом произнёс Драко, пугающе ухмыляясь. — Ты ещё здесь?

Мужчина поднял руки в сдающемся жесте и, взяв свою выпивку, ушёл к друзьям. Гермиона во все глаза смотрела на блондина, смешно приоткрыв рот. Она даже не моргала.

— Что? — Драко не выдержал напряжение, повисшее между ними, и поэтому в тоне отчётливо прозвучало отчаянье.

— Я не твоя девушка, — Грейнджер наконец-то отмерла и как-то строго поглядывала на него, пугая своим непредсказуемым взглядом Малфоя до белизны на лице. Но он вытерпел её молчаливую угрозу.

— Главное, что он отстал, остальное неважно, — якобы расслабленное пожатие плечами не спасло положения, и Драко натурально запаниковал, что она может узнать правду. Узнать о его чувствах и рассмеяться в лицо.

Конечно, уж Гермиона никогда бы так не поступила, но сама мысль, что она может отвернуться от него и начать роман с каким-то самоубийцей — вгоняла в ужас и тоску. Драко не хотел озвучивать подобное даже у себя в голове, но, кажется, он впервые в жизни влюбился, и понимание, что это, скорее всего, не взаимно, также убивало.

Грейнджер отрешённо кивнула и опустила глаза на свои колени, сложив пальцы в замок. Малфой едва заметно стиснул зубы, злясь на себя.

Такой болван.

Неожиданно к щеке прикоснулась хрупкая женская ладонь, и, когда он повернул голову, в его губы врезались губы Гермионы, которая начала лихорадочно целовать Драко, словно если бы не сделала этого, то её жизнь была бы кончена.

Малфой резко притянул девушку к себе за талию, от чего она встала со стула, оказавшись выше него, и обнял одной рукой, а другую положил на ключицу, чувствуя, как колотится сердце Грейнджер.

Она оторвалась от него, облизав губы, смотря затуманенным взглядом на блондина, кажется, плохо понимая, что сделала.

— Зачем? — дурацкий вопрос сорвался с губ, и Драко был готов начать биться головой о столешницу, потому что в принципе вёл себя как дебил.

Кто вообще задаёт такие вопросы девушке, поцеловавшей тебя?

— Я... давно хотела это... сделать, — отрывисто сказала Гермиона, не зная, бежать или упасть замертво прямо здесь.

Малфой кивнул, неспособный на что-то большее. Его глаза напоминали монеты, но такое волновало его в последнюю очередь. Тишина, повисшая между ними, — снова — напугала Грейнджер, и она приняла решение уйти. Дёрнувшись в сторону, девушка поняла: её не пускают руки Драко, крепко сжатые на её талии.

Его взгляд перестал быть растерянным, и, встав, возвысившись над ней, мужчина сурово произнёс:

— Сейчас мы пойдём ко мне домой и обо всём поговорим.

— Но...

— Без «но», — отрезал Малфой, кладя ладонь на щёку шатенки. — Я тоже давно хотел это сделать, — и поцеловал, моментально превращая все страхи Гермионы в пыль.

Поговорить им предсказуемо не удалось, но разговоры были лишними, и всё закрутилось и без них.

Драко вынырнул из приятных воспоминаний, окунаясь в грустную реальность. Шум вокруг напоминал о настоящем, и, поставив стакан на столешницу, Малфой вздохнув, прикрыв рукой глаза.

Это превращалось в аномалию. Он больше не мог так существовать. Не мог.

Но выхода не было. Или был, но у Драко никак не получалось его найти.

Тихое покашливание вывело его из попадания в яму, и, отняв руку от лица, он обратил внимание на человека, потревожившего покой блондина. Молодая девушка лет двадцати мило ему улыбнулась, демонстрируя идеальные зубы и губы. Она была красива, но что-то в ней отталкивало Малфоя. Возможно, взгляд, который красноречиво говорил, почему она подошла к нему.

Кто бы что ни говорил, мужчины всегда понимают и видят, когда девушка доступна, а когда нет. Даже если она наденет балахон, развязность всё равно не спрячешь под мешковатой одеждой. Глаза ответят на все вопросы и дадут все ответы.

— Привет, я Джен, — она снова улыбнулась, пробегая взглядом по его телу. — Не угостишь даму выпивкой?

Драко не удержал в себе хмык. Он хотел провести время в приятной обстановке и получить удовольствие в конце. Малфой никогда не выступал против одноразового секса, но три с половиной года настолько что-то перекроили в его голове, что представлять рядом с собой других женщин казалось... предательством. И ему было мерзко. Потому что это будет не Грейнджер.

Возможно, Малфой просто помешался. Подобный диагноз точно бы поставил точку и отсеял все лишние вопросы по поводу состояния блондина. Но, кажется, Гермиона превратила его в монаха и сбежала, оставляя данную проблему, словно она была пустяковой.

