Похититель душ

Сердце словно остановилось, а мозг отказывал в идеях, подавляя разум и любую жизнедеятельность.

Теперь стало понятно, почему жертвы замирают перед хищниками — они просто не способны что-либо сделать. Это не пресловутая хитрость, а всего лишь дикий страх, который по праву называют животным.

Гермиона была похожа на жертву.

Хотя кого она обманывала...

С самого начала она была жертвой.

И каждый раз этот статус всего лишь подтверждался.

Кажется, она дышала, хотя тело оцепенело от шока так, что мышцы ног скручивал спазм.

Несколько колебаний грудной клетки, и Гермиона поняла, что пока что жива. Она по-прежнему чувствовала его дыхание в затылок, ощущала тепло его тела своей спиной, но почему-то больше всего её волновало совсем другое.

То, что назойливо и настойчиво упиралось в ягодицы и будоражило девичье воображение.

Невзирая на страх и шок, сознание бросило Гермиону в реальность, в которой она понимала лишь одно — она девушка, а Люциус — мужчина. Нет, у неё не проснулось желание или влечение к магу, но что-то подсказывало ей, что его желание оправданно. Мерлин, что это абсолютно нормально и закономерно!

Этот дом её окончательно испортил, но Гермиона и вправду начала смотреть по-новому на некоторые вещи. Она стала понимать суть и природу происходящего, особенно того, что касалось Люциуса. И то, в этом случае, не всё было понятно...

Другое дело Драко, Локи или Нотт. Эта тройка оставалась полной загадкой и не поддавалась логическому суждению.

Гермиона обнаружила, что правая рука Люциуса переместилась к её талии, и в этот момент инстинкт самосохранения щёлкнул, как выключатель.

— Но... — Гермиона выдохнула, словно потеряла силы и надежду на то, что удастся уговорить Люциуса. Но она не будет гриффиндоркой, если позволит себе сдаться и перестать бороться. — Я не достойна.

Она прикрыла глаза от горечи собственных слов, которые так не любила слышать, когда кто-то говорил так о магглорождённых волшебниках.

Люциус напрягся и затих, словно прислушивался к чьим-то шагам.

— Чёрт подери, — выругался он и убрал руку от Гермионы, — ты права.

Что?

Она в который раз за сегодня удивилась словам Люциуса.

Он отступил на шаг назад, тепло и давление чужого тела покинуло Гермиону. Она открыла глаза и повернулась к нему лицом.

Возможно, это было её ошибкой, поскольку лицо Люциуса приобрело хитрое выражение, а взгляд говорил, что это ещё не конец.

— На колени! — прошипел он.

Пространство сжалось вокруг Гермионы, образовав личный вакуумный аквариум. Снова этот ступор, не позволяющий двигаться, говорить и соображать.

Люциус одной рукой схватил её за плечо, а другую запустил в волосы, одновременно надавив и потянув Гермиону вниз.

Она больно ударилась о пол и схватилась руками о колени Люциуса, чтобы удержать равновесие.

Пряжка ремня щёлкнула, и послышался звук открывающейся молнии.

Неужели этот день не закончится никогда?

Неужели история снова повторялась?

— Посмотри на меня! — его приказной тон звучал зловеще, поэтому Гермиона послушалась.

Она подняла голову вверх, чтобы взглянуть на Люциуса, но перед самым лицом оказался его эрегированный член. Гермиона уставилась на него, как на объект крайне интересный и стоящий её внимания.

«Странный орган», — подумала она, осматривая его форму.

Взгляд зацепился за кудрявые светлые волоски, которые виднелись сквозь ширинку.

Надо же, платиновый цвет и вправду был натуральным!

Вряд ли Малфой стал бы колдовать над волосами в паховой области...

Послышался смешок, и Гермиона отмерла, ужасаясь собственному интересу.

— Нравится, грязнокровка?

Она зло взглянула на улыбающегося мага.

Как такое могло нравиться?!

