Общество опасных

Гермиона смотрела на своё отражение в зеркале. На ней было белое длинное в цветочек платье, рукава были пышными, на талии был завязан пояс в тон платью. Волосы были заплетены в две косички, кончики волос, завязанные белыми лентами, доходили до её бедра. На ногах красовались белые лодочки на высоком каблуке. Единственное кокетство. Она собиралась на межфакультетную вечеринку, которую устроит в тайной комнате Забини. Он был один из малого количества слизеринцев, которые чудом не попали на Куратиос. Он никогда не называл её грязнокровкой, не участвовал в стычках и вёл себя достаточно прилежно.
Ей не перед кем было вырежаться в коротрую юбку и облегающюю кофту. Она уже давно перестала задумываться о том, чтобы привлечь чьё-то внимание, поэтому она надела то платье, которое ей подарила Антэва незадолго до своей смерти.
На выходе из комнаты её ждала Ханна. На ней было короткое синее платье и чёрные в сетку колготки с каблуками, на такой же высокой шпильке, как и у неё. Они вместе направились на вечеринку. Ханна осталась единственным человеком с которым она общалась, хотя иногда она разговаривала ещё и с Кэти. Но подругами их трудной было назвать, так как до сих пор всем ОППИвцам было трудно находится в обществе друг друга, напоминая друг другу обо всём, что они успели натворить во время войны. Было трудно нести бремя смерти Антэвы. Её смерть затронула не только Гермиону, просто остальные уже пережили это и решили жить дальше, а она зациклилась на этом больше всех.
Было трудно нести ответственность за убитых ими, за устраиваемые ими допросы, пытки. Это было трудно. Не трудно было находиться в обществе друг друга только Симусу и Майклу. С соседками она не общалась, Ромильда и Чжоу ввиду общего горя сдружились, а Пэнси делала вид, что Гермионы не существует. С остальными слизнями она и не пыталась общаться из принципов. Только разве что с Малфоем перекинется парой слов. Некое подобие общения было у неё и Джинни, а Гарри с Роном всё больше отдалялись от неё. Как она слышала у Рона появилась девушка из пуффендуйя, так что ему не да неё. Да и зачем ей с кем-то общаться? Своих дел хватает с головой.

- Артур прислал мне ответ. На нас действительно есть планы. Им нужен артефакт, есть две необычных версии - хотя в коридоре никого не было, Гермиона говорила тихо, чтобы их не подслушали - Первая такая, Долохов запер в артефакт часть своей души и готовится стать, новым тёмным лордом. Вторая Долохов запер в артефакт часть души Реддла - эти догадки были весьма интересными, но основанными на параной, Гермиона точно знала, что ни души Долохова, ни души Реддла в артефакте нет, но Ханне это знать не зачем.
- То есть это новый крестраж?
- Нет, но схожесть в них есть. Так как артефакт зеркало, предполагается, что можно вызвать дух, без оболочки. Если бы этот был крестраж кого-то из них, то они бы не умерли. Рэдлла убил Гарри и поставить это под сомнение трудно, это все видели. А Долохова я сама убила лично. И его тело есть до сих пор в магическом склепе в Министерстве, по проведённому опознанию доказанно, что это он. Так что это точно не крестраж.
- Ладно, но почему мы на Куратиос?
- Точно не известно. Может просто хотят избавиться от свидетелей их зверства, мы же знаем, что магглорождённые были им не важны и тёмной магией не редко сами пользовались, они просто сводили давние счёты. Но нам есть чего опасаться. Он написал, что Глория Сталкс от министерства здесь неспроста, она изучает конкретных людей и Куратиос представляет собой объекты её исследования.
- Но как нас же выбирала шляпа, они же не могли её подговорить?
- Может могли, а может и нет, что есть, то есть. Это сейчас не главное. Артур пишет ещё, что во время войны Сталкс не закреплена ни за какой стороной и не понятно за кем было решение отправить её в Хогвартс. Он пишет, что попытается узнать больше и напишет ещё одно письмо.
- Что значит не закреплена не за одной из сторон?
- То и значит, не известно, кто она такая и откуда взялась - они уже подошли к стене, на которой должна появиться дверь - Идём или есть ещё вопросы?
- Нет, нету, давай вызывать дверь - они протянули руки и обе сконцентрировались на вечеринке. Дверь появилась. Они зашли внутрь, где звучала музыка, но ещё не громко, потому что не все собрались.
Гарри и Рон на этой вечеринке были дружны с ней, как и раньше.
Может потому что были пьяные и влили в неё два бокала огневиски?
От этих бокалов она быстро опьянела, став весёлой и полной гриффиндорской храбрости. Рон познакомил её с его девушкой, Сьюзен Боунс, которая оказалась замечательной девушкой. Гермиона даже порадовалась,за то что Рон нашёл своё счастье.