У него был шанс наконец заняться по-человечески сексом с хорошенькой девушкой, а не с кулаком в душе, но он не хотел соглашаться. Просто не хотел. Будто импотенция настигла его тогда, когда никто не ждал.

Драко понимал, как сильно весь тот бред, пронёсшийся в мыслях, его ломает. Но — поганое «но» — это будет предательство самого себя. А Малфой не готов идти на такое, только чтобы не чокнуться от возбуждения. Наверное, он ещё не в состоянии совершить нечто свободное, потому что ему до сих пор безумно хотелось быть привязанным к Грейнджер.

Забавно, как все сильно хотят быть свободными. Как сильно это становится модным — быть «свободным». Вот только это всё чушь. Никто не хочет быть свободным по-настоящему. Каждый мечтает о человеке, который посмотрит на тебя и скажет, что он только твой. И ты ответишь тем же. Потому что ты хочешь, чтобы у тебя появился поводок, но именно такой, какой ты самолично будешь поощрять и ухаживать за ним, как за самой дорогой вещью на свете.

Потому что хоть любовь и является зависимостью, нам нравится быть зависимыми. Только у всех зависимости разные. И наносят они также совершенно разный урон.

Малфой всё смотрел на девушку и не мог произнести необходимых слов, занятый дурацким анализом своего состояния.

Она приподняла брови, непонимающе хмурясь.

— Нет, у меня есть девушка, — Драко отвернулся от... как её зовут, она сказала? Впрочем, неважно. Главное, что блондин понял, насколько с ним всё плохо.

Как же он влип.

***

— Малфой, я понимаю, что ты довольно нежная натура, но неужели нельзя заполнять бланки полностью, а не только имя и дату рождения? — пробурчал Гарри, явно очень недовольно исправляя за ним его же работу.

— У меня тяжёлый период, — проговорил Драко, подкидывая теннисный мячик и ловя его.

Грейнджер как-то подарила эту безделушку. Он не знал зачем, но полезность такого специфичного подарка без повода оценил чуть позже.

Он в принципе так всегда делал — лишь в конце понимал, как сильно облажался и что на самом деле потерял.

— Прошло уже почти три месяца, можно и поработать. Нормально, — сделав акцент на последнем слове, Гарри поднял голову от бумажек на столе, начиная внимательно наблюдать за бывшим напарником.

Поттер помнил, как Малфой появился в Аврорате, как его назначили напарником Гарри и как слёзно Гермиона умоляла его оставить слизеринца, когда он психовал и обещал оторвать голову гадёнышу. Конечно, тогда Гарри и подумать не мог, что его лучшая подруга положила глаз на хорька, но, как оказалось — жизнь любит удивлять.

Гарри долго не был в состоянии смириться с её выбором, но работая бок о бок с Малфоем, со временем наконец увидел то, что нашла в нём Гермиона. И когда они расстались, ему было по-настоящему жаль.

Потому что он никогда не видел настолько счастливую и непохожую друг на друга пару.

Рон даже говорил, что если свадьба всё-таки состоится, то он выпьет весь бар, какой только есть в Малфой-Мэноре, назло хорьку. Ведь он и так безмерно счастлив. Но... всё закончилось совсем не так, как они все представляли.

— Брось тебя Уизлетта, что бы ты делал? — Драко немного толкнулся ногами в сторону, поворачиваясь лицом к Поттеру на кресле. — Радовался жизни?

— Во-первых, она моя жена и мать моего ребёнка, — спокойно ответил Гарри, откладывая бумаги в дальний ящик и доставая огневиски из потайного шкафчика в рабочем столе. — А это значит, что тебе пора бы уже перестать так её называть.

Малфой скривился, будто услышал самую несмешную шутку в мире.

— А во-вторых, разливай.

— Наш Золотой мальчик нарушает правила, — усмехнулся Драко, наколдовывая два стакана, разливая по ним напиток.

— Мы уже давно не в школе, так что можно и забыть эту глупую... кличку, — фыркнул Гарри, поднимая стакан. — Ну а про нарушение правил... я ведь начальник, поэтому иногда можно и пренебречь кое-какими неважными делами.

— Ох, власть тебя испортила, Поттер, — с напускной серьёзностью произнёс Малфой, чокаясь с ним.

— Завидуй молча.

Осушив стаканы, они на время замолчали, слыша за дверью тихие разговоры подчинённых и шаги людей по коридорам Министерства. Драко закрыл глаза, сжимая переносицу кончиками пальцев. В дверь постучали, и, слегка приоткрыв её, в щель заглянула Харпер — его секретарша.

— Мистер Поттер, Вам тут письмо, — она вошла в кабинет и, положив свёрнутый пергамент ему на стол, удалилась, не закрыв до конца дверь.

— Что-то срочное? — Малфой нахмурился, видя на лице Гарри небольшую тревогу.

— Нет, просто Кингсли интересуется, когда Тревис ответит на его письмо. Он должен был с ним связаться, но уже несколько часов как где-то пропадает.

