Название части
О боже
Ты можешь заставить мое сердце остановиться
Порази меня своим смертельным выстрелом, детка
Я говорю серьезно
Первый раз, когда они встретились вне работы, Гермиона уже чувствовала себя достаточно комфортно — кажется, в ней говорили четыре выпитых коктейля.
В то время (да и вообще в любое время) Том Марволо Реддл был последним человеком, которого бы она хотела увидеть. Грейнджер хрюкнула хмыкнула в бокал с алкогольным напитком, представив, как он прослушивается на какой-то танцевальный номер типа сальсы, увидев его в красной рубашке и чёрных брюках. Черт, все равно он выглядел хорошо.
Быстрым шагом Том направлялся прямиком к барной стойке, где сидела она. Гермиона пыталась отвернуться, прикрывшись буйной кудрявой прической. Тщетно. На его лице возникла улыбка; Грейнджер знала, что она фальшивая, ведь появлялась всякий раз, когда Том разговаривал с ней (ну и с другими, раз на то пошло).
— Кого я вижу, — фыркнул Реддл. — Я бы мог сказать, что удивлен видеть вас здесь, но, с другой стороны, я думаю, что «Ворон» вполне подошел бы вашему предпочтительному ценовому диапазону. Итак, выходит ли это более или менее за рамки вашего бюджета, чем пластинка Пакаля для «Бич Хилл»?
— Том Реддл... Если вы не удивлены моим присутствием здесь, значит ли это, что я могу быть удивлена вашим? Насколько я знаю, не может быть и речи о том, чтобы тратить тут такие деньги... Разве вы не должны помогать своим родственникам стричь газон? Ну или выполнять прочие полезные работы?
— Более въедливая, чем обычно... Не понимаю, чем я заслужил такое отношение, — серьезно проронил Реддл.
Гермиона отмахнулась и со стоном попросила его уйти, чтобы он окончательно не испортил ей вечер, когда она только-только с трудом пришла в себя. Том будто не слышал ее и сел рядом, кивнув на напиток:
— Сколько ты уже успела выпить?
Гермиона слегка склонила голову в бок, пытаясь мысленно сосчитать верное количество коктейлей:
— Кажется, это уже пятый. Ты как мой папочка. Не беспокойся, я воспользуюсь общественным транспортом, а не сяду за машину.
Том привлек внимание бармена, чтобы сделать заказ:
— Знаешь, я всего лишь пытаюсь прикинуть, сколько еще тебе понадобится коктейлей, чтобы по пьяни ты отдала мне документы о происхождении Пакаля.
В карих глазах Гермионы появилась такая смесь ярости и удивления, что Реддл не выдержал и рассмеялся. Кажется, это первый раз, когда она услышала его искренний смех. Том повернулся к бармену под недоверчивый смех Грейнджер:
— Еще один для леди и немного бурбона со льдом для меня.
Он достал кредитную карту, чтобы расплатиться, и между тем продолжил:
— Расслабься, я не собираюсь манипулировать женщинами, когда они находятся в состоянии алкогольного опьянения. Это неинтересно.
— Боже, помоги мне, — пробормотала она, выпивая остатки напитка. — Ты все равно не получишь документы о происхождении Пакаля.
— Не волнуйся, сейчас даже не думал об этом, — улыбнулся он, делая глоток.
* * *
Том Марволо Реддл, как выяснилось, на самом деле довольно интересен, когда не пытается каждый раз сравнить ее с Христофором Колумбом, убивающим его народ каждым артефактом, которые она всеми правдами и неправдами добывает в копилку музея в качестве экспоната.
И если на пять минут Гермиона перестала бы думать о том, каким мудаком он может быть, она смогла бы по-настоящему оценить его компанию.
— Что ты вообще пьешь? — поинтересовался Реддл. — Мне бы хотелось знать, на что я трачу деньги, которые поступают мне от помощи родственникам в ремонте домов.
Она неловко хихикнула.
— Прости, это было немного подло, — икнула Гермиона, делая еще один глоток.
— Я серьезно, — попросил Том.
