Три...два...один...
Солнечный свет, пробиваясь сквозь кружевные занавески, золотил страницы книги, но слова словно сливались в неразборчивые строчки. Мальчик с кудрявыми, будто специально непослушными волосами - такими же, как у матери, но осветлёнными отцовской кровью - морщил лоб, пытаясь сосредоточиться.
Он был удивительной смесью их обоих — в его широко распахнутых глазах читалось материнское любопытство к миру, а в озорной ухмылке, мелькавшей, когда он находил что-то интересное, угадывался отцовский шарм.
«Видимо, сегодня мозг решил взять выходной», — раздражённо подумал он, отбрасывая со лба белокурую прядь, которая снова и снова норовила упасть на страницы.
За окном бушевала весна — яркая, наглая, с капризным ветерком, который то и дело норовил запустить в комнату охапку лепестков, будто поддразнивая его неспособность закончить главу. Сама комната дышала уютом: стены, обитые тёплым ореховым деревом, полки с книгами и странными артефактами, оставшимися от деда.
В голове у Скорпиуса крутился вихрь мыслей. Вчерашний вызов к директору, срочное возвращение домой, намёки на домашнее обучение... А главное — никто не объяснял, в чём дело! Даже тетя Джинни, которая обычно знала ответы на всё, лишь печально качала головой.
Внезапно дверь распахнулась с таким грохотом, что Скорпиус чуть не выронил книгу.
— Ты что, дверь выламывать решил? — фыркнул он, оборачиваясь.
На пороге стоял Альбус Поттер — его лучший друг, вечный партнёр по проказам и, по совместительству, главный источник головной боли для преподавателей Хогвартса. Высокий, темноволосый, с вечно озорным блеском в зелёных глазах, он сейчас выглядел как человек, который только что украл последнее печенье и не собирался в этом признаваться.
— Привет, Скорп. Ты тут один? — Альбус заглянул за дверь, будто ожидая увидеть заговорщиков.
— Ну да, я часто устраиваю тайные собрания в своей комнате. Приглашения рассылаю совой.
Альбус фыркнул и плюхнулся на кровать, смахнув на пол пару книг.
— Ну что, все ещё молчат?
— Как гробовые, — Скорпиус швырнул в него подушкой. — Тетя Пэнси смотрит, как будто я у неё последний тролль в коллекции, а папа что-то бормочет. Даже дядя Блейз ничего не говорит!
— Может, они готовят тебе сюрприз? — Альбус задумчиво почесал подбородок. — Типа... внезапного путешествия в Азкабан?
— Спасибо, утешил, — Скорпиус скривился. — Ладно, пойдём в гостиную. Там, наверно, уже все собрались... — Скорпиус нервно почесал затылок. Сейчас он бы предпочел любимый семейный вечер с просмотром маггловских фильмов..
~~~
Гостиная поместье Малфой-Грейнджер напоминала нечто среднее между королевской библиотекой и лавкой древностей. Просторная, залитая светом, она разительно отличалась от мрачного великолепия Малфой-мэнора. Высокие окна пропускали солнечные лучи, играющие на деревянном полу. Напротив камина стоял большой серый диван, окруженный глубокими креслами с мягкими подушками. Кофейный столик, покрытый следами от кружек и случайных ударов палочек, говорил о том, что здесь часто собирались друзья. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, доверху забитые томами — от древних фолиантов до магловских романов в ярких обложках. На диване уже развалился Драко Малфой — элегантный, как всегда.
— Так, что смотрим? — из кухни выскочила Гермиона Малфой.
— „Титаник"! — прокричали Драко и Скорпиус хором.
— Опять?! — Гермиона закатила глаза. — Вы же знаете, чем это закончится!
— В этот раз всё по-другому! — Драко поднял палец с театральной важностью. — Мы, благородные Малфои, будем беспристрастно изучать... э-э... исторические неточности! — он обнял жену, добавив шёпотом: — И если кто-то заплачет — это просто аллергия на попкорн.
Два часа спустя.
— ВОТ ЕСЛИ БЫ РОУЗ ПРОСТО ПОДВИНУЛАСЬ, МЫ БЫ НЕ ПУСКАЛИ СОПЛИ СЕЙЧАС!! — Скорпиус в ярости швырнул подушку в экран.
— Это... это не слёзы... Это... конденсат от... от горячего шоколада... - прохрипел Драко, уткнувшись в шелковый платок.
Женщина, качая головой, протянула коробку салфеток, с трудом сдерживая смех:
— Ну что, господа "критики"? На десерт будет "Хатико" или сразу "Зелёная миля"?
~~~
Драко резко раскрыл глаза. За окном уже светило утро, но в спальне царила непривычная тишина. Протянув руку к соседней подушке, он обнаружил, что постель пуста - она, похоже, уже ушла на работу.
С резким движением он сорвался с кровати, придя в ванную он заглянул в зеркало. Высокий, с бледной, почти фарфоровой кожей, он сохранил аристократическую осанку, несмотря на годы, прошедшие после войны. Его платиновые волосы, некогда всегда уложенные с безупречной точностью, теперь слегка растрепаны, а в серых глазах, обычно холодных и насмешливых, читалась глубокая усталость. Черты лица стали резче, но в них появилась новая мягкость — та, что принесла с собой она.
Умывшись, на ходу натягивая одежду, он вышел из спальни. Остановившись на лестничной площадке, Драко замер, прислушиваясь. В доме стояла гробовая тишина - ни голосов, ни привычного шума посуды с кухни, ни даже скрипа половиц. Нахмурившись, он медленно спустился вниз. Такая неестественная тишина в их поместье... Этого не было никогда.
Их дом всегда был полон жизни и смеха. Бывшие однокурсники, забыв школьные распри, будто спешили наверстать упущенное за годы вражды. Чаще всего шумные компании собирались именно в поместье Малфоев, хотя иногда компания перемещалась к Поттерам или в дом Забини и Лавгуд.
