Вся правда о Гермионе Грейнжер

от

8 страница4 декабря 2014, 20:23

Рождество

На окраине маленького городка в пяти милях от Солсбери на вершине холма, нависшего над шоссе, стоял могучий старый вяз, занесенный снегом. Ветви его простирались над холмом, словно крючковатые руки старой ведьмы. В сумерках вяз казался огромным, и зловещее поскрипывание его ветвей порождало невольный трепет в сердцах тех, кому доводилось проходить мимо в столь поздний час.

У подножия холма раскинулось заснеженное поле, искрящееся в свете луны и звезд, будто драгоценное покрывало с серебряной вышивкой. Снег казался темно-синим, почти неотличимым от неба, и только в те моменты, когда из-за облаков выскакивала луна, озарялся бледным неземным сиянием.

Вдалеке, за полем, проходила живая изгородь, напоминающая меховой воротник великанской шубы, а за изгородью начиналась пустота. Простому обывателю могло показаться, что там он видит продолжение поля, но опытный глаз волшебника сразу распознал бы мощное маскирующее заклятье. На самом деле за изгородью находилось одно из самых известных имений всей магической Британии – Малфой-мэнор.

Еще не успела осесть снежная пыль, взвихренная трансгрессией, а Драко уже почувствовал мрачное давление серой громады здания на сознание, на мысли, на чувства. Это ощущение неизбежно появлялось всякий раз, как он возвращался домой из Хогвартса, но раньше оно не беспокоило юношу. Напротив, это было одно из тех ощущений, которые предвкушаешь и ожидаешь, мечтая о возвращении в родной уголок.

Все изменилось недавно, в последние несколько месяцев. Неизвестно, было ли тому причиной действие Зелья Обмена или же какие-нибудь другие обстоятельства, но только Драко Малфой перестал чувствовать себя спокойно при виде монолита мэнора, при взгляде на знакомые до последнего камня стены и родные окна с трепещущими в них огоньками свечей. Теперь Драко ощущал себя здесь, словно в ловушке, словно в зыбком болоте, из которого невозможно вырваться. «Чертов старик решил отобрать у меня все, что было мне дорого, - со злостью подумал Драко, проходя через огромные кованые ворота с монограммой «М» на створках. – А взамен дал только разочарование и эту дурацкую тоску… Ненавижу!»

Вслед за Драко по дорожке к главному входу в поместье шествовали Нарцисса и Астория и тихо переговаривались, видимо, обсуждая планы на ближайшие дни. Драко это мало интересовало. Он собирался запереться в своей комнате и усердно практиковаться в невербальной магии, дезиллюминации и некоторых чарах, которые находил полезными. Кроме того, Драко решил во что бы то ни стало докопаться до сути происходящих с ним перемен, узнать все, что можно, о перемещениях во времени и – самое главное – о Зелье Обмена. Хоть Дамблдор и сказал, что сам его придумал, но в магическом мире ничего не берется из ничего. Возможно, кто-то уже пытался сварить что-то подобное или иным образом обменять энергией две противоположные натуры. Об этом должны были сохраниться записи, и если они существуют, то Драко их непременно найдет. По количеству древних манускриптов и всевозможных магических изданий с библиотекой Малфой-мэнора могла соперничать, разве что, Хогвартская, да и то по части темной магии – вряд ли.

- О чем задумался? – раздался голос Астории.

Драко вздрогнул и усмехнулся, поняв, что уже с минуту стоит у двери, взявшись за бронзовое кольцо, и никак не решится войти.

- Ни о чем, - ответил он без тени эмоций и открыл дверь.

В это мгновение в душе Драко проскочила безумная надежда на то, что за дверью его ожидает музыка и яркий свет, смех и громкие веселые разговоры друзей, и звон бокалов – все-таки, сегодня Сочельник, и многие магические семьи встречают его именно так, в веселой дружеской компании. Драко даже внутренне собрался, будто ждал, что сейчас из дверей на него хлынет поток звука и света, а в сияющем дверном проеме появится кто-то до боли родной и знакомый, с улыбкой в теплых карих глазах, с легким алкогольным румянцем на щеках, с бокалом шампанского в тонких пальцах…

Но это была лишь мимолетная иллюзия, растворившаяся так же стремительно, как и возникла. За дверью поместья было сумрачно и тихо, как в склепе.

- Почему нас никто не встречает? – с удивлением пропищала Астория. – Даже домовых эльфов не видно.

Нарцисса приложила палец к губам, и Астория тут же смолкла.

- Если нас никто не встречает, значит, на то есть причина, - почти шепотом произнесла миссис Малфой и направилась к лестнице на второй этаж, поманив за собой сына и будущую невестку.

- ОН здесь? – прошептала Астория и вцепилась мертвой хваткой в руку Драко чуть выше локтя.

Драко поморщился, стараясь подавить желание выдернуть руку из цепких пальчиков Астории, а затем, как ни в чем не бывало, ответил:

- Скорее всего. Иначе отец был бы уже здесь. Он еще ни разу не пропустил мой приезд из школы.

- Он тебя так любит! – умилилась Астория, прижимаясь к плечу Драко.

«Любит, - хмыкнул про себя юноша. – Очень любит! Каждый год одна и та же песня: «Ну, и как же мой драгоценный отпрыск осваивает школьную программу? Все ли ты успеваешь, сын? А вот, говорят, Гарри Поттер лучше тебя летает на метле и играет в квиддич. А какая-то грязнокровка лучше тебя разбирается в трансфигурации и чарах. Это недопустимо, сын. Ты должен быть лучшим из лучших. Никогда не забывай о том, что ты – Малфой…» Не волнуйся, отец, мне никогда не позволят об этом забыть!»

- Ты снова о чем-то задумался, - пробормотала Астория, недовольная тем, что Драко целую минуту не уделял ей внимания. Глубоко вздохнув, Драко сказал самым любезным тоном, на какой был способен:

- Астория, дорогая, мне придется просить тебя оставить меня ненадолго. Видишь ли, я сегодня страшно устал, трясся, как и ты, шесть часов в поезде, да еще и в обмороке побывал, так что я сейчас просто катастрофически нуждаюсь в отдыхе. Поэтому, если не возражаешь, я провожу тебя в твою комнату. Надеюсь, тебе не будет скучно, ведь с тобой остается Нарцисса, - тут Драко улыбнулся так приторно, что самому стало тошно.

Астория не поняла сарказма и с искренней заботой защебетала:

- Конечно, конечно, дорогой! Все, как ты скажешь. Тебе нужен отдых, я понимаю. Может, стоит приказать эльфам приготовить тебе Укрепляющее зелье? Я бы напоила тебя им…

- Нет, спасибо, - решительно перебил Драко. Они как раз поднялись на второй этаж и остановились у дверей гостевой комнаты. – Вот твоя комната, Астория. Располагайся. Чувствуй себя, как дома.

Астория кивнула, переступила порог просторных апартаментов в начале коридора и пропищала:

- Увидимся за ужином.

- Да, - ответил Драко и поспешно закрыл дверь, совершенно забыв, что Нарцисса осталась в коридоре.

Обернувшись, он столкнулся взглядом со светлыми глазами матери. В них читалось что-то очень странное, похожее не то на обеспокоенность, не то на осуждение.

- Прости, я забыл, что ты собиралась помочь Астории распаковать…

- Это неважно, - перебила Нарцисса и замолчала. Несколько мгновений изучающе смотрела на сына, будто не могла его узнать, а затем тихо произнесла: - Ты так похож на отца, Драко. Ты УЖАСНО похож на отца. Люциус должен гордиться.

С этими словами Нарцисса развернулась и зашагала обратно к лестнице. Драко остался один. Фыркнув, он направился в свою комнату, но не успел переступить порог, как вдруг из воздуха материализовался домовой эльф и, согнувшись в раболепном поклоне, пропищал:

- Юный господин мистер Малфой, сэр! Ваш отец, хозяин лорд Малфой приглашает Вас в гостиный зал и просит прийти без промедления.

- А сам он не мог меня встретить? – с кислой миной спросил Драко, скидывая с плеч дорожную мантию прямо на домовика. Тот подхватил мантию и снова поклонился:

- Слэйви просит прощения, сэр, хозяин лорд Малфой ничего не сказал об этом.

- Хорошо, - скривившись, как от зубной боли, бросил Драко. – Я сейчас спущусь.

Слэйви согнулся еще ниже, едва не стукнувшись лбом об пол, и исчез с характерным хлопком.

Драко нехотя поплелся к платяному шкафу. Сейчас он с гораздо большим удовольствием предпочел бы раздеться и забраться в горячую ванну, но он прекрасно понимал, что, не явившись в гостиный зал, вызовет гнев не Люциуса, а Темного Лорда. Это было недопустимо. Поэтому Драко вынужден был поспешно снять школьную форму и облачиться в подобающий случаю костюм: черную рубашку с серебряными запонками, черный пиджак и брюки, черные лаковые туфли и, наконец, черный же галстук с серебряным зажимом. Одевшись и наскоро причесавшись, Драко поспешил в гостиный зал.

Из широких двустворчатых дверей зала выходила безмолвная вереница Пожирателей Смерти. Все они выглядели удрученными и потрепанными. Видимо, Темного Лорда совсем не устраивала скорость, с которой проходили поиски Гарри Поттера. «Хорошенькое поздравление на Рождество», - подумал Драко с усмешкой.

Подойдя к двери вплотную, он едва не столкнулся с Роули. Вид у Пожирателя был значительно бодрее, чем у его соратников. Очевидно, он только что сообщил об успешно проведенной операции по захвату в заложники дочки полоумного Лавгуда. Перед внутренним взором Драко внезапно встала картина из несостоявшегося прошлого: обливающаяся слезами Лавгуд, онемевший от горя Лонгботтом и мертвая Уизли на его руках. Сцена представилась настолько живо и ярко, что Драко на секунду не смог сохранить контроль над собой и невольно поежился. Роули самодовольно хмыкнул, посчитав, что стал причиной данного жеста Малфоя-младшего.

- Добрый вечер, Драко, - криво усмехнувшись, произнес Роули.

Драко только кивнул, смерив Пожирателя ледяным взглядом, чем привел того в бешенство. Однако высказаться по этому поводу Роули не успел, так как Драко уже вошел в гостиную, и тихий шипящий голос Темного Лорда приказал закрыть двери.

- Драко, - прошипел Лорд, глядя юноше в глаза, отчего у того все похолодело внутри, и руки начали предательски дрожать.

- Мой Лорд, - Драко поклонился так низко, насколько это могло позволить его чрезмерное самолюбие, борющееся с не менее сильным страхом.

- Ты приехал на каникулы, - не то спросил, не то констатировал факт Волдеморт.

- Да, мой Лорд, - кивнул Драко на всякий случай.

- Твой сын сильно изменился, Люциус, не так ли? – спросил Лорд с едва уловимой интонацией насмешки.

- Изменился?

Драко вздрогнул. Он почти не узнал голос отца. Взглянув на Люциуса, Драко чуть не поперхнулся. Таким измочаленным и жалким Драко не видел его никогда. От гордого лорда Малфоя, хозяина несметных богатств, советника Министра Магии, самого влиятельного и надменного чистокровного волшебника Британии осталась лишь тень, лишь жалкое подобие, разительно отличающееся от прежнего образа. Люциус уже в начале лета выглядел неважно, только что вернувшийся из Азкабана, да и тот факт, что Лорд отобрал его палочку, сильно надломил самовлюбленную малфоевскую натуру. Но теперь, спустя каких-то полгода, его стало просто не узнать. Сегодня, в поезде, Драко не мог видеть лицо отца, скрытое под маской Пожирателя, поэтому был почти шокирован, увидев осунувшегося, будто на много лет постаревшего Люциуса, сидящего в скорбной смиренной позе на простом стуле подле Темного Лорда, восседающего на некогда любимом кресле самого Люциуса. «Как верная дворняжка, - вдруг пронеслась в голове Драко предательски унизительная мысль. – Прибежал с радостной новостью, выслужился, заслужил… и ожидает подачки…» Драко ужаснулся своим собственным мыслям и, приложив немало усилий, смог, наконец, оторвать взгляд от отца.

- Да, Люциус, - голос Волдеморта источал яд высочайшей концентрации. – Твой сын изменился, можно сказать, до неузнаваемости. Я прав, Драко?

- Не понимаю, о чем вы говорите, Повелитель, - Драко заставил себя поклониться, правда, не так низко, как в первый раз. – Я стал Пожирателем Смерти, но ведь это было уже давно, больше года назад… С тех пор ничего нового не…

- Люциус, - не дав Драко закончить, громко произнес Волдеморт, - почему бы тебе не пригласить на семейный совет твою очаровательную жену? Тем более, что далеко ходить не придется, она уже стоит за дверью.

Лорд взмахнул палочкой, и двери гостиного зала распахнулись. Драко почувствовал, как сердце провалилось куда-то вниз. Обвернувшись, он увидел в дверном проеме Нарциссу, как всегда хладнокровную, собранную и элегантную. «Зачем? Зачем она пришла сюда, зачем осталась у двери?! Теперь Лорд подумает, что она подслушивала, и, Мерлин знает, что Волдеморт с ней за это сделает…»

- Заходи, Цисси, не стесняйся, - усмехнулся Волдеморт так, что мурашки побежали по коже.

