Закрытые настежь

Ярко-алая вспышка, промелькнувшая чуть правее Гермионы, угодила прямиком в грудь стоящего перед ней Малфоя. От удара заклинанием парень отлетел добрые четыре метра и угодил спиной в пуффендуйский стол. Сидящая за ним стайка девчонок испуганно взвизгнула и повскакивала со своих мест.

Кто это сделал?

– Кто это сделал? – Вторя мыслям Гермионы, громогласно раздалось со стороны профессорского стола. Минерва МакГонагалл в мгновение ока оказалась рядом, лёгким взмахом волшебной палочки приводя в порядок перевернутую лавочку, из под которой с остервенелым выражением лица выползал Драко.

Он на удивление быстро отправился от воздействия заклинания, но свирепый взгляд и растрепанные светлые пряди, обычно идеально уложенных, волос передавали его бешенство в полной мере. Белоснежная рубашка была облита тыквенным соком, а один рукав при падении за что-то зацепился, и теперь был изодран. Да уж, подумала Гермиона, видок у него предельно далёк от образа аристократичного принца.

– Ещё раз спрашиваю, кто наложил заклинание на мистера Малфоя? – Стальные нотки в голосе и цепкий взгляд по всем присутствующим. – Немедленно опустите палочку! – Профессор вовремя успела заметить вскинутую руку слизеринца, вынужденного послушать, хоть и не без кислой мины.

– Кто из вас, придурков, это сделал? – Драко весь светился лучиками раздражения, поочерёдно переводя монолитно-серые глаза с одного гриффиндорца на другого.

– Попрошу без выражений, – осадила его декан красно-золотого факультета. – Итак, если никто не желает сознаваться в проступке, взыскание будет наложено на всех пятерых.

– Пятерых? – Взвился Малфой. – Неужели вы думаете, что я собственноручно устроил себе этот незабываемый полет?

– Охладите пыл, мистер Малфой.

– Но, профессор... – начала Гермиона и тут же осеклась под строгим взглядом преподавателя.

– Это не обсуждается. Сегодня в шесть у главных ворот. – Она развернулась, напоследок пробежавшись прищуренными глазами по пышащим недовольством и негодованием ученикам. Особенно это касалось едва ли не подскакивающего на месте от возмущения Тео и плотно сжавшего челюсти Драко. – Ваше наказание будет курировать мистер Филч. И минус десять очков с каждого.

Пять разочарованных вздохов проводили её лёгким дуновением в спину по пути к профессорскому столу. Гермиона недоуменно осмотрелась, прикидывая, кто из ребят запустил веселеньким заклинанием в грудную клетку Малфоя. Её взгляд остановился на нахмуренном лице Рона. Вполне в его стиле. В памяти отчётливо вспомнился момент из прошлого.

Второй курс. Они стоят на коротко остриженной траве тренировочного корта для квиддича. Гермиона с Роном в тот день пришли посмотреть подготовку факультетской команды перед матчем со Слизерином, хотя, если быть честной, её не особо прельщал этот вид спорта. Девушка предпочитала соревнования в знаниях, но волнение за команду и радость от победы всегда были для неё искренними.

В тот день Малфой впервые обозвал её самым отвратительным для маглорожденных ругательством. Оно сорвалось с губ двенадцатилетнего мальчика с такой лёгкостью, что даже от простого воспоминания Гермиону передернуло. Она никогда не понимала, откуда в этом юном создании столько ненависти и жестокости. И хотя Гермиона на тот момент убедила себя, что это был жалкий поступок глупого избалованного ребёнка, слова больно полоснули по внутренностям яростной обидой. Он не должен был говорить этого, но сказал. Так просто, что сводило челюсти. С того момента это стало его любимым обращением в её адрес.

Рон сорвался и запустил в слизеринца заклинанием, в надежде заставить того есть слизней, но сам поплатился из-за неисправности палочки. Мальчику пришлось провести над ведром Хагрида несколько часов, прежде чем все последствия неудавшегося героизма покинули его желудок. Поэтому и сегодняшнюю выходку Гермиона решила списать на вспыльчивого Уизли.

– Какой мудак это сделал? – Поток воспоминаний прервал вопрос Малфоя, адресованный золотой троице.

