О ПМС и орангутангах
Проснувшись в своей кровати, Гермиона сладко потянулась. До завтрака еще час, пора будить Малфоя. Внезапно из уборной (у обеих спален был общий сортир) донесся стук крышки унитаза, а затем отборная брань женским голосом.
Гермиона выскочила из постели и решительно толкнула дверь. Перед ее очами предстал Малфой.
Он витиевато выругался. В краткой речи он успел помянуть козлов, которые меняют честных людей телами, а затем грязнокровок, появившихся на свет по какому-то недоразумению. Дальше пошло перечисление сношений, коими занимаются и те и другие гады, мешавшие ему жить спокойной жизнью. От столь внушительного списка извращений любое разумное существо должно было возненавидеть «козлов» и «грязнокровок» на всю оставшуюся жизнь. Гермиона потрясенно внимала речи своего товарища по несчастью, вроде бы, сильно смутившись. Конечно, она слышала подобное и до этого момента, но в столь большом количестве — никогда. И если бы здесь чисто случайно оказался Гарри Поттер, которому кстати тоже нашлось место в гневной тираде слизеринца, он бы восхитился умению последнего плести столь сложную ругательную вязь.
— Малфой, заткнись! — рыкнула Гермиона, захлопывая за собой дверь.
Драко замолчал на середине особо цветистого оборота и зло посмотрел на нее.
— В чем дело? — участливо поинтересовалась девушка. — Какого Мерлина ты сидишь на толчке со спущенными штанами и материшься на весь Хогвартс?
— В чем дело?! — заорал Малфой. — Нет, вы это видели?!! Она еще и спрашивает в чем дело??!!!
— Успокойся, здесь никого кроме нас нет! Что ты вопишь, как будто тебе соплохвост в задницу заполз?! Что случилось?
— А то и случилось! Скажи мне, Грейнджер, — зашипел Драко, как настоящий змееуст. — Какого хрена у меня… то есть — у тебя… прям оттуда…
— Я поняла! — завопила Гермиона. — Не надо продолжать!!!
— Так какого же хрена?!!
— Так бывает, — опасливо начала Грейнджер. — Каждый месяц неоплодотворенная яйцеклетка…
— А-а-а! Класть я хотел на твои яйцеклетки, тупорылая!
— Не перебивай, ублюдок слизеринский! Я пытаюсь тебе помочь!
— Лучше сразу убей меня!
— С удовольствием, но чуть позже, чтоб моей душе было, куда вернуться! Итак, на чем я остановилась? — забубнила Гермиона.
— Сигареты? Где мои сигареты?!
— Ладно, давай сначала покурим. Пошли в гостиную, там есть окно, хоть не так вонять будет.
— Не припомню, чтоб я звал тебя с собой, Грейнджер!
— Успокойся, Малфой, тебя всего трясет!
— Меня не трясет, я просто нервничаю!
— У тебя ПМС.
— А-а-а, я тебя ненавижу!
— Ага. Дай прикурить уже, истерик.
* * *
— Когда я найду урода, который сделал это с нами, я его отравлю, дам противоядие, утоплю, а потом еще зааважу для верности к херам собачьим! — кипятился Драко, когда Гермиона вела его на завтрак.
— Как не стыдно, юная леди?! — проскрипел портрет пожилого рыцаря. — В наше время красивые девушки так не выражались!
— Извиняюсь, — съязвил Малфой, обеими руками поправляя грудь. — Но во время месячных-то можно?!!
У рыцаря глаза на лоб полезли от такой наглости.
— Малфой!!! — взвыла Грейнджер. — Как можно быть таким грубияном?!!
— Заткнись, я же не спрашиваю тебя, как можно быть такой надоедалой.
— Вообще-то, постоянно спрашиваешь.
— Твоя фамилия должна была быть Занудатти.
— Иди к черту, придурок. Из-за тебя мы опаздываем на завтрак.
— Не из-за меня, а из-за чертовых особенностей женского организма.
— Никто не виноват, что это произошло как раз тогда, когда нас поменяли.
— Уй! Живот болит!
— Это нормально.
— Надеюсь, мне хотя бы рожать за тебя не придется!
— Ага, все акушерки в роддоме будут поражены твоим знанием английского матерного.
— Кто будет поражен? Где?
— Проехали, Малфой.
* * *
— Ты опять?!
— Что-то не так, Грейнджер?
Гермиона просто кипела от злости.
— Полегче, Грейнджер, у тебя сейчас пар из ушей пойдет. А Малфоем пар не к лицу.
— Да как ты посмел, Малфой?! Мы договорились не привлекать лишнего внимания!