Нарцисса вошла в зал с гордо поднятой головой и остановилась в паре шагов за спиной Драко.

- Мой Лорд, - она присела в приветственном реверансе. Голос ее был тверд, она искусно умела владеть собой.

- Очень хорошо, что вы все собрались здесь, - произнес Волдеморт. – Нам предстоит очень важный и весьма неприятный разговор. Дело касается вашего сына.

Нарцисса задержала дыхание – Драко это услышал.

«Не волнуйся, мам, я могу за себя постоять», - хотелось воскликнуть Драко, но он не решался даже повернуть голову, чтобы поймать ее взгляд.

- Драко, - тут Лорд обратился к юноше. – Мне необходимо побеседовать с тобой.

- Конечно, Мой Лорд.

- Я мог бы провести этот разговор наедине, так сказать, за закрытыми дверями, но мне необходимо присутствие твоей семьи как залога того, что наша беседа будет честной и открытой.

Драко почуял неладное. С каких это пор Волдеморту понадобилось доказывать честность и открытость чего бы то ни было? Это звучало настораживающе и странно. Кажется, Нарцисса тоже уловила двусмысленность высказывания Лорда, потому что Драко почти физически ощутил, как она напряглась. Люциусу же, кажется, все было безразлично.

- Итак, - Волдеморт сцепил перед лицом свои бледные тонкие пальцы, похожие на ноги какого-нибудь пещерного насекомого. – Насколько мне известно, одним из твоих однокурсников был Гарри Поттер.

Драко кивнул, еще не понимая, чего добивается Лорд, но уже чувствуя приближающуюся беду. Удовлетворенный ответом, Лорд продолжил:

- Ответь мне, Драко, что ты знаешь о том, где сейчас скрывается этот трусливый мальчишка? – и уставился Драко в глаза.

Взгляд Волдеморта проникал в душу, добираясь до самых потаенных глубин памяти. Драко не сопротивлялся – это было бессмысленно. «Хорошо, что Уизли ничего мне не рассказала!» - с невероятным облегчением подумал Драко и, стараясь сохранить хладнокровие, как можно более осторожно и вежливо ответил:

- Сожалею, мой Лорд, мне ничего не известно о том, где может находиться Гарри Поттер.

- Но как же, Драко? – почти разочарованно прошипел Волдеморт. – По-моему, весь прошедший год ты был довольно близок с одной девушкой, грязнокровкой с Гриффиндора. Насколько мне известно, она лучшая подруга Гарри Поттера. И на данный момент она не появлялась ни в Хогвартсе, ни в Комиссии по Учету Маггловских Выродков, и это дает все основания полагать, что она скрывается вместе со своим лучшим другом. А поскольку ты состоял с ней в достаточно теплых отношениях, я предположил, что тебе может быть известно ее местоположение, а значит, и место, где скрывается мальчишка Поттер.

Вот он – главный удар. Прямо под дых, по-другому не скажешь. У Драко перехватило дух и даже в глазах помутилось. «Состоял в отношениях с грязнокровкой»… При матери… При отце… Какое унижение! Вот чего добивался Волдеморт, а вовсе не получения информации о чертовом шрамоголовом выкормыше Дамблдора. Но зачем? Вернее, за что? За то, что Драко провалил задание? За то, что не смог убить? За то, что не стал таким, как это змееподобное существо с отсутствующей душой, сидящее в кресле Люциуса Малфоя?..

- Я… - залепетал Драко шокировано. – Мой Лорд, я не…

Вдруг от своего скорбного забытья очнулся Люциус и уставился на сына круглыми от ужаса глазами.

- Драко? – прохрипел он с жутким выражением страха, боли и разочарования на лице, от которого юноше захотелось взвыть. – Это правда?! То, что о тебе говорит наш Повелитель – правда?!

- Отец, - произнес Драко, шагнув к Люциусу, но тот вдруг отшатнулся от сына, как от прокаженного. – Отец! Все не так, как тебе кажется…

- О, нет! – с садистской радостью подхватил Волдеморт. – Все гораздо интереснее, чем тебе могло показаться, Люциус. Между твоим сыном и грязнокровкой происходило нечто весьма занимательное, то, что я называю влечением, а Дамблдор непременно назвал бы любовью.

- Этого не может быть! – Люциус вскочил со стула и кинулся к сыну, схватил его за плечи и затряс, будто пытаясь выбить из него признание. – Драко, отвечай сейчас же, это неправда?! Как такое возможно?! Драко!!!

- Люциус… - тихий, молящий голос Нарциссы.

Ее рука легла на напряженную руку мужа. Люциус словно очнулся. Осознав весь ужас обвинений Лорда, Малфой-старший вдруг впал в одно из своих новых состояний – маниакальную жажду оправдаться и восстановить свою честь. Оттолкнув Драко, Люциус повернулся к Волдеморту и, едва ли не встав на колени, взмолился до тошноты заискивающим голосом:

- Прошу прощения, мой Лорд! Умоляю, простите! Я… не знал…

Драко ощутил волну жгучего разочарования и ревности. Даже для собственного отца он не на первом месте. Его жизнь ничего не значит в большой игре сильных мира сего. Он – всего лишь мелкая сошка. У него нет права выбора – только долг. Он не может решать – только исполнять обязанности и подчиняться воле отца, Темного Лорда, кого угодно – только не своей собственной. В чем же тогда смысл стараться, из кожи вон лезть, как сказал Нотт, если, в конечном счете, останешься не нужен никому, даже собственным родителям?

«Ты нужен мне…»

- Я охотно верю, Люциус, - почти шепотом произнес Темный Лорд, но в тишине гостиной его голос прозвучал отчетливо и громко. – Верю, что Драко мог скрыть от тебя такой маловажный с его точки зрения факт своей жизни. Но от меня… - тут он нагнулся вперед, вглядываясь в глаза Драко. - …от меня ничего невозможно скрыть.

- Драко, неужели это… - прошептала Нарцисса на ухо сыну, но ее прервал надтреснутый, глухой голос мужа:

- Это не имеет значения. Мой сын заключил Брачный Контракт с дочерью одного из самых чистокровных семейств магической Британии и давно порвал все связи, каким-либо образом порочащие честь нашей семьи.

- Очень жаль, - без тени сожаления прошипел Лорд. – Я надеялся, что Драко сможет помочь мне в поисках мальчишки Поттера. Или все-таки может? Драко? – Волдеморт поднялся с кресла, вырос над юношей устрашающей темной фигурой и приказал: - Отвечай честно и открыто: ты знаешь, где сейчас находится твоя… хм… подруга? И где сейчас Гарри Поттер?

Драко глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

- Я не знаю, мой Лорд.

- Не лги мне, мальчик, - Волдеморт склонился к самому лицу юноши, и теперь свистящий шепот Лорда мог разобрать только Драко. – Я чувствую твой страх. Твой гнев. Я знаю, что ты думаешь о ней, я знаю, что ее лицо стоит у тебя перед глазами… Ты должен знать, где она! Отвечай мне!

В глазах Волдеморта вспыхнул знакомый кровожадный огонек. Холод ужаса пробежал по спине Драко.

- Я не знаю этого! – воскликнул юноша, почти сорвавшись на крик. – Клянусь, я не знаю!!!

- Ты разочаровываешь меня, Драко… - произнес Лорд, подняв палочку, и Драко в ужасе отступил на шаг.

Нарцисса подалась вперед, готовая в любую секунду кинуться на помощь сыну, но Темный Лорд едва уловимым мановением палочки обездвижил женщину.

- Придется преподать тебе урок.

Круцио!

- А-а-а-а!!!

Ослепляющая, невыносимая боль, ломающая тело, выкручивающая внутренности, лишающая разума, охватила Драко, заставила дико закричать, упасть на колени, опрокинуться навзничь.

Из глаз Нарциссы брызнули слезы. Люциус же лишь безвольно наблюдал за тем, как Лорд пытает его единственного сына.

Волдеморт опустил палочку, позволив Драко перевести дух и немного прийти в себя, и сказал:

- Хорошенько подумай, прежде чем ответить мне, Драко. Ты знаешь, где сейчас Гарри Поттер?!

Драко закричал:

- Не знаю!!! Я не знаю, Повелитель! Прошу вас… Я ничего не знаю!!!

- Лжеш-ш-шь…. – подобно змее, прошипел Волдеморт и снова поднял палочку. –

Круцио!!!

- Нет! – всхлипнул Драко как-то по-детски и выгнулся дугой от невыносимой боли, разрывающей мышцы.

На этот раз попытка продолжалась чуть дольше. Как раз в тот момент, когда Драко показалось, что еще мгновение – и он просто сойдет с ума, Темный Лорд, наконец, пресытился пыткой и, опустив палочку, обратился к Малфою-старшему:

- Я крайне недоволен твоим сыном, Люциус! Даже не знаю, по какой причине я все еще должен оставить вас в живых. Как ты считаешь?

- Мой Лорд… - Люциус горестно опустил голову. – Позвольте мне… Разрешите мне поговорить с ним… Всего пару минут, Повелитель, я смогу убедить его! Прошу Вас, Повелитель!

- Так и быть, - с неохотой согласился Волдеморт, усаживаясь обратно в кресло. – У тебя ровно две минуты, Люциус. И я надеюсь, твой сын примет правильное решение.

Люциус кивнул, порывисто шагнул к простершемуся на полу сыну и помог ему подняться на ноги. Драко тяжело дышал и мог стоять, только опираясь на плечо отца.

- Драко! – горячо зашептал Люциус. – Послушай меня внимательно! Если тебе известно хоть что-нибудь о том, где может скрываться этот чертов Поттер…

- Но мне НЕ известно отец!!! – сквозь зубы процедил Драко, всеми силами стараясь сохранить ясность сознания. – Я понятия не имею, где он может быть! Этого не знают даже его друзья из тех, кто остался в Хогвартсе! Как я могу доказать это?! – неожиданно Драко оттолкнул отца и рухнул на колени перед креслом, в котором сидел Волдеморт. – Мой Лорд! Вы можете запытать меня до сумасшествия, но это не поможет, потому что я на самом деле не знаю ничего о том, где скрываются Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Если вы сомневаетесь в моей честности – загляните в мой разум! Мне нечего скрывать от Вас!

Волдеморт жутко оскалился, что должно было означать улыбку, и с легкостью проник в сознание Драко. Оно было заполнено образами школы, студентов, уроков, обрывками разговоров и целым хороводом ярких воспоминаний о девушке с копной каштановых волос. Все это было ожидаемо и совершенно бесполезно. Вдруг в глубине памяти возникло имя «Гарри Поттер». Лорд всмотрелся глубже и увидел небольшую комнату, освещенную каминным пламенем, и рыжеволосую ведьму, сидящую в кресле напротив Драко.

- …о том, где находится Гарри Поттер, я не имею ни малейшего представления, - сердито говорит девушка, хмуря брови.

- И как… - слышится голос Драко.

- И как с ним связаться, я тоже не знаю…

Волдеморт, скрежеща зубами, покинул сознание Драко.

- Что ж… - почти не размыкая губ, процедил Темный Лорд. – Малфои, как всегда, жалки. От вас слишком мало пользы. Я устал от вашей никчемности, - тут он небрежно взмахнул палочкой в сторону Драко. –

Драко не кричал – на это у него просто не осталось сил, - а лишь глухо стонал, стиснув зубы до боли в челюсти. Он уже не извивался на полу в неистовом приступе, а согнулся пополам и, подтянув колени к подбородку, будто стянул самого себя в тугой узел.

- За что?! – вдруг раздался молящий голос отца.

- За то, что он – твой сын, Люциус! За то, что он – Малфой! Такой же слизняк, как и ты!

Люциус вдруг кинулся к Волдеморту и даже попытался взять его за руку, в отчаянии бормоча:

- Нет, мой Лорд, умоляю Вас, я…

Волдеморт оттолкнул Малфоя-старшего, будто домового эльфа.

- Прочь, Люциус! Оставь меня наедине с мальчиком!

Внезапно пытка оборвалась, Темный Лорд замер с волшебной палочкой, занесенной над распростершимся на полу юношей. Похоже, Волдеморт прислушивался к чему-то, что мог слышать только он.

Вдруг по змееподобному лицу Темного Лорда пробежала волна возбуждения.

- Молодец, Нагайна! – воскликнул он с восторгом. – Схватить его!

Внутри у Драко все похолодело. Он сразу понял, что речь идет о Поттере. Значит, змея нашла этого чертового Избранного… Значит, он попался. И Гермиона – с ним?

Волдеморт стремительно прошествовал к дверям гостиной, по пути освободив от заклятья Нарциссу, и, не сказав больше ни слова, вышел вон и трансгрессировал.

