Untitled Part 1
— Мы не можем оставить его здесь! — произнесла Гермиона, подавляя горькие рыдания.
Они видели слишком много боли и слишком много смертей — еще одну она бы не вынесла. Гермиона смотрела, как профессор Снейп истекает кровью, тонет в этой отравленной луже, и с каждой его слезой понемногу умирала сама. Она не оставит его. Очевидно, всё это время Северус Снейп делал что-то втайне — что-то, чтобы защитить их. Слеза, что он отдал Гарри, должно быть, скрывала больше секретов, чем они могли себе представить.
— Миона, мы не можем здесь оставаться! Мы должны найти остальных, — попытался убедить её Гарри.
В конце концов, Снейп делал ужасные вещи — убил Дамблдора.
— Ему нужна помощь! Он нуждается...Безоар! Пожайлуста, профессор, — взмолилась девушка, — подождите ещё немного, пожалуйста, умоляю Вас...
Слёзы капали на еле дышащее тело, перемешиваясь с алыми цветами, девушка исцеляла рану заклинанием, одновременно заставляя мужчину проглотить этот чёртов безоар, дабы остановить яд. Северус Снейп не собирался оставаться в живых, и хвати ему сил взбунтоваться, он-то сказал бы этой глупой девчонке, чтобы она оставила его в покое. Они не должны терять время, Темного Лорда нельзя недооценивать.
Грейнджер была самой упрямой и решительной девушкой из всех, кого Северус знал. Даже в полном здравии, у него бы банально не хватило сил убедить её позволить ему умереть.
— Гермиона, у нас нет времени, у нас нет... — Рон попытался оттащить её от профессора, вцепившись в плечо.
Конечно, противоядие подействует, по крайней мере, девушка таила надежду на это. Но одну вещь она знала точно — Снейп нуждается в лечении здесь и сейчас.
— Нет... нет, Рон, оставь меня, — отмахнулась девушка, но рыжеволосый вновь потянул ее на себя.
— Ну же, Миона, отпусти его!
— Нет! Я не оставлю его, черт возьми! Ему нужна помощь! Я останусь здесь, останусь с ним, а ты зови на помощь. Отпусти меня, Рон, отпусти!
В этот момент Северус Снейп понял, что, возможно, действительно есть один, один, мать его, человек, который не хочет его смерти. В этот момент он понял, что стоит попытаться выжить.
В то же время на Гермиону волной накатывалось осознание несправедливости, где основой было полное отсутствие сострадания к человеку, забытого миром, оставленного друзьями и, сейчас, ждущего своей кончины в одиночестве, в луже собственной крови...
***
Гермиона находилась в больнице Святого Мунго, в ожидании, сидя рядом с больничной койкой. Северус спал целыми днями, восстанавливая силы, а мадам Помфри только и хвалила Гермиону, пытаясь подбодрить, если бы она вмешалась хоть минутой позже, то профессора не успели бы спасти. Но ничто не утешало, девушка лишь тихонько плакала у его койки.
Воспоминания, которые профессор передал Гарри, прежде чем отдался яду, показали человека, в которого девушка верила раньше. Она никогда не предавала память Северуса Снейпа, нет! Хотя её доверие пошатнулось после известия об убийстве Дамблдора. Гермиона поняла, что за этой страшной картиной, должен быть рисунок гораздо большего размера, когда увидела умирающего профессора на полу. Этот человек отдал всё, чтобы искупить свою вину и теперь он стал свободным человеком.
Нет хозяина, нет вины, которую нужно искупить, нет угрызений совести которые нужно кормить. Северус Снейп заслужил быть свободным человеком.
Северус медленно открыл глаза. Свет беспокоил мужчину, он не привык к нему. Затуманенные глаза сфокусировались на тени возле него.
— Грейнджер? — с растерянностью спросил Северус.
Голос был более хриплым, чем ему помнилось, он говорил, но это было трудно и болезненно. Укус Нагини имел свои последствия.
— О, профессор, — прошептала девушка.
Гермиона склонила голову ближе, и тогда он увидел слёзы в уголках карих глаз. Она была другой, не такой, какой он её помнил. Война пометила всех. В её взгляде больше не было наивности, она больше не была маленькой, глупой девочкой.
— Пожалуйста, не говорите, профессор, это утомительно. Мадам Помфри говорит, что Вам нужно отдохнуть. К счастью...О, Мерлин, если бы я не поторопилась...Не хочу об этом даже думать. Без Вас, мы бы ни за что не победили.
Северус широко раскрыл глаза. Всё кончено. Они победили. Волан-де-Морт мертв. Всё было кончено. Он был...Свободен. Гермиона лишь кивнула его догадкам:
— Вы - настоящий герой, профессор. Нет, не смотрите на меня так, Вы же знаете, что это правда. Ваша жертва обеспечила нам победу. Если бы не вы...О, боги, что Вы сделали для нас, для всех нас. Если бы только они были здесь, если бы только могли...Многие погибли. Так много людей...Ремус, Тонкс, Фред...
Гермиона дала волю слезам, закрыв лицо руками. Северус был безжалостным человеком, холоден, тверд как камень, и душа его была потеряна и проклята, но, — о, Мерлин! — он не мог себе представить, что значит для Уизли потерять ребёнка. А Ремус и Тонкс, которые умерли такими молодыми, оставив новорожденного сына, повторили судьбу Джеймса и Лили. Мерлин...Мисс Грейнджер отчаянно рыдала перед ним, а он даже не мог говорить. Не то, что бы он знал, что сказать.
Когда Гермиона, наконец, вытерла солёные дорожки и снова посмотрела на Снейпа, то заметила то, чего никак не ожидала увидеть - мужчина держал руку открытой, его ладонь была повернута к ней, предлагая утешение. Он со слабостью в теле, лишенный силы и голоса, протянул руку, чтобы утешить её. Девушка улыбнулась и медленно вложила свою руку в его. У Северуса не было сил удержать её, но этого жеста было достаточно, чтобы успокоить поток девичьих слёз.
— Это я должна вас утешать, профессор, — ответила Гермиона.
— Поттер? — прошептал Северус.
Гарри был всего лишь мальчишкой, несмотря на ужасы, что ему пришлось увидеть и пережить, в том числе и столкновение с Волан-де-Мортом. Да, он победил, но как ему выбраться?
— С Гарри все в порядке, — ответила Гермиона. — Со временем, всё будет в порядке.
***
Гермиона и Северус впервые заговорили летом между четвертым и пятым курсами. Оба проводили целые недели на площади Гриммо вместе с другими членами Ордена. Дни проходили с удручающей медлительностью. Гермиона страдала, что не могла написать Гарри и знала, что он рассердится когда все откроется.
Кроме того, обстановка в доме была напряженной. Северус был членом Ордена, но это не означало, что он был желанным гостем. Гермиона знала непростой характер профессора, но это не оправдывало Сириуса, который открыто показывал свое неуважение к Снейпу. Девушке Блэк не нравился. Она знала, насколько глубоко, Гарри привязан к крестному, но этот человек был так поглощён ненавистью накопившейся за годы провёденные в Азкабане. Но Сириус был так болезненно привязан к Люпину, что так и не смог смириться с тем, что пришло время забыть старые обиды.
Часто Гермиона пряталась в маленькой библиотеке семьи Блэков, сидела на подоконнике и терялась в книгах, в то время, как солнце ласкало её кожу. Это были единственные минуты покоя, которые удавалось урвать. Часть её даже не удивилась, когда в один из вечеров она встретила там профессора Снейпа. Он сидел в кресле у окна и читал, не отрывая глаз от пыльных страниц.
