Metues vitae, non metues mori!

И потянулись трудовые будни.

Василий изо дня в день приходил к Юрию Ильичу, дабы помочь ему с избавлением от мух, но каждый раз терпел сокрушительное фиаско: ни одна пластинка, ни один гель и ни один аэрозоль, как показывала практика, конкретно на этой мухе не работали, от мухобойки она ловко уворачивалась, а на ультразвуковые отпугиватели чуть ли не садилась сверху, показывая людям всю их ничтожность.

Пришлось пойти во все тяжкие и организовать ловушки, достойные пары кадров в артхаусном фильме: так, в понедельник вечером Юрий Ильич притащил несколько огромных банок с мёдом, а Василий вооружился валиком и начал обмазывать мёдом стены — надеялся, что муха теперь точно приклеится к липкой поверхности, но не тут-то было: гаишник не так бы сокрушался об испорченных обоях, если бы муха не продолжила прилетать к нему, садясь прямо на нос, и как будто насмехаться: «Всё, Юра, нет мне больше места в твоеё квартире, кроме как на твоём носу». Юрий Ильич тёр лицо и вляпывался локтями в мёд, в результате чего к стенам приклеивались не злосчастные насекомые, а его свитера и рубашки.

Муха продолжала появляться снова и снова, и тут Василию в голову пришла одна замечательная идея.

— Ильич, — как бы невзначай спросил он, — А как она вообще у тебя появилась? Ну, при каких обстоятельствах, когда, сразу ли обратила на себя внимание...

Лицо Ильича заметно преобразилось: он сразу стал выглядеть более воодушевлённо, более возвышенно, чем раньше, и в этом радостном лике было не узнать того утомлённого борьбой гаишника, с которым он только недавно распивал прозрачную жидкость.

— О, помню... это случилось в летнее солнцестояние. Я тогда ещё смеялся: ишь, как немцы, возьми да появись в самую короткую ночь в году. Я тогда её проигнорировал, на работу ушёл — думал, приду домой и разберусь. Ан нет: до сих пор всё тянется...

— Летнее солнцестояние, говоришь... — Ильич протянул что-то похожее на довольное «м-м». — А как точно это случилось?

— Заладил: «как» да «как»... деталей я могу и не вспомнить, да и не думаю я, что это важно. Ну, как случилось... пришёл я с работы поздно, часу в девятом. Сел в кресло, там как раз новая серия передачи шла — люблю я проклятый «Дом 2», ни дать ни взять наркотик. Тут-то она и объявилась: садилась, паскуда, на телевизор, и ничем её не сгонишь. Я даже подходил к ящику пару раз — она слетала оттуда и обратно садилась, стоило мне только отвести от экрана взгляд. Падла...

— Падла, — согласился программист. — Я могу взглянуть на этот телевизор?

— А почему ж нет-то? — удивился гаишник и махнул рукой в сторону комнаты. — Вон, стоит там...

Василий ушёл в комнату, но подошёл совсем не к телевизору, а к окну: по его прикидкам, шестой этаж соответствовал плюс-минус восемнадцати метрам до асфальта.

«Рискну, — решил он. — Два раза мне уже это удавалось, возможно, удастся и в третий».

Он взобрался на подоконник и сделал шаг.

* * *

...И тут Василий проснулся.

Сидел на диване с заходящимся от ударов сердцем и прокручивал в голове дикий сон, который ему только что приснился. Взял с тумбочки телефон. На дисплее высветилось: «03:21». Чуть ниже — «21.06.2018».

Дикий сон, который ему только что приснился... а сон ли?

Это было необходимо проверить.

До шести утра программист успел позавтракать, написать пару служебных писем и даже совершить утреннюю пробежку — в последний раз он занимался спортом в восьмом классе, а потому не было ничего удивительного в том, что, пробежав сто метров, он остановился и поковылял назад черепашьим шагом: организм давал знать о неправильном образе жизни своего хозяина.

Лариса Петровна крайне удивилась, увидев ранним утром проснувшегося сына: как правило, тот любил проваляться на диване до обеда, а потом выйти на кухню, словно вампир из своего гроба, и выпить залпом банку какой-то гадости с брутальным названием.

— Потом, ма, — ответил он ей на вопрос «Что это ты сегодня так рано?», в результате чего получил гневную тираду о том, что Лариса Петровна вырастила недоноска и грубияна — ведь на детях гениев, как известно, природа отдыхает.

Он никогда не был в том районе, в который сейчас собирался направиться исходя из своего сна. Но его не оставляла уверенность, что всё увиденное в нём — правда, и на шестом этаже он обнаружит задрипанную квартирёнку, стены которой обклеены видавшими жизнь обоями. Только как пробраться внуть, Василий пока что не знал.