Драко все еще лежал на полу, свернувшись клубком, и пытался выровнять сбившееся дыхание и успокоить колотящееся сердце. Боль от Круциатуса почему-то не прошла окончательно. Все тело покалывало и ныло, будто после изматывающего квиддичного матча, а сил не осталось даже на то, чтобы просто разогнуться, не говоря уже о том, чтобы встать.

Первой к сыну кинулась Нарцисса, склонилась над ним, принялась поглаживать по светлой макушке и со слезами в голосе зашептала:

- Драко! Сынок! Как ты?.. О, Мерлин, какой ужас! Какой ужас! – голос ее сорвался, Нарцисса прижала ладони к губам.

Драко тщетно пытался заставить себя встать. Все, на что хватило его сил – это прохрипеть сорванным голосом:

- Все в порядке, мам… Я жив…

Нарцисса судорожно всхлипнула. Обернулась к мужу и с яростью вскрикнула:

- Люциус!

Малфой-старший встрепенулся, выходя из оцепенения, и подошел к Драко, остановившись в шаге от него.

- Помоги мне, - решительно сказала Нарцисса. – Нужно отвести его наверх.

Люциус стоял неподвижно, взирая на сына каким-то до ужаса отстраненным взглядом.

- Этого не может быть, - произнес он. – Как он мог так поступить? После всего, на что мне пришлось пойти!.. Это невозможно…

- Люциус!

- Это недопустимо! – зло процедил Малфой-старший. – Он должен понести наказание! Темный Лорд прав!

- Как ты можешь так говорить?!

- Он предал нас, Цисси! Все, во что мы верим! Предал нашу семью! Связался с грязной кровью! Замарал наше доброе имя! Он предатель!

- Он – твой сын!!! – выкрикнула Нарцисса в ярости.

Несколько секунд мистер и миссис Малфой прожигали друг друга гневными взглядами.

- Он – наш сын, - тихо произнесла Нарцисса. – Наш

единственный

сын, Люциус.

Уже в который раз за нынешний вечер Люциус вздрогнул, будто очнувшись ото сна, и взглянул на Драко с небывалой отеческой нежностью. Такие странные перепады настроения были ему совсем не свойственны, и Драко впервые подумал, что отец, должно быть, не совсем душевно здоров.

Склонившись к Драко, Люциус помог сыну подняться, перекинул его руку через плечо и потихоньку зашагал к дверям. Нарцисса поддерживала Драко за другую руку, что-то тихо нашептывая ему на ухо.

Ее успокаивающий шепот, прямо как в детстве, подействовал на Драко волшебным образом. Боль и слабость начали отступать, и уже на первой лестничной площадке Драко почувствовал, что может идти самостоятельно.

Остановившись, он убрал руку с плеч отца. Это получилось чуть более резко, чем он хотел. В глазах Люциуса снова мелькнул опасный огонек.

- Спасибо, - хрипло произнес Драко, стараясь не смотреть отцу в глаза. – Дальше я сам справлюсь.

- Драко, тебе нужно отдохнуть, - твердо сказала Нарцисса. – Я пришлю эльфа с Укрепляющим зельем.

Драко ничего не ответил, только с благодарностью сжал руку матери в своей.

- Мы еще вернемся к разговору, - сказал Люциус, – как только тебе станет лучше. - И поспешил вверх по лестнице в свой кабинет.

- Похоже, семейный ужин отменяется, - невесело усмехнулся Драко.

Нарцисса вздохнула, отпустила его руку и осталась стоять на площадке, глядя, как он медленно, опираясь на перила, поднимается по лестнице.

Лестничный пролет казался бесконечным. Тяжело дыша, Драко, наконец, преодолел последние ступени и несколько метров коридора и толкнул дверь в свою комнату.

На кровати сидела Астория, сцепив руки на колене. Увидев Драко, она сразу вскочила и кинулась к нему.

- О, Мерлин! – запричитала девушка. – Я так перепугалась, Драко! Я услышала крики и сначала подумала, что кто-то напал на мэнор и идет сражение… Но потом узнала твой голос. О, Мерлин! – тут Астория положила свои ледяные ладошки на его лицо и принялась поворачивать его голову, пристально вглядываясь в него. У Драко закружилась голова, и он грубо сбросил ее руки со своего лица.

- Что он с тобой сделал? – продолжала заботливо бормотать Астория. – Он пытал тебя, да? О, Драко, дорогой мой, как же тебе сегодня досталось! И то сражение в поезде, и обморок, а теперь еще и это!.. Скорее! – тут она потянула его за руку в сторону кровати. – Тебе нужно прилечь. Ты ужасно выглядишь. Я так переживала за тебя, пока ты был там, у Того-Кого-Нельзя-Называть! – не обращая внимания на сопротивление Драко, она настойчиво подтолкнула его к кровати и заставила сесть, а затем и лечь.

Драко сопротивлялся, скорее, из принципа. Он в действительности чертовски устал, чувствовал себя совершенно разбитым и опустошенным, поэтому с радостью вытянулся на кровати и закрыл глаза.

Астория продолжала ворковать, будто сердобольная мамаша:

- О, дорогой мой, как же я волновалась! Тебе необходимо восстановить силы. Сейчас попрошу эльфов принести тебе Укрепляющего зелья. И не беспокойся – я ни на секунду не оставлю тебя одного. Я буду всю ночь сидеть у твоей постели, и если тебе что-нибудь понадобится…

- Астория, - перебил Драко, – тебе лучше вернуться в свою комнату. Не стоит себя так утруждать, со мной все в порядке.

- Нет-нет, что ты! Мне совсем не трудно. Это даже приятно – ухаживать за тобой, заботиться о тебе. Я чувствую себя твоей настоящей невестой… твоей женой…

Драко стиснул зубы, сдерживая рвущуюся наружу грубость. Спорить с Асторией не было сил. Хотелось только одного – провалиться в сон и не просыпаться несколько суток.

В дверь постучали. Астория спрыгнула с кровати и поспешила открыть дверь. На пороге стояла домовичка с серебряным подносом, на котором поблескивала чаша с прозрачным перламутровым зельем. Домовичка поклонилась, подняв поднос над головой.

- Укрепляющее зелье для юного хозяина мистера Малфоя, - пропищала она.

- Очень вовремя! – сказала Астория, взяла чашу и небрежно махнула рукой, чтобы домовичка убиралась. Та снова поклонилась и исчезла с громким хлопком.

- Никакого уважения! – поморщилась Астория. – В

моем

доме эльфы будут передвигаться исключительно пешком!

Подойдя к кровати, она присела рядом с Драко.

- Выпей, - сказала девушка настолько приторно-заботливым тоном, что Драко невольно поморщился. – Выпей, дорогой, тебе станет легче.

Драко приподнялся, взял чашу из рук Астории и жадно припал к прохладному зелью. По телу тут же разлилось блаженное тепло, сведенные судорогой мышцы расслабились, боль отступила, а сознание накрыла блаженная пелена безмятежности. Откинувшись на подушки, Драко шумно выдохнул и закрыл глаза.

- Астория, мне нужно поспать, - устало произнес он. – Не могла бы ты оставить меня?

- Хорошо, - поджав губки, ответила Астория. – Конечно, отдыхай, дорогой. Обещаю, что зайду проведать тебя чуть позже, - тут она наклонилась и прижалась губами ко лбу Драко.

Он даже не шевельнулся. Театрально вздохнув, Астория распрямилась и покинула комнату Драко, осторожно прикрыв за собой дверь.

***

Вокруг было темно и тихо. Не было ни шороха, ни дуновения ветерка, будто он вдруг попал в замкнутое подземелье. Ему было страшно. Он лихорадочно ощупывал пространство вокруг себя, но руки ловили лишь пустоту. Да и этих самых рук он, собственно говоря, не видел.

Откуда-то налетел порыв ветра, принес с собой вздох речной волны и шорох прибрежных камышей. Одна за другой засверкали в вышине звезды. Он снова огляделся и увидел, что стоит на горбатом мосту через бурную горную реку. С двух сторон черными массивами над ним нависали берега, а над головой угадывалась темно-синяя полоска ночного неба. Он никогда раньше не видел этого места, поэтому с удивлением потряс головой.

Из мрака выступили три фигуры, знакомые до боли: лохматый, худощавый юноша с круглыми очками на носу, его долговязый друг с огненно-рыжей шевелюрой и девушка с сияющими карими глазами. Все трое безмолвно проскользнули мимо него по мосту. Он сделал шаг вслед за ними, но тут земля ушла из-под ног, он провалился в воздушную яму и в ужасе вцепился в первое, что попалось под руку. Это оказалось древко метлы. Отовсюду вдруг загремели сотни голосов, и он понял, что висит в воздухе над квиддичным стадионом. Внизу над полем красными молниями метались гриффиндорцы, их преследовали серебряно-зеленые слизеринцы. Стадион гудел от накала страстей, зрители чуть не вываливались с трибун. Голос комментатора сообщил:

- И счет снова увеличивается в пользу Гриффиндора! Еще одно попадание – и ситуацию не исправит даже пойманный снитч!

Тут он почувствовал, что все смотрят на него и чего-то ждут. В глубине памяти вспыхнула мысль: «Ты же Ловец! Поймай снитч!» Он тут же сорвался с места и пустился вдогонку за золотым мячиком, стремительно пересекающим пространство над полем.

Метла летела из рук вон плохо. Еле-еле тащилась, почти застыла в воздухе. С трибун послышались гневные выкрики и издевательский смех. Он старался ускориться, но вышло только хуже. Чьи-то лица замелькали перед ним, хохочущие, озлобленные, насмехающиеся. Гнев закипел в его душе, он пришпорил метлу и, с невероятным трудом подняв руку, схватил золотой мячик.

Прозвучал свисток судьи, и мадам Хуч громко объявила, почему-то голосом Северуса Снейпа:

- Гриффиндор победил!

Он споткнулся в воздухе и шлепнулся на песок у кромки поля. Он не мог поверить своим ушам. Гриффиндор выиграл? Но как? Ведь это ОН поймал снитч!

Он разжал кулак, в котором все еще трепетал крылышками злополучный мячик, и вскрикнул от ужаса: вместо снитча на ладони лежало чье-то крохотное сердце. Из вен и аорты хлестала багровая кровь, а сердце продолжало биться.

Он выронил сердце на песок и принялся вытирать кровь о квиддичную мантию. Зеленая ткань мгновенно пропиталась, превратившись в ярко-алую.

- Ты – предатель! – услышал он гневный голос отца и поднял взгляд.

Стадион исчез, теперь он стоял в главном зале Малфой-мэнора, а перед ним в своем любимом кресле сидел Люциус в сверкающем роскошью костюме, с неизменной тростью в одной руке и свернутой в трубку газетой – в другой.

- Ты уничтожил нас! – еще громче воскликнул Люциус. – Все газеты пишут об этом! Как ты мог так с нами поступить? Растоптать честь нашей семьи! Как ты посмел попасть в Гриффиндор?!

- Что? Но я не… - он посмотрел на себя и с ужасом увидел ало-золотую квиддичную мантию с гербом львиного факультета на груди.

Дрожащими руками он принялся сдирать ее с себя, истерически выкрикивая:

- Это не я! Я тут ни при чем! Я этого не делал! Отец, я не делал этого! Я ничего не делал!..

- Ты просто позёр, Малфой, - сказала появившаяся из ниоткуда Ханна Аббот в розовой шубке, засмеялась и убежала в темноту. Он шагнул за ней и увидел свет вдалеке.

Он бросился к свету и замер через мгновение. Сквозь туманную дымку ясно проступила картина: на полу вагона сидел окровавленный Лонгботтом, укачивая на руках мертвую, уже посиневшую Уизли. Вдруг Невилл вскинул голову – глаза его оказались совершенно белыми, будто он ослеп – и прорычал жутким загробным голосом:

- Это ты во всем виноват! Убийца!

- Нет! – закричал Драко, закрываясь руками от жуткого Невилла. – Я не виноват! Я же спас ее! Я ее спас!.. Она не умерла! Нет!

Невилл поднялся на ноги и вырос, упершись головой в потолок вагона. Лицо его побледнело, а тело окутал черный туман, превратившийся в длинную, до земли, мантию.

Вагон растворился, и Драко снова оказался на мосту. Призрак-Невилл в черной мантии склонился к трем фигурам, стоящим перед ним, и что-то зашептал. Содрогаясь от ужаса и отвращения, Драко подошел ближе и услышал:

- …у тебя – сердце, чтобы не мешало тебе совершенствовать твой блестящий ум; у тебя – совесть, чтобы не терзала тебя, когда ты станешь самым могущественным волшебником и прольешь много крови; у тебя – душу, иначе ты не сможешь стать тем, кем должен, и умереть спокойно.

Драко вдруг понял, кто эти трое, что стоят перед призраком-Невиллом, и похолодел. Вдруг призрак обратил свое бледное лицо к Драко и впился в него взглядом.