Наименее охотно Драко посещал Уизли - хотя сам Рон, к удивлению многих, давно оставил былую неприязнь и даже, кажется, искренне радовался их встречам. Но вот Лаванда... Даже спустя годы после выпуска она оставалась все той же ветреной особой - ее смех звенел слишком громко, а любопытство не знало границ. В редкие моменты, когда им случалось остаться наедине, она тут же принималась шептаться о последних скандалах в магическом обществе и с мнимой заботой выспрашивала подробности его интимной жизни.
Яркий свет заставил Драко прищуриться. На диване, тесно прижавшись друг к другу, спали Пэнси и Тео. Громкий кашель заставил пару резко вздрогнуть и проснуться.
— Доброе утро, — произнёс Драко, опираясь локтем о резные перила лестницы.
Его друзья молча поднялись. Их взгляды нервно скользили по его лицу, выдавая странную смесь сочувствия и тревоги. Драко почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Что-то случилось? — спросил он, сжимая перила.
Пэнси первой нарушила тягостное молчание:
— Хорошо поспал? — в её голосе звучала неестественная лёгкость. Она бросила быстрый взгляд на Тео, явно ища поддержки. Хотя её черты лица с годами стали мягче, в глазах по-прежнему горел знакомый стальной огонёк. Туго собранные в пучок тёмные волосы и слегка опущенные уголки губ придавали ей нехарактерно серьёзный вид.
Тео поспешил ретироваться:
— Пойду разбужу Скорпиуса, — пробормотал он, быстро поднимаясь по лестнице.
— Пэнси, — Драко схватил её за руку, — что происходит?
Но подруга лишь нервно сглотнула и, сославшись на мигрень, поспешила к кухне, где суетились домовики.
Драко растерянно провел рукой по лицу и повернулся. У окна, за столом, уставленным книгами, сидела она. Солнечные лучи окутывали ее фигуру золотистым сиянием, создавая впечатление неземного существа. Для него она и была ангелом - нет, больше чем ангелом. Божеством, перевернувшим его мир и подарившим смысл существования. Сдерживая дыхание, он сделал несколько шагов вперед. После вчерашней ссоры он не решался нарушить хрупкое перемирие, поэтому просто наблюдал, как ее пальцы бережно перелистывают страницы. Но тишина между ними стала невыносимой.
— Сколько еще мы будем притворяться, что между нами ничего не произошло? — наконец сорвалось у него.
Гермиона медленно подняла глаза от книги:
— Ты прав... Нам действительно нужно поговорить об одной... сложной ситуации, — каждое слово давалось ей с видимым усилием. Ее взгляд, обычно такой уверенный, сейчас выдавал внутреннюю борьбу.
Их разговор прервал неожиданный треск пламени в камине. Появившийся Гарри выглядел так, будто мчался сюда через пол-Англии. Его вечно непослушные волосы торчали во все стороны, а под глазами явно читались следы бессонной ночи. Небрежно заправленная рубашка и помятый пиджак, бесцельно болтавшийся в руке, завершали картину спешки.
— Где Пэнси и Тео? — сразу перешел к сути Поттер, даже не попытавшись соблюсти приличия.
— На кухне, — автоматически ответил Драко. — Ну что за чертовщина... — его вопрос повис в воздухе, так как Гарри уже исчез за захлопнувшейся дверью.
Оставив попытки понять происходящее, Драко направился в кабинет. Знакомая обстановка встретила его запахом дерева, чернил и едва уловимыми нотками ее духов. Его рабочий стол, вечно заваленный бумагами, стоял напротив камина, а на стенах висели портреты семьи. Сегодня изображение Гермионы выглядело странно - казалось, слезы блестели на нарисованных глазах, а сама картина слегка дрожала. Она сидела в своем любимом кресле, обхватив колени руками, когда он закрыл дверь и занял место напротив.
— Итак...?
~~~
Драко нервно шагал по просторному кабинету отца, отрабатывая предстоящую речь. Лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь тяжелые бархатные шторы, играли на полированных дубовых панелях стен, освещая фамильные портреты предков, которые смотрели на него с молчаливым одобрением. Сегодня вечером в поместье Малфоев должен был состояться благотворительный бал - и что удивительнее всего, организованный самим Люциусом Малфоем!
Два года назад, когда Драко впервые привел сюда Гермиону, Люциус ограничился лишь сухим замечанием: "Хороший вариант для восстановления репутации после войны". Нарцисса тогда лишь скромно улыбнулась, но Драко прекрасно видел - в глазах матери уже светилось радостное признание. А сама Гермиона... Она лишь загадочно улыбнулась в ответ Люциусу, и в этой улыбке было столько мудрости и терпения.
За прошедшие два года отношение Люциуса к Гермионе изменилось кардинально. Теперь он смотрел на нее как на дочь, о которой всегда мечтал. Каждый месяц они встречались на восточной веранде Малфой-мэнора, где за бокалом огневиски обсуждали политические новости. Хотя Гермиона и не питала особой любви к этой теме, Люциус терпеливо объяснял ей все тонкости, с неподдельным интересом выслушивая ее мнение. Он даже начал читать её статьи о правах домовых эльфов... Хотя до сих пор делает вид, что это "чисто академический интерес"...
А месяц назад произошло невероятное - Малфой-старший объявил о своем намерении организовать благотворительное мероприятие. Причем не от имени Нарциссы, как это обычно бывало, а от своего собственного. Драко был почти уверен - инициатива исходила от Гермионы. Хотя речь была готова и отрепетирована десятки раз, Драко все равно не мог унять волнение.
— И давайте же... так, нет, не так должно быть... Ах, точно! Прошу всех встать...
— Драко? — дверь кабинета бесшумно открылась, и на пороге появился Люциус в новом тёмно-сером костюме, опираясь на изысканную трость с набалдашником в виде серебряного змея. И Нарцисса, сияющая, как всегда безупречная, в платье, от которого исходило мягкое серебристое свечение. Блейз Забини, стоявший неподалеку от кабинета, только и делал, что отпускал свои похабные шутки в адрес леди Малфой, чем вызывал явное недовольство Люциуса.
