paradise

Когда-то Панси почитали. Еще до войны, когда она была богата, а фамилией Паркинсон можно было гордиться, у нее были друзья, которые любили ее, и все было правильно. Когда-то это был рай. Теперь, после войны, прошлые ценности пошли прахом. Что еще хуже, ее мама позаботилась об окончании образования. Она должна вернуться на восьмой курс, без всяких вопросов. Но ее мать никогда не поймет, насколько тяжело находиться в замке: постоянные воспоминания, когда она проходит очередное место, где, как она безошибочно помнит, лежали тела людей и как безжалостно они направляли палочки друг на друга. О, как пали могучие.

***

Через две недели после начала семестра Гермиона Грейнджер впервые села за маленький столик в углу библиотеки, где Панси преданно просидела несколько часов. Она ничего не сказала, только кивнула ей и положила книги. Было время, когда Панси усмехнулась бы, спросила, какого хрена она делает, кем она себя возомнила, но теперь Панси только смущенно кивает в ответ. Следующие три недели они не сказали друг другу ни слова. Просто кивали. Карие глаза карим глазам. Девушка девушке. Ну, а после войны, скорее, женщина женщине. Трусиха героине. При воспоминании о том, как она отзывалась о Гарри, у Панси во рту появился горький привкус желчи в глубине горла. Ужасно похоже на стыд. Воспоминание возвращалось к ней слишком часто, и Панси это не нравилось. Когда Панси становилось стыдно, она отправлялась в недостроенные части Хогвартса. В части замка, где стены в руинах с разбитыми окнами. И она все восстанавливала. Макгонагалл этого не знала. Никто не знал. Никому нет дела. Так или иначе, она обязана всему миру начать восстанавливать все, что разрушила.

***
На четвертой неделе Панси заметила, что Гермиона очень симпатичная. Конечно, все герои должны быть красивыми, обаятельными, умными. Горький привкус вернулся, когда она вспомнила о своих колких фразах на младших курсах.

«Грейнджер, бобровая плотина в нескольких милях отсюда!»
или
«Грейнджер, у тебя что, плечо выскакивает на каждом уроке, профессорская сучка?»
или
«Грейнджер, ты поганая грязнокровка.»

Тупая боль от брошенных фраз теперь навсегда поселилась в сердце. Но да, Гермиона Грейнджер переросла бобровые зубы, ее руки стали мускулистыми после выживания в лесу, она приняла свою так называемую грязную кровь и приняла титул «Самой Выдающейся Волшебницы из ныне живущих». Каждый раз, когда Гермиона подсаживалась, Панси поднимала глаза и внимательно рассматривала ее, затем снова опускала голову и старалась сдержать румянец. Восьмой год не — место для подобных чувств.

***

Иногда Драко приходил вместе с ней восстанавливать замок. Сегодня — одну из заброшенных башень. Сегодня — один из немногих случаев, когда Панси заговорила добровольно.
— Драко, — смущенно пробормотала она.
— Как думаешь, люди когда-нибудь простят меня?
Вопрос глупый, лишний и бесполезный, она приготовилась к жалостливому взгляду Драко.
Твердое «да» — вот, что она услышала. Она посмотрела на своего лучшего друга, он кивнул, подтверждая свои слова.
— Это было тяжелое время для всех. Ты была напугана. Теперь настало время прощения. Все скоро пройдет. И тогда они вернулись к привычной тишине.

***

Впервые Гермиона заговорила с Панси примерно через пять недель после начала семестра. За их столом, спрятанным за книжными полками в углу библиотеки,. — Я прощаю тебя. — Тихо пробормотала она, и Панси чуть не сломала себе шею, быстро поворачивая голову в ее сторону, снова сталкиваясь взглядом. Карие глаза с карими глазами. Женщина с женщиной. Трусиха с героиней.
— Прощаю. — Повторила она, нервно теребя перо.
— Не думай, что я не видела тебя в башнях. Я все замечаю. Панси кивнула. Легкая улыбка Гермионы означала для нее все и даже больше. После этого они действительно начали разговаривать. Об обыденных вещах, таких как домашние задания, книги, или то, как Гарри споткнулся на лестнице в понедельник. Они никогда не разговаривали за пределами библиотеки. Затем появились чуть менее бесполезные темы, например, расставание Гермионы и Рона, потому что они напоминали друг другу о войне; как Драко и Гарри ходили вокруг да около, не зная, что делать с исчезнувшей ненавистью; или как они присоединятся к восстановлению Хогвартса после окончания школы. Ненужные темы становились все более важными. Например, как держались Уизли, или как пара шестикурсников пыталась проклясть ее, или как Панси чувствовала себя, зная, что весь Волшебный Мир был против нее.
— Я вовсе не против тебя. — Сказала Гермиона, снова слегка улыбнувшись. Это по-прежнему значило все и даже больше, на этот раз Панси поняла по легкому трепету в груди.