Такого всеобъемлющего, обездвиживающего, животного ужаса Драко не испытывал никогда раньше, ни в присутствии отца, ни в ожидании волдемортовых пыток. Этот страх был несравним ни с одним другим, казалось, он идет из самых недр сознания, из его древнейших, потаенных глубин. Сердце почти перестало биться, тело сковал первозданный холод, но Драко почему-то не мог отвести взгляд от жуткого призрака. И вдруг зазвучал голос, потрясающий до глубины души, самый ужасающий из всех, что Драко доводилось слышать, и голос этот был зол:

- Это ты? Это ты! Ты – здесь. Ты – мой! От меня не скроешься. Я найду тебя.

Драко отступил на шаг.

- Я…

Еще шаг.

- …НАЙДУ…

И еще один.

- …ТЕБЯ…

Броситься бежать! Но тело, почему-то, не слушается. Будто на руках – кандалы, а на ногах – пудовые гири.

- Ты заплатишь за все!

Бледной молнией к Драко метнулась белая иссохшая рука с острыми темными когтями.

- А-а-а-а-а!!!

Крик застрял в горле. Драко тяжело дышал, пытаясь осознать, что случилось и где он находится. Вокруг было темно, и он, кажется, сидел на кровати. Это уже хорошо. Никаких бледнокожих призраков поблизости не наблюдалось.

- Сон… - выдохнул Драко с облегчением и откинулся на подушки. – Это был сон.

Он чувствовал, как в груди колотится сердце. Руки дрожали, а спина покрылась холодным потом. Драко пытался вспомнить, что его так напугало, но в памяти остались только какие-то разрозненные обрывки сновидения: поле для квиддича, газета в руках Люциуса, розовая шубка Аббот… Это все не имело никакого смысла. Глубоко вздохнув, Драко попытался успокоить выскакивающее сердце и снова заснуть.

Сон все не шел. Несколько минут юноша ворочался с боку на бок, стараясь принять удобное положение, и, наконец, улегся на спину и уставился в черноту под пологом кровати.

Легкая дрема уже начала окутывать его сознание, как вдруг он почувствовал почти невесомое прикосновение к своей щеке. Вздрогнув, Драко открыл глаза.

Во мраке комнаты на фоне чуть более светлого окна вырисовывался странный силуэт с длинными вьющимися волосами. Драко протянул руку к туалетному столику, схватил волшебную палочку и шепнул:

Люмос!

Свет волшебного огонька выхватил из мрака лицо. До боли знакомое лицо, немного разрумянившееся, с легкой улыбкой, прячущейся в уголках губ, с сияющими карими глазами. Лицо в обрамлении каскада каштановых кудрей.

- Ты?! – выдохнул Драко, не веря собственным глазам.

Она кивнула, продолжая улыбаться.

- Как ты здесь… - обескураженно пробормотал он и вдруг вскочил, схватил ее за руку – она была на удивление холодной. – Скажи, что это не сон! Пожалуйста, скажи, что я не схожу с ума!

Она покачала головой, улыбнувшись еще шире.

- Но ты не должна быть здесь! – с отчаянием в голосе зашептал Драко. – Ты просто не можешь быть здесь! Если отец или Темный Лорд узнают… И как ты попала сюда? Как смогла проникнуть в мэнор?

- Т-с-с… - она приложила тонкий прохладный пальчик к его губам. – Не говори ничего. Это неважно. Ты не рад меня видеть?

- О чем ты говоришь?! – чуть не завопил Драко. – Я рад, я просто счастлив! Если бы ты знала, как сильно я хотел увидеть тебя, как мучился все последние месяцы! И вот – ты здесь… Как я могу быть не рад? Мне просто кажется, что это невозможно. Ты ведь где-то там… с твоими друзьями… и никак не можешь быть здесь.

- Но я здесь, - ее улыбка стала лукавой, она по обыкновению сощурилась, заставив его сердце замереть от непередаваемой нежности. – Ты мне не веришь?

- Верю… - выдохнул Драко. – Я не могу тебе не верить… Я соскучился. Я до безумия соскучился по тебе, малышка! Как мне хотелось хотя бы еще один, последний раз, обнять тебя, почувствовать запах твоих волос, увидеть твою улыбку, услышать твой голос!

- Мечты сбываются, - прошептала она, смущенно опустив глаза. – Я тоже скучала. Очень…

- И ты… ты совсем не сердишься на меня? – спросил он с замиранием сердца. – За то, что я наговорил тебе тогда, в библиотеке? За то, как поступил с тобой? Знай, все это – неправда, я никогда не думал так! Я должен был сказать это, потому что…

- Я знаю, - перебила она. – Успокойся. Я все прекрасно знаю. Я никогда не обижалась на тебя. Ты же знаешь, я не могу обижаться на тебя.

- И ты… - тут Драко запнулся, пытаясь справиться со срывающимся голосом. – Ты все еще любишь меня?

Она улыбнулась немного печально и кивнула.

- Да. К сожалению, я все еще люблю тебя, Драко.

Услышав свое имя, произнесенное ею с невероятной теплотой и нежностью, Драко не смог сдержать чувств. Радостно всхлипнув, он подался вперед и заключил ее в объятия.

Она была теплой. Она была живой. Настоящей.

Его сердце чуть не разорвалось от наполнившего его счастья.

Он отстранился от нее всего на мгновение и лишь для того, чтобы найти своими губами ее губы.

Ощущения были какими-то странными – знакомыми и в то же время новыми. Ее губы были мягче и прохладней, чем в последний раз, когда он прикасался к ним. Хотя, с тех пор прошло уже полгода, он мог и позабыть, каковы ее губы на вкус…

Она обняла его за плечи и уселась на него сверху. У Драко закружилась голова, а сердце сделало кульбит и застучало у самого горла. Подрагивающие руки он положил на ее талию и взволнованно вздохнул. Она мягко, но настойчиво подтолкнула его в плечи, и он опустился на подушки. Она наклонилась над ним. Водопад ее каштановых кудрей упал на его лицо, заставив его задохнуться на мгновение. Аромат ванили и ландыша опьянял. Драко прижал ее к себе и впился в ее губы жадным поцелуем. Она приглушенно застонала, заставив его содрогнуться с головы до ног.

- О, Боже, - прошептал он, оторвавшись от ее губ. – Как же я скучал по тебе!.. Я люблю тебя, Гермиона!

Она едва ощутимо вздрогнула. Запустила пальцы в его волосы, прижалась своим лбом к его и прошептала:

- Я знала это, всегда знала…

- Даже когда я сам этого еще не знал?

Она только хитро улыбнулась и вдруг потянулась к его волшебной палочке, которую он все еще сжимал в руке.

- Зачем?.. – спросил он.

- Хочу зажечь настоящий свет, - ответила она, все так же лукаво улыбаясь.

Он позволил ей забрать волшебную палочку и с замиранием сердца наблюдал за тем, как она легкими и плавными взмахами зажигает свечи в комнате, задергивает шторы и запирает дверь.

- А теперь – самое главное, - прошептала она, и Драко услышал в ее голосе что-то странно похожее на сожаление. Она провела волшебной палочкой по его щеке, опустилась к шее, заставила пуговицы на его рубашке самостоятельно расстегнуться, а галстук – черной змеей соскользнуть с шеи на пол.

- Интересно, - прошептал Драко с придыханием, чувствуя, как нарастает возбуждение. – Мне нравится, как ты это делаешь…

- Расслабься, - шепнула она, наклоняясь над ним и едва не касаясь его губ своими. – Не думай ни о чем.

- Кажется, сейчас я не смогу ни о чем думать, даже если сильно захочу, - усмехнулся Драко, проводя ладонями вверх по ее бедрам.

Она задрожала, но взгляд ее по-прежнему оставался решительным.

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо, - сказала она и вдруг впилась губами в его губы.

Он сразу ответил на поцелуй, прижав ее к себе, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, как приливает к низу живота.

Краем сознания он уловил движение ее руки, держащей волшебную палочку, но не придал этому значения. В следующий миг легкая пелена окутала его сознание, тело расслабилось, а по внутренностям разлилась сладостная истома.

- Что это? – спросил он, отрываясь от ее губ. – Что ты сделала?

- Ничего особенного, - ответила она, стягивая рубашку с его плеч. – Так будет лучше, поверь мне. У тебя был трудный день, я не могу позволить тебе тратить силы еще и ночью. Так что, будь добр, лежи и наслаждайся, - тут она склонилась над ним и принялась целовать его плечи, грудь, живот…

Драко шумно вздохнул и откинулся на подушки. Что бы за колдовство она не применила, действовало оно безотказно: Драко не чувствовал ни тени усталости или боли, только безграничное блаженство и все нарастающее возбуждение.

Ее рука спустилась по его плоскому животу вниз, проникла в брюки и прикоснулась к его болезненно напряженному члену. Драко вздрогнул, задышал чаще.

- Ооохммм… - простонала Гермиона так восхитительно-возбуждающе, что у Драко мурашки побежали по коже. – Он такой горячий и… и твердый… Мне хочется взять его в руки…

Не дожидаясь разрешения, Гермиона спустила брюки с бедер Драко и взялась за его эрегированное достоинство.

- О, Драко!.. Боже, это так странно... мне так приятно чувствовать его в своих руках… У меня внутри все сжимается…

Драко закусил губу, часто дыша. Проговорил хрипло:

- Гермиона, что ты такое дела…

Она не дала ему договорить, внезапно наклонилась и слизнула прозрачную капельку с головки члена.

- Ааааах!.. – Драко почти закричал, содрогнувшись всем телом.

Она довольно улыбнулась, прикоснулась к его достоинству губами, а затем взяла его в рот.

- О, Боже!.. – вскрикнул Драко хрипло, приподнимаясь на локтях. – О, Боже!.. Гермиона-а-а-а-а…

Его затрясло, словно в лихорадке, а сознание окончательно помутилось. Гермиона подняла на него взгляд и, неторопливо вытащив изо рта пульсирующий член, спросила:

-Тебе нравится?

Драко как-то странно всхлипнул и простонал:

- Гермиона-а-а-а… О, Боже, Гермиона… Подожди… Что же ты делаешь?..

Торжествующе улыбнувшись, она снова прикоснулась губами к его члену и принялась неспеша посасывать его, втягивая в рот и снова вытаскивая.

Драко вцепился в ее плечо, дрожа всем телом. Дыхание его было хриплым и неровным, пульс гулко стучал в ушах, а снизу мощными волнами накатывало нестерпимое наслаждение.

- Герми… о-о-о… на-а-а-а-а… Ооооаааах!.. Ммммм… Что же ты… Ааах… дела-а-а-а… Аааа!.. Что же… ты делаешь?.. Что… ты… ааах!.. делаешь… О, Боже!.. О, Боже!!! Ммммм!!!

Ощущение потрясающего блаженства начало заполнять его изнутри, накатило внезапно, заставив Драко почти закричать:

- Остановись!.. Гермиона!.. Стой! Я… Я сейчас… АААААА!!!

Драко с силой оттолкнул Гермиону от себя, но тут мощный взрыв оргазма накрыл его с головой. Густая вязкая струя спермы выплеснулась на руки и лицо Гермионы, заставив девушку вскрикнуть и зажмуриться.

- Прости, - смущенно забормотал Драко дрожащим голосом. – Прости, я… я же предупреждал. Я просил тебя остановиться… Вот, - не слушающимися руками он попытался достать платок из кармана брюк, но сделать это было довольно сложно. Справившись, наконец, с задачей, он протянул платок Гермионе.

- Спасибо, - фыркнула она, взяв платок, и принялась вытираться.

Драко вдруг подался вперед и, обняв девушку, прижал ее к себе.

- Гермиона, я люблю тебя.

Она не ответила. Она дышала так же тяжело, как и он, и частое биение ее сердца ощущалось даже сквозь форменную рубашку.

- Тебе ведь понравилось, правда? – Гермиона отстранилась, чтобы посмотреть Драко в глаза.

Он не позволил ей этого сделать, жадно прильнув к ее губам. Забрался руками под ее рубашку, ощутил бархатную мягкость ее кожи. Новая волна возбуждения накатила откуда-то снизу. Отстранившись от девушки, Драко произнес срывающимся голосом:

– Теперь моя очередь.

Он быстро стащил с нее рубашку через голову и отбросил в сторону этот ненужный сейчас предмет одежды. Взгляду открылась ее небольшая округлая грудь. Драко протянул руку и прикоснулся к мягкой упругой девичьей груди, почувствовав, как тут же напряглись и затвердели соски под его ладонями.

- Драко, - прошептала Гермиона. – Подожди, я не…

- Не могу ждать… - пробормотал он почти неосознанно. – Слишком долго ждал… - он потянулся губами к напряженному розовому шарику и втянул его в рот.

Гермиона обхватила голову Драко руками, прижала его к себе. Не прекращая своей сладкой пытки, он провел рукой по обнаженной спине Гермионы от затылка к пояснице, опустился еще ниже, почувствовал под своими пальцами шелковую ткань ее трусиков. Оторвавшись от девичьей груди, он прошептал:

- Гермиона… Ты такая мокрая…

Она запрокинула голову, сбивчиво дыша. Драко стащил с нее трусики и на мгновение замер, устремив полный вожделения взгляд на то, что скрывалось под ними. Протянул руку и прикоснулся к ней, почувствовав влагу на своих пальцах. Это ощущение до сумасшествия возбуждало его. Гермиона судорожно вздохнула и прошептала:

- Драко… О, Боже, Драко… Ты же не…

Он не ответил. Заставил ее опуститься на кровать, а затем наклонился и прикоснулся губами к ее сокровищу.