Гермиона уставилась в бокал, словно оценивая содержимое.
— Так, в нем есть бурбон, вермут, ликёр и, конечно, вишня, пропитанная бурбоном.
Она ловко достала ее из бокала и, зажав между губ, с легкостью оторвала плодоножку, прежде высосав из вишенки алкоголь. Гермиона словила взгляд Тома, прикованный к ее губам.
— Звучит не очень женственно, — ответил он, а его голос даже не думал дрогнуть.
Мудак.
Она не успела среагировать, как Реддл взял ее бокал и сделал глоток, глядя прямо ей в глаза, совсем не мигая.
— Ты удивительная женщина, Гермиона Грейнджер, — чуть хрипло прошептал Том.
Время будто замерло.
— Для конкистадора, я имею в виду, — закончил Том обычным тоном.
На языке Гермионы вертелось сотни ругательств, но она их сглотнула, лишь закатив глаза.
— Я должна была догадаться, что ты превратишь это в двусмысленный комплимент, — фыркнула она, забрав напиток.
Том улыбнулся ей, а она невольно улыбнулась в ответ — Гермиона могла отметить это день в календаре красным, потому что чувствовала, что это первая искренняя улыбка в ее адрес.
— Можно теперь поинтересоваться, по какому поводу ты пришла в бар напиться до одури? — поинтересовался Реддл, делая глоток уже из своего стакана.
Грейнджер сдула упавшую на лицо прядь и повернулась корпусом к Тому:
— Мои отношения закончились полгода назад, а сегодня я узнала, что он обручился. Между тем, я нахожусь на пике своей карьеры и, конечно, не могу думать ни о чем менее амбициозном, но...
— Но ты беспокоишься об этичности твоего выбора в отношении приобретения предметов, которые ты присваиваешь себе ради достижения пика твоей карьеры?
Гермиона вновь подавила желание ударить его. Невыносимый ублюдок.
— Ха-ха, очень смешно, Том, — процедила она.
— Если серьезно, ты не думала, что, возможно, пришло время отложить приобретение бесценных мексиканских артефактов, которые все равно принадлежат Мексике, ради приобретения бойфренда? — мурлыкнул Том, а в его темных глазах плескались веселые искры.
— Я очень хочу тебя ударить, ты знаешь об этом? — буркнула Грейнджер, тыча пальцем куда-то в грудь Реддла.
* * *
Этот вечер закончился тем, что Том заплатил за две ее выпивки из десяти и за все свои собственные — Гермиона настояла на том, что она современная феминистка и может позаботиться о себе сама. Том посмеялся на ее заявление о том, что он не может считать это первоначальным взносом за документы о происхождении Пакаля, и сказал, что ему все равно.
Гермиона начала верить ему, когда Том прижимал ее к стене в коридоре ее квартиры и целовал; он настоял на том, чтобы проводить ее — сначала просто до станции метро, потом просто до двери парадной, а затем и до квартиры, заверив, что успеет добраться до своего собственного дома, ведь метро работало до трех ночи.
Между ними всегда было невысказанное напряжение, что Реддл объяснял себе взаимной ненавистью друг к другу, о чем он вспомнил, когда увидел частную коллекцию Гермионы на книжной полке. Он с глухим рыком прикусил ей губу в попытке забыть, почему ненавидит женщину, которую сейчас страстно целует.
— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть документы на происхождение всех этих артефактов, — проворчал ей на ухо Том, избавившись от брюк, носков и трусиков на ее теле.
Грейнджер хихикнула от абсурдности ситуации и обвила ногами его талию.
— Не будь занудой, все из них — копии, у меня просто очень хороший вкус...
Она откинула голову назад и задохнулась от наполнившего ее ощущения — Том не терял время зря и успел стянуть последний барьер: кофту и лифчик, и захватил губами твёрдый сосок.
— В бесценных приобретениях Мексики? — иронично переспросил он, отрываясь от ее груди.
— Я должна это сказать, мистер Реддл, — глухо стонала она, тонув в ощущениях (не будь она пьяной, ни за что бы не призналась). — Я думаю, что ты бы мог стать моим лучшим приобретением из Мексики на данный момент.