— Драко, дорогой... — мать подошла к нему и нежно поправила складки на его пиджаке. Её пальцы, тёплые и мягкие, на мгновение задержались на его плечах. — Ты готов? Она сегодня... просто ослепительна. Ох, мой мальчик, ты дрожишь как первокурсник перед экзаменом у Северуса... Хотя тогда ты был куда спокойнее.
Люциус сухо, но с искорками тепла в глазах, произнес:
— Да уж, с твоей-то репутацией нарушителя правил. Неужто Гермиона Грейнджер страшнее Снейпа?... Хотя, признаю, она куда опаснее - уже два года как ворует моего сына.
Драко покраснел до кончиков ушей, заставив Нарциссу рассмеяться тем звонким смехом, который слышался в доме все чаще с тех пор, как в их жизни появилась Гермиона.
— Сын... — Люциус достал небольшую чёрную шкатулку — Возьми. — Драко открыл её – внутри лежало древнее фамильное кольцо с изумрудом. Голос Люциуса дрогнул, — Я хочу извиниться за те слова... Два года назад я сказал, что Гермиона - "хороший вариант". — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Сегодня... мы с мамой разделяем твоё волнение. Поэтому прошу - скажи ей такие слова, чтобы она стала частью нашей семьи. Чтобы наша... — голос сорвался. — Чтобы наша дочка носила имя Малфой.
Нарцисса, смахнув слезу и крепко сжав руку мужа, шёпотом, чтобы только сын услышал ее посоветовала.
— Просто скажи ей, как любишь. Всё остальное... не важно. - уже на пороге она обернулась и подмигнула сыну. — Не упусти ее, дракончик.
Дверь закрылась. Драко остался один, сжимая в потной ладони кольцо и понимая, что никакая речь не подготовит его к этому вечеру.
Где-то вдали уже звучала музыка. Где-то там она ждала его – в том самом платье, что сводило его с ума еще на примерке.
~~~
— Драко... — начала Гермиона. Её некогда буйные каштановые волосы теперь были уложены в аккуратные локоны, но несколько прядей, как всегда, выбивались из причёски, будто сопротивляясь любым попыткам укротить их. Карие глаза, обычно сверкавшие умом и решимостью, сейчас казались приглушёнными, наполненными грустью. Её движения были точными, но в них чувствовалась осторожность, будто она боялась разбить хрупкую иллюзию реальности. — Понимаешь, дело в том... — она сжала руки. Ей было тяжело, это слышалось в голосе. Очевидно, все что-то скрывали от него. Но что? — Дорогой, ты должен выслушать меня. Соберись, как учил Люциус, и не перебивай.
Малфой-младший хмыкнул, призвал бутылку огневиски и бокал.
— Говори, — сказал он, наливая себе, осушив бокал тут же наполнил снова.
— Ты помнишь вчерашний день? — спросила она, ломая пальцы.
— Помню, — настороженно посмотрел на неё. — Вчера мы подписали контракт с французами на поставку зелий. А что?
— Это было два дня назад... Посмотри на календарь — сегодня двадцать первое апреля. Вчера случилось... даже не знаю, как сказать... кое-что ужасное. Драко, у нас нет времени... Завтра... я... точнее, меня... — Гермиона глубоко вздохнула. Встав, она снова замешкалась. Как объяснить? Как подобрать слова? — Драко, я вчера...
Ее слова прервал внезапный хлопок — появившаяся Тинки всхлипывала, вытирая слезы фартуком.
— Господин... гости... в гостиной... — прошептала она и тут же исчезла с треском. Пообещав Гермионе продолжить разговор позже, он вышел.
В гостиной слышались приглушённые голоса. Подойдя ближе, он разобрал обрывки фраз:
— Надо уже сказать ему правду...
— ...завтра приедут её родители...
— Мы даже не знаем, где её хоронить...
— Колдомедики сказали, что перед смертью она...
Дверь с грохотом распахнулась. Замершие в неестественных позах друзья напоминали участников плохой пантомимы. Лаванда, обычно сияющая, сейчас выглядела потухшей — слезы размазали тушь, превратив лицо в трагическую маску. Гарри сжимал руку Джинни так, будто боялся, что она исчезнет. Блейз, осушив бокал одним глотком, встал, а Луна, шепча что-то утешительное, положила руку ему на плечо.
Но самое странное — Гермиона стояла у окна, отвернувшись, будто наблюдала за чем-то за стеклом.
— О чьих похоронах идёт речь? — спросил Драко, чувствуя, как нарастает тревога. Подойдя ближе, он увидел на столике газету «Ежедневный пророк». На первой полосе — колдография Гермионы. Старый снимок, где она улыбалась, стоя у входа в Министерство. Заголовок гласил:
«ПОХОРОНЫ ГЕРОИНИ ВОЙНЫ
ГЕРМИОНЫ ДЖИН МАЛФОЙ
СОСТОЯТСЯ ЗАВТРА В ПОМЕСТЬЕ МАЛФОЙ-ГРЕЙНДЖЕР...»
Тишина. Ни мыслей, ни звуков, ни слов. Только пустота.
Драко посмотрел на друзей. Все замерли, ожидая его реакции. Он перевёл взгляд на Гермиону, всё ещё стоявшую у шкафа. «Эта сука Скитер скоро ответит за свои шутки..» Драко механически повернулся и вышел, не слыша окликов.
— У этой Скитер мозги испарились, что ли? — войдя в кабинет, он схватил пергамент и перо, намереваясь написать жалобу. — Что за бред?
— Драко... — Гермиона стояла перед ним, но что-то было не так. Ее контуры слегка мерцали. — Посмотри на меня. Настоящую.
Она казалась расстроенной, избегала его взгляда. Но больше всего его поразило другое: она была ненастоящей. Как иллюзия. Может, он просто переутомился. Драко осмотрел кабинет. Всё как обычно. Но затем он заметил: портреты на стенах ожили. Её изображение смотрело на него со слезами. Он снова посмотрел на Гермиону.