— Подумаешь, послал Уизела на три веселых буквы…
— Теперь он думает, что я его послала, — чуть не плакала Гермиона. — Зачем ты вылил ему на голову кофе?
— Он трогал меня за коленку!
— Ты не мог сделать ему вежливое замечание?
— Да чтоб Малфой сделал вежливое замечание кому-то из семейки Уизли?! Я лучше с орангутангом пересплю.
Грейнджер поморщилась.
— Не вижу особой разницы между Асторией и орангутангом.
— Я тоже не вижу, — пожал плечами слизеринец. Было очевидно, что ситуация его забавляла.
— То есть тебе все равно с кем спать?!
Гермиона медленно развернулась и пошла прочь.
— Стой, Грейнджер, погоди, — Драко догнал ее и схватил за локоть.
— Убирайся, — выдохнула она, вырывая руку.
— Что?!
— Убирайся, — твердо сказала она. Стальные глаза опасно блеснули.
— Ты забываешься, Грейнджер, — зарычал Малфой. — Как ты, смеешь указывать мне, чистокровному волшебнику, что делать?
Грейнджер резко развернулась. Между их носами была всего пара сантиметров. Драко нервно сглотнул.
— Проснись, Малфой, — она усмехнулась. — Разве ты не видишь, что происходит? Теперь ты — грязнокровка. А это моя жизнь, не твоя. А ты врываешься в нее, как слон в посудную лавку, и рушишь все, к чему прикасаешься. Ты ссоришь меня с друзьями, ходишь в короткой юбочке! Ты даже перед портретом умудрился меня опозорить! Осталось только переспать с кем-нибудь для полного счастья!
С каждым шагом, она надвигалась на него, вдавливая его в стену и заставляя отступать.
— И не кажется ли тебе, хорек, что пока я в твоем теле, вспоминать о чистоте крови как минимум неуместно?!
— Нет, не кажется, — брякнул Малфой. — Даже если мы поменялись, сущность наша не изменилась.
— Ты так ничего и не понял, — вздохнула она и пошла прочь.
— Эй, ты куда?
— У нас сейчас Уход за Магическими существами, пошла взять пальто.
— Возьми мне тоже.
Она оглянулась на него.
— Я лучше пересплю с орангутангом, — Гермиона ухмыльнулась.
— Ну ладно, пожалуйста , Грейнджер. И кстати, — он хихикнул. — Уизли рыжий, как орангутанг. Я могу похлопотать, если хочешь. Он явно к тебе неровно дышит.
— Малфой, прокляну! До конца жизни волосы на зубах расти будут, обещаю!
— Понял, не дурак. Молчу-молчу. Только пальто мне все равно возьми. И шапочку.
* * *
— Грейнджер, мать твою, почему ты не одела шапку? — шипел Малфой ей на ухо, когда они брели с урока по направлению к замку.
Девушка стучала зубами от холода, вжимаясь щеками в высокий воротник наглухо застегнутого черного пальто. Ее бил озноб.
— Мне, право же, совсем не холодно.
— Ага, а я Селестина Уорлок. И все-таки почему ты не одела шапку? Она в моей комнате на крючке висела.
— Да она дурацкая какая-то, — недовольно пробурчала Грейнджер, изучая носки мужских черных ботинок, в которые были обуты ее ноги. — Странная шапка.
— Сама ты дурацкая! — вспылил Малфой. — Она из натурального собольего меха. Очень теплая.
— Вот именно! А сейчас начало сентября! Какой идиот будет носить такую шапку в такое время года?
— Ну и ладно! Больно надо! Когда ты простудишься, я тебя выхаживать не буду!
— И не надо. Черт, курить хочется.
— Пошли, только осторожно
Они шли в самом конце шеренги, поэтому им не составило особого труда шмыгнуть в ближайшую рощицу.
Грейнджер приняла сигарету из рук слизеринца и, прошептав какое-то заклинание, превратила ее в ментоловую.
— Нет, Грейнджер! Немедленно отмени заклинание! Не смей портить мой организм этой дрянью?
Гермиона недоуменно воззрилась на него.
— Но мне нравится мятный вкус, что в этом плохого?
— Мерлин мой! Грейнджер, видела что у моего тела бывает по утрам?
— Стояк, — непринужденно ответила Гермиона, продолжая мять сигарету в пальцах.
— Так вот, от ментола его может больше не быть.
Лицо Гермионы смешно вытянулось.
— И что в нем хорошего? По-моему, так жутко неудобно да и вообще…
— Грейнджер, его может вообще больше не быть.
— И что, ты не сможешь ни с кем спать?
— Да.
— Невелика потеря, кругом одни орангутанги, Малфой.
— Ты невыносима.
— Прикурить дай.