В его дьявольских глазах сверкнула уже хорошо знакомая ей усмешка:
— Хорошо, потому что тебе не нужно документов, чтобы приобрести меня.
Гермиона собиралась запротестовать, ведь хватка пальцев Тома на ее клиторе ослабла, но увидела, как он опускается перед ней на колени. О, Боже.
Закинув одну ногу ему на плечо, Грейнджер запустила руки в его волосы, чтобы удержаться, ведь его язык столь опьяняюще горячий и, самое главное, умелый. Поглаживая ее бедра, он провёл языком по клитору, и, скользя вперёд, нежно толкнулся внутрь. Грейнджер настолько хорошо, что костяшки пальцев белеют — так сильно она вцепилась в несчастный комод.
Том чувствовал ее близкую разрядку. И он продолжил. Вылизывал мягко и так старательно, что она тонула в ощущениях, захлебывалась и никак не могла сделать нормального вдоха, от чего из груди вырывались хриплые полузадушенные стоны.
И когда все прекратилось, Гермиона едва могла вернуться в реальность — она до крови прикусила губу, возвращая пульс к нормальному состоянию. Том же не прятал ухмылки, но она этого не видела за полуопущенными веками; ресницы дрожали, искажая действительность.
Это ни за что не будет одноразовым.
Том сам виноват — он же говорил, что ей стоит завести парня. Хотя, учитывая политику их офисов, Том Марволо Реддл вряд ли мог быть ее парнем. Но все эти мысли мигом вышибло из головы, когда он без усилий поднял Гермиону на руки и бросил на мягкую кровать.
Том даже не забыл о контрацепции, достав презерватив из бумажника, и она была благодарна (Рон большую часть времени благополучно забывал о нем, а один раз ей даже пришлось выпить таблетку экстренной контрацепции). Она мысленно пообещала себе не высмеивать его преданность делу, ответственность (что ей на самом деле нравилось, но не могла же она признаться в этом Реддлу), мастерство или размер члена за его спиной ради того, чтобы задеть его.
Гермиона задохнулась от ощущений, когда он начал входить в нее, а ее ноги вновь обвились вокруг его талии. И он ждал, действительно ждал, когда она разрешит ему двигаться (и опять она сравнивала с Роном не в его в пользу), но сказала совершенно иное:
— Чего ты ждёшь? Если у меня не было длительных отношений полгода, не значит, что у меня не было секса.
И это стоило того. Подняв ее ногу повыше на своем бедре, чтобы войти намного глубже, Том вырвал из Гермионы стоны и глухую просьбу-приказ:
— Черт, да. Просто поцелуй меня еще раз, я не хочу думать ни о чем, кроме того, что ты трахаешь меня прямо сейчас.
По его губам змеилась насмешка. Грейнджер не вытерпела и потянулась сама, чувствуя, как скоро близка их разрядка.
Гермиона привела себя в порядок в ванной, все еще ощущая, как приятно ноют мышцы. Она наконец возвратилась обратно в спальню, почти убедив себя, что произошедшее стало самой огромной ошибкой за ее карьеру, и секунды на две зависла, замечая, что одеяло доходит Тому лишь до бедер, а свет от лампы на прикроватной тумбочке делал его пресс ужасно рельефным. Гермиона сглотнула.
— Мне кажется или ты сказала про... — прошептал он, убирая прядь ее волос за ушко.
— Говори и умри, Реддл, — процедила Грейнджер, краснея.
— Что я твое любимое мексиканское приобретение, — хмыкнул он, проведя пальцем по ее щеке.
Гермиона бросила на него едкий взгляд:
— Ты же понимаешь, что никто не должен узнать об этом? Если кто-то узнает, последствия будут катастрофичными, учитывая, что мы по разные стороны баррикад.
— Я знаю. Нам просто нужно замести следы и быть осторожными в том, как и когда мы встретимся.
* * *
Вышло не так просто, как казалось. Не успела пройти и неделя, когда Гермиона склонилась над своим собственным столом, а Том прижимался к ней сзади, вколачиваясь в нее изо всех сил.