— Драко, милый... — её голос дрожал, словно лист на ветру. — Ты не помнишь, потому что... твой разум защищает тебя. Вчера... когда я шла в Министерство... — она замолчала, собираясь с силами. — У книжного магазина собралась толпа. Презентация, автографы... А потом... — её пальцы сжали край стола до побеления костяшек. — Сначала был один взрыв. Я бросилась помогать... Вытаскивала людей, перевязывала раны... Там была девочка, она плакала над телом матери... А потом... — голос сорвался. — Прозвучал второй взрыв.
Драко смотрел на неё, не понимая. Его руки потянулись к ней, но схватили лишь воздух.
— Но ты же здесь! Я вижу тебя, слышу!
Призрак улыбки скользнул по её лицу.
— Я только в твоей памяти, милый. Ты создал меня, потому что...
Драко в отчаянии зажмурился, чувствуя, как реальность рушится. Когда он открыл глаза, комнату заполнили вспышки воспоминаний - обломки, крики, лужи крови... Правда, которую его сознание так тщательно скрывало, теперь обрушилась на него с неумолимой жестокостью.
~~~
Три. Он встречает Гарри в коридоре Министерства. Тот сообщает о взрыве. Они аппарируют на место. Кругом хаос, крики. Он ищет её среди пострадавших. Находит. Она лежит в луже крови, без сознания. Пульс едва прощупывается. Он зовёт на помощь, но вокруг слишком много раненых...
Два. Больница Святого Мунго. Он ждёт вестей от колдомедиков. В коридоре — толпа: кто-то ждёт, кто-то плачет. Гарри сообщает, что это был теракт. Подозреваемых задержали. Вдруг — пронзительный крик...
Один. В коридоре только друзья и родители Гермионы. Все в ожидании. Драко не находит себе места. «Не может этого быть», — думает он. Ночь. Медсестра предлагает всем разойтись, но Лаванда прогоняет её. И вот, в 3:16 утра, выходит главный колдомедик. Его слова: «Её больше нет.»
~~~
Скорпиус и стоял перед массивной дубовой дверью кабинета отца, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Альбус молча прижался к двери - его обычно озорные зеленые глаза сейчас были серьезными, а пальцы нервно теребили край мантии.
— Что-то не так, — прошептал Альбус.
— Тише, — буркнул Скорпиус, прислушиваясь к звенящей тишине за дверью. В воздухе витал тяжелый запах ладана и чего-то еще — чего-то невыносимо горького, как пепел.
К ним бесшумно подошла Пэнси. Ее теплая рука легла на плечо светловолосого мальчишки, а в глазах стояла такая глубокая печаль, что Скорпиусу стало трудно дышать.
— Чем старше ты становишься, тем больше я вижу в тебе того самого Драко, с которым мы когда-то бегали по коридорам Хогвартса, нарушая всевозможные правила, — ее голос дрогнул, но она попыталась улыбнуться, нежно приглаживая его непослушные светлые волосы. — Сейчас... мне нужно сказать вам кое-что.
Ребята молча кивнули, и опустились на диван в гостиной. Поместье, обычно наполненное смехом и жизнью, сегодня было пустынным. Гости разошлись — кто-то отправился договариваться о похоронах, кто-то поехал сообщать страшную новость родственникам.
— Белоснежка... Солнышко... — Пэнси нервно сжала руки. Она всегда называла их так - с тех пор, как Скорпиус в детстве перепачкался в муке, пытаясь украсть пирог с кухни. А Альбуса - с тех пор, как тот на первом курсе случайно осветил всё подземелье Слизерина своим очаровательным, но совершенно неуправляемым заклинанием солнечного света. Преподаватели тогда три часа не могли заглушить свет. — Вчера произошло... нечто ужасное.
— Теракт? — Скорпиус почувствовал, как его собственный голос звучит чужим, словно доносится из-под толстого слоя ваты.
— Да... — Пэнси закрыла глаза. — К счастью, Гарри лично взялся за это дело. Он найдет всех, кто причастен.
— Конечно, найдет, — пробормотал Скорпиус, но в его голове уже начал складываться жуткий пазл. Вызов к директору. Предложение о домашнем обучении. Эти взгляды...
Пэнси глубоко вдохнула и посмотрела ему прямо в глаза.
— Скорпиус, Альбус... в том теракте погибла Гермиона.
Тишина. Гул в ушах. Пол под ногами качнулся, но никто этого не заметил. На секунду в воздухе вспыхнули крошечные золотые искорки — непроизвольная магия, которая всегда вырывалась наружу, когда Альбус волновался или злился.
— Ее пытались спасти, но... — голос Пэнси дрогнул. — Похороны завтра в десять утра. Все поймут, если ты не...
— Нет. — Скорпиус встал так резко, что Пэнси вздрогнула. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Я... я пойду к тете Джинни. — Не дожидаясь ответа, Скорпиус шагнул к камину, схватил горсть пороха и выкрикнул: — Особняк Поттеров!
Зеленое пламя поглотило его, оставив после себя лишь клубы дыма. Пэнси и Альбус, сердце которых бешено колотилось от печали и тревоги, тут же бросились следом.
И в тот самый миг, когда пламя угасло, поместье вздрогнуло. Сначала — тихий звон хрусталя. Потом — грохот падающих картин.
— Что происходит?! — крикнул кто-то из домовиков, но его голос потонул в нарастающем гуле.
Книги срывались с полок, словно подхваченные невидимой бурей. Фамильный сервиз Малфоев, столетиями стоявший нетронутым, разбился вдребезги о каменный пол.
— Оно рушится... — прошептал кто-то из кухни, прежде чем люстра с грохотом шлёпнулась на землю.
Стены затрещали. Где-то наверху с грохотом обрушился потолок.
Поместье Малфой-Грейнджер, некогда непоколебимое, словно оплакивало свою хозяйку.
