Глава, в которой Драко делает
Переместившись на кровать, Драко все еще не спешил, наслаждаясь томными мольбами. Он лег сверху, так, чтобы Гермиона была прижата к кровати, и не могла двигаться. Схватив обе ее руки и, удерживая их над головой девушки, парень лишь успевал удивляться тому, как она сопротивляется, стараясь как можно чаще и теснее прижаться к его паху.
Определенно, в танце ее бедер было что-то животное, как и в том, как она скулила, произнося его имя вперемешку с «пожалуйста» и «милорд». Мерлин, эта ведьма была очень нетерпеливой, пылкой и жадной. Словно, действительно, в первый раз испытывала подобное.
И слизеринец, находясь на грани сам, решил немного продолжить урок и произнес, сомневаясь, что сможет ее этим усмирить:
- Мисс Грейнджер, будьте терпеливы.
Глаза гриффиндорки, прикрытые в истоме, поднялись к его лицу и распахнулись от удивления, ведь она думала, что они уже закончили играть.
- Не стоит спешить, я же обещал вам Превосходно, а это тянет максимум на Слабо, – в последнем он соврал, конечно же, но учитывая потенциал девушки знал, что у них все может получится намного более ярко и волшебно. – У вас раньше был подобный опыт, мисс?
- Конечно, нет, милорд, - зло ответила она на столь неудобный вопрос, смутившись и, наконец, нехотя отпустив наваждение. Глаза ее потухли, и она закрыла их, пытаясь уйти в себя и, хоть как-то, убежать от этой ситуации. Непроизвольно, из уголков глаз покатились слезы отчаянья. Слабо, вот как? Да чего он ожидал от такой, как она.
- Ты чего? – услышала она сквозь пелену и ощутила отчаянные поцелуи, покрывающие щеки и закрытые веки. – Прости, мы не будем больше играть, не надо плакать. Во-первых, я рад тому, что ты лишь моя. И это не обсуждается, поняла? Скажи да, если поняла.
Нехотя, она поддалась власти проникновенного голоса, задумавшись над тем, что ее реакция была скоропалительный и безосновательной. Испытав легкое возбуждение вновь, гриффиндорка ответила:
- Да, милорд.
- Без «милорд», Гермиона. Зови меня по имени, пожалуйста.
- Да, Драко.
Он ответил девушке улыбкой и стал вырисовывать узоры внизу ее живота:
- Во-вторых, это был не упрек. Мне нужно понимать, насколько аккуратным стоит быть, и насколько ты вообще знакома с процессом. К тому же, спешить не стоит, поскольку возбуждение лишь накопляет эффект. Чувствуешь снова?
Гриффиндорка поплыла и лишь кивнула головой, в ответ на соблазнительные слова парня. Она готова была слушаться, осознав, что его не стоит бояться.
- Я собираюсь сделать для тебя все на максимум, без оговорок на будущее. Превосходно здесь и сейчас. Не Тролль, Отвратительно, Слабо, Удовлетворительно или Выше Ожидаемого, а Превосходно. То, на что ты заслуживаешь.
Этот засранец произносил каждое слово так, что она лишь сильнее сжимала бедра, испытывая необходимость приласкать себя, но боясь делать что-либо без его разрешения.
- Как на счет поцелуя, Гермиона? Для начала.
- Да.
- Разрешаю обнять меня за шею и держать за волосы, а то тебе только дай волю... - добавил парень смешливо, словно читая мысли партнерши.
Она лишь улыбнулась, задорно блеснув глазами, тем самым подтверждая его опасения, и аккуратно приблизилась навстречу, запуская руки в светлые пряди. Бедра вновь непроизвольно потерлись об него, и внутри все кричало о том, что да, так и надо. Еще.
Однако, Драко остановил ее, удерживая руками:
- Я же сказал, только поцелуй.
- Да, все что тебе угодно, - замурлыкала девушка в его губы, ощущая импульсы, от сплетения их языков.
Через несколько минут столь волнительной пытки, расслабившись от ее податливости и нежности, Малфой сам начал вжиматься сильнее в тело под ним, жадно сминать руками, задирать одежду.
Гриффиндорка одобряюще застонала. Приподнявшись, она отпустила волосы парня и, не разрывая поцелуй, сняла юбку, изловчившись и, подобрав колени к груди. Когда Гермиона расправилась с ненужным предметом гардероба, то вместо порицаний получила награду - две горячие ладони, огладившие и раздвинувшие ее ноги в стороны. Руки прошлись по внутренней стороне бедра, подцепив чулки и потянули вниз. Кажется, она закричала в поцелуй, когда ощутила жадные касания голой кожей. Перед глазами все плыло, а узел в промежности пульсировал уже болезненно.
Однако, когда Драко обнажил ее грудь и сжал соски между большими и указательными пальцами, девушка не выдержала и разорвала поцелуй, умоляя о большем. Она аккуратно поглаживала твердый член слизеринца сквозь ткань штанов и уже надеялась на то, что победила, вглядываясь в лицо юноши, который закрыл глаза от удовольствия.