— Наверное, опять пошёл в бордель, — со скукой сказал Драко, делая глоток янтарной жидкости.

— Как обычно, — Гарри оставил письмо в покое, сосредотачиваясь на друге. — Давай рассказывай, что с тобой происходит?

Малфой снова скривился, ярко показывая, как он не желает отвечать на его вопросы.

— Пошёл ты, Поттер. Нормально всё со мной.

— Да ну? — усмехнулся брюнет, саркастично поднимая брови. — А что было сегодня утром, а? Ты бедного Дерека чуть не сожрал, когда он попросил дать ему другую смену, чтобы отправиться к рожающей жене.

— Она на сохранении, — уныло уточнил Малфой, не поднимая глаз, словно ему стыдно.

Брехня.

— Не ври мне, — прорычал Гарри, указывая на него пальцем. — Я тебя сто лет знаю. И я осведомлён о происходящем в твоей жизни, поэтому прекрати строить из себя девственницу на выпускном и рассказывай.

Драко несчастно вздохнул, откидывая голову назад, смотря в потолок. Он крутил в руках теннисный мячик, надеясь собраться с мыслями и хоть с кем-то поделиться о своих...трудностях. А Поттер был довольно хорошей кандидатурой для откровений. Хотя ещё пару лет назад всё было с точностью до наоборот.

Ему было даже смешно вспомнить, как сильно он не хотел в напарники именно не убиваемого Избранного. Тогда всё казалось значительно проще. Тогда они с Поттером собачились на каждом углу, и почти все сотрудники Министерства обходили их стороной, если они оказывались рядом в момент, когда вполне могло совершиться непреднамеренное убийство.

— Просто... нет настроения, — достаточно расплывчато ответил Драко, не переставая вертеть мячик в руках, словно он его успокаивал тем, что напоминал о Грейнджер.

— Ты скользкий слизняк, Малфой, — уныло произнёс Гарри, закатывая глаза. — У тебя не может не быть настроения в свой день рождения. И либо ты сейчас мне всё расскажешь, либо я вытрясу из тебя правду весьма болезненным способом.

— Интересно, каким? — хмыкнул Малфой, пропуская липовые угрозы мимо ушей.

— Расскажу, с кем вчера видел Гермиону, — с хитрой усмешкой сказал Поттер, наблюдая, как Драко меняется в лице и перестаëт демонстрировать равнодушие к окружающему миру. — Кажется, я стал тебе интересен, какое счастье.

— Поттер, блять, — прорычал блондин, опираясь руками о стол перед ним. — Рассказывай!

— Не-а, — он покачал головой, делая глоток виски, смотря на Малфоя подозрительно весёлым взглядом из-под стëкол очков.

— Ну и тварь же ты, — пробурчал Драко, откидываясь спиной на кресло, не зная, как начать изливать душу. Он понимал, что Поттер та ещё пиявка и точно не отстанет, пока Малфой не выложит ему всё, вплоть до графика посещения туалета. — Просто хреново всё, понятно? Раньше... я даже праздновать ничего не хочу.

— Почему? — тихо спросил Гарри, наклоняясь немного вперёд, только сейчас замечая, что блондин выглядит не лучшим образом.

— Знаешь, Грейнджер всегда поздравляла меня как-то по-особенному. Она придумывала какие-то записки с вопросами, на которые я должен был отвечать и, если всё правильно — получить свой подарок. И было вообще без разницы, что она дарила... — Драко запнулся, в деталях вспоминая свой прошлый день рождения и его прекрасное окончание. — Главное, как она всё организовывала и... что... сколько вкладывала в каждую такую мелочь.

— Ты скучаешь, — утвердительным шёпотом сказал Поттер, смотря в одну точку, пребывая в задумчивости.

— Естественно, — он разочарованно усмехнулся, потому что был пропитан этой эмоцией с ног до головы. Он сам был ею. — Грейнджер — лучшее, что было в моей жизни. И сегодня... скорее не день моего рождения, а день моей кончины, потому что я... не хочу всё продолжать без неё. У нас были такие грандиозные планы, а ты её знаешь, по-другому быть не может, — Гарри кивнул, соглашаясь. — Так что... смысл просто... пропал.

— Почему бы вам не поговорить?

— Я пытался, — Драко залпом осушил стакан и уставился перед собой. — Она злится... но не в этом суть. Грейнджер просто устала от моих закидонов, и я её понимаю. Сомневаюсь, что выдержал бы самого себя на её месте.

— Гермиона вообще героиня, — коротко рассмеялся Гарри. — Она терпела тебя столько времени и даже не предприняла попытки убить тебя.

— О том и речь, — грустно протянул Малфой, зарываясь рукой в волосы. — Я не могу без неё. Но, наверное, для неё наше расставание будет лучшим решением.

— Когда ты успел стать таким внимательным? И откуда такое самопожертвование?

— Оно у меня появилось, когда я понял, что Гермиона была несчастна со мной, — его признание вышло таким честным, что Гарри завис, в шоке разглядывая Малфоя, словно видел впервые в жизни.