~~~
Сознание вернулось к Драко внезапно, как удар грома. Пустота. Тишина. Её нигде не было. ОН ОСТАЛСЯ ОДИН. Теперь всё стало ясно - неестественная тишина в доме, странные взгляды друзей... На дрожащих ногах он выбрался в гостиную. Каждый элемент интерьера, который она так тщательно подбирала, теперь резал глаза болезненными воспоминаниями.
Единственным "собеседником" остался портрет Гермионы валявшийся на полу. "Мой дракон..." - тихо произнесло изображение, и в этот миг весь дом содрогнулся, будто разделяя его страдания. Стены затрещали, оконные стёкла рассыпались на тысячи осколков, где-то со второго этажа с грохотом рухнул пол. В кабинете и в разных участках гостевой уже вовсю бушевало Адское пламя.
Появившийся Гарри пытался утащить его к камину, крича что-то о безопасности, но Драко уже ничего не могло спасти. Он рухнул на колени, а поместье продолжало содрогаться под мощными волнами его неконтролируемой магии. Воспоминания нахлынули лавиной - её смех, сияющие глаза, когда они вместе планировали будущее этого дома, спорили о цвете обоев для детской... Всё, во что они вложили столько любви, теперь превращалось в пыль и пепел.
~~~
— ДРАКО ЛЮЦИУС МАЛФОЙ!!! Вставай сию же минуту! — дверь спальни с грохотом распахнулась, и Гермиона, напоминающая разъяренного медведя, ворвалась внутрь. Её огромный живот (девятый месяц не шутки!) слегка подпрыгивал в такт сердитым шагам. — Клянусь медалью Гриффиндора, если ты не встанешь в течение пяти секунд... я расскажу всем, как ты в прошлый раз плакал над "Титаником"!
Она одним движением сорвала с мужа одеяло, после чего с тяжелым вздохом плюхнулась в ближайшее кресло.
— Гермиона, радость моя, — Драко прикрыл глаза от яркого света, — объясни мне, как потомственный аристократ должен мазать стены, когда существуют домовики? — Увидев, как лицо жены багровеет, как свекла в Хеллоуин, поспешно добавил: — Я, конечно, имел в виду нанять их за ТРОЙНУЮ плату!
— Милый, — Гермиона говорила сквозь зубы, — когда наш сын будет спрашивать, кто красил стены его детской, ты хочешь ответить "анонимные домовики за 10 сиклей в час"? — Она швырнула в него рубашкой. — Это же семейная традиция!
Драко с театральным стоном поднялся:
— Вот ведь настоящая ведьма... До гроба замучает своим ре... рум... — он замялся, — ремонтным террором!
— Я ВСЁ СЛЫШУ! — донеслось из коридора.
Час спустя. Детская.
Драко, облачённый в старую мантию с пятнами краски (что вызывало у него нервный тик), с ужасом смотрел на ведро с солнечно-жёлтой краской.
— ЖЕЛТЫЙ?! Женушка моя, ты хочешь, чтобы наш сын к двум годам получил пожизненную инвалидность по зрению?
— Малфой, — Гермиона скрестила руки на животе, что сейчас напоминало скрещивание палочек перед дуэлью, — это должен быть самый счастливый цвет в доме. Когда он подрастёт, пусть сам меняет цвет, как захочет. Хоть на чёрный с серебряными черепами — твой готический период меня до сих пор преследует в кошмарах. — Драко побледнел.
— То есть ты предлагаешь дать ребенку полную творческую свободу? В НАШЕМ РОДОВОМ ПОМЕСТЬЕ?!
— Ребята, а что это у вас? - Рон заглянул в комнату. — Новый способ пыток? Я слышал, магглы используют подобное в психушках...
— Рональд Билиус Уизли! - грозно тыча пальцем, прорычала Гермиона. — Иди сюда и возьми валик!
— Я... я только вспомнил! - Рональд решил быстро убежать, пока его не настигла та же участь. — У меня... тренировка!
Но едва Драко сделал первый мазок, как Гермиона вскрикнула.
— Передумала насчет желтого?! — в голосе Малфоя зазвучала надежда.
— Д-драко... — Гермиона вдруг стала дышать чаще. — Кажется... мы немного опоздали с ремонтом...
Больница Святого Мунго. Позднее.
Пока родные толпились в коридоре, Драко ненадолго вернулся в поместье. Собрав домовиков, он торжественно объявил:
— Ваша госпожа... э-э... временно вышла из строя. — на его обычно бледных щеках играл румянец. — Поэтому ремонт...
Домовики тут же завопили:
— Поздравляем, господин!
— Малыш будет счастливым!
— Назовете в честь дедушки Люциуса?
— Ой-ой-ой! Маленький господин! — визжал старейший домовик Лупи, танцуя джигу. — Мы покрасим всё! И полосками! И в горошек! И...
— ТОЛЬКО НЕ ЖЁЛТЫЙ! — вскрикнул Драко. — И никаких полосок! И горошка! Просто... благородный зелёный. И мебель — из подвала. И... — он нервно поправил воротник, — да пребудет с вами сила... или что там говорят в таких случаях.
И исчез с характерным хлопком, оставив домовиков планировать интерьерный переворот.
... Когда через сутки измученный Драко вернулся с новорожденным Скорпиусом, он замер на пороге детской. Стены были... розовыми.
— Я же просил изумрудный! — шокировано сказал аристократ.
— Но молодой господин родился под знаком Льва! - Лупи гордо смотрел на свою работу. — А это цвет заката в саванне!
— Ну что, Скорпиус... - устало поцеловав сына в макушку, прошетал Малфой. — Добро пожаловать в сумасшедший дом. Твоя мама — тиран, домовики — художники-абстракционисты, а я... я просто пытаюсь выжить.
~~~
...Спустя месяц...
Свежая земля на могиле еще не успела осесть. Белые пионы - ее любимые - лежали на черном мраморе, как последний поцелуй на холодном лбу.