- Мисс, вы мурлычете в поцелуй как настоящая кошка, – сказал он, щуря глаза и перехватывая ее руки. На первый взгляд, Драко вновь был спокоен и собран, но от внимательной девушки не скрылись ни шумный выдох, ни чуть более раздутые ноздри.
- Львы – это большие кошки, вы не знали, милорд? – не скрывая разочарованного вздоха ответила она. – У нас снова перерыв?
- Не злись, моя дорогая, лишь минутка, чтобы отдышаться и избавится от лишнего.
Он встал с постели, устроив ей небольшое представление в виде стриптиза, позволяя вдоволь насладится созерцанием своего тела. Действительно, она тут уже в одной распахнутой рубашке, а на нем даже галстук имелся!
Высокий стройный юноша, с подкачанными ногами и рельефным прессом, вызывал восхищение и детский восторг. Гибкость ловца и грация аристократа делали его движения магнетическими, танцевальными, а интимный блеск глаз, припухлость губ и растрепанность волос создавали иллюзию истинной близости. Вся эта красота вызвала переполняющие и жаркие, тревожно-ноющие импульсы в ее теле, заставляла трепетать. Изнывая от несправедливости и желая разрядки, Гермиона оторвалась от своего мучителя и откинулась на кровать, гипнотизируя потолок.
Когда она услышала, что слизеринец приближается к ней, то уже не знала, что делать. Девушка испытывала острую потребность ощутить его, или, напротив, бежать прочь от жестокой пытки. Однако, склонившись над ней, Драко понадобилась лишь секунда, чтобы искоренить все мысли о побеге. Он, сперва, коснулся ее губ в легком поцелуе, а после обрушил влажный язык на тонкую шею, оставил несколько засосов на нежной коже ключиц, зубами прикусил правую мочку, вызвав громкий стон. И оба расслабились окончательно, получая удовольствие каждый по-своему: она – нежась в неизвестных ранее ласках, а он – удовлетворяя чувство собственника, с интересом изучая, закричит девушка или застонет, если он поцелует туда и сюда, закатит ли глаза и прикусит ли губу, если он коснётся ее там, или тут...
Он терзал тело Гермионы, помечая как свое, упиваясь искренними реакциями, что не умеряли пыл, а лишь затрудняли их положение. Его ведьма была такой страстной, и такой откровенно жаждущей, что он изнывал больше обычного от необходимости сдерживаться. О, а как она кричала «Драко», и отчаянно прижимала его голову руками к нежной девичьей груди, не давая отодвинуться, когда он смачно втянул ее сосок в рот... Драко покручивал между пальцев второй и продолжал увлеченно работать языком, до тех пор, пока она совсем не охрипла и не разомкнула рук, обессилев от истомы и еле постанывая. Потом поднялся, насладившись видом и осознанием того, как она ему отдается, как кричит об этом и показывает ему языком тела. Гриффиндорка уже выглядела так, будто он трахнул ее, - взмыленная и раскрасневшаяся, она лежала еле дыша, широко и призывно разведя ноги.
- Молю, Драко, - поймала она его взгляд.
Однако он продолжал гипнотизировать ее, стоя у края кровати. Ей ничего не оставалось, кроме как потянуть его на себя, опрокинув на спину, и повторить уже более настойчиво, прильнув к крепкой груди:
- Я тебя хочу.
Увлекая девушку в поцелуй, слизеринец схватил ее за талию одной рукой, а второй развел в стороны разбухшие половые губы, и погрузил внутрь длинный указательный палец, медленно сгибая и разгибая его. Гермиона, только и мечтавшая об этом, сразу попыталась насадиться сильнее, но парень лишь прикусил ее губу и в запрещающем жесте хлопнул по ягодице, вызвав разочарованный всхлип.
Драко убрал руки, переместив их на плечи гриффиндорки, и аккуратно перевернул ее оказавшись сверху. А затем задорно подмигнул, юркнув вниз. Ее колени оказались на его плечах, а юноша зашептал, касаясь малых губ:
- Еще рано, Грейнджер. Будь терпелива, – и стал вылизывать ее.
Пока парень истязал клитор она, поначалу, очень складно поощряла его, описывая как же хорошо, в конце концов приблизится к разрядке, а после постанывала, отчаянно цепляясь за его волосы, поджимая пальцы на ногах и выгибая спину. Когда же к его языку прибавились и пальцы, то слова перестали слагаться в предложения, и девушка оказалась на грани потери сознания. И, похоже, все таки, на минутку выпала из реальности, потому что, вновь открыв глаза, натолкнулась на обеспокоенный взгляд нависающего над ней Драко.
- Напомни мне потом вспомнить всех, от Мерлина, и до каждого их твоих предков, а также поблагодарить Судьбу и саму Магию за то, какой ты превосходный, – устало сказала она.
- Это пока не Превосходно.
- Ничего себе, как мне потом быть с остальными моими любовниками, если ты ставишь такую высокую планку?
- Ведьма, ты еще из нашей постели не вылезла, а уже говоришь о новых любовниках! Ну что за ненасытная львица...
- Так это у нас не на одну ночь?
- Ты что, шутишь? Я тут для чего стараюсь доказать тебе, кто тут лучше всех?