Люциус был весел, поэтому не требовал ответа от Гермионы. Он с большим удовольствием наблюдал и потешался над ней.

— На этот раз я оставлю тебе зубы, но только без фокусов, — Люциус серьёзно посмотрел на Гермиону, сжав пальцы на её макушке. — Ты ведь знаешь, каким может быть моё наказание?

Гермиона неуверенно кивнула, задаваясь вопросом: а сейчас что, разве это не наказание?

— Превосходно, — Люциус довольно хмыкнул, — теперь возьми его в руку. Ты ведь знаешь, что нужно делать, — он погладил её щеку большим пальцем и немного надавил ладонью на затылок, призывая к действиям.

Гермиона широко открыла глаза, понимая, что на этот раз унижение будет куда изощрённее, чем в прошлый.

Если тогда, в темнице, Люциус заставил её и сделал всё сам, то сейчас он хотел её инициативы.

Чёрт подери!

Но в этот раз она не сможет придумать оправдание себе и тому, что придётся сделать. Слёзы снова скопились в глазах. Не хотелось видеть эту противную штуку перед глазами, поэтому Гермиона закрыла их.

— Нет-нет, грязнокровка, — прошипел Люциус, усиливая хватку в её волосах, — ты будешь смотреть. Живо бери его в руку!

Она протянула трясущуюся ладонь и сомкнула её на члене, не зная, что делать дальше.

Люциус цокнул языком и облизал губы, чувствуя раздражение.

— Если ты не поняла, то самое время поработать ртом, — усмехнулся и добавил: — Уж этого ты достойна?

Гермиона метнула злой взгляд на его самодовольную мину.

«Как он смеет? Напыщенный Пожиратель!»

Она сильнее сжала член в кулаке, надеясь, что таким образом сделает ему больно, но Люциус лишь шумно выдохнул.

Послышался стук в дверь, от чего Гермиона попыталась вскочить на ноги, хотя так и не выпустила половой орган из руки.

Малфой шикнул:

— Чего тебе?

— Можно войти, сэр? — прозвучал знакомый уверенный голос эльфа.

Локи?

— Нет, проваливай прочь! — гаркнул Люциус.

— Но сэр, ваш сын поручил мне передать вам просьбу...

Гермиона сидела тихо под напором твёрдой руки Люциуса, которая сжимала её плечо, не давая возможности подняться на ноги. И всё же она приметила, как член начал терять свою форму и твёрдость, увядая в её руке, словно убитая змея.

Она разжала пальцы, внимательно наблюдая за реакцией Люциуса.

Тот обдумывал слова эльфа, а может быть, решал, каким способом избавиться от него.

— Подожди минуту!

Люциус отпустил Гермиону и поспешил спрятать упавший член и заправить штаны, приводя свой вид в надлежащее состояние.

Гермиона встала на ноги, поправляя платье и растрёпанные волосы.

Она часто мигала глазами, стараясь прогнать скопившиеся слёзы.

— Не стоит так расстраиваться, у нас ещё будет время повторить это, — с насмешкой произнёс Люциус и повернулся к ней спиной.

Гермиона с удовольствием всадила бы ему нож в спину, будь он у неё. Нахальный Малфой, настолько самоуверенный, что поворачивался к ней спиной, наивно полагая, что она ничего не сможет сделать. А Гермиона знала, что она сможет и обязательно сделает, чтобы отомстить ему за всё.

Ей нужно только выжить, оставаясь между двух огней. Вот почему она крепко сжала губы и старалась не удостаивать Малфоя ответом на произнесённые слова.

— Войди! — внезапно громкий голос заставил её подпрыгнуть.

Дверь отворилась, и Гермиона взглянула на эльфа, лицо которого было заговорщически хитрым. Локи осмотрел Гермиону с ног до головы, стараясь оценить её внешний вид. Видимо, её вид его устроил, поскольку он довольно хмыкнул.

Она тоже смотрела на Локи, потихоньку приходя в себя и понимая, что этот маленький эльф снова спас её. Удивительно, но обычно эльфы перемещались из помещения в помещение, не заботясь о том, чтобы стучать в двери и предупредить о своём приходе.