***

Панси взглянула на себя в зеркало. Она выглядела усталой, впрочем, ее обычное состояние. Она склонила голову на один бок. Затем на другой. Ей нужны были перемены. Сначала она своей палочкой проколола уши; легкая боль от укола — совсем не та, что постоянно преследовала ее в прошлом. В этот раз боль освобождающая. Потом она проколола себе нос. Тонкое кольцо плотно прилегало к носу, и она улыбнулась. Ей показалось, лицо треснуло на части. Затем она подстриглась. Чуть выше ее плеч, отрезала челку. Когда Панси посмотрела на конечный результат, она почувствовала себя более живой, чем за последние несколько лет. Из-за оптимистичного настроя Панси подумала, Гермиона оценит ее новый облик.
— Мне нравится. — Беспечно прокомментировала она.
— Напоминает мне о тебе в прошлом. Панси поморщилась. Совсем не то, к чему она стремилась. Гермиона заметила ее реакцию и смутилась.
— Я вовсе не это имела в виду! В хорошем смысле. — Поправила она.
— Когда все было… нормально. Ты всегда была девушкой, окруженной мальчиками. Если ты понимаешь, о чем я. Сильнее, чем все остальные. Панси понимала. Гермиона тоже была девушкой, окруженной мальчиками. Это было нелегко, не было вознаграждением. Но было естественно.
— Спасибо. — Панси впервые за долгое время улыбнулась на публике, и она надеялась, это тоже что-то значит для девушки перед ней.

***

Через шесть месяцев Гарри и Драко стали настоящими друзьями. Официально. Публично. И Панси никогда еще не была так счастлива за него.

С каждым прошедшим днем Панси чувствовала, как тяжесть в груди немного ослабевает. Она позволила себе улыбнуться, даже хихикнуть в присутствии Гермионы, которая теперь иногда появлялась на людях. Она извинилась перед Гарри лицом к лицу, сцена было очень эмоциональной, они даже обнялись. — Знаешь, — прошептала Панси Гермионе в Большом зале. Все восьмикурсники сидели за одним столом, и уже несколько недель никто не пытался проклясть Панси.
— Я всегда думала, что одержимость Драко Поттером была немного странной для врагов. Гермиона просияла.
— Он тоже был одержим?
—Ты даже не представляешь, до какой степени Гарри постоянно бормочет о Драко. Малфой это, Малфой то. Они захихикали, Гарри странно посмотрел в их сторону, но вскоре вернулся к дружеской беседе с Драко. Именно в такие моменты у Панси появлялась надежда на прощение.

***

— Что ты хочешь делать после окончания школы? — Прошептала Гермиона, хотя вокруг не было ни души. Они лежали на поле, наслаждаясь свежим воздухом после занятий. Их ТРИТОНы были уже совсем скоро, и стресс потихоньку начинал действовать на нервы. Стараясь Гермиона не спала несколько дней перед экзаменами. Теперь Гермиона спокойно ничего не делала с Панси.
— Не знаю. Отстроить замок. Восстановить фамильное имя.
— А после этого. Ну, например, карьера? Замужество? Дети? Панси вздохнула. — Раньше был брак по договоренности с Драко. А теперь мой отец умер, и маме все равно. Может быть, я пойду в Министерство. Я бы хотела кое-что исправить. — Да? — Гермиона приподнялась, чтобы посмотреть на Панси.
— Например, что?
— Ну, я не знаю. Может быть, дошкольное образование до Хогвартса. Пусть ведьмы и волшебники узнают о магглах. О хорошем. Научатся уважать их. — Панси горько рассмеялась.
— Жаль, что меня не научили этому в детстве.
— Эй, сосредоточься на настоящем. — Сказала Гермиона и заправила за ухо прядь коротко стриженных волос Панси. Панси перестала дышать.
— Не зацикливайся на прошлом. Все, что ты можешь сделать — это изменить будущее.
— Да. — Панси поперхнулась, а потом попыталась успокоиться.
— Замужество? Моя бабушка, вероятно, сведет меня с каким-нибудь богатым французом, который ничего не знает о моей истории. Есть пара коротышек на примете. И вот так момент закончился. Рука Гермионы упала на колени, и Панси почти обрадовалась, услышав разочарованное «ох!»