"Гермиона Джин Малфой
Любимая жена, мать, дочь и подруга."
Драко и Скорпиус стояли плечом к плечу, но между ними зияла пропасть. Тринадцатилетний мальчик сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Отец же казался статуей - бледный, с пустыми глазами, в которых застыло вселенское "почему".
Они вернулись в поместье лишь сегодня утром. Скорпиус твердо решил: он поедет обратно в Хогвартс. Должен поехать. Потому что если останется - сойдет с ума. А отец... Отец справится. Он же всегда справлялся.
Нарцисса и Люциус временно переехали в поместье сына. Каждый день приходили друзья - Поттеры с их неловкими объятиями, Уизли с пирогами, которые никто не ел, Нотты, молча сидевшие в углу и Блейз с Луной, которые хоть как то пытались привести всех в чувства.
~~~
— Ну что, друзья, — развалившись на диване с бокалом огненного, спросил Блейз. — Как вам новый интерьер? Теперь с дыркой в крыше и дополнительным "вентиляцией горячего воздуха" – то есть, нашими разговорами.
— Интересно... — Луна задумчиво разглядывала трещину в потолке. — Говорят, сквозь такие щели в дом проникают Нюхлеры. Они питаются грустью. В Перу их используют вместо пылесосов. Они фиолетовые и пахнут мятой!
— Это... это шутка, да? — морщась, спросил Рон.
— Расслабься, Уизли. Если эти твари существуют, то уже сбежали, напуганные твоими пирогами.
— Блейз, ты ужасен. — с улыбкой заметил Гарри.
— Чёрт. — глубоко вздохнув, Блейз призвал бутылку огневиски и налил себе. — Ладно, кто хочет услышать историю про то, как Драко на пятом курсе перекрасил волосы в рыжий, пытаясь подкатить к...
— ЗАБИНИ! — крикнул Драко из кухни.
Все затихли. В углу сидел Скорпиус, сжимая кулаки и глядя в окно. Где-то наверху, в его комнате, теперь висит новый портрет...
— Она бы ненавидела эту тишину. — прошептал Блейз только для Драко, который только сел рядом.
— Знаю. — сжав зубы ответил Малфой.
Внезапно Луна задумчиво проговорила:
— А в Болгарии верят, что тишина – это просто Крикуны на перерыве.
И почему-то именно после этих слов в комнате впервые за неделю раздался смех. Сначала робкий, потом все громче. Даже Драко не смог сдержать улыбку.
... Позже домовики нашли в библиотеке книгу о Нюхлерах. Оказалось, Луна не шутила. Блейз с тех пор проверял под кроватью перед сном...
~~~
Рон неотступно следовал за Драко, словно тень, хотя и держался на расстоянии. Его некогда яркие рыжие волосы потускнели, беспорядочными прядями падая на лоб. Высокий и всегда такой энергичный, теперь он казался измождённым, почти хрупким. В его движениях не осталось и следа былой живости — только упрямая решимость быть рядом, даже когда слова были бессильны. Он не говорил ничего лишнего, но его молчаливое присутствие, взгляды, полные понимания, говорили яснее любых фраз: "Я не оставлю тебя. Ты не один."
Прошли дни, прежде чем Скорпиус смог сделать первый глоток воздуха без боли. Горе не ушло - оно кристаллизовалось, превратившись в вечную ношу.
— Я пойду, помогу дяде Рону, ладно? - тихо спросил Скорпиус и не дожидаясь ответа пошел в сторону поместья.
Драко обернулся и увидел, как вдалеке Рон руководит строителями, восстанавливающими поместье. Магия дома уже восстановила большую часть разрушений, но крыша ещё не была закончена.
Рядом с Роном, стараясь выглядеть взрослым и серьёзным, стоял Скорпиус. К удивлению отца, сын, унаследовавший семейную стойкость, мужественно переносил эту трагедию. Он попросил лишь одного - повесить портрет матери в его комнате, чтобы он мог видеть её и разговаривать с ней, хотя бы так.
Альбус Поттер, несмотря на то что был всего на год старше, проявлял зрелость. Он приходил каждый день, поддерживал друга, придумывал совместные занятия и упрашивал родителей брать Скорпиуса с собой на прогулки. Потеря крестной стала для Альбуса такой же тяжёлой утратой.
Драко замер, ощутив знакомое присутствие. Перед ним, окутанная мягким светом, стояла она – в том самом черном платье, что так любила, с волосами, свободно ниспадающими на плечи.
— Как же я скучала... — ее голос прозвучал как нежный ветерок, наполненный теплом и печалью. — Ты так мужественно держишься, мой Драко. Для Скорпиуса... Для всех нас...
Драко попытался ответить, но слова застряли в горле. Он лишь кивнул, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
— Каждый день... — наконец прошептал он. — Каждый день я говорю с тобой в мыслях... Я так скучаю...
Призрачная улыбка Гермионы стала еще теплее, прежде чем ее образ начал растворяться в воздухе. Когда Драко опустил руку в карман, пальцы наткнулись на неожиданную складку бумаги. Развернув пожелтевший листок, он узнал тот самый почерк - ровные, аккуратные буквы, которые когда-то заполняли их общие заметки и списки дел. Сердце сжалось от внезапной надежды - как будто она снова протягивала ему руку помощи, как делала это столько раз при жизни.
«Мой Драко,
Если ты читаешь эти строки, значит, я уже не могу сказать тебе этого вслух. Лупи помог мне удержать перо — мои руки больше не слушаются, но сердце продолжает биться для тебя.
Драко... Как передать всю глубину того, что я чувствую? Ты стал для меня не просто мужем — ты был моим спасением, моим вторым "я". Помнишь тот вечер в нью-йоркском пабе? Когда ты, потомственный аристократ, танцевал со мной под магловскую музыку, не обращая внимания на косые взгляды? В тот момент я поняла: где ты — там мой дом.