— Ого, — вырвалось у Поттера, и он потупил взгляд, когда Драко поднял голову.

— Поэтому сегодня я и в отвратительном настроении, уж извини, — взяв за горлышко бутылку в руки, блондин разлил по стаканам огневиски, мечтая с помощью алкоголя хоть немного облегчить своё существование.

Ожидаемо — не помогло.

***

Драко кинул кожаный портфель на диван, проходя на кухню. Его настроение после разговора с Поттером, казалось, упало ещё ниже. Хотя было сложно представить, что такое возможно.

Малфой остановился возле острова и налил кофе в небольшую чашку. Грейнджер не признавала маленькие сервизные чашки. Только большие, которые вмещали в себя несколько порций чая. Она любила чай. Могла пить постоянно и не уставать от его вкуса. В верхнем ящике до сих пор хранится вся её коллекция различных сортов этого напитка.

Драко ничего не трогал. Он ненавидел чай. Терпеть не мог, но иногда, ради Гермионы, он был способен выпить немного, лишь бы сделать ей приятное, потому что она купила новую пачку с необычным вкусом и хотела, чтобы Малфой попробовал.

Только после их расставания блондин понял, в какую нюню он превратился. Он никогда не мог ей отказать. Всегда старался поддерживать в любом её начинании или выполнять любую просьбу. Ему было приятно, когда Грейнджер улыбалась с чистой благодарностью и ласково проводила ладонями по его щекам, начиная оставлять поцелуи на них.

Тяжёлый вздох сорвался с губ, когда Драко осознал, как сильно мечтал вернуть всё, что было. Всё, что потерял. И какая разница, что рядом с девушкой он превращался в щенка без зубов, главное — она. Она рядом с ним.

Совместные фото жгли глаза. Малфой, наверное, должен был от них избавиться, но он упорно продолжал сыпать себе соль на рану, видимо, желая сделать побольнее. Возможно, он был мазохистом. А возможно, и полным идиотом.

Скорее всего, оба варианта были верны.

Драко поставил чашку на столешницу, опуская голову и впиваясь взглядом в гладкую поверхность, немного отражающую свет. Он прекрасно помнил, сколько всего происходило на кухне, в частности, и на этом острове.

Ссоры. Секс. Ссоры. Совместное чаепитие. Разговоры о будущем. Планы. Бесконечные бумажки с работы. Снова ссоры. Снова секс. Обсуждение событий, даже сплетни, ходящие о них в Министерстве. И просто жизнь.

Он сглотнул, когда в горле запершило, а веки опустились, не желая видеть собственное отражение. Драко так сильно устал от боли. От боли, которую сам породил. От боли, которая была с ним так долго, что спокойно могла уничтожить, а он даже не заметит.

Потому что одиночество, приходящее неожиданно, способно сотворить непредсказуемые вещи.

Сбоку раздалось тихое покашливание, и Малфой резко оторвал от столешницы голову, впиваясь поражённым взглядом в Грейнджер. В Грейнджер, стоящую в одной голубоватой мужской рубашке и галстуке, подходящем в тон.

— Что ты?..

Драко выпучил глаза, несколько раз моргая, чтобы понять, снится ему эта картина или нет. Он сглотнул, ощущая сухость во всём организме, словно не употреблял никакую жидкость пару дней кряду.

— С днём рождения, — с робкой улыбкой произнесла Гермиона, наклоняя голову набок, с интересом разглядывая его.

Малфой вышел из ступора и сделал один шаг вперёд, замирая. Он прошёлся удивлёнными глазами по знакомому телу и понял, что на нём очень мало одежды.

Катастрофически мало одежды.

— Я не... Что ты здесь делаешь? — Драко наконец-то смог хоть что-то выдавить из себя, даже не желая знать, как тупо он может выглядеть со стороны.

Грейнджер пожала плечами, словно не видела в своём пребывании в его квартире чего-то странного. Она приоткрыла губы, будто хотела что-то сказать, но передумав, закрыла рот, начиная расстёгивать пуговицы на рубашке, немного разводя её полы в стороны, чтобы галстук лёг на ложбинку груди.

— Что?.. — он помотал головой, надеясь перестать видеть то, что происходило прямо перед ним. Драко замер, когда увидел любимую родинку под левой грудью. Он прирос к земле, совершенно не понимая, какого чёрта ведёт себя как идиот, неспособный разговаривать.

— Я пришла поздравить тебя с днём рождения, — Гермиона сократила между ними расстояние, отойдя от косяка двери, к которому прислонялась спиной. Она не решилась прикоснуться к нему, оставшись стоять в паре метров, словно начала сомневаться в своём решении поздравить Малфоя.

Драко не опускал глаза ниже её лица, потому что под чёртовой рубашкой ничего не было. Абсолютно, сука, ничего.

Она точно издевалась над ним.

