Глава 3. Начало истории.
— День рождения? Он мне никогда не говорил!
— Он никогда никому не рассказывает, — усмехнулся низенький волшебник. — Мы давно выяснили опытным путем, что лучше не суетиться по этому поводу. Этот человек ненавидит дни рождения. И с каждым годом все сильнее.
— Печально.
— Да ничего, утром он будет в полном порядке, главное не говорить с ним слишком громко.
— Что вы имеете в виду? Куда он отправился?
— Напиться.
— Северус?! Но он же не пьет…
— О, ну разумеется, пьет, но лишь раз или два в год. Именно столько времени у него уходит, чтобы снова счесть эту идею стоящей.
Грейнджер остановилась и оглянулась на дверь:
— Тогда, наверное, кому-нибудь стоило бы пойти с ним…
Директор потянулся к ней и ухватил ее за локоть, увлекая ее за собой:
— Даже не думай. Надо быть конченным идиотом и самоубийцей, чтобы проявить жалость к Снейпу. Много лет назад меня вот угораздило… Кажется, это было на его пятом году преподавания. Если тебе кажется, что он вспыльчивый сейчас, то ты явно ничего не видела. Оставь его в покое. Мне было бы жаль, если бы ты лишилась головы, так что я запрещаю тебе идти за ним.
— Вы же знаете, что не остановите меня, — рассмеялась Гермиона.
— Это правда, но клянусь, если ты пойдешь за ним, то пожалеешь об этом. Я несколько лет не мог простить ему того, что он сказал о моей матери, невзирая на то, что на следующий день он даже пробормотал извинения. Подозреваю, что достать тебя ему вообще труда не составит.
Гермиона побледнела. За эти годы она установила со Снейпом очень хорошие рабочие отношения, но их вряд ли можно было назвать дружбой. Несмотря на то, что она восхищалась им, а часто допускала и не совсем приличные для себя мысли, она всегда подозревала, что его вежливость была лишь тончайшей хрупкой пленкой, под которой скрывалось истинное презрение. Особенно в последнее время. Ее попытки вызвать у него более дружественную реакцию в лучшем случае разбивались о его полное безразличие.
Если он позволял себе так мерзко вести себя с Флитвиком, который был когда-то его учителем, то ее он вообще сожрет заживо. Она ведь его бывшая студентка.
— Думаю, это хороший совет, — согласилась она, наконец, и они стали подниматься по лестнице вдвоем.
Оказавшись в своей комнате, Гермиона налила себе вина, уселась в свое любимое кресло и открыла коробку конфет, присланных матерью. Взяла и книгу, но читать не стала. Вместо этого она посмотрела на затканное морозными узорами окно. Ужасно холодная ночь для прогулок. И ужасная ночь, чтобы провести ее в одиночестве.