Гермиона нахмурила брови, всерьёз начиная думать, что приход Локи не случайность.

— Мистер Малфой, хозяин просил вам напомнить, что завтра очень важный день и вам стоит отдохнуть, — важным тоном проговорил эльф, словно не боялся получить от Люциуса за такую интонацию и слова.

— Грейнджер, ты свободна! — раздражённым голосом проговорил тот.

Гермиона развернулась и мигом убралась из комнаты, выбежав в коридор и громко захлопнув за собой дверь.

Ну и пусть.

Она выдохнула с облегчением, понимая, что в этот раз снова повезло.

Кажется, судьба благосклонна к ней, поскольку на процент несчастий, которые настигали её в Малфой-мэноре, приходился равноценный процент счастливых случаев.

В основном это касалось избегания увечий или унижения.

Но всё же...

Ведь это хороший показатель?!

События развивались неплохо, у Гермионы появилось больше свободы, и она уверлась, что это к лучшему.

Она глянула на свою правую руку и брезгливо обтёрла ладонь о юбку платья. Невыносимо знать, что эта рука трогала его детородный орган.

Мерлин...

Раньше ей казалось, что если она увидит обнажённого мужчину, то только по одному поводу. Только в том случае, когда сама будет готова к тому, чтобы открыть свою наготу и вступить в интимную связь.

А здесь...

А теперь...

Она узнала, что можно по-другому. Чёртов Малфой стал её пособием и экскурсом во взрослую жизнь.

Но почему-то Гермиона не злилась.

Она обижалась и боялась того, что могло произойти, но не злилась...

На самом деле сейчас она загорелась ещё одной догадкой и решила проверить правдивость своих суждений, поэтому не пошла в свою комнату, а спустилась на первый этаж.

Гермиона миновала главный холл и прошлась по коридору, ведущему в западное крыло. Поскольку Малфои уже отдыхали, ей нечего бояться.

Разве что...

Она довольно хмыкнула, увидев открытую дверь, что вела в подземелья. Только один человек мог пойти туда...

Гермиона проскользнула в дверь, спускаясь вниз по ступенькам на цыпочках. Она не хотела оставаться в темницах, как прошлый раз, пусть даже случайно. Но хотела убедиться, что с Полумной всё хорошо и что Долохов не издевается над ней.

Гермиона прошла камеру, в которой когда-то сидела, не взглянув в её сторону. Ей наскучили эти воспоминания, которые навевали тоску и депрессивное состояние. Хотелось избавиться от некоторых моментов, стереть их из памяти, поставить на их место счастливые воспоминания, как свежие цветы в хрустальную вазу.

Но, увы, Гермионе оставалось самостоятельно заботиться о своём психическом состоянии и избегать мест, которые ранили память и вызывали грусть.

Она прошла несколько поворотов, которые вели в другие коридоры подземелья, и услышала знакомые звуки.

О, нет... Она слишком поздно поняла, что происходит, и остановилась в метре от камеры Полумны, дверь в которую была распахнута.

Гермиона попятилась назад, прижавшись спиной к стене, и повернула за угол. Зажмурила глаза, мысленно молясь, чтобы это происходило по доброй воле.

Она запрокинула голову к потолку, решая, как поступить и что делать дальше.

Но правда была таковой, что она ничего не смогла бы сделать. Даже если пойти и рассказать Малфоям, вряд ли они заступятся за Полумну. Даже больше, похвалят Долохова и накажут её за излишнюю своевольность и любопытство.

— Не так, — услышала она тихий голос Полумны.

Гермиона повернула голову и выглянула из-за угла, наблюдая за дверью в камеру. Послышался шорох и скрип металла.

У Полумны есть кровать?

— Как ты хочешь? — хриплый голос Долохова было почти не узнать.

— Как в прошлый раз — нежно и страстно.