— Мисс Грейнджер, я не собираюсь загрязнять своё чтение ненужными обстоятельными разговорами, поэтому, если вы не слишком возражаете, возьмите свою книгу и не портите мне день больше, чем это уже сделал Блэк, — сказал он своим обычным напряженным, глубоким и мрачным голосом.
Гермиона молча кивнула, взяла книгу и начала читать, по крайней мере, попыталась. Профиль профессора, так и норовил отвлечь её. Его элегантность, его самообладание, грация, с которой он аккуратно переворачивал страницы книги. Она ненавидела то, что Блэк не мог понять, насколько достойным, умным и преданным был Снейп. Несмотря ни на что, Северус не упускал возможности защитить своих учеников, обязать их быть в безопасности и готовыми к учебе. Он был строгим и дотошным человеком, но не было никаких сомнений, что его ученики были лучшими в зельях из тех, кого когда-либо видел Хогвартс.
Гермиона закрыла книгу.
— Как бы там ни было, сэр, я думаю, что Вы, прежде чем принимать во внимание высказывания мистера Блэка, должны напомнить ему, что он не брил бороду и не причёсывался с тех пор, как вернулся из Азкабана, — сказала она.
Северус ничего не ответил, даже не посмотрел в её сторону, но краем глаза, Гермиона всё-таки заметила его довольную ухмылку.
***
— Почему ты всё время его навещаешь? Почему?! Вот, где ты нам нужна! Вместе с нами! Вместе со мной! — Рон не сдерживал крика, а Гермиона заливалась слезами, но сдаваться, явно не собиралась.
— Я здесь! Я всегда здесь, я всегда была рядом, я никогда не убегала от своих обязанностей, в отличие от тебя! Профессор Снейп один! У тебя есть семья, братья, Гарри! Кто есть у него? Никого! У него нет семьи! Я не оставлю его в покое после всего того, что он для нас сделал! Меня не пугают ваши предубеждения против него!
То, что она проводила все свободное время с Северусом в последнее время, было правдой. Каждый день с тех пор, как закончилась война. Рон не понимал этого, и их отношения разрушились, не успев начаться. Гарри и слова поперек не сказал Гермионе, лишь попытался заставить друга подумать, прежде чем их дружба умрёт навсегда. Война продолжала пожинать свои плоды, даже несмотря на то, что закончилась.
Когда Грейнджер прибыла в больницу Святого Мунго, Северус уже ждал её, пусть никогда бы в этом не признался. В течение трёх недель она не переставала навещать его. Поначалу, — поскольку разговор Снейпу стоил больших усилий, — Гермиона подумала, что было бы хорошей идеей избежать ненужных разговоров и посвятить себя чтению. Девушка никогда не думала о том, что профессор может оценить «Трое в лодке». Это был единственный маггловский роман, в котором не говорилось о любви.
Гермиона села рядом с профессором, застенчиво улыбаясь. Этот человек изменился. Мужчина всегда был сварливым профессором зелий, всегда аккуратным и сдержанным, даже на больничной койке, но каждый день в его темных глазах появлялся огонек, как будто снова цепляясь за жизнь. Время от времени, отрываясь от книги, она видела как он улыбается. Это был человек, который из-за несправедливости слишком хорошо знал одиночество, и Гермиона была убеждена, что, несмотря на его кажущуюся холодность, Снейп был благодарен ей за компанию.
— Итак, профессор, на какой главе я остановилась в прошлый раз? — спросила Гермиона, а Северус сразу заметил, что её глаза красные и опухшие от слёз.
Мисс Грейнджер больше не та пламенная львица, какой была в школьные годы, когда она ничего не боялась и не нарушала правил.
— Полагаю, мистер Уизли снова напомнил Вам о том, как неприличны Ваши ежедневные визиты к моей больничной койке, — ответил Северус.
Гермиона вздохнула и кивнула, не отрываясь от книги, а затем стёрла мокрую дорожку рукавом свитера.
— Мисс Грейнджер, при обычных обстоятельствах, я бы сказал, что Вы невыносимо упрямы, но недавние события убедили меня в том, что эта книга не совсем та причина, по которой Вы так часто приходите ко мне. Особенно, потому что, как бы Вы не менялись...Невыносимость всё равно останется при вас.
Гермиона, наконец, улыбнулась. Это было первое подобие комплимента, который сделал ей кто-либо, за довольно-таки длительное время. Очень длительное, как она могла вспомнить.
— Однако хоть я и ненавижу всем своим существом грубое поведение мистера Уизли, не могу винить его. Вы должны быть со своими друзьями, со своей семьей, — добавил он.
Глаза девушки вновь наполнились слезами.
— А я — нет. Мои родители...Я не могла подвергнуть их опасности. Они...Больше не помнят меня, — прошептала она сквозь пелену слёз.
Гермиона устала плакать, устала от того, что ей говорят, что правильно, а что нет. Проклятье, она рисковала своей жизнью каждый день, в течение многих месяцев, и теперь, после всех жертв, всё ещё находились те, кто смел указывать ей.
— Я не хочу, чтобы меня упрекали за мой выбор. Я — женщина. Я сражалась на войне, на равне со всеми. Оказалась на втором плане для того, в кого я, по крайней мере, верила, что была влюблена. Меня бросили. Я отказалась от семьи, от родителей! Я знаю, что значит внезапно оказаться в одиночестве. И не думаю, что есть что-то плохое в том, чтобы навестить Вас, сэр. Я знаю, что к вам никто не приходит, после всего, что Вы сделали, никто...
— Я отказываюсь от вашей жалости!
— Это не жалость! Чёрт побери! Вы мне небезразличны, профессор! Вы же знаете! Не прогоняйте меня, позвольте мне быть...Позвольте мне составить Вам компанию...По крайней мере, пока не поправитесь.
Северус вздохнул, внутри девчонки всё ещё горел огонь. Он бы не согласился увидеть, как она медленно затухает. Только не после того, что она для него сделала. Мерлин побери, Грейнджер спасла ему жизнь! Несмотря ни на что, она не позволила умереть ему в одиночестве. Это была страшная мысль, мысль о спасении, мысль о том, что кто-то действительно хотел видеть его живым, после всего. Больше всего пугало, что это исходило от Мисс Грейнджер - не маленькой девочки, а повзрослевшей девушки.
— Прекрасно. Пожалуйста, Мисс Грейнджер, начните читать снова со страницы сто двадцать один, — ответил Северус, не добавив больше ничего. Его темных, как ночь, глаз было достаточно, чтобы успокоить Гермиону. Он понял и принял её.
***
На площади Гриммо, Гермиона и Северус, взяли за правило встречаться каждый день в маленькой гостиной. Они почти не разговаривали: всегда читали молча. Гермиона отошла от подоконника и предпочла сесть в кресло напротив профессора. Время от времени, девушка поглядывала на него, поверх страниц. Снейп же не отрывал глаз от книги, часто и охотно делая вид, что не замечает её взглядов, мисс Грейнджер была просто любопытной девушкой.
Однажды он предложил ей чашку чая. Вернее, он приготовил чай и позаботился о том, чтобы взять чашку и для неё, зная, что она будет там.
— Угощайтесь, — только и сказал он.
Гермиона решила, что именно в этот момент родилась их странная дружба.
В последний день, на площади Гриммо, девушке было не по себе. Она знала, что снова увидит профессора в Хогвартсе, но всё будет не так, как прежде. Всё должно было измениться. Теперь она знала, что война приближается, её начало было только вопросом времени. Они не могли остановить наступление Волан-де-Морта. На Грейнджер медленно, но уверенно, опустился страх, давя на душу и заполняя мысли. Мужчина встал, положил книгу на полку и повернулся к двери, собираясь уйти, но голос остановил его.