Гермиона вскрикнула громко и томно, по телу ее пробежала дрожь. Девушка застонала от удовольствия, выгнула спину, вцепившись в простыню. Драко не остановился, продолжая доводить ее до исступления движениями губ и языка. Он снова был возбужден, и его напряженная плоть требовала удовлетворения.

- Гермиона, - прошептал он через несколько мгновений. – Любимая… Я хочу тебя… сейчас…

Она посмотрела на него затуманенным взором и медленно кивнула. Поднялась, снова заставив его улечься на подушки. Приподнялась над его бедрами, взяла в руки его член, направила в свое жаркое влажное лоно и стремительно прижалась к нему, заставив проникнуть глубоко в нее и застонать:

- О-о-о-о-о!!! Гермиона… Подожди! Не так быстро, иначе я…

- Расслабься, - прошептала она, уперлась руками в его грудь и начала неспеша двигаться.

- О, Боже, - жарко шептал Драко, обнимая ее за бедра, заставляя ее прижиматься к нему все сильнее. С каждым ее движением он все больше терял контроль над собой, все чаще дыша и издавая сладострастные стоны. – О, Боже! Любимая! Как же… с тобой… хорошо! Как же… я… люблю тебя!

Она тоже шептала что-то – он уже почти не понимал, что именно – и стонала от наслаждения, громко и невыносимо возбуждающе. Вдруг ее лоно сжалось сильнее, вызвав невероятный всплеск возбуждения у Драко.

- О, Боже… - прошептал он, чувствуя, как новая волна наслаждения накатывает из глубины его существа. – О, Боже… Ооо… прости, малышка… я не могу… это слишком…

Драко глубоко вздохнул и замер, пытаясь сдержать подступающий оргазм, но ощущения были настолько острыми, что справиться с собой просто не было возможности. Потеряв контроль, Драко с силой толкнулся вверх и, почти зарычав, достиг пика наслаждения.

Несколько мгновений спустя Гермиона склонилась к нему и прильнула к его губам в долгом влажном поцелуе. Он попытался отстраниться, но она не позволила ему выйти из ее лона, прижавшись к нему так, будто боялась, что он куда-то исчезнет. Он не стал сопротивляться. Обнял ее, закрыл глаза и принялся перебирать пальцами завитки ее мягких, как пух одуванчика, волос.

- Любимая… - прошептал Драко. – Скажи, что это на самом деле ты…

- Это я, - ответила она, приподнимаясь над ним и с нежностью глядя на него своими теплыми карими глазами. – Не сомневайся.

- Я и не сомневался, - он улыбнулся и прикоснулся к ее мягкой щеке ладонью. Она склонила голову, прижалась к его руке и закрыла глаза. – Я знаю, что это только сон. Этого не может быть на самом деле. Ты где-то далеко… Боже, почему ты так невероятно далеко от меня, когда ты нужна мне здесь, рядом со мной?

- Я здесь…

- Нет, ты только в моем воображении. Мне тяжело, малышка. Если бы ты знала, как мне тяжело! Я смертельно устал от того, что происходит в моей голове и в моем сердце. Я должен это остановить, пока не сошел с ума. Понимаешь? Я не могу по-другому.

- Я понимаю, - кивнула она.

- Ты простишь меня за это?

- Конечно, - снова кивнула она. – Я ведь люблю тебя.

- И я люблю тебя. Мне кажется, я люблю тебя так сильно, что готов на любое безумство ради тебя, малышка. Я должен защитить тебя. Так будет лучше.

- Да, - она улыбнулась. – Я знаю.

Он притянул ее к себе и поцеловал.

Куранты в главном холле гулко пробили три раза. Драко почувствовал, что у него слипаются глаза. Гермиона, наконец, отстранилась от него, легла рядом, устроилась поудобнее, прижавшись к нему сбоку и положив голову ему на грудь.

- Я люблю тебя, - прошептал Драко, обнял ее за плечи и поцеловал в курчавую макушку. – Даже если это все – только сон, а все равно люблю тебя, малышка.

- И я – тебя, - прошептала она в ответ.

- Спокойной ночи, Гермиона.

- Спокойной ночи, Драко…

Крепко обнявшись, они, наконец, погрузились в безмятежный, сладкий сон.

***

- Нет! Как?! Как он смог?!

- Гарри!

- Невозможно…

- Боже, Гарри, прекрати! Ты пугаешь меня!

- Нет! Это не я… Я – не он…

Гермиона всхлипнула, дрожащими руками промокнула лоб Гарри губкой и постаралась подоткнуть его одеяло, которое он пытался с себя сбросить. Гарри был в горячке с того самого момента, как они вдвоем покинули Годрикову Лощину, и до сих пор не пришел в сознание. Он лежал на нижней койке, куда Гермиона перенесла его с помощью заклинания левитации, под грудой одеял, был весь в поту и постоянно бормотал что-то невразумительное, то переходя на зловещий шепот, то почти вскрикивая с такой мольбой в голосе, что в душе Гермионы все переворачивалось от сострадания.

Несколько часов назад они вдвоем пережили невероятный кошмар, по сравнению с которым встреча Гермионы с Пожирателями в маггловском городке теперь казалась увеселительной прогулкой.

Сегодня (а вернее, уже вчера) утром Гарри вызвал Гермиону на откровенный разговор. Он собирался отправиться в Годрикову Лощину, причем почти в ультимативной форме объявил, что ни в коем случае не возьмет Гермиону с собой. Она прекрасно понимала его беспокойство по поводу ее безопасности, но сама мысль о том, что ей придется остаться одной в палатке посреди леса и ожидать – причем, возможно, чего-то ужасного! – наводила на девушку панический страх и не позволяла согласиться с другом.

- Я не смогу, Гарри! – горячо убеждала друга Гермиона. – Пойми, я просто не смогу сидеть и думать, что с тобой, может быть, что-то случилось!

- А я не смогу простить себя, если что-нибудь случится с тобой! – в ответ восклицал Гарри, возбужденно расхаживая по палатке, то и дело запуская пальцы в волосы, и без того торчащие в разные стороны.

- Гарри! – Гермиона чуть не расплакалась. – Прошу тебя! Не оставляй меня одну! Пожалуйста!

Гарри остановился возле подруги и с мученическим выражением лица взглянул на нее.

- Гарри! – в голосе Гермионы отчетливо слышалась мольба. – Я не хочу оставаться одна… Не смей бросать меня на произвол судьбы в этой чертовой палатке! Если ты беспокоишься за меня, тогда ты должен прекрасно понимать, что здесь я буду ОДНА, и никто не сможет мне помочь, если что-нибудь случится.

Гарри горестно вздохнул, понимая правоту подруги.

- Ты меня просто убиваешь, - обреченно пробормотал он.

- Гарри, пожалуйста!

- Хорошо! Но ты должна пообещать мне, что будешь без рассуждений выполнять все, что я скажу!

Гермиона посмотрела на него с изумлением. Не обратив на это внимания, Гарри продолжил, с ужасом осознавая, что почти в точности повторяет слова, услышанные им однажды на вершине Астрономической башни:

- Пообещай мне это, или ничего не получится! Я не смогу чувствовать себя спокойно, если буду все время сомневаться и переживать за тебя!

Гермиона молча кивнула.

- Если я скажу: «Прячься» - ты должна спрятаться, - продолжил Гарри, чувствуя, как холодеет все внутри. – Если скажу: «Беги» - ты убежишь.

- Гарри, но…

- Пообещай мне! – Гарри едва не сорвался на крик. – Пообещай, что не станешь геройствовать! Это будет залогом твоей безопасности. В противном случае я просто отправлюсь в Годрикову Лощину один, сегодня же ночью, когда ты уснешь!

Гермиона смотрела на Гарри округлившимися глазами. Наконец, она тихо произнесла:

- Обещаю. Но, Гарри, если тебе понадобится помощь…

- Все будет хорошо, я надеюсь, - перебил Гарри неправдоподобно бодрым тоном. – И если мы все сделаем правильно, то, возможно, уже завтра в наших руках будет меч Гриффиндора.

Гермиона слабо улыбнулась в ответ.

Весь день Гарри терзался сомнениями. Хотя он и согласился взять Гермиону с собой, но какая-то часть сознания упрямо повторяла, что этого делать ни в коем случае нельзя. Не подавая вида, Гарри активно готовился к отправлению в Годрикову Лощину, обсуждал с Гермионой последние детали плана и подбадривающе улыбался всякий раз, как она начинала волноваться. К вечеру это волнение многократно усилилось. Гермиона старательно держала себя в руках, но Гарри отчетливо понимал, глядя на нее, что это испытание может стать для нее непереносимым. На окрестности палатки опустились сумерки. Гарри попросил Гермиону выйти на разведку, чтобы убедиться, что их отбытие никто не заметит, и, едва она покинула палатку, поспешно повесил на шею крестраж, схватил бутылочку с Оборотным зельем, мантию и хагридов мешочек и, прошептав «прости», трансгрессировал, не выходя из палатки.

Успешно переместившись в пункт назначения, Гарри первым делом принял Оборотное зелье и превратился в лысоватого пожилого маггла, у которого Гермиона на днях стянула пару волосков, а затем осмотрелся. Он оказался на площади посреди обычного маггловского городка, изукрашенного ярко сверкающими гирляндами под крышами домов и рождественскими венками на дверях. Площадь была припорошена снегом, на котором оставались отчетливые следы, так что смысла в маскировке с помощью мантии не было, и Гарри скинул ее и запихнул в карман.

Казалось, того мрачного и опасного мира, в который они окунулись несколько месяцев назад, просто не существовало – таким ярким, теплым и приветливым выглядел предпраздничный городок. В окнах маленькой церкви драгоценными каменьями сияли цветные витражи, из дверей слышался рождественский хорал. Гарри даже на мгновение показалось, что вся прошлая жизнь была лишь иллюзией, а настоящая – вот она, перед ним, стоит только протянуть руку. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону церкви и вдруг остановился. Посреди площади возвышался каменный обелиск, который при приближении Гарри вдруг преобразился. Вместо стелы с множеством выбитых на ней имен перед ним возникла скульптура. Трое людей: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у неё на руках. На головах у всех троих белыми пушистыми шапками лежал снег. Несколько минут Гарри молча всматривался в каменные лица Джеймса и Лили Поттер, а затем тряхнул головой, засунул руки поглубже в карманы куртки и зашагал прочь, туда, где за церковью угадывалась кладбищенская ограда.

На кладбище вела узенькая калитка. Гарри как можно тише отворил её и протиснулся внутрь. По обе стороны скользкой дорожки перед входом в церковь лежали сугробы нетронутого снега. Гарри обошел здание кругом, оставляя за собой глубокую борозду в снегу и стараясь держаться в тени под ярко освещёнными окнами. Внезапно он замер на месте, прислушиваясь. Ему показалось, что он слышит шаги за спиной. Обернувшись, он увидел странную тень, мелькнувшую за кустами у ограды. Держа наготове волшебную палочку, Гарри двинулся вперед.

За церковью тянулись ряды надгробий, укрытых голубоватым снежным одеялом в крапинках алых, золотых и зелёных искр от озарённых витражей. Гарри побрел среди могил, увязая в снегу, нагибаясь, чтобы рассмотреть надписи на старых надгробиях, то и дело всматриваясь в темноту — не следит ли кто за ним. Он явственно ощущал чье-то присутствие, и это с каждой секундой все больше беспокоило его. Наконец, не выдержав напряжения, Гарри пригнулся и скакнул за ближайший высокий памятник. Тут же неподалеку раздался странный вздох и торопливые шаги. Выглянув из своего укрытия, Гарри заметил фигуру женщины, скрывшуюся за одной из соседних гранитных плит. Стараясь производить как можно меньше шума, Гарри начал подбираться к ее укрытию и остановился в паре шагов от него.

- Кто здесь?! – довольно отчетливо спросил Гарри, не забыв при этом направить палочку на предполагаемого врага.

За памятником раздался сдавленный писк, а затем из укрытия выскочила похожая на мышку женщина средних лет и в испуге уставилась на Гарри. Секунду спустя он заметил в ее руке волшебную палочку и воскликнул:

- Стой, где стоишь! Нападаю без предупреждения!

- Гарри? Это ты?

Гарри с удивлением узнал голос Гермионы и тут же вспомнил, что для оборотного зелья она выкрала волос у какой-то магглы, видимо, той самой, в которую она сейчас превратилась. На удивление, действие Оборотного зелья не распространялось на ребенка – из-под теплого пальто женщины по-прежнему выпирал круглый животик.

- Гермиона? – недоверчиво сощурившись, спросил Гарри.

Женщина смущенно опустила глаза и убрала палочку.

- Да. Прости, Гарри, я знала, что ты все равно не возьмешь меня с собой, поэтому, когда ты отправил меня на разведку, я все сразу поняла. Я собрала палатку и трансгрессировала сюда вслед за тобой.