Этот ответ ошарашил Гермиону, и она почувствовала стыд из-за того, что стала свидетелем столь интимного момента. Она отошла от стены и быстрым шагом направилась к выходу из подземелий, постепенно переходя на бег.

Гермиона бежала и смеялась.

О причине её радости сложно было судить. Скорее всего, так проявлялся стресс после пережитого в этот вечер. Но, без сомнения, она смеялась потому, что с Полумной всё хорошо.

Полумне хорошо.

Гермиона радовалась и не знала, что там, стоя у стены с закрытыми глазами, она была уязвима перед тем, кто стоял в темноте коридора и наблюдал за ней.

Она была открыта и естественна, как никогда в жизни, чем в который раз привлекла его внимание.

Пришла в сознание Гермиона только тогда, когда обнаружила себя смотрящей на открытую деревянную дверь с резным гербом Малфоев.

Она оглянулась, осматривая коридор — это не её этаж.

Судя по всему, от волнения она взбежала не на второй этаж, а на третий. И теперь она стояла в коридоре и глупо пялилась на приоткрытую дверь, которая вела в спальню Драко Малфоя.

Ноги сами понесли её дальше, вместо того, чтобы послушать отголоски разума. Ведомая непонятно какими чувствами и эмоциями, Гермиона просто хотела пройти мимо комнаты.

Остановилась напротив двери и прислушалась. Ответом послужила тишина.

Она подошла ближе и заглянула в комнату, в ней не было Малфоя, и, не зная зачем, Гермиона прошептала:

— Малфой, ты здесь?

Ответа не последовало. Хотя тишина послужила ей не только ответом, но и приглашением войти.

Гермиона потянула дверь на себя и зашла внутрь комнаты.

Это помещение больше похожило на кабинет. Никакой кровати, только стол у окна, несколько книжных полок и кресло у камина.

Минимализм в стиле Драко её удивил.

Только сейчас она поняла, что ожидала увидеть совсем другой интерьер. Логово Малфоя ей представлялось вычурным и кричащим о статусе владельца.

Шаг и ещё один шаг.

Она просто посмотрит.

Проверит, всё ли с ним нормально.

Ха! Как будто Гермионе действительно было дело до нормальности Малфоя!

Она прислушалась, но не услышала звуков из соседней комнаты, как и из коридора.

Ну, хорошо, посмотрела и...

Её взгляд остановился на тетради, что одиноко лежала на столе. Что-то похожее на дневник, как у Тома Риддла. В твёрдой обложке, тёмно-зелёного цвета и такой же заманчиво-зловещий, словно скрывал тайны.

Гермиона осмотрелась по сторонам, словно искала камеры слежения, которые могли бы засвидетельствовать её преступление.

Но...

Ничего.

Никого.

Мозг взрывался от полёта мыслей, которые мешали рассудительно обдумать дальнейшие действия.

Уходить.

Посмотреть на обложку.

Проявить равнодушие и идти в свою комнату.

Прочесть хоть несколько строчек.

Бежать, бежать подальше!

Она мигом подскочила к столу и схватила тетрадь, увидев закладку, потянула за неё и открыла страницы.

Это действительно была тетрадь для записей, не дневник.

Гермиона разочарованно выдохнула.

На последнем листе был написан список имён. Она пролистала несколько страниц назад — но и там всего лишь имена.

Возможно, Малфой отмечал тех, кто пополняет ряды Пожирателей? Кого он лично записал в приспешники Волдеморта.

Гермиона снова вернулась на последнюю страницу, читая про себя написанные имена:

— Армандо Стич, Донна Боул, Уолден Макнейр, Девид Краш, Торфинн Роули, Томас Хард...

— Нашла что-то интересное? — холодный голос словно перерезал ей горло.

«Фа-фа, Гермиона!»

Гермиона вскрикнула и поперхнулась, сильно закашлявшись. От испуга она подбросила тетрадь, и та упала на пол. Гермиона не могла дышать, как и двигаться.

Сейчас её явно застукали за неподобающим занятием.

В комнате Малфоя.