— Многие из нас умрут... — прошептала Гермиона.
Северус впервые за всё время посмотрел на неё и увидел глаза молодой девушки, чей мир вот-вот развалится. Он тоже был молод в те далёкие времена, был напуган смертью любимого человека, что даже не нашел в себе силы отказаться от тьмы, за которой следовал.
— Некоторые, наверняка, мисс Грейнджер. Дети умрут, а родители выживут. Родители умрут, и появятся новые сироты. Но вас пугает не сама смерть, юная гриффиндорка, у вас нет недостатка храбрости. Вы просто не знаете, что такое страх. Вас пугает незнание причины того, почему Вы должны умереть. Поэтому я спрашиваю Вас, почему Вы должны жить?
— Почему мы должны жить?! Чтобы сражаться, конечно!
— Сражаться — да, но за что? Чего вы хотите достичь? Какова цель? Послушайте меня раз и навсегда, мисс Грейнджер - почётнее умереть во имя истинной цели, чем прожить сто лет бесцельно, без мотивации. Да, многие умрут, но они не умрут без имени, они не будут забыты.
— А те, кто выживет? Что они будут делать? Мы должны жалеть живых, а не мертвых.
— Кто бы ни выжил, он найдет новую цель, чтобы жить.
Северус дотронулся палочкой до стеллажа, и новый том поплыл к девушке, упав на колени. «Государь» Никколо Макиавелли.
— Цель оправдывает средства, мисс Грейнджер, — добавил Снейп в конце, прежде чем выйти из комнаты.
Гермиона осталась наедине с книгой, поглаживая обложку тоненькими пальчиками, а мысль о профессоре, который в сотый раз позаботился об одном из своих учеников, заставляла её чувствовать себя менее одинокой. Мурашки табуном разбежались по коже, когда шелковистый голос профессора эхом отозвался в сознании, а на губах воцарилось слово, которое даст ей силы сражаться до конца - "цель".
***
Северуса выписали из больницы спустя месяц. Гермиона осталась в Норе вместе с Гарри и семьей Уизли. Мальчик-Который-Победил не собирался возвращаться в Хогвартс, а рыжий не упустил возможности последовать за другом, решив тоже отказаться от окончания учебы. А вот Гермиона не собиралась оставлять своё образование незаконченным.
Они с Роном часто ссорились, всё чаще и чаще, а темы для разногласий, становились всё более разнообразными. Прежде всего, Северус Снейп. Никто из Уизли его не навещал, даже Молли или Артур. Гарри однажды зашёл, но так и не придумал, что сказать. Это было странно. Никто из них не понимал причины визитов Гермионы, возможно, даже не пытались.
Когда зельевара выписали, он написал только одно письмо, которое больница позаботилась отправить с совой. Безупречный почерк профессора гласил:
От кого: Северус Снейп, Тупик Прядильщиков, Англия
Кому: Гермиона Грейнджер, Нора
Мисс Грейнджер, Спасибо за Ваши частые визиты в этом месяце. Я желаю Вам, мистеру Поттеру и семье Уизли, мирного лета, в котором Вы сможете восстановить силы и спокойствие. Мои соболезнования их семье, в связи с потерей одного из сыновей.
Северус Снейп.
Гермиона улыбнулась, поднося письмо к сердцу. Это казалось глупым и ребяческим жестом, но она была так счастлива, что он решил написать ей письмо, пусть и такое короткое.
Несмотря на отсутствие визитов и одиночество, с которым он встретил свое выздоровление, Снейп был благоразумен, чтобы поприветствовать семью Уизли и выразить свои соболезнования. Жест, который ещё раз продемонстрировал его образованность, чувственность и элегантность. Северус Снейп был респектабельным человеком. Более чем респектабельным — привлекательным.
Но, когда Гермиона отвела взгляд от письма, она заметила, как много глаз смотрели на неё с недоумением и изумлением. Гарри был искренне удивлен, Джинни склонила голову набок, забавляясь реакцией подруги, а Рон...Рон смотрел нахмурившись, будто это письмо было чем-то отвратительным, чем-то постыдным.
— Рон, читай. Северус — хороший человек. Он выражает свои соболезнования...
— Соболезнования?! Снейп — преступник! И с каких это пор ты называешь его по имени?! Разве нужно напомнить тебе, сколько раз он называл тебя "Невыносимой всезнайкой"?
— О, Мерлин! Когда ты уже вырастешь? Этот человек чуть не умер, спасая наши жизни!
Рассердившись, Гермиона стремительно покинула дом, дабы быть подальше от... Гарри не дал другу последовать за ней. Поттер никогда не дружил с профессором, но, по крайней мере, понимал его значимость. Уизли же не замечал ничего, что было дальше его носа. Гермиона постоянно пыталась наладить отношения между ними, но он не сделал ни единого шага в её сторону. Она легла на траву на холме возле Норы и некоторое время смотрела на идеально голубое небо, а письмо профессора лежало у неё на сердце, которое, — к её искреннему удивлению, — так сильно билось в тишине сельской местности.
***
Гермиона не знала, как это произошло. Она собиралась уснуть, письмо Северуса хранилось на страницах «Государя» — книги, которую она никогда не оставляла, лежало на полу рядом с её кроватью. Свеча догорала, усталые глаза медленно закрывались. Не дал уснуть ей звук тяжелых шагов на лестнице.
Тяжелое дыхание Рона было вполне узнаваемо, даже в темноте погасшей свечи. Его потные руки и дряблый живот в одно мгновение придавили ее, влажный и нескоординированный рот начал целовать её, даже не заботясь о ее желании. Пальцы сжали бедра до боли, а затем опасно скользнули вверх по груди.
Гермиона оттолкнула парня, слёзы соленными дорожками бежали по щекам. Она не закричала, не хотела никого будить или просить о помощи. Никто бы этого не понял. Они с Роном не раз целовались, парень брал её за руку, обнимал. Он делал это, и она разрешала ему, потому что считала, что после войны у неё не было другого выбора. Ничего не осталось.
Гермиона встала, а Рон упал на кровать, ни о чём не думая, девушка схватила несколько вещей, которые у неё были с собой и убежала. Она стремительно покинула дом, тихо всхлипывая, чтобы её не услышали.
Переступив порог, она не остановилась. Гермиона продолжала бежать, ступая босыми ногами по холодной земле, волосы были взъерошенные, глаза полны слёз, зубы стучали, а руки дрожали. Она просто хотела уйти и забыть, забыть всё. Когда девушка остановилась, у неё перехватило дыхание и заболели ноги. Нора давно исчезла, как точка в ночном небе. Гермиона устала, ей было грустно, страшно и самое главное — она не знала, куда идти. Девушка даже не потрудилась достать пару чистых туфель из своей волшебной сумки. Когда она начала убирать книгу, то подумала, что на свете есть только один человек, который после войны по-настоящему её выслушал бы.
Был только один человек, который видел, кем была Гермиона на самом деле. Молодая ведьма, что сражалась до последних сил, которая слишком много раз касалась опасной косы смерти, которая ещё не нашла способ смириться с потерей людей, которых любила, и которая больше всего на свете нуждалась в некотором утешении. Недолго думая, Гермиона трансгрессировала.
***
Была почти полночь и Северус, как обычно в последнее время, не мог заснуть. Кошмары не давали спать. Нагини встречала его в самых темных грёзах, он видел, как змеиные челюсти широко раскрывались перед ним, проглотив мужские ноги, в то время как сам был не в состоянии двигаться и реагировать. Тогда Северус предпочел не спать, а продолжить читать в гостиной, пока не почувствовал себя измученным и глаза не попросили пощады. То, что он делал, то, что видел, не будучи в состоянии реагировать...