– Не знаю, кто это был, но я искренне благодарен ему за это чудесное шоу, – на лице Гарри заиграла торжествующая улыбочка.

– Понятия не имею, кто это сделал, – стоящий рядом Тео так же подозрительно оглядывался вокруг, не понимая, откуда прилетела вспышка. – Но я следил за Уизли и Поттером. Они не использовали палочки.

– Какой ты наблюдательный, Нотт! –Усмехнулся Рон. – Может быть сам пульнул в дружка заклинанием?

– И с какой стати, интересно? – Полюбопытствовал Тео, возвращая Рону снисходительную улыбочку.

– Думаешь, он приревновал меня к Поттеру? - Криво усмехнулся Драко.

– Думаю, что ему надоело быть твоей тенью, и он просто решил избавиться от тебя, – пожал плечами Рон.

– Ну, разумеется, – улыбнулся Нотт. – Ты у нас спец в вопросах, касающихся жизни в чьей-либо тени. Тени своих братьев-близнецов или тени излюбленного всеми мальчика-который-выжил. Выбирай на любой вкус. Даже жизнь твоей крысы была и то более насыщенной.

– Кстати, как вы, олухи, не заметили, что под бочком у Вислого спал взрослый мужик? – Драко лёгким взмахом палочки поправил упавшие на лоб светлые пряди волос. – Или ему не привыкать делить с ними постель? Скажи, ты уже завалил Хагрида или у вас ещё конфетно-букетный?

– Какой же ты урод, Малфой, – скривился Рон. – Однажды ты сильно пожалеешь за каждое сказанное тобой слово.

– Я весь трепещу, Уизли.

– Это был анимаг, который превратился в крысу, – недовольно проворчал Рон. – Ты бы не распознал в нем волшебника, даже если бы перед тобой повешали табличку с инструкцией по обратному превращению.

– Да ладно? – Наигранно поразился Малфой. – Присмотрись к рыжему комку шерсти Грейнджер, которого она называет "котом ", уверен, это тоже анимаг – ещё один давно потерянный отпрыск вашего конопатого семейства.

– Хватит! – Не выдержала Гермиона. - Вы взрослые разумные люди, но ведёте себя так, словно только вчера упали с дерева! Где ваши манеры?

– Малфой точно упал, только не с дерева, – напомнил Гарри недавнюю сцену с перевернутой скамейкой пуффендуйцев.

– Ещё одно слово, и твои друзья будут сошкребать тебя с тарелок первокурсников, – угрожающе прошипел Драко.

– Снятых со Слизерина баллов тебе уже не достаточно? – Одернула его Гермиона, которой остачертел этот цирк. – Двадцать баллов с факультета, десять из которых были твоей заслугой.

– Ого, она умеет считать! Меня успокаивает тот факт, что с Гриффиндора слетело все тридцать.

– Из-за вас нам теперь придётся отрабатывать наказание, – не унимался Рон, отчаянно сжимая и разжимая кулаки.

– Мы не твоя мамочка, Уизли, – Тео ответил ему таким же тяжелым взглядом. – Жаловаться нам не обязательно.

– Из всех нас жаловаться – это по части Малфоя. – Гарри поправил очки, а затем повернулся к друзьям. – Пойдем.

– Уже уходите? – Тео рассеяно всплеснул руками. – А как же завтрак?

– И в самом деле! – Драко, округлив глаза, повернулся к прыснувшему в кулак Тео. – Мы не простим себе, если вы уйдёте с пустыми желудками. Прошу, – наигранно миролюбиво улыбнулся парень. – Присаживайтесь.

– Можете сразу за наш стол. – Тео указал в сторону слизеринцев, что продолжали наблюдать за ними. – Грейнджер уже не привыкать.

– Идите к черту! – Отмахнулась Гермиона и направилась к своему месту.

– Эй, может быть распределяющая шляпа ошиблась, и ты должна была попасть к нам? – Крикнул ей в спину Тео.

– Грязнокровкам там не место.