Гарри неопределенно хмыкнул.

- И с твоей стороны это было несправедливо, - вдруг обиженно добавила Гермиона. – Ты ведь обещал, что мы отправимся сюда вместе, и я даже согласилась на твои условия.

- Гермиона, здесь может быть очень опасно! – понизив голос и озираясь, сказал Гарри. – А если кто-нибудь видел, как ты появилась посреди площади из ниоткуда?

- Меня никто не видел, уверяю тебя, - поспешно ответила Гермиона.

- Думаю, тебе лучше отправиться назад, - твердо сказал Гарри.

- Куда? – усмехнулась Гермиона. – Мы не можем трансгрессировать поодиночке, потому что потом не найдем друг друга, ты же знаешь.

- Знаю, - буркнул Гарри. – Хорошо. Можешь остаться и помочь мне.

Гермиона просияла. Вдвоем с Гарри они побрели меж могил, вглядываясь в надгробия.

- Мы ищем их? – спросила Гермиона. – Твоих родителей?

Гарри ничего не ответил, но на лице его промелькнуло странное выражение. Гермиона не стала задавать других вопросов и продолжила читать надписи на могильных камнях. Несколько минут спустя она отыскала могилу матери Дамблдора Кендры и ее дочери Арианы. Гарри отнесся к находке весьма неопределенно. Гермиона наблюдала за ним, но не могла рассмотреть выражения его лица, скрытого в тени. Однако она сразу поняла настроение друга и его обиду на Дамблдора за то, что тот ни разу не упомянул в разговорах с ним о своих близких, о Годриковой Лощине и вообще о том, что у них с Гарри много общего, например, их родители похоронены рядом, на одном кладбище.

- А он точно не говорил… — начала Гермиона.

- Нет, — отрезал Гарри. — Давай искать дальше.

Несколько мгновений спустя Гермиона снова позвала Гарри, увидев на надгробии фамилию «Поттер», как ей показалось. На деле оказалось, что это – довольно древняя, достаточно запущенная могила, на которой едва можно было разобрать имя похороненного, который оказался неким Игнотусом. Однако Гермиону привлекло совсем не имя, а символ, который она увидела под ним.

- Гарри, это тот знак из книги!

Гарри вгляделся: изображение сильно стёрлось, имя почти не читается, но вроде там действительно было что-то вроде треугольника.

- Ну да… может быть…

Гарри сейчас совершенно не интересовали очередные загадочные личности и тайные символы, объяснения которым они с Гермионой дать не могли. Он хотел найти могилу своих родителей. По странной иронии судьбы их отыскала Гермиона.

Могила оказалась всего через два ряда от Кендры и Арианы. Надгробие было из белого мрамора, оно словно светилось в темноте, так что читать было легко:

Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года
Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года
Последний же враг истребится — смерть.

Последние слова Гарри произнёс вслух:

- «Последний же враг истребится — смерть»… Это ведь лозунг Пожирателей Смерти! Почему он здесь?

- Тут совсем не тот смысл, что у Пожирателей Смерти, Гарри, — мягко сказала Гермиона. — Имеется в виду… ну, ты знаешь… жизнь после смерти.

Из глаз Гарри вдруг полились слёзы, горячие, обжигающие, они мгновенно замерзали на щеках, Гарри даже не пытался вытирать их. Он стиснул губы, уставившись на снег, скрывающий место последнего упокоения Лили и Джеймса. Гермиона взяла его руку и крепко сжала. Он не смотрел на нее, только сжал ей руку в ответ и судорожно глотнул ночной воздух, изо всех сил стараясь снова овладеть собой. Гермиона чувствовала, что сама вот-вот расплачется. Ее вдруг посетила мысль, что нужно было бы принести с собой какой-нибудь букет или венок, все-таки, они знали, что найдут здесь могилы родителей Гарри, как же они не подумали… Гермиона вздохнула, подумав про себя: «Ты же волшебница!», - и повела волшебной палочкой. Перед ними тут же расцвел венок рождественских роз. Гарри подхватил его и положил на могилу.

Выпрямившись, Гарри положил руку Гермионе на плечи, а она обхватила его за талию, и оба молча пошли прочь по глубокому снегу к узенькой, невидимой вдали калитке. У самого выхода Гермиона вдруг остановилась и прошептала:

- Там кто-то есть! Я видела, что-то шевельнулось за кустами, там, возле ограды!

Насторожившись, Гарри и Гермиона некоторое время перешептывались, пытаясь понять, следует ли им опасаться случайных свидетелей или можно спокойно продолжить путь.

- Кошка, - наконец, решил Гарри, когда ожидание начало угнетать, — или птица. Будь там Пожиратель Смерти, мы были бы уже мертвы. Всё равно, пошли отсюда, и давай наденем мантию-невидимку.

Уходя с кладбища, они постоянно оглядывались. Накинули на себя мантию и направились в сторону, противоположную той, откуда прибыли. Уже было видно, где кончаются дома и дорога выходит на открытое место, как вдруг Гарри увидел темную массу в самом конце ряда домов. Он хотел рвануться вперед, но тут же подумал, что Гермионе будет тяжело поспеть за ним. И все же он настойчиво потянул подругу туда, где, он уже понял это, находился тот самый дом,

его родной

дом.

- Гарри…

- Смотри… Гермиона, смотри!

- Я ничего не… Ой!

Гермиона, наконец, тоже увидела его, разрушенный заклинаниями коттедж, оплетенный плющом, заросший травой, занесенный снегом. Правая часть верхнего этажа была полностью разрушена. Гермиона взволнованно вздохнула и прошептала:

- Не понимаю, почему его не отстроили заново?

- Может, его нельзя отстроить? — ответил Гарри. — Может, это как раны, нанесённые тёмной магией, их ведь нельзя исцелить.

Он протянул руку и прикоснулся к поржавевшей старой калитке. Гермиона прошептала:

- Ты же не пойдёшь внутрь? По-моему, это опасно, он может… Ой, Гарри, смотри!

Должно быть, прикосновение Гарри привело в действие чары. Над калиткой возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок. Золотые буквы на деревянной доске гласили:

Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана. Содержание у всех надписей было примерно одно и то же: «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!».

- Свинство — портить вывеску! — возмутилась Гермиона.

Но Гарри так и сиял.

- Это же здорово! Мне нравится, что они так написали. Я…

Он резко умолк. К ним приближалась, ковыляя, тепло укутанная фигура. Это была женщина. Сгорбленная спина, грузное тело, шаркающая походка — всё говорило о глубокой старости. Гарри и Гермиона молча стояли, наблюдая, как она подходит ближе. Старуха остановилась в нескольких шагах от них и застыла столбом посреди дороги, а затем вдруг подняла руку в перчатке и поманила Гарри и Гермиону.

Это было очень странно. По всем законам магии старуха просто не могла видеть их. Гермиона почувствовала странный холодок, зародившийся в душе, и теснее прижалась к Гарри под мантией.

- Откуда она знает? – едва слышно шепнула девушка.

Гарри покачал головой. Старуха поманила снова, с удвоенной энергией. Гарри молчал, обдумывая что-то. Гермионе даже показалось, что он просто затаился, чтобы выждать и понять, кто такая эта неожиданная визитерша. Сама Гермиона все сильнее сомневалась на ее счет, тем более что появление старухи и ее поведение были более чем настораживающими. Гермиона уже собиралась потянуть Гарри прочь от странной старухи, как вдруг он заговорил, заставив подругу подпрыгнуть от неожиданности:

- Вы Батильда?

Закутанная фигура кивнула и снова поманила пальцем.

Гарри и Гермиона переглянулись под мантией. Гарри вопросительно поднял брови, Гермиона тревожно кивнула. Вдвоем они шагнули к старухе. Та тут же заковыляла к одному из ближайших коттеджей. Гарри и Гермиона последовали за ней.

Двор коттеджа был заросшим и весьма неприглядным, как, впрочем, и сам дом. Войдя, Гермиона едва смогла сдержать рвотный позыв – до того скверно пахло в темной прихожей. Гарри снял мантию и уставился на старуху. Глаза её, затянутые бельмами, прятались в складках полупрозрачной кожи, лицо было всё в красных прожилках сосудов и старческих пигментных пятнах. Непонятно, могла ли она вообще что-нибудь видеть, а если и могла, то разве что лысеющего маггла и его беременную жену, под чьими личинами скрывались Гарри и Гермиона.

- Батильда? — повторил Гарри.

Старуха опять кивнула. Волоча ноги, она прошла мимо них, толкнув по дороге Гермиону, как будто не видела её, и скрылась в гостиной.

- Гарри, что-то я сомневаюсь, — зашептала Гермиона.

- Смотри, какая она мелкая, - ответил Гарри. – Если что, мы с ней уж как-нибудь справимся. Слушай, я тебе не говорил, она немного не в себе. Мюриэль сказала, что она выжила из ума.

Из-за двери вдруг раздался странный звук, напоминающий шипение. Гермиона испуганно дернулась и схватила Гарри за руку.

- Всё нормально, — успокоил он её и первым вошёл в гостиную.

Гермиона шагнула следом. С каждой секундой ее тревога все больше возрастала. Сердце замирало от предчувствия надвигающейся беды, но смутная надежда на то, что Батильда сможет хоть чем-нибудь им помочь, заставляла Гермиону молча ожидать продолжения.

Батильда ковыляла по комнате, зажигая свечи, но всё-таки здесь было очень темно, не говоря уже о том, что безумно грязно. Под ногами скрипел толстый слой пыли, а в воздухе, кроме запаха затхлости и плесени, явственно ощущалось нечто гораздо худшее, вроде протухшего мяса. Батильда, кажется, совершенно забыла, что владеет магией, — зажигала свечи обычными спичками, при этом руки ее отчаянно тряслись.

- Давайте я, — предложил Гарри, отбирая у неё спички.

Гермиона поежилась, едва Гарри отошел в сторону. Чтобы не стоять без дела, она направилась к камину, в котором скопилась целая гора золы – видимо, его не чистили уже много месяцев. Наклонилась к камину и вдруг ощутила рядом чье-то присутствие. Обернувшись, девушка вздрогнула – прямо за ее спиной стояла Батильда, подошедшая на удивление бесшумно. Будто не видя Гермиону, старуха принялась укладывать дрова в камин. Гермиона обеспокоенно огляделась и увидела Гарри у старого пузатого комода. Похоже, он увидел там что-то, что его заинтересовало. Вздохнув, Гермиона вернулась к очагу. Как оказалось, Батильда уже отошла в сторону и теперь стояла посреди комнаты. Гермионе стало совсем не по себе. Чтобы не думать об этом, она принялась разводить огонь. Вдруг Гарри обратился к Батильде, голос его слегка дрожал от волнения:

- Миссис… мисс Бэгшот! Кто это?

Гермиона обернулась и увидела, как Гарри подошел к старухе и ткнул ей под самый нос какой-то плоский предмет, похожий на рамку для фотографий. Батильда оглянулась на голос, но ничего не ответила.

- Кто этот человек? — снова спросил Гарри.

Молчание.

- Вы знаете, кто это? — повторил он очень громко и раздельно. — Этот человек? Вы его знаете? Как его зовут?

Батильда тупо смотрела на Гарри. Гермиона обхватила себя за плечи, чувствуя, что нервное напряжение достигло предела. Сердце гулко стучало в груди, но девушка продолжала сдерживаться, убеждая себя в том, что Гарри знает, что делает.

- Кто этот человек? — громко повторил он.

- Гарри, что ты делаешь? — не выдержав, спросила Гермиона.

- Тут на фотографии тот самый вор, ну, который украл что-то из мастерской Грегоровича! – ответил Гарри и снова обратился к Батильде. – Пожалуйста, вспомните! Кто это?

Старуха всё так же молча смотрела на него.

- Зачем вы позвали нас, миссис… мисс Бэгшот? — спросила Гермиона, тоже повысив голос. — Вы что-то хотели нам рассказать?

Батильда словно и не слышала Гермиону. Она, шаркая, подступила к Гарри и движением головы указала на дверь.

- Вы хотите, чтобы мы ушли? — спроси Гарри.

Она повторила свой жест, однако на этот раз ткнула пальцем сперва в него, потом в себя, потом в потолок.

- А, понял… Гермиона, По-моему, она хочет, чтобы я поднялся с ней наверх.

- Ладно, пошли, — сказала Гермиона.

Но стоило Гермионе двинуться с места, Батильда на удивление энергично затрясла головой и снова указала на себя и на Гарри.

- Она хочет, чтобы я пошёл с ней один.

- Почему это? — резко спросила Гермиона. В ее голосе отчетливо слышались нотки паники.

- Может, Дамблдор не велел ей давать меч никому, кроме меня?

- Ты думаешь, она на самом деле знает, кто ты?

- Да, — ответил Гарри. — Думаю, знает.

- Ну, хорошо, - с дрожью в голосе произнесла Гермиона. – Только возвращайся поскорее, Гарри.

- Ведите, — сказал Гарри Батильде.