Слишком долго его судьба находилась в руках двух разных хозяев, и теперь, получив долгожданную свободу, он не знал, что с ней делать.
Северус вздохнул и устало потёр глаза. Он собирался продолжить чтение, пытаясь забыть эти зловещие мысли, когда услышал стук в дверь. Возможно, впервые после больницы, по телу пробежалась дрожь страха. Снейп крепко сжал палочку и медленно направился к входной двери. В коридоре было темно, за дверью он увидел только темную фигуру, которая постучала снова, на этот раз чуть громче. Только подойдя достаточно близко, Северус раслышал сдавленные рыдания, доносившиеся с улицы. Он открыл дверь.
— Мисс Грейнджер? — прошептал он удивленно. Почему она здесь, в такой час? Должно быть, что-то случилось. — Поттер? Уизли? — спросил мужчина, обеспокоенный тем, что "золотое трио" вновь попало в неприятности, но девушка отрицательно покачала головой.
Она, не переставала плакать, словно потерялась, будто ей больше некуда было идти. Гермиона была измучена, потрясена и в отчаянии. В данный момент, Снейп был единственным человеком в мире, способным заставить её чувствовать себя в безопасности. Не раздумывая, она подошла к нему, положила заплаканное лицо на широкую мужскую грудь и крепче обняла за талию. Мерлин, Северус Снейп был единственным человеком, который мог позаботиться об учениках, даже не будучи замеченным...Гермиона была убеждена, что нет человека более внимательного, чем он.
Северус на мгновение растерялся, но Грейнджер отчаянно рыдала, не думая останавливаться. Её дыхание в такт биению его сердца, заставило почувствовать себя более живым, и он ответил на объятия, крепко прижал, запустив одну руку в темные кудри, а вторую положил на талию, — достаточно, чтобы она почувствовала себя в безопасности. И тут мужчина понял, что она босая, грязная и потная. Северус понятия не имел, что произошло, но его сердце сжалось при мысли, что она так сильно страдает, так сильно, что даже не беспокоится о том, чтобы надеть обувь, чтобы убежать, убежать от мыслей.
— Я не...Мне очень жаль... Я не знала, куда идти... — Гермиона всхлипнула, уткнувшись носиком в его чёрную, как смоль, рубашку.
— Всё в порядке, теперь Вы в безопасности, обещаю, — ответил он. Затем он мягко подтолкнул девушку, чтобы та вошла.
В его доме, в Тупике Прядильщиков, было всего две спальни — комната родителей и его собственная, которая была единственной, где имелась приличная ванная.
— Пойдем со мной, — сказал он и, взяв её за руку, повел вверх по лестнице.
Мужчина провел девушку в свою комнату. Гермиона не побоялась войти, она не чувствовала угрозы или опасности. Всякий раз, когда Рон пытался втолкнуть её в спальню, девушка дрожала как осиновый лист, но Северус не пытался толкнуть, лишь мягко вел, поэтому она доверяла ему. Снейп открыл ещё одну дверь и показал ей ванную.
— Вы можете помыться здесь. Я оставлю чистую одежду на кровати. Сам буду внизу, сделаю Вам горячий чай. Когда захотите, присоединяйтесь ко мне и объясните всё, что произошло, хорошо? — объяснил он, а девушка лишь кивнула в ответ.
Прежде, чем Северус успел выйти из комнаты, Гермиона остановила его, устало подняв глаза, посмотрела на него и прошептала: «Спасибо». В ответ ей последовала улыбка.
Через полчаса Северус и Гермиона вместе сидели в гостиной. Он подумывал о том, чтобы заварить горячий чай, но ситуация явно требовала чего-нибудь покрепче. Стакан виски показался ему более подходящим. Пока он находился в раздумьях, Гермиона свернулась калачиком в его кресле.
Несмотря на поздний июнь, лето в Коукворте, казалось, никогда не наступит. На улице пошел дождь, и Северус разжёг огонь в камине, чтобы хоть как-то «отогреть» старый дом. Девушка сидела у камина, а мужчина занял кресло за письменным столом. Чёрная футболка, которую он оставил ей, закрывала её тело до колен, чистые гольфы, которые она надела, закрывали остальную часть худенькой ноги. Гермиона сделала глоток виски:
— Спасибо.
— Не нужно благодарить, к тому же Вы уже сделали это раньше. В любом случае...Не хотите объяснить мне, что произошло?
Гермиона вздохнула и покачала головой:
— Я...Я не знаю. Я не уверена. Рон всегда был таким...Я думала, что всё уже решено, я думала, что мы созданы друг для друга. Потом началась война, Гарри встретил Джинни, и они полюбили друг друга...Они уже планируют пожениться. Потом Билл и Флёр, Невилл и Луна и я...Я думала, что, думала, что это он, но это не так. Это не он, никогда не был и не будет! Он не повзрослел и даже не пытался, он требует, он всегда требует всего от всех, как будто все ему должны, но это не так!
Северус почувствовал вспышку гнева, у него сложилось впечатление, что мерзавец Уизли попытался прикоснуться к Гермионе без её согласия. Он испугался, что это могло произойти. Если это, действительно, так, тогда он схватит палочку, доберется до Норы и прикончит мерзкого ублюдка.
— У мистера Уизли было неподобающее отношение к вам, возможно, он что-то сделал без вашего согласия? — спросил мужчина, и впервые за несколько месяцев, его голос снова превратился в шипение, которое пугало учеников в течение многих лет.
Гермиона кивнула:
— Я сбежала до того, как ситуация ухудшилась. Думала, это он...Это была моя самая большая ошибка.
— Вы думали, что он был кем?
Гермиона перевела взгляд на Северуса. Его темные глаза были наполнены тем золотистым светом, который исходил от пламени камина. Волосы не были сальными, они были такими объемными и неопрятными, какими она никогда их раньше не видела. Рубашка, с поднятыми до локтей рукавами, была помята. Снейп выглядел очень молодо. Не то, что бы он был стар, ему ведь ещё не исполнилось и сорока. Беспокойство в его глазах, добрая и заботливая манера, с которой он приветствовал её. Помощь, которую он предложил ей без необходимости просить что-либо взамен...Впервые после окончания войны, Гермиона почувствовала себя по-настоящему в безопасности, дома. Улыбка озарила лицо девушки.
— Моя новая цель, — ответила она.
***
Гермиона проснулась в постели, пахнущей марсельским мылом, сосновым лесом и полевыми травами. Там было уютно, тепло и просторно. Она широко раскрыла глаза. Девушка не помнила, как легла спать, наоборот, помнила только кресло, виски и камин. Должно быть, она заснула там, и Северус принёс ее, уложив в постель, укрыл и оставил спать в тепле и безопасности. Он позаботился о ней. Гермиона достала из заколдованной бисерной сумочки чистую одежду и переоделась.
Северус провёл ночь в раздумьях, сидя в кресле, которое теперь пахло ей. Гермиона была молодой, великолепной девушкой, несмотря на страх, который она, должно быть, испытывала, чувство одиночества и заброшенности, несмотря ни на что, та без колебаний взяла вещи и ушла. Без обуви, без знания места, куда можно податься, без уверенности, что ее там примут, но самое главное — она не боялась просить о помощи. Северус хотел позаботиться о ней, помочь ей исцелиться так же, как она помогла ему. Да, Гермиона Грейнджер была его единственным другом в этом мире, и боги, как же она была прекрасна. Храбрая и сильная, умная и до восхищения красивая.