Грейнджер не стеснялась своего тела, исключение составляли моменты в начале их отношений. После она полностью раскрепостилась рядом с ним и позволяла делать с собой всё что угодно. Но сейчас...

Они будто вернулись в самое начало. Потому что ставший неуверенным взгляд Гермионы напомнил ему их первую совместную ночь, когда она также краснела и прятала глаза, хоть и отвечала на все его действия с неменьшим запалом.

Драко шагнул к ней и резко обнял за талию, заставляя запрыгнуть на себя, и прижался к её губам, по которым так скучал. Из грудной клетки вырвался стон, и Малфой, не сдержавшись, забрался ладонями под тонкую ткань, сжимая грудь Грейнджер так, как ей всегда нравилось.

Она прислонилась к его лбу своим, судорожно дыша, пытаясь не распасться на части лишь в начале.

— Я так по тебе скучал... — прохрипел Драко, оставляя хаотичные поцелуи на её шее. Он никак не мог поверить, что происходящее — реально.

Гермиона лишь простонала в ответ, закрывая глаза от проносившегося по всему телу удовольствия. Она откинула голову назад, от чего кончики её волос начали щекотать руки Малфоя.

Блондин крепче подхватил девушку и, собрав все оставшиеся силы в кулак, прошёл по коридору в спальню, садясь на край кровати. Грейнджер впилась в его губы, покусывая их, словно так же, как и он, сходила с ума от тоски.

Драко провёл ладонями по её животу, не давая себе опустить руки ниже, потому что знал, что потом точно не остановится. Он оторвался от губ девушки, пытаясь сказать то, что вертелось на языке, но Гермиона не дала ему этого сделать, снова поцеловав, начиная расстёгивать на нём рубашку и ёрзать на его коленях, доводя до неадекватного состояния.

— Грейнджер...

Она прикусила кожу под кадыком, и Драко дёрнулся, опуская руки на её ягодицы, всё больше теряя контроль над своими действиями. Гермиона помогла ему избавиться от лишней ткани и, скинув с себя мешающие тряпки, оказалась перед ним полностью голой, повергнув его в шок.

Малфой снова попытался начать разговор, но шатенка будто специально не давала ему возможности произнести то, что, наверное, ей могло не понравиться. Она вела себя чересчур непринуждённо, даже дико. Драко знал, что Грейнджер очень страстная особа, но в постели часто предпочитала быть нежной. Хоть у них и бывали совершенно разные совместные ночи, девушка всё равно отдавала предпочтение какой-то мягкости в постели.

А сейчас словно хотела забыться с его помощью.

Такое ему не было нужно.

Драко немного грубо оттолкнул от себя Гермиону, с трудом восстанавливая дыхание. Она посмотрела на него, как на сумасшедшего, в шоке замерев со слегка поднятыми руками. Малфой сделал вдох, борясь с желанием и неудобством в штанах, где так привлекательно восседала Грейнджер.

— Объясни, — его голос был странным, хриплым, с каплей злости и бочкой непонимания.

— Я... — Гермиона моргнула, нахмуриваясь под его пробирающим взглядом. — У тебя день рождения, и я хотела тебя поздравить...

— С чего вдруг? — Драко чувствовал себя полным кретином. На нём сидит голая — голая — привлекательная, любимая девушка, а он выпендривается и пытается вести серьёзные разговоры, которые вполне могли бы подождать.

Но необходимо было выяснить всё сейчас. Малфой не хотел перепихона на одну ночь. Не хотел проснуться утром и понять, что Грейнджер просто проявила сочувствие и дала ему напоследок, только чтобы потом окончательно выкинуть его из своей жизни. Если всё так, то он точно удавится.

Она нужна ему полностью и навсегда. А не так, чтобы вспомнить о единственной ночи, которую они проведут вместе, и всё их прошлое растворится в воздухе.

— Я слышала ваш с Гарри разговор, — неуверенно сказала Гермиона, опуская глаза на свои бёдра, тут же вспыхнув от картины, и отвела их в сторону. — О том, что ты скучаешь. Я подумала, что будет неплохо поздравить тебя так, как я делала раньше. Но всё немного... пошло не по плану.

— Что ты вообще делала у кабинета Поттера? И как ты превратилась в ту, кто подслушивает у двери? — хмыкнул Драко, находясь в шоке от ситуации.

— Нужно закрывать нормально двери, чтобы никто не услышал личных разговоров, — огрызнулась девушка, наливаясь краснотой от злости на его слова. Но через секунду она сглотнула и пожала плечами. — Я изначально хотела тебя поздравить, только как коллегу. И купила рубашку и галстук. Думала, тебе будет приятно, хоть это и мелочь. К тому же я знаю твой вкус. Но... я услышала и... вот я здесь.

Малфой кивнул, старательно игнорируя своё возбуждение. Он мимолётно взглянул на грудь перед собой и чуть не застонал от досады и своего идиотского поведения.