Прошу тебя — не замыкайся в своем горе. Наш Скорпиус нуждается в тебе еще больше теперь. Видишь ли, я знаю: вы также будете смотреть маггловские фильмы, а "Титаник" пересмотрите еще раз тридцать. Когда испортишь его любимые оладьи (прости, милый, но ты действительно ужасный повар), смейся вместе с ним. А когда он приведет первую девушку... О, мой Драко, как я хотела бы увидеть твое лицо в этот момент!
Я не исчезну. Ищи меня в шепоте страниц наших любимых книг. В аромате утреннего чая, который мы пили на кухне, болтая о пустяках. В смехе Скорпиуса — ведь в нем столько от нас обоих.
Это не конец, мой Драко. Просто теперь я буду любить тебя по-другому — в каждом луче солнца, что коснется твоего лица, в каждом дуновении ветра, что шевельнет твои волосы.
Мы встретимся снова. Не спеши, мой любимый. Я буду ждать в конце нашей аллеи - с той самой дерзкой ухмылкой, что свела тебя с ума в шестом классе. И тогда... Тогда ты расскажешь мне все, что не успел. А я буду слушать вечность.
Навсегда твоя,
Гермиона
P.S. Напомни Скорпиусу, что в следующий раз, когда он решит 'поэкспериментировать', пусть делает это подальше от книг... И поливай мои пионы - они чахнут без любви, совсем как ты без меня.»
Горькие слезы струились по его лицу, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Он только подошел к дому, как на крыльце возникли две знакомые фигуры.
Люциус, все еще сохранявший остатки былого аристократизма, опирался на резную трость. Его некогда безупречные платиновые пряди теперь длиннее и не так тщательно уложены. В глазах, прежде холодных как сталь, читалась неприкрытая усталость. Годы смягчили резкие черты его лица, придав им неожиданную человечность. Дрожащие пальцы с фамильными перстнями нервно постукивали по набалдашнику трости - последнему символу угасающего могущества.
Нарцисса стояла рядом, но ее обычная уверенность куда-то исчезла. Былая красота, некогда ослеплявшая окружающих, поблекла, как роза после заморозков. Распущенные светлые волосы обрамляли лицо, на котором застыла боль. Ее глаза, всегда столь проницательные, теперь были красны от слез, а тонкие губы, привыкшие к надменной полуулыбке, предательски дрожали. Казалось, каждое движение давалось ей с трудом - будто она из последних сил пыталась сохранить остатки достоинства.
Драко жестом пригласил родителей переступить порог поместья, но перед входом оглянулся. Все было на своих местах.
Фасад поместья обманчиво сверкал безупречностью, но внутри еще чувствовались следы пережитой бури. Стены, недавно заштукатуренные, пахли свежестью и смолой. Драко провел ладонью по шероховатой поверхности, ощущая под пальцами неровности новой отделки.
— Она... она бы гордилась тобой, — неожиданно проговорила Нарцисса, взгляд ее задержался на портрете невестки. В ее голосе гостила тихая грусть.
Драко не нашелся что ответить. Но впервые за эти бесконечные недели скорби в его душе шевельнулось нечто новое — хрупкое, как первый весенний росток, но упорно пробивающееся сквозь толщу льда отчаяния.
~~~
...Спустя сорок лет...
Над поместьем раскинулось хрустально-чистое небо, безмолвное и безучастное. Даже птицы, словно почувствовав торжественность момента, умолкли, прервав свои весёлые трели. Летний воздух застыл в немом ожидании, наполненный ароматом скошенной травы и увядающих пионов. В отдалении смеялись дети - их радостные крики казались теперь чем-то далёким и нереальным, будто доносящимися из другого мира. Из беседки доносились смех и музыка – там праздновали чей-то выпускной.
На краю тенистой аллеи, где солнечные лучи едва пробивались сквозь листву, старая дубовая скамья скрипнула под тяжестью двух мужчин – отца и сына.
— Ну вот, мама, смотри, кого я привел, — Скорпиус аккуратно усадил отца. — Все того же старомодного красавца. Хотя борода у него теперь, конечно, внушительная – хоть гнездо совы вплетай.
Драко фыркнул, но тут же закашлялся.
— Ты... всегда был мастером неуместных шуток, — прохрипел он, давясь смехом. — Прямо в деда пошел. Помнишь, как Люциус в тот раз обжег усы, пытаясь заклинанием бороду подровнять?.
— Как же, он потом неделю ходил, будто его гиппогриф лизнул! — Скорпиус сел рядом, осторожно беря отца за руку. Драко сжал его пальцы – костлявые, но все еще сильные. — Она бы тебя отругала за эту бороду, — наконец выдавил из себя Скорпиус. — Сказала бы – «Мой Драко всегда был самым красивым». А потом... потом бы тайком заплела в нее ленточку.
— Я так и не научился... этим чертовым оладьям... — Драко внезапно крякнул. — В прошлый раз Эридан сказал – «Дедуля, это... съедобно?» Маленький мерзавец.
Скорпиус рассмеялся, но смех его сорвался на хрип.
— А ты ему – «В наше время ели и не такое!» И сунул ему целую горсть. Он же потом...
— Три часа в туалете! — Драко захихикал, будто мальчишка.
Они сидели, прижавшись плечами.
— Пап...
— Ммм?
— Я все еще... иногда разговариваю с ее портретом. Как в детстве.
Старик медленно кивнул.
— А она... отвечает?
— Конечно. — Скорпиус улыбнулся сквозь слезы. — Говорит – "Ну когда же ты перестанешь поджигать кухню своими зельями? У тебя же вся бабушкина библиотека по зельеварению!"
Драко рассмеялся – хрипло, натужно, но искренне.
— Вот же... неугомонная...
Где-то вдалеке раздался грохот, затем детский визг:
— ДЕДУЛЬ! МЫ ТУТ НЕЧАЯННО ВАЗУ РАЗБИЛИ!
— Какую вазу?! - Драко вздохнул театрально глубоко.
— Ту... э... «исторически ценную»...
— О боги... — Скорпиус вскочил. — Пап, ты же застраховал их все, да?