И меньше всего ему хотелось, чтобы она вернулась к Рональду Билиусу Уизли, но знал, что не может навязывать ей выбор. Гермиона должна быть свободна. А он, конечно, всегда будет рядом. Мужчине и в голову не приходило просить её провести лето в Тупике Прядильщиков, самом унылом месте Англии. Она заслуживала того, чтобы быть безмятежной и со временем вернуть себе всю радость и сияние, но он никогда бы не заставил её делать то, чего она не хотела.
Сквозь пелену мыслей Северус услышал, как девушка спустилась по лестнице и открыла дверь в гостиную. Гермиона увидела профессора вышедшего из соседней комнаты, должно быть кухни, держа в руках чашку кофе. Темные глаза уставились на неё, изучая, как будто он хотел убедиться, что она всё ещё цела. Боги, Северус Снейп вовсе не был тем нетерпимым профессором, которого она видела в Хогвартсе. Мужчина перед ней был внушительным, но не суровым, он был стройным, но не таким худым и бледным, каким отпечатался в её памяти. Его руки выглядели сильными, а мышцы хорошо облегала чёрная рубашка. Волосы всё ещё растрепаны, а губы имели насыщенный живой цвет, а не бледность.
Почему она смотрит на его губы? Гермиона покачала головой и застенчиво улыбнулась.
— Выспались? — спросил Северус, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Да, спасибо, — ответила Гермиона.
Снейп кивком указал на кресло, приглашая её сесть.
— Чай? Кофе? — спросил он.
— Пожалуй, кофе. Надеюсь, я не доставлю Вам слишком много хлопот.
Северус вернулся из кухни с завтраком в руках.
— Грейнджер, с Вами никогда не будет слишком много хлопот. Напротив, я хотел бы знать о Ваших планах.
Гермиона пожала плечами, откусила кусочек тоста с маслом, а затем сделала глоток кофе.
— Честно говоря, не знаю...Я не хочу возвращаться к Уизли. Будь у меня возможность, вернулась бы в Хогвартс уже сейчас.
Северус молча кивнул. Он встал, подошел к письменному столу, выдвинул ящик и достал письмо.
— Что это? — спросила девушка, когда мужчина протянул его ей.
— Моё наследство.
Гермиона вскрыла письмо, сразу обратив внимание на имя отправителя.
— Аберфорт?
— Альбус. Да, письмо было написано Аберфортом после последней битвы, но дом принадлежал Альбусу. Это коттедж в Шотландии, на частной земле в сельской местности Абердина. Я знаю, что там есть лаборатория зелий, потому Альбус счёл удобным, чтобы в непредвиденном случае моего выживания, это была моя собственность. Я намеревался уехать как можно скорее и провести там, по крайней мере, остаток лета, чтобы посвятить себя некоторым исследованиям.
Северус на мгновение остановился, отхлебнув кофе и изучая выражение лица девушки перед собой. Он не привык делиться, а еще меньше — просить. И сам не мог поверить, что собирается сделать то, что собирался, но в глазах Гермионы блеснул счастливый свет, искра радости, которую мужчина не видел уже давно.
— Вам было бы не в тягость побыть ассистентом в этот период? Но я предупреждаю, прежде чем вы ответите, я строгий, дотошный, требовательный мастер. У меня нет времени, я мало сплю и быстро ем, не люблю пустой болтовни, и прежде всего не собираюсь обсуждать ночь, когда я кое-что сделал.
Гермиона улыбнулась:
— Когда мы отправляемся, мастер Снейп?
Северус поставил чашку.
— Сейчас, мисс Грейнджер.
***
Гермионе едва хватило времени, чтобы написать и отправить короткое письмо Гарри, где она рассказала ему о своей новой деятельности. В её сумке уже было всё, что, как ей казалось, понадобится. За это время, Северус прибрался на кухне, а, закончив, и сам быстро собрался - наполнил маленький чемоданчик всем необходимым и закрыл входную дверь изнутри. Затем он протянул руку девушке.
— Готовы? — мягко спросил он.
Грейнджер улыбнулась и кивнула. Они трансгрессировали с громким хлопком, оставив после себя легкую дымку.
Издалека коттедж представлял собой небольшой домик из камня и дерева, с деревенской крышей, покрытой золотистой соломой под тёплым шотландским солнцем. Вокруг него, в нескольких километрах от океана, раскинулась богатая и цветущая сельская местность. Воздух был свеж и ароматен. Гермиона на мгновение почувствовала себя свободной. Интерьер коттеджа был еще более гостеприимным. На втором этаже была гостиная с двумя диванами вокруг большого камина из тёмного камня. Потолок пересекали мощные деревянные балки, диваны были сделаны из мягкой и легкой ткани, кухня по соседству была маленькой, но функциональной, как и ванная. В мезонине, чуть ниже крыши, стояла большая кровать с шерстяными одеялами и подушками всех размеров и цветов. Небольшая комната рядом с кухней служила лабораторией. Всё это было там, в их распоряжении, всё лето.
Первая ночь, пожалуй, была самой трудной. Гермиона решила спать на диване, а кровать оставить Северусу, который нуждался в отдыхе. В конце концов, он был слишком добр к ней. Девушка растянулась на диване под мягким одеялом и попыталась уснуть.
Действительно пыталась, но, как оказалось, кошмары пришли к ней быстрее, чем спокойные и радужные сновидения, воспоминания давили на неё и душили хуже слёз, которые застряли в горле.
Северус не мог оставить её, зная, через что она проходит. Он и сам отказывался от сна, дабы избежать кошмаров, но, точно так же как и она, не хотел принимать зелья и одурманивать свой разум, чтобы справиться с болью. Это был неправильный способ преодолеть её. Северус сел на диван и сжал руку девушки, поглаживая ладонь кончиками своих длинных пальцев.
— Я всегда здесь, — только и сказал он.
Девушка кивнула и начала потихоньку успокаиваться, понимая, что она не одна. Они были не одни — они были вместе.
Дни проходили до тяжести медленно, казалось, что солнце вовсе не хочет садиться и отдавать свой трон луне.
Северус и Гермиона, тратя много времени на сбор ингредиентов для зелий, проводили оставшееся время, сидя за книгами, обмениваясь улыбками и попивая чай перед камином. Радость была хрупкой и с трудом возвращалась, но вскоре, в их сердца вошёл покой. Жизнь в шотландской сельской местности была мирной и исцеляла раны, но этого было недостаточно. Гермионе безумно хотелось поговорить.
— Когда мы начали искать крестражи, мы понятия не имели, куда идти и что делать, — начала она рассказывать после обеда, хотя он ни о чем её не спрашивал.
Гермиона смотрела на пляшущие языки пламени в камине, и Северус знал, что ей нужно только, чтобы её слушали. Снейп не был мальчиком, напуганным последствиями жизни и войны — Снейп был человеком, который годами мирился с болезненным выбором, который ему пришлось сделать. Он выслушает её без предубеждения.
— Медальон был хуже всего, возможно, ещё и потому, что мы должны были забрать его у этой чёртовой скотины Амбридж. Проклятая жаба...
Северус широко улыбнулся.
— Мы так долго бродили по лесу...Рон носил медальон на шее, и его настроение становилось мрачным, агрессивным. Он начал ревновать меня к Гарри, собственнически относиться ко мне. Может быть, мне следовало бы заметить, что эта любовь не такая. Любовь — это не навязчивая идея.
О, Северус знал всё о любви и одержимости. Необходимость искупить вину за смерть Лили мучила его всю жизнь. Теперь, когда всё закончилось, и он неожиданно выжил, то не был уверен, чувствовал ли когда-нибудь по-настоящему. Но как бы там ни было, всё равно никто никогда не отвечал ему взаимностью.
— Рон вернулся, следуя за светом, как он его называл. Я очень сильно разозлилась. Да, была отнюдь не в восторге от возвращения, вопреки ожиданиям Гарри. Рон бросил нас в глуши, потому что ревновал к дружбе, которая связывала нас долгие годы! Я должна была сразу понять, что преследую не ту цель...
