Снейджер

— Он полный ублюдок! — рыкнула Мэриоп Марстерс, грохнув книгой о библиотечный стол.

— Ну, он всегда таким был, — сочувственно заявила Джиллиан Сэндс. — Мне мама говорила, что он и в ее годы вел себя как козел, а бабушка Регги сказала, что он у нее преподавал в свой первый год и уже тогда был жуть жуткая.

— Кошмар, сколько же ему лет вообще? — поразился Вильям Уайт.

— Да он древний старик уже, — пробурчала Сэндс. — Ему, наверное, никак не меньше семидесяти. Зуб даю, он закончит как Биннс. Просто в один прекрасный день встанет и пойдет в класс тупо бубнить про темные силы, и даже не поймет, что уже умер.

— Блин, хватит. Я из года в год только и живу надеждой, что он помрет во сне однажды летом.

— А Джил права. Он до того повернутый на темных силах, что и не заметил, что война давным-давно закончилась.

— Да он, по ходу, так ими одержим, потому что ему когда-то свезло побыть героем на пять минут, и он снова хочет быть кем-то важным.

— Так а чего такого он совершил? Подумаешь, пошпионил для какой-то важной шишки, тоже мне, достижение.

— А вы слыхали, что он никогда не покидал Хогварц?

— В смысле? Даже на каникулах?

— Да нет, придурок, я имею в виду, кроме каникул. Он просто сюда пришел, когда ему исполнилось одиннадцать, и с тех пор не уходил.

— Так вот почему он такой зануда. У него и жизни толком не было.

— Да у него и девушки явно никогда не было.

— Ой, фу! Можете себе такое представить? Голый Снейп. Ы-ы-ы, гадость какая. Мне аж обедать расхотелось.

— Да стопудово он такой весь правильный, что даже и не дрочит.

— Ага, прикинь, назначает своему отростку взыскание за неприличное поведение по утрам.

Смех троих слизеринцев внезапно оборвался, когда из-за стеллажей показалась профессор трансфигурации.

— Тридцать баллов с каждого и неделя наказаний, всем троим. Немедленно отправляйтесь к мистеру Филчу.

— За что? — возмутилась Марстерс.

— Как за что? Я слышала вашу милую беседу, юная леди!

— Ну и что? У нас есть право на личное мнение! Мы обсуждали его между собой и по секрету. У каждого есть право на мнение!

Глаза профессора Грейнджер сузились:

— Библиотека — общественное место и вряд ли подходит для обменов секретами, а в правилах школы не сказано, что ученикам можно проявлять открытое неуважение по отношению к члену преподавательского состава. Не говоря уж о том, что вы оскорбляете Главу вашего Дома. Я считаю подобное поведение отвратительным. А теперь убирайтесь с глаз моих, а не то я оттащу вас за шкирку к директору Флитвику. Уверяю вас, он не будет с вами церемониться так, как я.

Она стояла, сложив руки на груди и постукивая ногой об пол, и следила, как незадачливая троица сгребла свои книжки и удалилась из библиотеки. Неприязненно цокнув языком, Грейнджер покачала головой, затем взмахнула палочкой и отправила Патронус Аргусу, чтобы сообщить о поступлении свежей партии нарушителей.

Обойдя стеллаж, она вернулась туда, где застыл на месте Северус, побледневший и осунувшийся. Она ждала, что он разозлится, возможно, даже придет в бешенство, но вместо этого она увидела лишь… боль?

— Северус? — тихо позвала она, опустив ладонь на его руку. — Ты что, расстроился из-за этих глупых разговоров? Про меня и не такое говорят, по десять раз на дню.

Он медленно повернул голову, постепенно сосредотачиваясь на стоявшей перед ним женщине. Затем моргнул, но отвечать не стал. Вместо этого он развернулся на каблуках и пошел прочь, сжимая в руке книгу о полиморфных чарах двенадцатого века, которую она хотела показать ему. Гермиона провожала его взглядом, пока его извечные черные одежды не исчезли из вида. Проклятье. Она почти две недели потратила, чтобы наладить с ним хоть какой-то диалог и вовлечь его в активную беседу, а эти трое мелких гаденышей взяли и все испортили за какие-то несколько секунд.

Самым странным было то, что обычно Снейп не обращал никакого внимания на подобные детские выпады. Если он и обижался, ему хорошо удавалось это скрывать — до сегодняшнего дня. У Гермионы внутри все сжалось, когда она осознала, насколько ощутимо этот разговор задел его.