Последние слова, произнесенные Малфоем, снова полоснули по живому. А ведь она давно должна была привыкнуть. Только вот сколько бы времени не прошло, это каждый раз резало по ушам и по скомканным чувствам. А в этот раз было также обидно и больно, как в первый. Гермиона ощущала между лопаток холодный серый взгляд, но вместо желания повернуться и поставить его на место, внутри зародилось желание расплакаться. Также горько, как когда-то много лет назад.

Конечно же, она не расплакалась, только гордо вскинула подбородок и, утянув за собой повернувшегося было для ответной колкости Рона, уселась за свой стол.

***

Время наказания неумолимо приближалось, и Тео даже представить не мог, что придумает старый школьный смотритель. Отправит их отдраивать котлы? Это скорее прерогатива профессора Снейпа. Заставит вычесывать блох у его расчудесной пушистой подружки, с которой Филч не расставался, он уверен, даже в душе, если конечно тот хотя бы раз в жизни принимал его? А может быть подвесит их за большой палец ноги где-то в подземельях, наслаждаясь криками? Б-р-р-р! Тео передернуло. Он не хотел даже представлять эту картину, но живое воображение уже пустилось в пляс.

Его не пугало наказание, нет. За свои почти восемнадцать лет он отбывал наказание более десятка раз, во всех возможных проступках. Заколдовать котёл Долгопупса, чтобы он взорвался и облил того вонючей густой жижей? Запросто! Правда в тот раз Снейп так "непредсказуемо" лишил баллов Гриффиндор. Не считается. Что ж, зато за натравление на Гойла дьявольских силков на уроке травологии он поплатился сполна. Тогда ему пришлось пересаживать сотню молодых и вопящих громче, чем Пэнси во время оргазмов, саженцев мандрагоры. После того случая он практически сутки откликался на вопросы друзей громогласным "А?ЧЁ?", за что получил от Драко и Блейза несколько смачных тумаков, когда они подскакивали от его криков.

Тео мог бы до бесконечности перечислять свои проступки и следующие за ними наказания, но в этот раз все было иначе. И во всем была виновата эта невозможная девчонка с медовыми лужицами в глазах. Ему впервые предстояло отрабатывать выговор в компании гриффиндорцев. Нет, в компании Гермионы Грейнджер.

Тео с детства не любил врать. В первую очередь, врать самому себе считал – ниже собственного достоинства. Всегда признавал свою вину, свои слабости и свои неудачи. И так уж вышло, что главной его слабостью за последние годы стали его же собственные чувства.

Банально. Уныло. Обыденно. Но факт оставался фактом – он по уши увяз в своих гребанных чувствах, которые душили его из года в год. Чувствах, о которых он никогда и никому не мог рассказать. Ведь черта с два кто-то в самом деле смог бы понять эту слепую привязанность его сердца к той, кто по всех правилам и законам была самой неподходящей и неуместной.

Он бы с радостью избавился от дурацкой щемящей душу нежности, что рвалась наружу каждый раз, когда на её лице расцветала счастливая улыбка. Избавился бы от раздалбливающей злости, каждый раз, когда она подгребала под руку своих верных и преданных дружков. Один из которых так просто доводил её до, превращающих его сердце в кровавый кисель из сочувствия и боли, слез.

Именно в тот день Тео впервые что-то почувствовал.

Это был самый разгар Святочного бала на четвёртом курсе. Он уже порядком оттоптал ноги своей спутнице Мариэтте Эджком с Когтеврана, лихо отплясывая на танцполе, когда девушка попросила его принести коктейль. А может она просто хотела дать перерыв своим конечностям от неумелых движений Нотта? Да уж, даже Долгопупс лучше справился с танцевальной партией, что вызвало у Тео усмешку. Он и не претендовал на шоу талантов. Тем не менее, послушно отправился за напитком, а на обратном пути, столкнувшись с каким-то дурнем из Дурмстранга, пролил этот самый напиток на свою идеально-белоснежную рубашку.

В тот вечер Тео впервые подрался в стенах школы. Точнее, сказал в его адрес парочку нелицеприятных слов, за что получил по лицу плотно сжатым кулаком. Вляпаться в дальнейшую драку ему помешал оберегающий его, как зеницу ока, Забини, который живо оценив ситуацию, поймал Нотта за ворот рубашки и отправил в подземелья переодеваться.