— Грейнджер, мы все совершаем ошибки. Некоторые из них - непоправимы. Взять к примеру мои. Однако чтобы Вы сейчас не захотели сказать, не ошибки определяют, кто мы, а то, что мы делаем, чтобы исправить их. Вы поступили очень смело, отказавшись от своих, скажем, ядовитых или, как на молодёжном сленге, токсичных отношений с мистером Уизли. Не стыдитесь того, что потратили время на что-то не то, лучше гордитесь сделанным выбором.
— Сэр, Вы самый храбрый волшебник в мире. В настоящее время, пожалуй, даже самый сильный. К сожалению, после Гарри, - Северус фыркнул, а Гермиона звонко рассмеялась. Вам тоже не должно быть стыдно, — заключила она.
Её карие глаза остановились на чёрной отметине на мужской руке. Проследив за ее взглядом, Северус инстинктивно прикрылся другой рукой. Щёки Гермионы покрылись румянцем и она, опустив глаза, расстегнула манжет своей рубашки, а затем закатала рукав, пока не обнаружила подарок, оставленный Беллатрисой Лестрейндж.
— У каждого есть свои шрамы, — прошептала Гермиона, не отрывая взгляда от надписи.
С того дня они стали больше общаться, но ни разу, как и договаривались, не упомянули об убийстве Альбуса Дамблдора.
Северус знал, что его вынудили, что у него не было выбора и испытывал облегчение от того, что сохранил душу невинного мальчика, каким он когда-то был, зато была проклята его. Ему не было прощения за содеянное. Он не мог не думать о тех, кто вместе с Дамблдором умер за цель.
— Я часто думаю о Люпине, — как-то признался Северус Гермионе, — о его молодой жене. Как они умерли... Их единственный сын жаждет встретить судьбу, осмелюсь сказать, хорошо нам знакомую. С той лишь разницей, что он, надеюсь, никогда не познает ужасов войны. Мне больно осознавать, что они умерли вместе...
Лили и Джеймс. Гермиона поняла его.
Странно, что она почувствовала при мысли об этом имени - Лили. Почему вдруг почувствовала ревность к женщине, с которой никогда ничего не делила? Гермиона посмотрела на Северуса и задалась вопросом, было ли в ней что-то, даже самая малость того, что заставляло бы её выглядеть в мужских глазах такой же прекрасной и отважной, как и...Нет, она была не Лили. У неё не было длинных шелковистых рыжих волос, ярко-зеленых глаз, нежных манер. Девушка была вся в чернильных пятнах и книжной пыли. А волосы...Не волосы, а воронье гнездо и что уж тут говорить о её зубах. Гермиона вздохнула. Наверное, было бы приятно чувствовать себя любимой, даже если она понятия не имела каково это.
***
В конце июля Гермиона поняла, что безнадежно и отчаянно влюбилась в Северуса Снейпа. Она внимательно смотрела, как он работает над своими зельями, с интересом слушала, как он учит её всему, что нужно знать, чтобы наверстать упущенное за последний учебный год.
Северус был заботливым, терпеливым и милым. Да, именно милым, всегда беспокоился о том, все ли с ней в порядке, чтобы у неё были хорошие книги для чтения, так же взял на себя обязанность готовить ужин и делал ей чай, просила она его об этом или нет. Более того, Северус Снейп был чертовски обаятелен, его острый ум, его сарказм, его глубокий и напряженный голос, всё в нём заставляло её тело приятно дрожать.
К концу июля, Северусу Снейпу стало очень трудно находиться рядом с Гермионой, не имея возможности прикоснуться к ней, прижать к себе, приласкать и поцеловать. В ней было всё то, чего он так жаждал.
О, жизнь в коттедже была идеальной, как раз то, что им нужно: тихое, спокойное и безопасное место, где можно провести лето, чтобы залечить душевные раны. Однако это становилось чем-то, чего Снейп не предвидел. Гермиона Грейнджер была необыкновенной девушкой. Она была простой, но не тривиальной, умной, но не самонадеянной, милой и мечтательной, но не наивной и неосторожной. Девушка была львицей, окруженной вьющимися волосами, которые он надеялся найти на подушке рядом с собой каждое утро. Сколько раз он хотел бы отставить котёл и зелья в сторону, взять Гермиону и целовать, пока она не потеряет счёт времени и пространства, пока он не заставит её голову кружиться, а сердце гореть от страсти. Мерлин, как она была прекрасна! Ничего из того, что он мог бы когда-либо полюбить. И всё же он был убежден, что сердце не может ему лгать.
В один из летних вечеров, Гермиона настояла на том, чтобы почитать на улице, а именно на поляне рядом с коттеджем, в тени дерева с огромными ветвями. Вокруг них были только свет и тишина. Солнце садилось поздно. Они лежали на большом пледе, который расстелили на зелёной траве. Северус читал, лёжа на спине, положив голову на подушку и закинув за неё руку. Гермиона лежала рядом, немного приподнявшись на локтях и перелистывая страницы книги, которую читала уже много раз.
Перелистнув очередную страницу, Гермиона замерла, долго вчитываясь в фразу, о которой совсем забыла. Последовал тяжёлый вздох, что заставило Северуса посмотреть на неё. Она, почувствовав его взгляд, оторвалась от книги, и её внимание переключилось на мужчину. Девушка на мгновение утонула в его, черных как глубины океана, глазах, а потом медленно расплылась в улыбке.
— Все видят, как ты выглядишь, но мало кто чувствует, кто ты на самом деле, — прошептала Гермиона.
В эту фразу, девушка постаралась вложить все свои чувства, которые испытывала к нему. Она не ожидала, что Северус всё поймет... Этой фразой Гермиона показала ему, каким замечательным был человек, которого она знала, сколько добра было на самом деле в его разбитой душе. Северус широко раскрыл глаза от изумления и ничего не ответил. Эта великолепная молодая женщина предлагала ему понимание и любовь, не прося ничего взамен, любовь к ней нахлынула с новой силой.
И вдруг мужчину осенило, — он вспомнил, откуда взялась эта фраза.
— «Государь»? После стольких лет?
Губы девушки расплылись в искренней улыбке. Её нежная рука медленно опустилась на его щеку, поглаживая бледную как слоновая кость, кожу. Боги, у него было лицо Государя.
Стоило Северусу взять её за руку, как Гермиона покрылась румянцем и слегка прикусила губу. Она впервые прикоснулась к нему таким образом. Это был простой, но напряженный жест, нежный, но полный страсти. Кожа девушки, которая слегка загорела на солнце, была теплой и, казалось, возвращала его к жизни всякий раз, когда её большой палец медленно блуждал по его лицу.
Северус положил ладонь на руку Гермионы, погладил её худенькое запястье и задержался там, даже когда повернул лицо, чтобы оставить тень поцелуя на большом пальце девушки, Грейнджер вздрогнула. Она потихоньку осознавала, что здесь и сейчас или никогда больше. Гермиона была гриффиндоркой и не боялась ничего, кроме как потерять его.
— Всегда, — прошептала она в ответ.
Гермиона не дала ему времени подумать о том, что они только что сказали. Она опустилась ближе к лицу мужчины, больше не боясь, и прижалась своими дрожащими губами к его губам. Мир и время остановились в тот самый миг, когда Северус осознал, что всё это реально, что Гермиона целует его, что эти губы касаются его с бесконечной добротой, что она больше не боится, и самое главное — что, возможно, они оба готовы снова быть счастливыми.