Она заковыляла к двери. Гарри последовал за ней. На лестнице он оглянулся и ободряюще улыбнулся Гермионе. Она слабо улыбнулась в ответ и обратила взгляд на полку книжного шкафа.

Ее внимание внезапно привлекло яркое пятно, никак не вписывающееся в атмосферу разрухи и запустения, царящую в доме Батильды. Шагнув к шкафу, Гермиона разглядела новехонькую обложку толстой книжки с кричащим названием «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». Ощутив невероятный прилив гнева по отношению к автору этого «бестселлера», Гермиона схватила книгу с полки и всмотрелась в обложку. На ней со старой колдографии улыбался одними глазами сквозь стекла очков-половинок профессор Дамблдор. Из книги торчал записка. Гермиона выдернула ее и, повернувшись к камину, прочла:

«Дорогая Батти, спасибо за помощь. Дарю экземпляр книги, надеюсь, тебе понравится. Ты всё мне открыла, хотя, быть может, не помнишь об этом. Рита»

. Нахмурившись, Гермиона прошипела сквозь зубы:

- Вот ведь пиранья! – и, не раздумывая долго, вытащила из внутреннего кармана пальто бисерную сумочку и засунула в нее книгу.

Вдруг со второго этажа раздалось какое-то странное шипение, а затем – внезапный грохот, будто что-то тяжелое обрушилось на пол. Вслед за этим прозвучал еще более громкий удар и звон разбитого стекла. Гермиона кинулась к лестнице и вскрикнула:

- Гарри!

Ответа не последовало. Волна паники захлестнула девушку. Забыв об опасности, она кинулась наверх по узкой слабо освещенной лестнице, вытянув перед собой волшебную палочку. Как Гермиона не торопилась, но, будучи беременной, подняться быстро на второй этаж было не так-то просто. Задыхаясь от страха и напряжения, Гермиона преодолела последние ступени и ворвалась в комнату, откуда доносился шум.

Тут же она почувствовала, как волосы на голове зашевелились от ужаса. Батильды в комнате не было – вместо нее по полу скользило огромное гладкое тело змеи. В углу, у окна, на обломках какой-то мебели, перемешанных с грязным тряпьем, придавленный телом змеи, лежал Гарри и, кажется, был без сознания.

Гермиона взмахнула палочкой:

Редукто!

Змея метнулась вперёд, Гермиона с криком отскочила. Отражённое заклятие ударило в занавешенное окно, и стекло разлетелось вдребезги. Едва дыша, девушка вжалась в стену и смотрела на змею, разворачивающуюся на лестнице. Похоже, Гермиона мало волновала это жуткое создание, потому что змея проползла мимо девушки в комнату и приготовилась снова напасть на Гарри. Он уже поднялся на ноги, но, видимо, был настолько шокирован внезапностью происходящего, что не пытался защититься. Собравшись с духом, Гермиона снова пальнула в чудовище заклинанием. Мелькнула красная вспышка, змея взметнулась в воздух. Одно за другим разворачивались тяжёлые кольца — вверх, вверх, к самому потолку. Гарри взмахнул волшебной палочкой, но не успел произнести заклинание. Лицо его исказилось от боли, и он закричал:

- Он близко! Гермиона, он сейчас будет здесь!

Одновременно с криком Гарри змея, бешено шипя, плюхнулась на пол. Обрушились какие-то полки. Гарри перепрыгнул через кровать и схватил едва живую от страха Гермиону. Она вскрикнула от боли, когда он потащил её назад, через кровать. Змея вновь подняла голову и метнулась вперёд в то самое мгновение, когда Гарри бросился к двери, таща за собой Гермиону. Гермиона крикнула на змею:

—

Конфринго!

Заклятие разнесло в пыль зеркальную створку платяного шкафа и заметалось по комнате, отскакивая от стен и потолка. Гарри, волоча за собой Гермиону, прыгнул с кровати на туалетный столик, а оттуда через разбитое окно — в пустоту. Гермиона взвизгнула, а в следующее мгновение они перекувырнулись в воздухе, успев трансгрессировать в тот самый момент, как Волдеморт ворвался в темную захламленную комнату на втором этаже в доме Батильды.

После трансгрессии они оба повалились на снег. Гермиона тяжело дышала, перекатилась на спину и закрыла глаза. В голове гудел пудовый колокол, сердце колотилось у самого горла, а руки и ноги, казалось, отнялись.

- Пусть все будет хорошо, - побледневшими губами забормотала она. – Пожалуйста, пусть с моим малышом все будет хорошо… Пожалуйста, пусть все будет…

- НЕЕЕЕТ!!!

Гермиона подскочила от неожиданности, услышав вопль Гарри. Села рядом с ним и повернула друга на спину. Он был без сознания и, кажется, бредил. Его глаза под закрытыми веками метались из стороны в сторону, кулаки сжимались и разжимались. Гарри скрипел зубами и стонал. Гермиона даже не пыталась поднять его, дрожащими руками направила на него волшебную палочку и произнесла:

Мобиликорпус!

Тело Гарри приподнялось над землей и, повинуясь движению волшебной палочки Гермионы, поплыло ко входу в палатку.

На примятом снегу, где только что лежал Гарри, Гермиона вдруг увидела какой-то изломанный предмет. Задержавшись, она наклонилась и подняла со снега волшебную палочку Гарри, сломанную пополам.

Внутри у Гермионы все похолодело. Одеревеневшими пальцами она подобрала палочку с земли и осторожно положила в карман пальто, а затем зашла в палатку. Уложила Гарри на кровать, притащила все имеющиеся у них одеяла, укрыла его. Крестраж на груди Гарри впился ему в кожу и был холоден, как лед. Гермиона попыталась снять медальон, но ничего не вышло – он прочно приклеился к коже, будто врос в нее. Дрожа от пережитого ужаса, Гермиона направила палочку на грудь Гарри, глубоко вздохнула и проговорила:

Диффиндо!

Сверкнуло заклинание. Крестраж, наконец, отвалился от кожи Гарри и скатился на кровать. На груди Гарри чуть повыше сердца остался багровый овальный ожог от медальона и неглубокий порез от заклинания Гермионы. Облегченно выдохнув, девушка спрятала крестраж в бисерную сумочку. Скинула пальто и принялась осматривать Гарри. На его руке она обнаружила следы от змеиных зубов. Всхлипывая, Гермиона вытащила из бисерной сумочки бутылочку с настойкой бадьяна и принялась обрабатывать раны на теле Гарри.

Несколько часов она просидела у постели друга, обтирая ему лицо губкой, вздрагивая каждый раз, как он начинал кричать и метаться в постели. За стенами палатки уже забрезжил рассвет, а Гарри все не становилось лучше. Гермиона изо всех сил старалась сдержать слезы, но время от времени невольные всхлипы срывались с ее губ. Наконец, Гарри начал приходить в себя, но все еще продолжал вскрикивать:

- Нет…

- Гарри, всё хорошо, всё в порядке!

- Нет… Я уронил её… Уронил…

- Гарри, всё хорошо. Очнись, Гарри!

Он открыл глаза.

- Гарри, — прошептала Гермиона. — Ты как… нормально?

- Да, — ответил он, но Гермиона сразу поняла, что он лжет.

- Мы удрали, - не то вопросительно, не то утвердительно произнес Гарри.

- Да, — сказала Гермиона. — Пришлось задействовать заклинание Левитации, чтобы уложить тебя на койку, я не смогла бы тебя втащить. Ты был… Ну, в общем, ты был немного не того… - помолчав немного, она закончила: - Плохо тебе было. Совсем плохо.

- Давно мы оттуда смотались?

- Несколько часов прошло. Уже почти утро.

- А я, значит, был… без сознания, что ли? – с тревогой спросил Гарри.

- Да не то чтобы, - замялась Гермиона. – Ты кричал, и стонал, и… и вообще, — закончила она мрачно.

Гарри молчал и о чем-то думал.

- Я еле сняла с тебя крестраж, — сказала Гермиона, стремясь переменить тему. — Он прямо-таки прилип к твоей груди. Там даже отметина осталась. Ты прости, мне пришлось применить заклинание ножниц, иначе не получалось его оторвать. Ещё и змея тебя укусила, но ранку я промыла, обработала бадьяном…

Гарри стащил промокшую от пота футболку, бросил её на пол и осмотрел себя. Взгляд его помрачнел. Натянув колючий свитер на голое тело, Гарри спросил:

- А куда ты положила крестраж?

- К себе в сумку. Пусть он лучше пока там полежит.

Гарри откинулся на подушки и посмотрел в её осунувшееся, посеревшее лицо.

- Не надо было нам лезть в Годрикову Лощину. Это все я виноват, Гермиона, прости.

- Ты не виноват; я тоже хотела там побывать. Я вправду думала, что Дамблдор там оставил для тебя меч.

- Угу… Видно, мы ошиблись. Как ты?

- Со мной все хорошо, - вымученно улыбнулась Гермиона. – На удивление, мой малыш ведет себя смирно и не доставляет хлопот. Наверное, он тоже перепугался… - помолчав, она вдруг спросила: - Что там было, Гарри? Что произошло, когда она отвела тебя наверх? Змея пряталась на втором этаже? Выскочила, убила её и напала на тебя, да?

- Нет, — ответил Гарри. — Она и была змеёй… Вернее, змея была ею… С самого начала.

- Ч-что? – в ужасе прошептала Гермиона.

Гарри закрыл глаза и пару минут молчал, а затем глухо произнес:

- Наверное, Батильда уже довольно давно умерла. А змея… была у неё внутри. Её оставил в Годриковой Лощине Сама-Знаешь-Кто, чтобы караулила. Ты была права: он знал, что я туда вернусь.

- Змея была внутри Батильды?

Гермиона почувствовала, что её вот-вот стошнит.

- Люпин говорил, что мы столкнёмся с магией, которую и представить себе не могли, — пробормотал Гарри. — Она не хотела разговаривать при тебе, потому что говорила-то она на змеином языке, всё время говорила на змеином, а я и не заметил, я же её понимал. Как только мы поднялись наверх, змея известила Сама-Знаешь-Кого, я всё слышал мысленно, я почувствовал, как он обрадовался и велел меня схватить… а потом… - Гарри запнулся. - …потом она преобразилась, обернулась змеёй и бросилась на меня. — Он посмотрел на следы от зубов. — Ей не было приказано убить меня, только задержать, пока не явится Сама-Знаешь-Кто.

С выражением разочарования и некоторой озлобленности на лице он сел и откинул одеяла.

- Нет, Гарри, тебе же, наверное, надо отдыхать!

- Это тебе надо выспаться. Не обижайся, но вид у тебя кошмарный. Я еще поговорю с тобой по поводу твоего безответственного отношения к собственному здоровью, - тут он строго посмотрел на притихшую подругу. - Чуть попозже.

- Но ты же, все-таки, был ранен… И это нападение… Со мной ничего не случилось, а вот ты…

- Я-то как раз уже в норме, - возразил Гарри. - Могу подежурить. Где моя волшебная палочка?

Гермиона почувствовала, как обрывается сердце.

- Где моя палочка, Гермиона?

Она закусила губу, глаза её наполнились слезами.

- Гарри…

- Где моя волшебная палочка?

Гермиона подошла к креслу, на котором небрежно висело ее пальто, запустила руку в карман, осторожно вытащила палочку из остролиста и показала ему.

Палочка переломилась надвое, только стержень от пера феникса удерживал обе половинки вместе. Гарри взял палочку в руки, словно это было живое раненое существо. Дрожащими руками он протянул палочку Гермионе:

- Почини её! Пожалуйста!

- Гарри, вряд ли я… когда она вот так сломалась…

- Пожалуйста, хоть попробуй, Гермиона!

Р… репаро!

Отломанная половина приросла на место. Гарри взмахнул палочкой.

Вылетели несколько искорок и сразу потухли. Гарри прицелился в Гермиону:

Экспеллиармус!

Волшебная палочка Гермионы, слабо дёрнувшись, осталась у неё в руке. Палочка Гарри не выдержала ничтожного магического усилия и снова переломилась пополам. Гарри смотрел на неё с ужасом. Гермиона с трудом проглотила комок, застрявший в горле, и еле слышно прошептала:

- Гарри… прости, пожалуйста… Боюсь, что это я её… Понимаешь, когда мы убегали, змея кинулась на нас, я швырнула в неё Взрывающим заклятием, а оно отскочило и… и, наверное, зацепило…

- Ты же не нарочно, — машинально ответил Гарри. Голос его звучал безжизненно. — Ничего… что-нибудь придумаем.

- Гарри, вряд ли её можно починить, — со слезами проговорила Гермиона. — Помнишь… помнишь, у Рона сломалась волшебная палочка? Когда вы разбились на машине? Её так и не смогли исправить, в конце концов, пришлось покупать новую.

- Ладно, — сказал Гарри фальшиво-бодрым голосом. — Пока что буду одалживать твою. На время дежурства.