— Что всё это значит? Мы бы переспали, и ты ушла? Разовая акция имениннику? — ярость на её возможный уход скрыть не удалось, и вопросы прозвучали с колоссально обвинительной интонацией, напугав самого Драко той обидой, что так явно бросалась в глаза.

Гермиона внимательно смотрела ему в глаза, не отрывая взгляд. Она словно видела всю его подноготную. Малфой не собирался сдаваться и просто так отпускать девушку. Он собирался провести с ней жизнь, и если она откажет, то, кажется, Драко точно превратится в монашку, потому что он не был уверен, что сможет залатать свои раны, нанесённые хрупкой рукой Грейнджер.

— А чего хочешь ты? — шёпотом спросила шатенка. Несколько прядей сползи с плеч, прикрывая одну грудь. Эта картина была настолько интимной и красивой, что Драко засмотрелся на неё и замер, забывая ответить.

Минута в тишине, и до него дошло, о чём спрашивала Гермиона. Он заглянул в шоколадные омуты с золотыми крапинками и решил быть полностью откровенным, хоть подобное и может принести ему только страдания.

— Я хочу всё вернуть. Хочу, чтобы ты снова была рядом. Хочу просыпаться и знать, что ты рядом. Я люблю тебя и хочу провести с тобой столько времени, сколько получится и сколько мы сами захотим. Я больше не могу без тебя, малыш. И более того — не хочу.

Гермиона шмыгнула носом, разрушая романтичный момент, но Малфой улыбнулся, зная, что её иногда пробирает на слёзы. И сейчас было подходящее время.

— У нас ведь не получилось, — она всхлипнула, разводя руками. — Вдруг просто не судьба?

— Ты же в неё не веришь, — Драко усмехнулся, понимая, что лёд начал таять.

— Дело не в этом, а в том, что, может, нам просто не стоит пытаться? Мы...

— Мы были счастливы. Я всё испортил, я знаю, — Малфой взял её лицо в ладони, собирая солёные капли, бегущие по щекам, большими пальцами. — Я понял, насколько мне плохо без тебя. Что я мог потерять по-настоящему. Тогда я думал, что ты всегда будешь рядом, но... пока я не потерял тебя, я был не в состоянии представить, что ты захочешь уйти из моей жизни навсегда. Знаешь, у магглов есть такое выражение: «имея — не ценим, потерявши...»

— «Потерявши — плачем», — закончила за него Гермиона, усмехаясь. — Это я тебе про неё рассказывала.

— Знаю, и поэтому прошу дать мне ещё один шанс, — Драко коротко прижался к её губам, чувствуя соль на языке.

Девушка подавила всхлип и зарылась руками в его волосы, начиная портить причёску. Он оторвался от неё, желая получить ответ. Грейнджер смотрела в серые омуты, ощущая невесомость.

Его глаза всегда с ней так поступали. Оставляли в открытом космосе, чтобы потом с грохотом вернуть на грешную землю, где они её ждали, пылая огнём.

Шатенка улыбнулась сквозь слёзы, прислоняясь к его лбу своим.

— Вместе.

Одно слово. Шесть букв. Огромный смысл, который Малфой превосходно понял.

Он набросился на неё, сжимая в своих объятиях, внутренне ликуя. Руки больше ничего не сдерживало, и Драко сжал женскую грудь в ладонях, перекатывая между пальцами соски. Гермиона протяжно застонала, толкая его спиной на кровать.

Малфой приподнялся на локтях и помог ей расстегнуть ремень на брюках. Когда последний элемент разделяющей их одежды улетел куда-то в угол, он перевернул девушку и оказался сверху, заглядывая ей в глаза.

— Больше ты никуда не денешься.

— Я и не собираюсь, — прошептала Грейнджер, улыбаясь, наблюдая за ресницами мужчины.

Такие длинные. Такие светлые. Такие красивые.

Она поцеловала его, проводя языком по зубам и нёбу. Драко закинул её ногу себе на талию, прижимаясь своим животом к её. Получилось слишком близко. Слишком реально. Слишком знакомо.

Он любил смотреть на Грейнджер во время секса. Она всегда выглядела так притягательно, что Малфой с трудом сдерживал желание начать вбиваться в неё, не заботясь о её удовольствии. До неё у него так и происходило. Медленный секс ему никогда не нравился, но сейчас Драко казалось, что есть такие моменты единения, которые по-другому и не назовёшь.

Это не секс, не приторное занятие любовью — это что-то большее. Названия у него нет, но оно и не требуется, потому что главное — чувства.

Гермиона вцепилась в его спину ногтями, зашипев, когда Драко начал входить. Он задохнулся, уже отвыкнув от ощущения женского тела, оплетающего его. Малфой сделал первый толчок и застонал, как мальчишка во время первого раза. Возможно, это и был первый раз, только немного в иной форме.

— Я так скучала по тебе... — Грейнджер поцеловала его в щёку, обхватывая лицо ладонями. — Каждый вечер рыдала и ела мороженое, пока смотрела идиотские романтические комедии...