Драко хитро прищурился:
— А ты думаешь, откуда у нас деньги на новые оладьи?
— Я отойду на пять минут, — сын наклонился, ставя перед отцом бутылку с водой. — А то ваши внуки, кажется, уже начали демонтировать восточное крыло.
Старик тихонько рассмеялся. Когда шаги сына затихли вдали, он медленно выдохнул и прошептал:
— Гермиона... — это слово повисло в воздухе, наполненное такой тоской, что даже ветер затих, боясь нарушить эту священную тишину. Годы разлуки растворились в этом миге - он снова видел её перед собой, такую же живую и прекрасную.
Слеза, прозрачная и горькая, медленно скатилась по его морщинистой щеке, затерявшись в седой бороде.
— Наш младший внук... — голос его был тих, как шелест осенних листьев, — Эридан... сущее наказание. — В уголках губ дрогнула тень улыбки. — Попал в Гриффиндор, представь себе! А Скорпиус...— Дыхание перехватило, и он на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами. — Он твоя живая копия, но попал в Слизерин. И знаешь? Я им горжусь...
~~~
За столом воцарилась тишина, когда Эридан объявил:
— Я... я хотел сказать... Шляпа выбрала для меня... Гриффиндор.
Мгновенная тишина. Затем, Джинни с визгом, опрокинув стул, подбежала к мальчику:
— НАКОНЕЦ-ТО В СЕМЬЕ ПОЯВИЛСЯ УМНЫЙ РЕБЕНОК!
— За нового гриффиндорца!— Рон и Лаванда одновременно подняв бокалы, прокричали. — Ура!
— Поздравляю, Эридан. — сухо сказала Пэнси. — Теперь ты официально "паршивая овца" семьи.
— Постой... — Драко застыл с открытым ртом, бокал замер на полпути к губам. — Повтори-ка. Гриффиндор? — Драко медленно повернулся к Скорпиусу. — Сынок...Ты... ты же ничего такого не ел перед зачатием, да?
— Отец! — возмущенно вскрикнул Скорпиус и отпил из бокала.
— Скорп, — Фелиция, спокойно поправляя салфетку, пристыдила мужа. — Напомни мне, кто из нас на третьем свидании полез драться с вымышленным троллем в баре?
Драко внезапно хлопнул себя по лбу:
— Так вот почему шляпа так долго раздумывала! Она просто заржавела от старости! Отлично! — Малфой неожиданно ухмыльнулся. — Теперь у нас есть собственный шпион в Гриффиндоре! — рассмеялся он, подмигнув внуку - Люциусу-младшему.
— Я... — Эридан растерянно почесал затылок.— Я, что, теперь должен докладывать о планах отряда Гарри Поттера?
Все разразились смехом, а маленькая Лира шептала Эридану:
— Не волнуйся, я тебе в постель подброшу слизеринских слизней. По-семейному.
А Драко, тем временем, тайком заказал у домовиков зелёные занавески для комнаты Эридана. "Для душевного равновесия", как он объяснил.
~~~
Тишина. Только где-то вдали мерно стрекотали кузнечики, да изредка доносился сдержанный смех гостей. Драко медленно поднял голову, всматриваясь в бездонную синеву неба.
— Джеймс Поттер сегодня получил диплом, — продолжил он, и в голосе его появились тёплые нотки. — Весь в отца... хочет стать аврором. — при воспоминании о недавно погибшем друге на миг в глазах вспыхнул огонёк, но тут же погас. — Джинни... в ярости – уговаривает его выбрать квиддич. И я ее понимаю.
С трудом поднявшись, он бережно положил к подножию памятника белоснежные пионы - те самые, что она так любила. Лепестки, коснувшись холодного камня, слегка дрогнули, будто отвечая на невысказанную нежность.
— Помнишь... — голос его стал ещё тише, почти шёпотом, — как ты сердилась на меня за те красные розы? — Воспоминание вызвало лёгкую улыбку. — Ты была так прекрасна в своём гневе... Как солнце в грозу. Я понял, что готов следовать за тобой хоть на край света.
Внезапно острая боль пронзила грудь, заставив сжаться сердце. Но на лице его не отразилось ни страха, ни отчаяния - только спокойное принятие.
— Кажется, моё время пришло, милая, — прошептал он, и в словах этих не было страха, только тихая радость предстоящей встречи.
Когда подбежали родные, тот уже не дышал. Но странное умиротворение лежало на его лице — будто после долгой дороги он наконец нашёл покой.
— Отец... — Скорпиус обнял остывающее тело, слезы капали на поседевшие виски. — Присмотри за мамой. Я люблю вас...
Джинни молча положила руку на плечо скорбящего, её глаза были полны той же тихой печали, что и два года назад у могилы Гарри. Альбус стоял рядом, не в силах сдержать дрожь, но в его взгляде читалось понимание — теперь они снова вместе. Блейз и Тео подошли чуть позже, их лица были напряжены, но в глазах — глубокая скорбь. Рон стоял чуть поодаль, сжав кулаки, словно пытаясь сдержать гнев несправедливости утраты. Пэнси тихо плакала, прикрыв ладонью рот. Лаванда, бледная, сжимала в руках цепочку с крошечным кулоном – старый подарок Драко, который носила все эти годы. А Луна со слезами на глазах и лёгкой улыбкой смотрела вдаль, будто видела что-то, недоступное остальным...
В луче заходящего солнца, там, где сходились земля и небо, будто мелькнули три силуэта. На мгновение показалось, что женщина с пушистыми волосами и мужчина с озорной улыбкой встречают своего друга с гордой осанкой.
— Я скучал, милая, — прошептал Драко, целуя ее висок. — Готова?
— Три, — прошептала она, и в голосе её звенели слёзы счастья.
— Два, — ответил он, прижимая её к себе.
— Один.
И когда последний солнечный луч коснулся земли, на скамье остались лишь опадающие лепестки пионов, тихо колышимые ветром - прощальный привет ушедших душ.