***

Самым счастливым днем в жизни Панси был день перед выпуском. Восьмикурсники устраивали вечеринку в общем зале Гриффиндора. Все факультеты, все курсы, все были приглашены.
— Демонстрация единства факультетов, — сказала Джинни с размахом. Джинни тоже была очень добра к Панси. Джинни всегда была героиней, которой Панси восхищалась издалека. Она била мальчиков, била девочек, била Пожирателей Смерти, и она была победительницей. Панси любит победителей. Она взглянула на Гермиону.
— Ее будет много, — Гарри и Драко ввалились внутрь, держа в руках большие ящики с алкоголем.
— Выпивки.
— И! Мы прекрасно проведем время, — закончила Луна.
Панси не была на вечеринках с тех пор, как Драко начал бормотать о семейном долге на шестом курсе. Она была рядом со своими мальчишками все время: в семейный кризис Драко, проходила через новых отчимов Блейза, и когда мать Тео поместили в психушку. Они тоже были рядом с ней. В основном. В некотором роде. К тому времени, когда вечеринка была в самом разгаре, Панси уже чувствовала себя вполне комфортно. У нее в руках напиток — микс, который Драко сунул ей. Несколько минут назад она видела, как Драко и Гарри вышли из комнаты. Она улыбнулась. В любом случае, сейчас самое время. Она заметила Гермиону и направилась к ней. Девушка, как всегда, выглядела великолепно. Ее щеки пылали от алкоголя, а локоны мягко падали и подпрыгивали при движении.
— Панси! — Пробормотала она невнятно, бросаясь к ней.
— Привет!
— Эй. — Панси мягко улыбнулась.
— Мне нужно тебе кое-что сказать! — Прошептала Гермиона.
— Но это секрет! Ну ладно! Я…
— Бир-понг! — Кто-то зааплодировал, и Панси потеряла Гермиону в потоке людей. Панси почувствовала, как колотится ее сердце, а голова начала кружиться. Что Гермиона хотела сказать? Прошло около часа, прежде чем Панси снова нашла Гермиону, они обе были пьянее, чем в последнюю встречу.
— Панси! — Она казалась немного сердитой. Вечеринка приутихла, но не закончилась.
— Панси! — Она уперла руки в бока.
— Мне нужно тебе кое-что сказать!
— Да? Я тебя слушаю.
— Ты не можешь выйти замуж за какого-то случайного француза, который не знает твоей истории! — Объявила она, и улыбка Панси померкла.
— И ты даже не любишь детей, чтобы иметь своих собственных!
— Что ты хочешь этим сказать? — Панси скрестила руки на груди.
— Я говорю… — Гермиона икнула.
— Что ты мне нравишься, даже с твоей историей, и я тоже не очень люблю детей! Вместо этого ты должна жениться на мне. У Панси отвисла челюсть. Гермиона смотрела на нее выжидающе, раздраженно, но Панси не могла выдавить из себя ни слова.
Я люблю тебя. Ты — лучшее, что со мной случилось. Ты вытащила меня из тьмы. Ты меня поняла. Я тебя поняла.
Все постоянно твердили ей, что поступки говорят громче слов, поэтому Панси схватила девушку и с настойчиво поцеловала. Стук в ее голове заглушили радостные возгласы окружающих их людей. После этого Джинни шлепнула Панси по спине и шутливо ахнула. Панси услышала, как Драко сказал «самое время». И когда они отстранились, увидела, как рука Драко переплелась с рукой Гарри. — Мы еще не собираемся жениться. — Пробормотала Панси. Гермиона закатила глаза.
— Это для пущей убедительности, Паркинсон. Не сказать, что большую часть своей жизни она была счастлива, но сейчас… Для Панси это был настоящий рай.