С его тетрадью, которую она умудрилась читать так беспечно.

Теперь наказание будет заслуженным.

— Я...я... — она пыталась делать глубокие вдохи, чтобы заставить лёгкие дышать, но те упорно спазмировались и отказывались выполнять свою функцию.

Драко Малфой стоял позади. Настолько близко, что Гермиона ощущала тепло его тела, хотя и не соприкасалась с ним.

Такое ощущение, что он как массивная стена, сквозь которую не пройти.

Холодные ладони легли на её плечи, и Гермиона вздрогнула.

— Только не рассказывай басни о том, что просто шла в свою комнату, — его ехидный голос звучал насмешливо.

Видит Мерлин, Гермиона никогда не умела врать, да и никогда не приветствовала враньё в качестве оправдания или для чьего-то блага, считая, что в любом случае, нужно говорить правду. Но она сломалась, пытаясь врать Малфоям. Она просто не могла говорить правду, поступая, как маленький ребёнок.

Она резко повернулась к Драко и упёрлась носом о его грудь. Собралась быстро и перевела взгляд на его лицо.

— Знаешь, Малфой, я действительно шла в свою комнату! — как можно увереннее произнесла Гермиона, хотя на самом деле, её ноги дрожали, словно тонкие ветки жасмина под напором сильного ветра.

— Знаю, — он вздёрнул подбородок вверх, чем напомнил Гермионе саму себя, — я знаю, что твоя комната на втором этаже.

Действительно!

Как ей объяснить своё появление на третьем этаже?

— Я знаю, что ты разгуливаешь по мэнору, как по собственному дому.

Гермиона насторожилась.

К чему это он?

— Я знаю, что ты, чёртова вуайеристка.

«О нет!

Он знает о том, что я была в темнице? Или...»

Гермиона резко дёрнулась в сторону. Но этот выпад получился значительно медленнее, чем реакция Малфоя. Мозг отказывался сдаваться, хотя тело уже сдалось, оставив её на растерзание монстра.

— Я знаю, что ты читаешь чужие записи, беспринципно приходя в комнату мужчины.

«Это он себя-то мужчиной назвал?»

Гермиона с удивлением уставилась на Драко.

— Знаешь ли ты, Грейнджер, что это дурной тон? Так ведут себя очень доступные девицы, — он наклонился к её уху. — Так ответь мне, кто ты?

Она опешила от оскорбительных слов Малфоя, которые звучали дико и отвратительно. Впрочем, как и любые слова, которые вылетали из его чистокровного рта.

— Я — Гермиона Грейнджер!

Она прокричала своё имя громко и чётко, словно Малфой был одет в скафандр.

— И что это значит? — ухмыльнулся он.

— Это значит... Значит, что я не доступная девица! — почему-то она кричала, а Малфой позволял ей это.

Гермиона упорно смотрела на него, стараясь не показывать свой страх, подавляя испуг и тремор по всему телу.

Малфой смотрел в ответ, его глаза с интересом наблюдали за поведением гриффиндорки, но в них не было злости.

Скорее, веселье.

Да, так и есть. Драко просто веселился над загнанной мышью, которой являлась Гермиона.

Ему нравилось наблюдать за её лживой покорностью.

Ему нравилось знать, что она что-то замышляет и пытается изменить положение вещей.

Ему нравилось, что она всё такая же Грейнджер...

Игривый блеск украсил его глаза, а лёгкая ухмылка стала лишь намёком на снисходительность его величества.

— Посмотрим? — наклонив голову в сторону, Малфой снова заглянул в её глаза. — Помнится, в прошлый раз ты повела себя как доступная девица, позволив мне делать то, что я делал, — он пнул тетрадь ногой, и та отлетела в сторону.

Гермиона вздрогнула от неожиданности.

— Я... знаешь, Малфой, — она шагнула в сторону, надеясь его обойти, — мне нужно...

— Знаю, — отрезал он, остановив её движение.

Малфой положил руку на её живот, и Гермиона вздрогнула.