У Тео чесались кулаки, челюсть сводило от злости и зудящей боли, а губа беспрерывно кровоточила. Он хотел использовать заживляющее заклинание, которое недавно прошли с профессором Флитвиком, но его остановил громкий спор, донёсшийся с лестницы, ведущей в башню Гриффиндора. Так уж вышло, что путь в подземелье протекал из Большого зала мимо обители красно-золотых галстуков.

Ссорились Грейнджер и Уизли. Весь их разговор напоминал склоку старых супругов, что вызвало у Нотта желание закатить глаза. Гермиона яростно кричала о том, что рыжий мог первым пригласить её на бал, а не устраивать сцены, хотя Тео бы сейчас поспорил бы, кто ещё устраивает сцены. Подоспевший Поттер попался под горячую руку, и Грейнджер, взбешенная сильнее, чем шишехрюки** во время брачного периода, прогнала его баиньки вместе с шокированным и путающимся в ногах Уизли.

Тео хотел посмеяться над разыгравшейся перед ним драмой, ровно до того момента, пока не увидел, как гриффиндорка неожиданно рухнула на ступеньки лестницы, утыкаясь лицом в дрожащие ладони.

Она плакала.

Она плакала, а Тео понятия не имел, как поступить. Ему внезапно захотелось сделать хоть что-то, чтобы она перестала так горько реветь. Ведь по воле судьбы это был первый и последний раз, когда он видел эту сильную девчонку такой слабой. Сначала он было решил, что обознался. Несколько раз моргнув, Тео понял, что это действительно Грейнджер, и что она продолжает заливать пол Хогвартса своими слезами.

Сердце пропиталось неуместной жалостью, и он, сделав несколько неуверенных шагов к ней, протянул кристально-чистый белый платок. Гермиона услышала тихий стук его шагов и подняла заплаканное лицо. И именно в этот момент Нотт впервые допустил в свою голову мысль о том, что она чертовски красивая. Да, пол школы пялилась на неё, когда та деловито-застенчиво вышагивала под руку с Крамом, но только сейчас, когда на лице гриффиндорки сияли крупицы слез, а взгляд огромных карих глаз метался по его лицу, она показалась особенно прекрасной в своей уязвимости.

Но, видимо, Грейнджер не прельщала перспектива лить слезы перед представителем вражеского факультета, поэтому она быстрым движением размазала их по щекам, чем сделала лишь хуже. Тео поджал губы, чувствуя лёгкий привкус крови от недавнего удара, и ещё раз тряхнул в воздухе платком. Она в очередной раз смерила его недоверчивым взглядом, а затем приняла предложенную помощь.

– Ты в порядке? – Он не знал, что сказать, наблюдая за тем, как она убирает белой тканью с вышитыми на ней инициалами "Т. Н." остатки своего расстройства и грусти.

– А ты? – Окинула его изучающим цепким взглядом. – У тебя кровь.

– А, ерунда, – он попытался улыбнуться. Вышло криво. Отчего-то веселиться перехотелось.

– Помочь? – Девушка поднялась на ноги, расправляя все ещё дрожащими ладошками подол своего нежно-розового платья. Черт, до чего же она была восхитительна.

Не дожидаясь ответа, Гермиона направила кончик волшебной палочки на его лицо, намереваясь убрать с губ портящую идеальный образ ранку. Тео сам не понял зачем, но внезапно ловко перехватил её запястье, останавливая. По телу прошёл странный импульс тепла, а вдоль загривка пробежалась целая волна мурашек, наверняка намереваясь растоптать его, впечатывая в пол прямо у её ног.

– Не нужно, – слишком хрипло, голос показался чужим.

– Но ведь... – она удивлённо посмотрела на его пальцы, до сих пор сжимающие запястье, а затем легонько высвободила руку. – Наверное, тебе больно.

– Пройдёт, – он почувствовал жар, прилившийся к щекам, когда она коснулась его губы тем же платком, которым совсем недавно вытирала собственные слезы.

Тео вдохнул сквозь сжатые зубы, когда его обожгло солью на открытой ране. Гермиона осознала свою ошибку и попыталась сделать шаг назад, но Нотт перехватил её руку, до отчаяния сильно вжимая тонкие пальчики, удерживающие платок, в свои губы.