— Ты же их ненавидишь, — пробормотал Драко, целуя её в губы, делая второй толчок.

Всё происходило настолько медленно, что чувство сюрреалистичности накрывало с головой. У них никогда такого не было.

— Видишь, до чего ты меня довёл, — зло простонала Гермиона, когда Малфой немного изменил угол проникновения и соединил их лбы, смотря ей прямо в глаза.

— Поэтому даже не думай меня ещё раз бросить.

Он сделал резкий толчок, и Грейнджер закатила глаза, оставляя царапины у него на спине. Блондин даже не обратил на них внимания. Вся его реальность крутилась вокруг девушки, стонущей его имя.

— Поняла?

Драко не понимал, откуда брал силы разговаривать, но ему было необходимо услышать ответ на свой последний вопрос. Жизненно необходимо.

— Да...

Гермиона поцеловала его, полностью снося крышу. Малфой удобнее перехватил её бедро и стал вбиваться в её тело размашистыми толчками, забывая про медленные и нежные, что преследовали их в начале. Сейчас хотелось почувствовать нечто совершенно иное.

Как Грейнджер будет сокращаться вокруг него и смотреть только ему в глаза, прижимая к себе, как она делала всегда.

Драко провёл языком по её шее и толкнулся, выбивая из девушки ещё один стон. Она зарылась пальцами в его волосы и притянула к себе его голову, лихорадочно целуя, словно пыталась слиться с ним. Гермиона коснулась его груди в области сердца, чувствуя, как оно звенит под её ладонями. Она открыла глаза и больше не смогла прикрыть веки, потому что Малфой смотрел на неё, как на что-то неземное.

Грейнджер обняла его за шею, ощущая, как удовольствие сначала медленно, а потом чересчур быстро накрывает с головой.

Драко судорожно коснулся её губ, проникая в рот языком. Он чувствовал, что сил практически не остаётся. Толкнувшись, блондин положил руку на ключицу Гермионы, немного сжимая шею. Гермиона выгнулась ему навстречу, подмахивая бёдрами.

Ещё секунда, и она закрыла глаза от ощущений и безвольно распласталась на кровати, сжимая в объятиях Драко.

Малфой тяжело дышал, опираясь на локти возле головы девушки, чтобы не придавить её. Он собрал остатки сил и перевернулся на спину, сразу поворачиваясь в сторону шатенки. Она устало улыбнулась и как обычно легла набок, кладя ладонь ему на грудь и закидывая ногу на мужское бедро.

Драко зарылся рукой в её волосы, борясь с сонливостью. Он так давно не видел, как Грейнджер засыпает, что сейчас это показалось самым важным.

Гермиона поцеловала его в шею, кажется, никуда не собираясь, но какой-то липкий страх словно нашёптывал ему на ухо, что она в любой момент может уйти.

Малфой вдохнул, чувствуя её тепло, и все его старания не заснуть с треском провалились.

***

Малфой нахмурился, когда солнечные лучи начали бить ему прямо в глаза, вырывая из такого приятного сна. Он повернулся на живот, проводя рукой по простыне рядом с собой, и резко распахнул веки, пялясь на пустоту.

Медленно поднявшись на руках, Драко посмотрел на примятую подушку, всё ещё чувствуя аромат Грейнджер, витавший в комнате. Он стиснул челюсть, понимая, что она нагло соврала ему и снова бросила, словно происходящее здесь вечером вообще для неё ничего не значило.

Раздражённо откинув одеяло в сторону, Малфой встал и достал из шкафа домашние штаны, остервенело надевая их. В груди всё клокотало. Драко всегда знал, что неспособен на убийство, но в этот момент начал подозревать, что кое-что в его мнении могло существенно поменяться.

Он точно прибьёт её, если увидит. Хотя Грейнджер, наверное, могла бы и из страны сбежать, лишь бы избавиться от него.

Драко вышел в коридор, замирая как истукан.

Грейнджер в его рубашке сидела по-турецки на диване с головой уйдя в свои бумажки. Она собрала неаккуратный пучок из волос и закрепила всё это безобразие собственной палочкой. Девушка задумчиво посасывала кончик пера, когда послышался шорох из спальни.

Повернувшись к нему, она радостно улыбнулась, заставляя Драко почувствовать себя между небом и землёй.

— Привет, — её улыбка была настолько лучезарной, что он подозревал, что Гермиона могла растопить ею всё на свете, а его ледяное сердце даже рядом не стояло по сравнению с мощью, какой она обладала.

— Привет, — прохрипел Малфой, заставляя свои ноги двигаться.

Он присел на диван рядом с ней, останавливаясь взглядом на печати Министерства на некоторых документах.

— Прости, что сбежала из-под тёплого одеяла и от тебя, — игриво-смущённо сказала Гермиона, кладя ладонь на его бедро. — Просто дурацкая сова разбудила меня, и я подумала, что лучше впущу её, чем если она разбудит ещё и тебя. Эта работа меня доконает.