Она сотни раз соприкасалась с парнями во время учёбы и на прогулках, но тот контакт не был таким... таким ненормальным.

Только касания Малфоев не были нормальными. Каждый раз их физический контакт заканчивался плачевно для Гермионы.

Она не хотела, чтобы это происходило. Не хотела, чтобы кто-то из них касался её, пачкая и портя своими действиями.

Тем временем Малфой ступил шаг в сторону, чтобы остановится напротив Гермионы.

— Ты действительно думаешь, что сможешь так просто уйти отсюда?

Она застыла, вспоминая свой проступок и прикидывая меры наказания.

— Чего ты хочешь? — с вызовом спросила она, будто ей было что предложить взамен.

Драко ухмыльнулся и осмотрел комнату беглым взглядом.

— Ничего, — она почти выдохнула с облегчением, — у меня всё есть, — он говорил словами своего отца, или наоборот? — Кроме тебя...

«Что? В каком смысле?»

Она свела брови на переносице, концентрируя внимание на услышанном и пытаясь понять, что же Малфой имел в виду.

— О чём ты, Малфой? — она попятилась назад, подальше от него.

Малой расценил её движения как приглашение к нападению.

— Ты, Грейнджер, несомненно, стоишь их всех. Твоя смелость и храбрость сопоставима с твоей глупостью! — тон его голоса был на порядок выше, чем обычно. — Твои знания, словно драгоценный клад, который зарыли на необитаемом острове!

Это он сейчас так красиво её унизил?

Гермиона остановилась у стены, внимательно наблюдая, как Малфой приближается.

— Ты глупа, наивна и доверчива...

Он остановился возле неё, совсем близко. Безапелляционно положив руки на её талию. Возможно, Гермионе это снилось, казалось или мерещилось, потому что Малфой смотрел на неё с неподдельным интересом. Так смотрят маленькие дети на подарки под Рождественской ёлкой — с азартом и обожанием.

— М-малфой... я...

— Я с удовольствием убил бы тебя, когда придёт время, — его взгляд стал холодным, а вид отчуждённым, — но ты делаешь всё, чтобы умереть раньше времени.

— Малфой, пожалуйста... — Гермиона схватилась руками за его предплечье.

— О чём ты просишь, Грейнджер? — резкое движение его правой руки, и вот пальцы больно впились в её щеки с обеих сторон.

Гермиона была уверена, что выглядит ущербно, смешно и нелепо. Но внешний вид её сейчас не заботил.

— Ты хочешь, чтобы я пожалел тебя, проникнувшись твоей ущербностью, беззащитностью и жалостью? — его глаза горели диким огнём. — Или, быть может, ты не хочешь умирать целкой?

Жар прилил к её щекам, и Гермиона очень надеялась, что краска не окрасила кожу. Не хватало ещё, чтобы Малфой глумился над её реакцией на простые слова.

— Я хочу, чтобы ты просто оставил меня в покое, — ровно и смело произнесла она.

Малфой скривился, словно ему предложили скушать лимон.

— Будь осторожна, Грейнджер, — он наклонился к её лицу, позволив себе, соприкоснутся с ней носами, — покой приходит после смерти!

Гермиона сглотнула скопившуюся слюну громко и болезненно, словно у неё во рту образовались камни. Дыхание сбилось, и она закрыла глаза, полагаясь на счастливую случайность.

И это произошло: хватка на щеке ослабла, а потом и вовсе исчезла. Малфой сделал несколько шагов от неё. Гермиона решила открыть глаза, чтобы удостовериться в своих ощущениях.

Драко стоял лицом к камину и больше не смотрел в её сторону. Лёгкий взмах руки, и яркие языки пламени ласково обняли поленья, что так уютно затрещали.

Странно, но до этого момента Гермиона не ощущала, насколько холодно в этой комнате. По сути, температура в помещении ничем не уступала той, которая была по всему Малфой-мэнору. Но из-за активно-опасных приключений она совсем не ощущала холода.