Малфой сидел на кресле рядом со слизеринцами, слушая вполуха их разговоры. Его взгляд был прикован к пьяной Грэнджер, чего она не замечала. Она танцевала вместе с Сьюзен Боунс и Джинни Уизли, не смотря на алкоголь её движения были красивыми и создавали ощущение, что она контролирует себя, но это было не так, понять это было можно по её поведению, сейчас она была слишком открытой, не омрачённой печалью войны. Она не давала ему покоя с того момента, как подралась с ним. Делалали ситуацию ещё хуже её воспоминания, увиденные им. Ему снилось, как она в этой юбочек, в этом корсете была с ним. Сейчас на ней нет ничего возбуждающего, это старомодное платье резко выделялось среди мини юбок остальных девушек, она переплюнула даже Полумну Лавгуд, но он всё равно чувствовал своё желание обладать ей. Ему всё надоело, он почувствовал, что если он выпьет ещё бокал и Гермиона ещё раз вильнёт тазом, то он начнёт танцевать вместе с ней. Он вышел и из тайной комнаты, попрощавшись с Блэйзом, сославшись на то, что хочет спать.

Гермиона заметила, как светлая макушка покидает помещение. Алкоголь, действовавший в голове, подсказал ей пойти за ним, не дав объяснения зачем. Попрощавшись как можно быстрее с друзьями, она пошла искать Малфой. Долго искать не пришлось, он стоял в коридоре, глядя в окно.
Заметив её приближение он повернулся. Что ты, блять, здесь делаешь? Пронеслось в его голове.
- Давай драться! - она подошла ближе, принимая боевую стойку.
- Грейнджер, ты хочешь новое замечание? - он заглянул в её затуманенные глаза.
- Нет, ни ты, ни я никому не скажем - она прошла дальше через него, словно что-то вспомнила - Идём - она оглянулась на него.
Он послушно пошёл за ней, кажется алкоголь ему тоже ударил в голову, потому что он не давал себе отчёт, почему подчиняется ей. Она взмохом палочки открыла какбинет и прошла внутрь, затаскивая его с собой и закрыла дверь заклинанием за ним. У него появилось ощущение, что она собирается его пытать. Она подошла к нему ближе, как кошка, сняла туфли и ударила его по лицу. Он ответил ей, тоже по лицу, но не сильно, даже слабее, чем она. Он ещё не настолько пьян, чтоб убить Грейнджер.
- Я хочу, чтоб ты дрался со мной, как на полу боя, со всей силы. Я никому не скажу - она ударила его в рёбра, стараясь, пробудить в нём ярость.
- Ты мазохиста - прошипел он на неё, чувствуя боль от удара. Он ударил её в солнечное сплетение, так что она пошатнулась и упала на парту.
- Уже лучше - она поднялась и нанесла удар, он увернулся. Схватил её за руки, выворачивая их, но она быстро выбралась, удврив его ногой в коленку. Драко удивлялся, как у неё получается так свободно выполнять любые движения в платье. Они продолжали драться, Малфой чуть не сломал ей руку, но вовремя остановился. Каждый из них уже по нескольку раз сплёвывал кровь. Ей это нравилась, в её глазах плясали огоньки озорства. Ему тоже начало нравится, это походило на кошки мышки, только до сих пор было не понятно, кто есть кто. Он повалил её на пол, придавив своим телом, удерживая одной своей рукой две её маленькие хрупкие ручки над головой. Они оба замерли, так как устали. Он разглядывал её лицо, а точнее свою работу на нём. Губа была разбита, на щеке два синяка. Она разглядывала его лицо в ответ. У него тоже разбита губа, но кровь не только из этой раны. Она взглядом проследила, как его капля чистой крови собирается в уголку рта и стекает на её губы. Дернула руку, чтобы вытереть какплю, но он её продолжал удерживать, тогда она машинально слизала его кровь. Он наблюдал за тем, как её язык проводит по верхней губе и капля исчезает. Ему захотелось попробовать её губы, почувствовать её грязную кровь на своём языке, слизанную с её губ.
- Как тебе на вкус моя чистая кровь? - он не дал ей ответить, дав волю своим желаниям.
Их губы встретились, она послушно открыла рот, пропуская его язык. Поцелуем не был нежным, он скорее походил на продолжение драки, только внутри друг друга. Он чувствовал свою и её кровь на языке и ему ни сколько не было противно, ему хотелось большего, но он держался, истязая её рот своим языком, он прошёлся им по каждому его уголку.