Ему было больно.

Глаза гриффиндорки расширились от удивления и лёгкого испуга, но она даже представить себе не могла, насколько страшно в этот момент было ему. В момент, когда его жизнь перевернулась с ног на голову, навсегда открываясь его душу для девочки с глазами цвета густой смолы.

***

Время наказания неумолимо приближалось, и Драко успел проклясть всех и каждого, кто был причастен к этому, включая оболтуса Нотта, который не успел проследить, откуда прилетело заклинание. Он всеми фибрами души жаждал отмщения, и не сомневался, что получит его любой ценой. Первым за это расплатится, конечно же, Поттер, так вовремя успевший спрятаться за юбку Грейнджер. В следующий раз ему повезёт гораздо меньше. И, когда рядом не будет иссохшей карги-декана их убогого факультета, он непременно нанесёт решающий удар. Затем достанется Уизли. Драко давно мечтал превратить его в пугало для огорода, хотя тот и без чудесного перевоплощения с огромным успехом занял бы эту почётную должность.

Драко был зол на себя, что потерял бдительность и допустил этот шедевральный полет по Большому залу. Да уж, парочка таких случаев, и ему не понадобится метла для игры в квиддич, будет парить по стадиону без неё. Затем он с удовольствием расправится и с их вечно крутящейся под ногами подружкой с гнездом на голове.

Грейнджер отвлекала. Она заставляла его мысли по щелчку переключаться на её персону, что до жути бесило. Черт, да она была повсюду. В обеденном зале. В коридорах школы. На уроках трансфигурации. Во внутреннем дворике школы между уроками. Крутилась перед глазами и мешала сосредоточиться. Пару раз за день он едва останавливал себя от парализующего заклятия в сторону гриффиндорки, которая продолжала мельтешить перед глазами и действовать на нервы.

А нервничать было из-за чего. Через десять минут им уже нужно быть у главных ворот, а Тео все крутился перед зеркалом, выбирая самый оптимальный наряд. После пятого смененного свитера и рубашки, Драко не выдержал.

– Ты на отбывание наказания идёшь, а не на свидание к Филчу. Завязывай прихорашиваться.

– Я не знаю, куда нас поведёт эта говорящая швабра, поэтому хочу быть максимально подготовлен, – Тео затянул ремень чёрных джинсов. – Ну, и для Аргуса любимого, разумеется. У меня, конечно, нет шерсти, зато я могу отрастить для него усики.

– Нет, только не усы, – Забини, сидевший в кресле за его спиной, скривился. – Хуже этого зрелища только голая Амбридж.

– О, я слышу в твоём голосе нотки зависти, – все присутствующие вспомнили его неудачный опыт отращивания усов.

– Когда ты успел сблизиться с Амбридж настолько, что лицезрел её дряблую тушку обнажённой? – Драко приподнял светлую бровь.

– У Отряда Амбридж есть свои привилегии, – вспомнив их пятый курс таинственным шёпотом сказал Блейз. – А что, вам не довелось?

Ребята дружно расхохотались, а затем Тео и Драко направились к назначенному месту сбора, намекнув Блейзу, что ему в любом случае придётся помогать им избавляться от трупов золотой троицы после этого рандеву.

***

Время наказания неумолимо приближалось. Гермиона готова была прочесть молитву на всех языках мира, лишь бы это помогло ей избежать встречи с заносчивыми слизеринцами, которых безумно хотелось приложить по голове чем-то тяжёлым.

Это желание, впрочем, имелось не только у неё. За текущий день ей довелось в красках услышать о сотни способах показательной казни, к которой их готовил Рон, проклиная на чем свет стоит. Он не скупился в выражениях, и несколько раз ей приходилось одергивать друга, чтобы преподаватели не услышали злобный шёпот, в котором Уизли передавал весь спектр своих эмоций, ни одна из которых не была положительной.

Гарри же молча сверлил серебристо-зеленую компашку тяжёлым взглядом. Будь она на их месте уже свалилась бы замертво от такой откровенной ярости.

Да, вечер предстоял веселенький.

Накинув мантии, трио направилось в назначенное место, попутно обсуждая, что может придумать Филч. Они перебрали все варианты, но ни одна из предложенных версий не подходила под сценарий этого вечера.