Тот первый поцелуй был целомудренным, чистым, легким, как воздух. Казалось, это длилось целую вечность, и тут Северус понял, что у него нет времени ответить взаимностью — Гермиона уже готова отстраниться. Нет, он этого не допустит.
Проклятье, он принял так много плохих решений в своей жизни, и так долго его судьба не принадлежала ему, что теперь Снейп не собирался больше тратить драгоценное время из-за страха последствий. Северус протянул обе руки, чтобы схватить её. Одна легла на девичье личико, другая мягко обхватила бедро, чтобы девушка не убежала. Они обменялись взглядами, не прошло и секунды, как Северус снова притянул её к себе, а она и не сопротивлялась.
Поцелуй - такого между ними еще никогда не было.
Гермиона позволила своим губам раскрыться, как лепесткам розы. Северус явно умел целоваться. Его жадный рот обжигал её, его умелый язык ласкал розовые губы, его зубы нежно царапали и кусали, только чтобы зажечь новые искры вожделения внутри девушки. Душа Гермионы была в огне, и только Северус мог потушить тот огонь, который сам же и разжёг.
Умелые мужские руки ласкали девичье тело, скользя по нему, путаясь в пышных кудрях, задевая восхитительные бедра, обнаженные нежные руки, складки юбки летнего платья. Гермиона тихо стонала с каждым поцелуем, с каждой лаской, и Северус умирал и возрождался, — подобно Фениксу, — с каждым этим звуком. Девушка перекатилась на него, её маленькое тело накрыло его, в то время как юбка была приподнята, обнажая часть молодых бедер и позволяя теплу её возбуждения, покрытого простыми хлопковыми трусиками, воспламенить его.
Северус был всего лишь мужчиной, мужчиной который отчаянно хотел её. Он прервал поцелуй и посмотрел на Гермиону, хотел убедиться, что это не сон, не шутка, не иллюзия. В её карих глазах впервые за долгое время появились весёлые искорки, они были полны жизни и желания. Северус наполнил свою душу этим чудесным видением, прежде чем почувствовал, как девушка скользнула на него, потерлась своей маленькой, ещё одетой промежностью о его каменную эрекцию, Северус закрыл глаза, стиснул зубы и зарычал. Боги, какой эротический звук. Щёки Гермионы мгновенно вспыхнули, но не от смущения, а от желания.
— Пожалуйста, Северус... — прошептала она, наклоняясь ближе и чувствительно целуя шрам на его шее, без отвращения или страха, страстно желая его таким, каким он был.
Это был переломный момент. Северус перевернул Гермиону на спину, гладя волосы, целуя повсюду, скользя языком по нежной женской шее и время от времени покусывая её, оставляя следы их любви на мягкой белой коже. Гермиона запустила пальцы в волосы цвета воронового крыла, находя их более шелковистыми, чем она могла себе представить, и наслаждалась той страстью, которую он дарил ей.
— Я так долго хотел тебя... — начал признаваться Северус с каждым поцелуем, с каждым укусом. — Тебя, которая прибыла сюда со своими растрепанными волосами и своими книгами... О боги, ты так чертовски красива! Ты, которая читала для меня каждый чёртов день, и я ждал тебя, Мерлин, как же я ждал тебя. Ты даже не представляешь, как долго ждал! Отдай мне себя, пожалуйста, я позабочусь о тебе, пожалуйста... Гермиона, — взмолился он, и она нежно улыбнулась, медленно кивнув.
— Северус, о Северус...Я твоя.
Он больше не тратил время впустую. Снейп схватил палочку и провел ею между их разгорячёнными телами, шепча заклинание. Их одежда упала на одеяло, в то время как они, наконец, наслаждались ощущением соприкосновения кожи с кожей их расплавленных тел, как будто они были одним целым. Они были там, под деревом, на открытом воздухе посреди сельской местности, в тишине этого солнечного дня, и их стоны наслаждения, их влажные поцелуи и ласки, эхом отдавались в воздухе, но в этот прекрасный момент для них не было никого и ничего другого, кроме их самих.
Северус медленно провел рукой по обнаженной женской груди, прислушался к ускоренному биению сердца Гермионы. Она улыбнулась, закрыла глаза и согласно кивнула. Да, он мог прикоснуться к ней, поцеловать, он мог обладать ею полностью, она принадлежала бы ему без страха, без боли, без угрызений совести.
— Я доверяю тебе, ты можешь...Взять меня. Я хочу тебя, — прошептала она, посмотрев на него.
Северус быстро сморгнул слёзы радости, которые вот-вот должны были наполнить его глаза, и снова начал целовать её. Его рот жадно терся о её припухшие от поцелуев губы, скользил вниз по подбородку, нежно прикусывал мочку уха, а уши вслушивались в сладкие девичьи стоны — так сильно она тонула в желании и похоти. Умелый язык прочертил бесконечные влажные линии, пока не достиг её груди. Губы сомкнулись вокруг набухших сосков мягких полушарий, сладких, точно созревшие вишни, и Северус нежно пососал их и прикусил.
Гермиона застонала, повторила его имя как молитву и попросила большего, гораздо большего — она хотела всего. Северус не останавливался, медленно смакуя её юную грудь, заставляя тело девушки дрожать от его ласк и поцелуев на нежной коже, любовно сжимая своё лакомство в ладонях, он начал спускаться.
Его губы исследовали плоский живот, тень поцелуя скользнула по бедрам, затем последовали нежные, но опытные пальцы, пока он не достиг её голени. Гермиона сейчас явно не находилась на этой планете, чтобы самостоятельно раздвинуть перед ним свои стройные ножки, показать ему идеальный цветок между ними, уже влажный и готовый приветствовать его пальцы и язык, заставить мужчину утолить жажду своим восхитительным нектаром. На девичьем теле не было шрама, который делал бы Гермиону менее красивой, чем она была в его глазах. Не было более великолепного создания в этом мире — он знал точно.
— Посмотри на меня, — прошептал Северус и подождал, пока Гермиона откроет глаза.
Северус, не прерывая некой связи, провел кончиком пальца по влажным складкам её промежности, а затем поднес ко рту и пососал, смакуя.
— Ты такая...Такая вкусная. Тебе понравится, если я тебя оближу? Если я позволю тебе кончить мне в рот? На моем языке? Может быть, на моих...Пальцах? — спросил Северус с ухмылкой, нежно проникая в Гермиону пальцем, достигая самой чувствительной точки внутри неё, наблюдая, как на лице рождается выражение чистого удовольствия.
Гермиона ничего не ответила, только кивнула, умоляя его продолжать, в то время как её голова снова упала на подушку, а рука погладила его темные волосы. Она сосредоточилась только на нем, на том, что он давал ей, на глубоком наслаждении внутри неё. Палец Северуса мягко касался точки G, возбуждая, не нарушая ритма. Его язык, который сразу же нашел чувствительный бутон, обвился вокруг этого узла нервов, лаская, позволяя губам подвести девушку к краю кульминации. При первом же спазме её цветка, такого тугого, горячего и влажного внутри, Северус не смог сдержать стона наслаждения. Вибрация его губ была последней вещью, в которой она нуждалась, чтобы достичь оргазма, взорваться от удовольствия, и её стоны превратились в крик чистой радости и страсти. Это было похоже на то как тысячи фейерверков вспыхивают в юной душе. Гермиона была убеждена, что никогда не ощущала ничего подобного. Северус улыбнулся ей, медленно поднимая лицо, в ожидании ответа на его взгляд.
Снейп не был хорошим человеком, и не собирался скрывать это. Но какое же наслаждение он испытывал, когда она была рядом, в его руках, во рту, в его распоряжении! Мерлин, это прекрасно.