Он ненавидел ее офис. Он ненавидел ее музей. Однако, у них не было хорошей альтернативы, поэтому Гермиона от всей души надеялась, что Дамблдор — единственный в мире специалист, который хорошо разбирался в иероглифах майя — ничего не услышит. Ему же около семидесяти? Гермиона понадеялась, что он слегка оглох, но сдерживала вырывающиеся из горла громкие стоны.
— Ты ведь не хотел ждать, чтобы трахнуть меня, — съязвила она, когда они приводили себя в порядок.
— Это не значит, что я хотел сделать это в окружении украденных артефактов, — пробурчал он, завязывая галстук. — Не говоря уже о том, что делать это в открытую просто неразумно! Если только ты не хочешь, чтобы в следующий раз я начал грубо трахать тебя через мой стол в мексиканском консульстве?
У него не получилось с первого раза, поэтому Грейнджер, качая головой, пришла на помощь:
— Я обязательно внесу это в свой список дел.
Она отвернулась, потому что как раз в этот момент зазвонил телефон.
— Отлично, теперь в музее будет на одного конкистадора больше, — фыркнул Том, выслушав новость от Гермионы о том, что они приняли нового помощника куратора музея.
* * *
Ненси Дрю оказалась хорошим приобретением, намного лучше «урагана Гарри», который успел довести до белого каления всех, кто с ним сталкивался по рабочим делам. Однако же, настолько она и усложнила им жизнь: приходилось придумывать настолько нелепые отмазки, что они решили усилить взаимные нападки друг на друга, чтобы их не заподозрили (ну а как еще Тому удалось бы отбиться от Ненси, чтобы самому отвезти дополнение е договору об аренде монолита и без проблем встретиться с Гермионой в рабочее время просто потому, что захотелось).
— Ты отправил анонимный донос в полицию, в результате чего меня лишили работы, — вскричала в трубку Гермиона, пребывая в состоянии шока, после недавнего звонка Абраксаса — главы совета директоров музея. — Я что, по-твоему, украла пластинку Пакаля, чтобы продать на черном рынке? Ты, черт возьми, стоил мне работы, Том Марволо Реддл!
Она слышала, как Том невольно хмыкнул в трубку:
— Я не ожидал, что они тебя все-таки уволят. Хотя, могу тебе сказать, что Мексика довольна, что ты больше не работаешь в этом кошмарном музее.
РедактироватьУ Гермионы вырвался полузадушенный стон. Она очень пожалела, что через телефон ударить нельзя.
Том продолжил:
— Это значит, что сегодня мы не увидимся?
Гермиона попрощалась с самоуважением и сильно надеялась, что теперь оно было в лучшем месте.
— Учитывая, что больше мне не надо готовить музей к выставке из-за одного болвана, но ты можешь теперь поспорить на свою жалкую задницу, что я буду трахать тебя весь вечер.
* * *
Чего она совсем не ожидала, так это того, что та же Ненси Дрю вернула ей работу, непонятным образом уговорив на это Абраксаса Малфоя. Грейнджер с удовольствием приступила к ранее оставленной работе, а ее было много, потому что выставка должна была пройти совсем скоро, поэтому Том помогал в нерабочее время, изредка ворча на артефакты.
Однако, Ненси удивила ее еще больше, не только вернув пластинку Пакаля на место, но еще и открыв монолит, построенный по приказу Пакаля, при этом заманив Наземникуса Флетчера в ловушку. Хоть Гермиона и терпеть его не могла, ей приходилось иметь с ним дело, потому что он мог достать любой артефакт в мире. Гермиона вздохнула с облегчением, когда его посадили за решетку.
Когда же она отправила обратно в Мексику пластинку со всеми подложными документами об ее происхождении, Том заявился в музей на всеобщее обозрение с большим букетов пионов, приглашая на ужин.
Свидание, самое настоящее. Не секс по вызову.
Она, не думая, ответила «да». Ведь он всегда был ее любимым мексиканским приобретением, больше, чем пластинка с Пакалем, или монолит.