– Явились! – Арсенал любезностей у школьного смотрителя был скуп. – Я жду вас уже двадцать минут!

Гермиона посмотрела на наручные часы, но подавила в себе возмущение из-за того, что те показывали лишь без пяти шесть.

– А эти где?

Он недовольно осмотрелся вокруг, продолжая поглаживать свою любимую кошку сухими костлявыми пальцами. Впрочем, кошка выглядела также, как и её владелец – растрепанно и озлобленно. Словно прочитав мысли Гермионы, та сверкнула в её сторону своими глазами-блюдцами. За их спинами послышались неторопливые шаги. Слизеринцы не особо спешили на отработку.

– Ну, наконец-то! Я передам профессору МакГонагалл, чтобы лишила вас ещё десятка баллов за опоздание! – Он хищным взглядом осмотрел ребят, а Гермиона в очередной раз взглянула на часы, едва не закатив глаза, когда стрелка отбила лишь одну минуту седьмого.

Гарри и Рон переглянулись, не скрывая широких улыбок. Желваки на лице Малфоя заходили ходуном, а вот Тео, в отличии от Гермионы, не постеснялся закатить глаза. А затем все услышали чудеснейшее известие о том, где им предстоит отбыть наказание.

– Вы пойдёте в Запретный лес.

На лице смотрителя появилась зловещая отвратительная улыбочка, обнажившая его гнилые и кривые зубы, а по коже Гермионы пробежался озноб. В голове всплыла очередная картина прошлого.

Первый курс. Они отбывают своё первое наказание под присмотром Хагрида. Тогда Волан-де-Морт впервые дал знать о себе, нападая на единорогов и осушая бедных магических зверей до последней капли. Тогда он напал на Гарри.

– Это какая-то шутка? – Видимо не одна Гермиона вспомнила те события, отмечая весомое напряжение в голосе Малфоя.

– Он же больше всего похож на клоуна, Драко, – поджав губы, саркастично заметил Тео. – Мы сегодня тусуемся среди деревьев и акромантулов.

– Ну, Грейнджер, не привыкать, она дружит с Поттером и Уизли, – хмыкнул Малфой, нацепляя на себя маску безразличия. – Такие бревна ещё поискать.

– Завидуешь, что с тобой никто, кроме душевнобольных дружить не хочет? – Парировал Рон.

– Вас поведёт Хагрид, – снова дежавю. Драко хотел было выпустить очередную остроту, но Тео крепко сжал его плечо, вынуждая пропустить выпад мимо ушей.

Сегодня их пятёрка побила все рекорды по разочарованным вздохам, но выхода особо не было. Поплотнее закутавшись в мантии, они направились на опушку запретного леса, где стояла хижина школьного лесничего, из трубы которой летели клубки дыма, смешиваясь в вышине с точно такими же серыми облаками.

– Хэй, Гарри, Рон, Гермиона! – Косматая высокая фигура Рубиуса радушно распахнула свои объятия. – Ну, как вы? Снова вляпались в неприятности и заработали взбучку?

– Хагрид, мы ни при чем, – попытался оправдаться Гарри, потерявшись в обнимашках полувеликана.

– Ну полно те! – Отмахнулся тот, подмигнув темноволосому парнишке и потрепав его по спутанной шевелюре. – Я же не осуждаю. Молодые, всяко бывает!

– Вы уже закончили с нежностями? А то меня сейчас стошнит. – Малфой вызвал у Гермионы очередное – она уже сбилась со счету – желание огреть его по надменной физиономии.

– Так, а зачем мы идём в лес? – Проигнорировав слизеринца, спросил Гарри.

– Мы будем охотиться. – Гордо вскинув подбородок и уперев руки в бока, прогрохотал Хагрид.

– Мы... Что, прости? – Гермиона недоуменно похлопала ресницами. – На кого?

– На окками.

– Но, – Гермиона, порывшись в задворках сознания, откапала интересный факт. – Окками встречается исключительно на Дальнем Востоке или в Индии. Откуда это существо здесь?

– Даже если и так, зачем нам охотиться на него? – Малфой окинул Хагрида обыденным неприязненным взглядом. – В твоей коллекции зверушек нет такой диковинки и ты решил сделать из нас приманку?