К мужскому удивлению, Гермиона открыла глаза, резко поднялась и притянула его к себе для страстного поцелуя. Было что-то эротическое и греховное в том, чтобы попробовать себя на его языке, но Грейнджер умирала от желания поцеловать его снова и снова, и снова, пока у неё не перехватит дыхание.
Она толкнула его на одеяло, заставив лечь на спину, и смело села на него. Её мокрая киска идеально скользила по его затвердевшему стволу. Остановившись, Гермиона откинулась на его колени и посмотрела. Несмотря на свои сорок лет, Северус Снейп был закаленным мужчиной, с четко очерченными, но тонкими мышцами, кожей цвета слоновой кости, отмеченной слишком большим количеством шрамов и с длинным, толстым членом, горячим и совершенным. Это было тело настоящего мужчины, а не мальчика. Гермиона улыбнулась, начала опускаться и прижиматься губами к его твердому члену, но Северус остановил её.
— Нет, не сейчас, не в этот раз. Я хочу тебя, я хочу быть внутри, я хочу кончить в тебя, — признался он.
С этими словами, он наложил на неё противозачаточное заклинание, и его глаза снова нашли её. Это была безмолвная мольба - Северус нуждался в ней так же как Гермиона нуждалась в нем. Она улыбнулась и кивнула. Гермиона наклонилась вперед, её грудь коснулась его грудной клетки, в то время как Северус погладил девичьи бедра, прямо до изящной и мягкой задницы. Влажные губы её тугой промежности раскрылись на его большом члене, и головка, уже покрытая предсеминальной жидкостью, коснулась её входа.
— Отсюда нет пути назад, — прошептал Северус. Гермиона не отрывала от него взгляда ни на секунду.
— Я не собираюсь возвращаться, я просто хочу тебя, — ответила она, поцеловала его в последний раз и полностью опустилась на него.
Боги! Гермиона услышала, как поют русалки, Северус почувствовал, как внутри него взрывается огонь. Каждая секунда была чистым экстазом. Она была тугой, теплой и мягкой, он был твердым и толстым, и заполнял её полностью, касаясь самых чувствительных точек, изысканно растягивая.
Гермиона спрятала лицо в углу между его плечом и шеей, чередуя стоны удовольствия, с влажными поцелуями на его чувствительной коже. Северус обхватил девушку руками, поглаживая по спине, когда он лодыжками подтолкнул её ближе, заставляя тереться промежностью прямо о него.
Он шептал её имя с каждым вздохом. Гермиона... Гермиона... Гермиона. Она стала для него самым прекрасным звуком в мире.
Девушка сладко застонала, её мышцы сжались вокруг него, в то время, как темп увеличивался, всё больше и больше.
— Да, вот, ещё, сильнее... Ещё, пожалуйста! — Гермиона умоляла его, рыча, как зверь в пылу.
Северус крепко схватил её за бедра, поставил пятки на землю и начал вколачиваться в неё со всей силой, всей мощью, всей энергией, которая была. Гермиона была такой мокрой, что её соки капали на него, на его набухшие яйца, на его вытянутые бедра. Гермиона выгнула спину и подняла лицо. Северус почувствовал, как её киска пульсирует вокруг его члена, её стоны задыхаются в горле, а лоб хмурится, концентрируя всю чистую похоть и эротику этого момента, этого мощного оргазма.
— Северус, я сейчас...О Мерлин! Да! — воскликнула она от удовольствия.
— Черт, я тоже! — прорычал он.
Он кончил, наполняя девушку, до последней капли позволяя ей жадно доить себя. Несколько минут они оба, не шевелясь, вслушивались в собственное прерывистое дыхание, Гермиона положила голову на грудь Северуса и прислушалась к биению его сердца.
Девушка не знала, сколько времени прошло. Солнце только начало клониться к горизонту, с океана дул прохладный бриз. Северус не переставал ласкать её, но она боялась, что этот момент может внезапно закончиться, боялась, что это никогда не повторится.
— Северус, я люблю тебя, — прошептала Гермиона. Он напрягся, а она подумала, что всё испортила, - я не жду, что ты скажешь мне то же самое сейчас, я знаю, что ты не можешь ответить мне взаимностью за такое короткое время... Но я почти уверена, что влюбилась в тебя... И это правильно, чтобы ты знал об этом до того, чем это может случиться снова. И я надеюсь, что это повторится. Это было...
— Превосходно, — ответил он. Северус приподнял голову на подушке, Гермиона легла рядом — она явно ещё не была готова отделиться от его теплого тела. Он посмотрел ей в глаза, и это было удивительно. — Гермиона, я отчаянно влюблен в тебя.
— Но... Как... А Лили?
Северус покачал головой.
— Тс-с, Лили... Лили разжевала меня и выплюнула. Я не был хорошим человеком и признаю это. Возможно, мне следовало заплатить более высокую цену за свои преступления. Нет, дай мне закончить. Я знаю, что сделал, но я провел последние двадцать лет своей жизни, искупая вину за оскорбление. Всё это... Всё это из-за простого, глупого, отвратительного слова.
— Она должна была простить тебя, как и все мы.
— Не знаю, может быть, да, а может быть, это и правильно, что всё так вышло. Я просто знаю, что это наваждение, тяжесть вины, которую я нёс с собой в течение двух десятилетий — нельзя назвать любовью. Нет, я никогда ничем не делился с Лили. Она слишком долго оставалась призраком в моей памяти. Но, Гермиона, ты самая необыкновенная девушка, которая когда-либо встречалась в моей жизни. Ты замечательная ведьма.
Других слов не требовалось.
В тот же вечер, они снова занимаясь любовью на диване, лицом к камину, Северус лежал на ней, уткнувшись лицом в грудь девушки. Они медленно дышали, наслаждаясь моментом.
— Я возвращаюсь в Хогвартс, первого сентября, — сказала Гермиона, но Северус ничего не ответил.
— Пока я не закончу учёбу, не думаю, что это разумно... Я имею в виду, что ты будешь моим профессором зелий.
Северус слегка рассмеялся.
— Нет, Гермиона, не буду. Я не вернусь.
— Почему?
— Потому что, если бы я был профессором в Хогвартсе, в этой школе больше не было бы ни одного ученика, глупая девчонка.
Губы Гермионы расплылись в горькой улыбке.
— Это так несправедливо, кроме того, Слагхорн — очень плохой учитель. В прошлом году с ним я сдала экзамен на «А». Я, Гермиона Джин Грейнджер! Без тебя всё будет по-другому...
Северус улыбнулся.
— Жизнь несправедлива, милая. Однако в данный момент я вполне удовлетворен своим состоянием, — ответил он, целуя её грудь, прежде чем снова заговорить, - я думаю, что останусь здесь и буду время от времени путешествовать, чтобы продолжить свои исследования, напишу о них книгу, а потом...
Но он не успел закончить фразу — Гермиона оборвала его:
— Проводи меня на Кингс-Кросс. А также в Косой переулок, чтобы забрать книги. Давай встретимся в Хогсмиде на выходных и пойдем вместе на встречу с Гарри на Гриммо... Я хочу быть с тобой.
Северус знал последствия: снова встретиться лицом к лицу с миром, с предрассудками, с едкими замечаниями людей. Его это не волновало, больше нет. Ему было наплевать на то, что он герой войны или Пожиратель смерти, его не интересовало быть принцем-полукровкой или бедным Нюниусом. Единственное, что было важно, — это их счастье.
— Рите Скитер придётся написать кучу дерьма, — рассмеялся Северус.
— Не могу дождаться, чтобы прочитать его, — ответила она.
— Что ты им скажешь, когда они спросят, почему? Почему я? — прошептал он.
Гермиона улыбнулась.
— Я скажу им, что ты — моя новая Цель.