- Мне уже известно, кто тут лучше всех, - ответила Гермиона, заискивающе утягивая его в объятья, - сказать?
- Удиви меня.
– Драко, - она с упоением наблюдала за улыбкой, украсившей его лицо, и потемневшими от похоти серыми омутами после того, как на манер слизеринца протяжно произнесла его же имя, - Малфой. Ты лучше всех. Но должен хорошо себя вести, чтобы я показала тебе свое Превосходно.
- Я согласен. Что нужно делать?
- Все, что пожелаешь. Хотя лучше помоги мне оседлать себя, я не прочь, наконец-то, прокатиться.
***
Будни Гермионы Грейнджер, как лучшей ученицы и лучшей подруги, состояли из совершенствования других и самой себя, с попеременными приоритетами.
С самого раннего возраста для нее не было большего оскорбления, чем факт того, что она что-то не знает. Будучи единственным ребенком, и постоянно чувствуя ответственность и долг перед родителями, которые ее не баловали, она превратилась в маньячку контроля и сверхответственного человека. Шутка ли, но погоня за призрачной идеальностью не то, что не доставляла девочке удовольствия, но и доводила до нервных срывов, изнеможения и обособленности от окружающих.
Да-да, вбив себе в голову, что для того чтобы быть любимой, нужно быть идеальной, все, что она получала – равно противоположный эффект.
К счастью, в 11 лет девочка попала в изолированное пространство, и даже отдельное общество, закрытой школы Хогвартс, и смогла в условиях 24\7 находится в окружении таких же юных дарований, как она, которые постепенно привели ее к социализации и нормальному сумасбродному детству. А, так же, к постепенному выделению их различий и осознанию своей своеобразности по сравнению с ними.
При всем желании быть как остальные, подсказать и помочь, Гермиона плохо чувствовала грань, и скорее выглядела как выскочка, кичившаяся своей эрудицией, и тыкавшая в недочеты остальных.
Вначале, не будем отрицать, она улыбалась, была мила и дружелюбна, пыталась слушать и помогать лишь потому, что это входило в ее понятие о хорошем человеке. И да, мы одинаково и те, кто мы есть, и те, кем мы стремимся стать. Но большинство ее одногодок заметив неискренность избегали дальнейшего общения. И проблема была в том, что юная ведьма не желала понимать причины. Это они неправы, все – кроме нее самой. Ведь она делает так, как положено, а значит не может ошибаться.
И кажется, совсем не так сложно понять, что невозможно быть идеальной во всем и всем угодить, - далеко не каждый оценит, и далеко не каждый достоин таких стараний. Превращая свою жизнь в вечную войну, живя в самообмане, фальши и страхе сделать что-то не то, мы лишь идем на бессмысленные жертвы, упиваясь тем, какие мы хорошие, страдаем ради других. Но никому это не нужно, и в итоге жизни загублены зря.
Все равно, делаешь как хочется тебе – плохо, как хотят другие – тоже плохо. И пойди-разберись, как быть...Ведь никогда не добиться того, чтобы всем было хорошо.
Часто у девушки опускались руки, - она сама загоняла себя в тупик, не доверяя собственным чувствам, не понимая поступки остальных, отрицая то, что эмоции не хуже информации полученной из книг, - наш собственный, уникальный индикатор и жизненный опыт. Посредством таких чувств как стыд, смущение, страх и т.д., мы делаем выводы, действительно нужные в дальнейшей жизни.
Достойный выход из такой ситуации, - отыскать людей, которые будут верить в тебя, ошибаться с тобой, и тебя же прощать. Именно дружба с небезызвестными ныне хулиганами, и, по совместительству, героями Второй магической войны - Гарри Поттером и Роном Уизли помогла Гермионе. Они стали ее поддержкой при принятии своих и чужих недостатков, посредниками в обществе, которое не принимало, а также проводниками в мир озорства и безрассудства (в зависимости от опасности последствий). Но стоит заметить другую проблему. Как нам известно, дружба с девочками, и их девчачьими сплетнями-модой-мальчиками, у гриффиндорки не складывалась, но далеко не от отсутствия общих интересов. Ведь с лучшими друзьями, кроме приключений и учёбы, у нее тоже не было особо тем для разговора. Тут причина скрывается в позднем осознании себя как привлекательной девушки, дискомфорте общения со своим полом и банальной зависти. Всем ведь хочется быть любимой и желанной, а не вариантом на крайний случай.
Понемногу, она осознала и приняла многие вещи, и даже если знала, что иногда поступает неправильно – уже не то, что не могла, но и не хотела себя подавлять, - ведь получается, что это часть ее уникального неправильного характера, черта, иметь которую у неё есть право, как и у каждого из нас. Только ведь наши права заканчиваются там, где начинаются права других людей.
И ее борьба продолжалась. А если вы когда-то боролись с собой, то знаете, что часто будете поступать так же по наитию, не задумываясь. Все повторится еще не раз, и не два, даже при большем желании что-то изменить. И в таком случае особенно болезненно выслушивать замечания...
Но, похоже, остро реагировать не стоит. Возможно, человек, упрекающий вас, сделает вашу жизнь лучше.