– Что такое окками? – Нахмурился Гарри.

– Поттер, я, конечно, знал, что ты очки носишь исключительно для создания умного образа, но чтобы все было настолько запущено... – потянул Тео.

– Это двуногое крылатое создание с телом змеи и хохолком из перьев на голове, в длину достигает пятнадцати футов. Питается главным образом крысами и птицами, хотя, случается, нападает и на обезьян. Агрессивен, бросается на всякого, кто к нему приблизится, особенно когда защищает свою кладку. Скорлупа яиц представляет собой чистейшее серебро. – Процитировав строчки из учебника, ответила Грейнджер.

– Браво-браво, миллион очков Гриффиндору! – Малфой изобразил голос директора, проводя кончиками пальцев по невидимой бороде. – Ты это хотела услышать, решив блеснуть знаниями?

– Мне хотя бы есть чем блистать.

– Если я не строю из себя всезнайку, вовсе не значит, что то, что ты сказала сейчас, для меня является таким же великим открытием, как для своих тупоголовых дружков.

– Довольно! – Хагрид угрожающе посмотрел на Малфоя. – Я доложу о твоём поведении директору.

– Валяй!

– Почему окками здесь? – Гермиона всячески игнорировала надоедливый голос, проникающий на подкорки сознания.

– Ума не приложу, но поймать его и доставить домой – наша первостепенная задача. – Хагрид озадаченно почесал подбородок. – Это самочка.

– Откуда ты... – начал было Гарри.

– Наткнулся на скорлупу на вчерашней вылазке, – он вытащил из кармана крупную серебристую чешуйчатую скорлупку, размером с его ладонь.

– Настоящее серебро? – Восхищенно пробормотал Рон.

– Что, Уизли, хочешь забрать её и купить что-то поприличнее дыры, в которой вы обитаете? – Тео прошёл мимо, пихнув того плечом, от чего рыжеволосый тут же встрепенулся и хотел ринуться в бой. Грейнджер ожидаемо придержала его за локть.

– Послушайте, – внезапно серьёзно произнёс Малфой. – Если эта хренотень нападает на обезьян, то лучше увести Уизли и Поттера подальше.

– Они ещё и крысами питаются, – огрызнулся Гарри. – Ты тоже в опасности.

– Такими темпами мы до следующего Рождества не найдём эту зверюгу, – начал терять терпение Тео.

– Он прав. – Поддержала Гермиона. – Идём?

– Да, сейчас, только возьму Клыка. – Хагрид отцепил от хижины поводок со своей собакой внушительных размеров.

– Эта псина трусливее некуда, – напомнил Драко. – Какой от неё прок?

– Не трусливее тебя, Малфой! – В который раз попытался спровоцировать Рон. – Но ты же с нами идёшь.

– Это говорит тот, кто на уроке Люпина наложил в штаны от безобидного паучка?

– Да сколько можно?! - Не выдержала Гермиона. – Если кто-то из вас ещё раз скажет друг другу хоть слово, я наложу на ваши рты заглушающее заклинание!

– Ух, ты, Грейнджер! – Воскликнул Тео, проходя мимо и едва касаясь её плеча кончиками пальцев. – Я аж весь задрожал от твоего командного тона.

– На твой в первую очередь, Нотт! – От его тёплого дыхания, по коже за ухом пробежался маленький табун мурашек.

"Но ты не заставишь замолчать мои гребанные мысли, Грейнджер..."- с горечью подумал Тео, проходя мимо.

Драко уловил невесомое прикосновение пальцев лучшего друга к плечу гриффиндорки и почувствовал... А что он, собственно, почувствовал? Внутренности полоснуло новым непонятным ощущением, которому он в любой другой ситуации с лёгкостью мог дать название. Но только не с ней. Только не в её сторону.

Ведь не мог же Драко Малфой признать, что почувствовал пресловутую ревность к чёртовой Гермионе Грейнджер.

Они выдвинулись к Запретному лесу.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

шишехрюки** – магические существа, внешне напоминающие смесь кабана и шиншилы, которые в озлобленном состоянии зарывались в почву, закидывая своих обидчиков кусками земли.