И вот только сейчас Гермиона почувствовала, что её кожа покрыта мурашками, а тело слегка дрожит от холода.

— Можешь идти, Грейнджер, но не надейся, что я это забуду.

Она сорвалась с места и убежала прочь, подальше от очередного Малфоя, у которого свои планы на неё. И глубоко внутри Гермиона осознавала тот факт, что в компании Люциуса Малфоя куда безопаснее.

Что такое секс по сравнению со смертью?

* * *

— Люмос.

— Нокс!

— Протего!

— Протего! Экспеллиармус!

— Остолбеней!

— Протего!

— Круцио!

— Это Малфой? — удивлённо прокричал Рон.

— Похоже на то. Экспеллиармус!

Вспышки заклинаний ослепляли орденовцев, мешая нормально ориентироваться в кромешной тьме. Из собственного опыта они знали, что сражаться в такой среде с Пожирателями — это гиблое дело. А в этот раз им не удалось зажечь свет и поддержать Нокс. Кто-то или что-то блокировало заклинание света, мешая достойной борьбе и вынуждая их отступать.

— Круцио!

— Инкарцеро!

— А-а-а, чёрт! — Рон упал, больно ударившись о землю.

— Эванеско! — заклинание Поттера пролетело мимо, что и не было удивительно.

— Инсендио! — кто-то из Ордена поджёг входную дверь.

Слава Мерлину! Хоть огонь и сжигал убежище, но всё же был отличным вспомогательным средством для Сопротивления, которое в этот раз совершенно не было готово борьбе с Пожирателями Смерти.

Гарри оглянулся, оценивая ситуацию: двое у входа, один слева и ещё несколько в коридоре. Рона не видно.

— Протего, — возникший щит ощущался кожей. — Гарри, дрова в камине — это портключ, — крепкая рука Кингсли сжала его плечо. — Тебе нужно бежать.

— Где Рон? — крикнул Гарри, прячась за камином.

— В него попало связующее заклятие, я позабочусь о нём.

— Нет! Я не пойду без него! — он покраснел от злости.

— Поттер, сейчас не время для драмы! Первое правило Ордена!

— Это правило касается меня, и мне решать...

Гарри не успел договорить. Кингсли схватил его и с силой пихнул в камин.

— Портус, — Гарри исчез вместе с охапкой дров, так и не отстояв право собственного голоса и не узнав, какая участь настигла его товарищей в старом доме его родителей.

* * *

Гермиона бежала по ступенькам быстро, перепрыгивая через одну.

Её не заботил шум, который она издавала, ей не было дела к этому, как и кому-либо ещё. В гостиной Малфой-мэнора проходило собрание, и она спешила к двери, чтобы в очередной раз подслушать разговор собравшихся. Только на этот раз было крайне важно услышать подробности сегодняшней операции, в которой принимал участие Драко Малфой.

Облава на Гарри Поттера должна была состояться утром.

«Зловещая пятница, тринадцатое!

И скажите ещё, что всё это выдумки».

Гермиона знала не понаслышке, о магии чисел и их роли в жизни магов. Вот почему она не спала всю ночь, пытаясь просчитать, будет ли этот день благоприятным для Гарри и Рона или же наоборот.

Под утро она отчаялась, заведя свои расчёты в тупик, который не давал однозначного ответа. Так что, бросив всё, она стала ждать, сидя в коридоре второго этажа. Когда отчётливый шум прибывающих послышался с первого этажа, Гермиона поняла, что всё прошло.

Вот только как прошло...

* * *

— Вы все помолчите, не нужно лизать мой зад! Он и так блестит от вашей лести! — шипящий голос Волдеморта вызывал мурашки даже у Гермионы, которая стояла за дверью. — Ваш... набег прошёл куда лучше, чем ожидалось.

Послышался гул и перешёптывание среди присутствующих. О чём именно говорили, Гермионе было не слышно.

— Мой лорд...

— Сейчас я говорю, Стэнли...

— Благодаря Драко вы преуспели, и теперь поимка Поттера всего лишь вопрос времени.