— Что это? —Драко взял бумагу в руки, начиная вчитываться в текст.

— Кингсли всё больше передаёт мне поручений, — девушка заправила локон за ухо, робко пожимая плечами. — Как он говорит: «подготавливает меня к посту Министра».

— Значит, я скоро буду трахать самого Министра. Что ж, весьма удобно, — усмехнулся Малфой, притягивая Грейнджер к себе на колени.

Она смешно открыла рот, находясь в шоке, и никак не могла прийти в себя после его наглости. Легонько ударив его в плечо, Гермиона осуждающе покачала головой.

— Ты просто ужасен. Как можно быть таким пошляком? Кошмар.

— А как можно быть такой занудой?

— Ой, да ну тебя, — она рассмеялась, обнимая мужчину за шею, медленно приближаясь к его губам.

— Ммм, пошляк и зануда, — пробормотал Драко между короткими поцелуями, — прекрасная пара. Мне нравится.

— Я могу начать с тобой спорить, но... не хочу. Потому что ты прав, — Гермиона наклонила голову набок, светясь счастьем.

— Я отмечу этот день в календаре.

— Так банально.

— Зато эффективно, — он немного сжал её бёдра, чтобы она перестала болтать и наконец поцеловала его.

Драко снова чувствовал забытую за три месяца эмоцию. Снова чувствовал себя счастливым. Он не мог поверить, что это не сон, но Грейнджер в его руках, её тихие стоны, улыбка, искрящаяся светом, помогали ему осознать действительность.

Гермиона оторвалась от его губ, кладя голову ему на плечо. Малфой провёл рукой по её шее, двигаясь вниз и обнимая за талию.

— Давай устроим себе отпуск, — неожиданно сказал блондин, ощущая, как дёрнулась девушка в его руках.

Она приподнялась, заглядывая в серые глаза с невысказанным вопросом.

— Я подумал, что ты тогда была права: нам стоит устроить себе отпуск, где кроме нас никого не будет. Потому что веришь или нет, но меня до безумия достала рожа Поттера, — несчастно добавил Драко в конце, ловя смешок Грейнджер своими губами. — Что скажешь?

Шатенка закусила губу, коварно на него поглядывая. Малфой нахмурился, узнавая её лисий взгляд. Она покачала головой в разные стороны — с одного плеча на другое — и молчала, словно хотела поиздеваться над ним.

Что скорее всего.

— Почему передумал? — Гермиона замерла, и в её глазах Драко увидел то, что она прочно от него скрывала — такой же страх, как и у него.

Кажется, они оба глубоко в этом болоте, в которое добровольно прыгнули. С разбега.

— Не знаю, —Малфой действительно не знал, но понимал, что сейчас просто говорил о своих желаниях, а не о логике или что к ним привело. — Думаю, я понял, насколько сильно отдалился от тебя в тот... тяжёлый период для нас. Теперь я хочу всё исправить, и чтобы всё было по-другому, но в то же время — как раньше.

— Слишком многого хотеть тоже нельзя, Драко, — мудро произнесла девушка, проводя ладонями по его голой груди. — Не все желания должны сбываться. Если бы каждый получал всё, что только хотел, был бы хаос. Чистый хаос.

— Как и мы с тобой, — шёпотом сказал Малфой, внимательно вглядываясь в её удивлённые глаза. — Мы как чистый хаос, Грейнджер. Несовместимое. Противоположное. Но... необходимое друг другу.

— Когда ты успел стать таким романтиком? — с трогательной улыбкой осведомилась Гермиона.

— Когда тебя бросает девушка, и не такой чушью начинаешь вдохновляться, — со знанием дела и с напускной серьёзностью проговорил Драко. — Думаешь, почему всё поэты и писатели так любят пострадать в своих историях и дать своим героям несчастливые концы? Они просто мстят тем, с кого списан прототип. Вот и всё.

— Такое ощущение, что ты раскрыл вселенский заговор, — заговорщически сказала девушка и хихикнула, когда он слегка ущипнул её за бока.

— Так что насчёт отпуска? Скажем... на Бали.

— Ты серьёзно? — поражённо воскликнула Грейнджер, теряя дар речи.

— Абсолютно, — уверенно ответил Драко, крепче обнимая её. — Ни работы, ни друзей, ни знакомых, ни... моих родителей. Только мы. Мне кажется, мы заслужили, и отдых нам очень нужен. Что скажешь?

— Если ты назвал нас чистым хаосом, то... без второй составляющей не будет и первой, правильно? — странно сказала Гермиона, водя пальцем по его груди.

— Именно, — он сглотнул и сжал её талию, не давая отстраниться.

— Тогда как я могу отпустить этот элемент от себя, если не смогу без него жить? — она улыбнулась, и Драко всё понял.

Он поцеловал её, почти дрожа от счастья.

Возможно, действительно иногда стоит потерять, чтобы заново обрести и начать ценить в двойном объёме. Кто его знает.