Гермиона зажала рот ладошками.

Они не поймали Гарри!

Слёзы радости выступили на глазах, и она улыбнулась.

Это чудо!

Мерлин услышал её просьбы и уберёг друзей от врагов.

Что она там говорила о зловещей пятнице? Это всё выдумки, суеверия и сказки-страшилки, чтобы пугать верующих и привлекать невежественных.

— Сегодня вы порадовали меня, особенно ты, Драко... Впрочем, как и всегда. Я смотрю на тебя и вижу достойного чистокровного мага, стремящегося к усовершенствованию своей личности.

Послышались аплодисменты, и Гермиона скривилась.

— Трудолюбие и упорство — это то, чего многим не хватает. Но не тебе. Ты далеко пойдёшь, мой мальчик.

Гермиона нахмурила брови. Почему-то в этот момент ей захотелось посмотреть на лицо Люциуса Малфоя. Как он реагирует на слова Волдеморта о том, что Драко — его мальчик?

— Вместе с тобой мы будем вершить великие дела!

Снова послышались непонятные для Гермионы аплодисменты.

«Чему они радуются, раз им не удалось поймать Гарри? С чего вдруг Волдеморт добродушен и щедр на похвальные слова?»

— Мой лорд, если вы разрешите, я хотел бы...

— Не сейчас, Рудольфус. Мальчишку Уизли будет допрашивать Драко...

«Что-что?»

— А потом придёт и твоя очередь.

Гермиона чуть не упала. Она сделала глубокий вдох и застыла, боясь закричать от боли.

«Они поймали Рона. Вот почему они празднуют».

Слёзы хлынули из глаз.

В этом коридоре слишком мало воздуха, слишком мало места для её боли и отчаяния.

— Я сейчас же займусь им, мой лорд, — краем сознания она услышала, как кто-то произнёс эти слова. Как шумно отодвинулся стул, и размеренные шаги отстукивали уверенный ритм по деревянному полу.

Гермиона спохватилась и выбежала из коридора в парадный холл с колоннами.

Дверь отворилась, и кто-то направился следом за ней.

Убежать в другой коридор незамеченной она не успеет. Взбежать вверх по лестнице — тоже.

Колонны!

Как ей повезло.

Гермиона спряталась за одной из колонн, наблюдая, как Драко Малфой проходит в двух метрах от неё и направляется к лестнице.

Он начал подыматься по лестнице размеренным шагом. Гермиона слушала стук его обуви и старалась медленно и тихо обходить колонну, не выпуская его из поля зрения.

Шаг, и ещё один, и ещё. Гермиона остановилась с другой стороны колонны, понимая, что осталась недоступной для глаз Малфоя.

Она хорошо справилась. Осталось подождать, пока Малфой уйдёт подальше.

— Снова резвишься, Грейнджер? — хитрый голос из-за спины заставил её вскрикнуть и подпрыгнуть на месте.

Она резко повернулась на голос.

— Ма-малфой? — весь её вид показывал степень шока, в который она окунулась.

Гермиона посмотрела на фигуру, подымающуюся по ступенькам — то тоже был Малфой. И сейчас, спустя несколько секунд, он словно дымка развеялся в воздухе.

Она повернулась и уставилась на того Малфоя, который стоял перед ней, схватила его за руку и сильно сжала, совсем не отдавая отчёт своим действиям. Ей хотелось проверить, реален ли он, стоящий перед нею.

Реален.

Послышался шум из гостиной. Видимо, собрание закончилось, и Пожиратели собирались уходить из мэнора.

Драко глубоко вдохнул, сделав шаг ближе к Гермионе. Он освободил свою руку от её цепкого захвата и повторил её действия.

— Что-ты...

Гермиона испугалась, что Малфой придерживает её, чтобы показать Пожирателям. Унизить её при всех в его духе.

Но он удивил ее.

Драко обнял Гермиону за талию, и до того момента, как Пожиратели стали входить в холл, аппарировал вместе с ней прочь.