Гермиона, заливаясь слезами, протянула ему свою волшебную палочку. Она так и осталась сидеть у его постели, а Гарри выбрался наружу, больше всего на свете мечтая оказаться как можно дальше от неё. Гермиона почувствовала это и не стала навязываться, тем более, что ей самой необходимо было прийти в себя и хоть немного привести в порядок мысли. Чтобы не сидеть без дела, терзаясь чувством вины, Гермиона принялась наводить порядок в палатке, вскипятила чайник, а затем решила в который раз перебрать содержимое бисерной сумочки. По странному стечению обстоятельств, первым, на что она наткнулась, оказалась книга Риты Скитер «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». Гермиона вдруг подумала, что в этой книге можно было бы найти какую-нибудь полезную информацию, ведь, несмотря на всю свою подлость, Рита, как правило, излагала в своих статьях факты, хоть и перевранные в нужном ей ключе. Наверняка, она провела тщательное расследование жизни Дамблдора, раз уж добралась даже до Батильды Бэгшот, чтобы разузнать так любимые ею «грязные подробности». Гермиона вдруг вспомнила, как Гарри с невероятным возбуждением во взгляде допытывался у Лже-Батильды о том, не знает ли она человека, изображенного на старой фотографии. А что, если Батильда отдала одну из таких фотографий Рите? Вдруг книга, и правда, окажется более полезной, чем они могут предполагать? Взволнованная этой мыслью, Гермиона решила поговорить с Гарри. Заварила им обоим горячего чаю, сунула книгу под мышку и вышла из палатки.

Гарри сидел, по обыкновению прислонившись к брезентовой стене, и молча взирал на теряющийся за холмами горизонт.

- Гарри! — нерешительно позвала Гермиона и осторожно подошла к другу, как будто боялась, что он её заколдует её же собственной волшебной палочкой. Вся заплаканная, она присела рядом с ним на корточки и протянула чашку чая.

- Спасибо, — буркнул Гарри, принимая чашку.

- Можно с тобой поговорить?

- Да, — ответил Гарри.

- Помнишь, ты хотел узнать, что за человек был на фотографии? Так вот, у меня тут книга…

Она робко положила ему на колени «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора».

- Как? Откуда?

- Валялась в доме у Батильды… Из неё торчала вот эта записка.

Гарри пробежал глазами листок, исписанный ядовито-зелеными чернилами, и посмотрел на подругу.

- Я думаю, книгу принесли, когда настоящая Батильда была ещё жива, только, наверное, читать уже не могла, - сказала Гермиона.

- Да, наверное.

Гарри со злостью вгляделся в обложку книги. Гермиона приняла выражение его лица на свой счет.

- Ты всё ещё сердишься на меня? — спросила она с дрожью в голосе. Глаза ее снова наполнились слезами.

Гарри взглянул на нее и тихо сказал:

- Нет, Гермиона, я знаю, что это вышло нечаянно. Ты замечательная, ты нас вытащила оттуда живыми. Если бы не ты, я бы сейчас уже был мёртв.

Она улыбнулась сквозь слёзы. Гарри слабо улыбнулся в ответ, а потом уткнулся в книгу. Обложка плохо гнулась — очевидно, книгу ещё ни разу не открывали. Гарри перелистал страницы, отыскивая фотографии. Та, которую он искал, попалась почти сразу — молодой Дамблдор и его красивый приятель дружно хохотали над какой-то давно забытой шуткой. Гермиона заглянула в книгу через плечо Гарри и прочла подпись под фото: «Альбус Дамблдор вскоре после смерти матери, со своим другом Геллертом Гриндевальдом».

Это было невероятно. Гриндевальд. Друг Дамблдора! Гермиона смотрела, не отрываясь, на напечатанное имя, как будто не верила своим глазам. Потом очень медленно оглянулась на Гарри.

- Гриндевальд?!

Пропустив остальные фотографии, Гарри принялся листать ближайшие страницы — не мелькнёт ли ещё раз роковое имя. Скоро он отыскал его и начал жадно читать, но быстро запутался. Чтобы хоть как-то понять смысл, нужно было вернуться назад, и в итоге он оказался в начале главы под названием: «Общее благо». Они с Гермионой вместе стали читать.

В книге говорилось, что Альбус Дамблдор, выдающийся маг своего времени, после окончания школы собирался отправиться в кругосветное путешествие, чтобы набраться опыта в магии, но внезапная смерть матери заставила его отказаться от идеи о поездке по дальним странам и вернуться в отчий дом, в Годрикову Лощину. Далее Скитер, в своей традиционной манере, начала излагать туманные факты и косвенные доказательства того, что Альбус Дамблдор был вовсе не таким борцом за справедливость и примерным семьянином, каким его принято считать в магическом обществе. Более того, по словам Риты, ей удалось выудить из старушки Бэгшот воспоминания о нескольких месяцах дружбы между Дамблдором и ее внучатым племянником Геллертом Гридевальдом, приехавшим к ней погостить. В книге приводилось письмо, написанное Дамблдором Гриндевальду. Текст его более чем красноречиво говорил о планах и намерениях молодых людей установить власть волшебников над магглами «РАДИ ОБЩЕГО БЛАГА» и использовать магию в качестве оружия для осуществления этих планов. Правда, этим юношеским мечтаниям не суждено было сбыться, и Скитер утверждала, что причиной тому стало вовсе не раскаяние Дамблдора и его нежелание идти за своим другом, которым он так восхищался. Дружба между Дамблдором и Гриндевальдом прервалась в день смерти Арианы, таинственной сестры Альбуса, причем прервалась внезапно и навсегда. Геллерт бежал из страны, а Альбус оказался раздавлен смертью сестры настолько, что позволил младшему брату напасть на него на похоронах и сломать ему нос. Скитер задавала провокационные вопросы о том, какова была причина внезапного бегства Гриндевальда и возмутительной потасовки у гроба Арианы, а главное – каким образом погибла сестра Дамблдора, и не имеет ли отношения к ее гибели сам Дамблдор?

Здесь заканчивалась глава. Гермиона дочитала страницу раньше Гарри и ждала, пока он завершит чтение. Выражение его лица с каждой секундой становилось все более устрашающим, так что, как только он закончил, Гермиона выдернула книгу из его рук и захлопнула не глядя, словно прятала что-то непристойное.

- Гарри…

Он молча покачал головой. Гермиона почувствовала в его взгляде, в его движениях невероятное разочарование, будто внутри у Гарри что-то надломилось и перестало существовать. Она словно заглянула к нему в душу и поняла, что Гарри растерян и раздавлен тем, о чем узнал, что он просто перестал доверять единственному человеку, в котором никогда раньше не сомневался.

- Гарри! — Тихо произнесла Гермиона. - Гарри, послушай, что я тебе скажу. Конечно, это… не очень приятное чтение…

- Да уж, не то слово.

- Но ты не забывай, Гарри, это всё пишет Рита Скитер.

- Ты ведь прочла его письмо к Гриндевальду?

- Я… Да, прочла, — она запнулась, с несчастным видом баюкая чашку чая в замёрзших ладонях. — Наверное, это хуже всего. Батильда считала, что у них были одни только разговоры, но «Ради общего блага»? — это же был лозунг Гриндевальда, которым он оправдывал все свои зверства. А тут… Получается, Дамблдор и навёл его на мысль. Говорят, даже над входом в Нурменгард была надпись: «Ради общего блага».

- Что это — Нурменгард?

- Тюрьма, которую Гриндевальд построил для своих противников, а в конце концов сам в неё сел, когда Дамблдор его победил. И всё равно ужасно думать, что идеи Дамблдора помогли Гриндевальду прийти к власти. С другой стороны, даже Рита Скитер признаёт, что они были знакомы не больше нескольких месяцев, причём оба тогда были совсем молодые и…

- Я так и знал, что ты это скажешь, — бросил Гарри со злостью. — Так и знал, что ты скажешь: «Они были совсем молодые». Им было столько, сколько нам сейчас! Мы с тобой рискуем жизнью, сражаясь против Тёмных искусств, а он в нашем возрасте обнимался со своим лучшим другом и строил планы, как бы захватить власть над магглами!

У Гарри больше не было сил сдерживаться, он вскочил и заходил кругами, чтобы хоть немного успокоиться.

- Я его идеи не защищаю, — сказала Гермиона. — Всякое там «право на господство» — всё это просто чушь, та же самая «Магия — сила». Но, Гарри, у него только что умерла мать, он был так одинок…

- Одинок? Он не был одинок! У него был брат, а ещё сестра-сквиб, он её держал взаперти…

- Вот этому я не верю, — твёрдо сказала Гермиона и тоже встала. — Не знаю, что с ней было не так, но я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, каким мы его знали, никогда бы не допустил….

- Дамблдор, каким мы его знали, не рвался к господству над магглами! — заорал Гарри, так что несколько чёрных дроздов сорвались с деревьев и с криками закружились в пасмурном небе над вершиной холма.

- Он изменился, Гарри, я тебе говорю! Просто изменился, и всё! Может, в семнадцать лет он и верил в эту ерунду, но вся остальная его жизнь была посвящена борьбе против Тёмных искусств! Именно он, и никто другой, остановил Гриндевальда, он всегда голосовал за защиту магглов, за права волшебников из семей магглов, он с самого начала сражался Сам-Знаешь-с-Кем и погиб в бою!

Книга Риты Скитер лежала на земле между ними, и Дамблдор на обложке печально улыбался обоим.

- Гарри, прости, но, по-моему, ты злишься, потому что Дамблдор сам тебе об этом не рассказал!

- Может, и так! — рявкнул Гарри и обхватил голову руками, то ли чтобы сдержать свою ярость, то ли защищаясь от обрушившегося на него разочарования. — Подумай сама, чего он от меня всё время требовал, Гермиона! Рискни жизнью, Гарри! И ещё разок! И опять, и снова! И не жди никаких объяснений, ты должен слепо мне верить. Поверь, я знаю, что делаю, поверь, хоть я тебе не доверяю! Ни разу он не сказал всей правды! Ни одного раза!

Голос Гарри сорвался. Гермиона опустила голову, словно пытаясь отгородиться от его слов. Она упрямо не хотела верить в то, что Дамблдор мог поступать подло, хотя в последнее время эта ее уверенность все больше расшатывалась. Внутренний голос тут как тут дал о себе знать и ехидно протянул: «Вспомни, как он поступил с тобой и с Драко! Зачем он заставил вас выпить то чертово Зелье? Ведь именно из-за него случилось все то, что случилось, и теперь ты мучаешься воспоминаниями и сожалениями. Для чего Дамблдор сделал это? Не кажется ли тебе, что он просто использовал вас?..»

«Нет!» - упрямо тряхнула головой Гермиона и тихо произнесла:

- Он любил тебя. Любил, я знаю.

Гарри уронил руки.

- Не знаю, Гермиона, кого он любил, только не меня. Это не любовь, если он бросил меня в такой жуткой каше. Чёрт, да он с Геллертом Гриндевальдом был откровеннее, чем со мной!

Гарри подобрал упавшую в снег волшебную палочку Гермионы и снова сел у входа в палатку.

- Спасибо за чай. Я додежурю свою смену, а ты иди в тепло.

Гермиона поняла, что её прогоняют. Подобрала книгу и ушла в палатку, но, проходя, легко провела рукой по взлохмаченной макушке Гарри.

- Все утрясется, Гарри… - прошептала она скорее для того, чтобы успокоить саму себя.

«Как бы то ни было, нам нужно думать о том, как избавиться от крестражей Волдеморта. А уж со всем остальным будем разбираться потом. Ведь верно, Гермиона?»

***

Утро было по-настоящему волшебным. На снегу сверкали солнечные блики, окна покрылись кружевными морозными узорами, в самом воздухе чувствовалось дыхание праздника.

Драко проснулся поздно, услышал, как куранты пробили одиннадцать. Несколько мгновений он лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь сладкой полудремой. «Какой замечательный сон! – подумал он. – Странный… но чертовски приятный!» Потянувшись, Драко, наконец, открыл глаза и решительно сел в постели.

Тут же он ощутил странное шевеление сбоку. Холодок страха пробежал по спине юноши. Драко инстинктивно потянулся за волшебной палочкой, но, на удивление, не обнаружил ее на туалетном столике. Обернувшись, Драко не смог сдержать изумленный возглас.

На кровати рядом с ним, завернувшись в одеяло, совсем по-детски положив под щеку кулачок, сладко спала Астория. Услышав голос Драко, она вздрогнула и распахнула затуманенные дымкой сна голубые глаза.

- Астория?! – сдавленно прохрипел Драко.

- Доброе утро, дорогой, - сладко промурлыкала девушка и, повернувшись на спину, потянулась. Одеяло соскользнуло с нее, открыв при этом ее обнаженную грудь.

Драко почувствовал, как сердце пропустило удар, а спина сразу покрылась испариной.

- Что… - выдавил он и не узнал собственного голоса. Кашлянув, он как можно тверже спросил: - Что ты здесь делаешь?

- В каком смысле? – с легким недоумением спросила Астория и тоже села, при этом одеяло соскользнуло еще ниже, и Драко с ужасом заметил, что девушка полностью обнажена.

- Что ты делаешь в моей постели?! – прошипел Драко, чувствуя, как гнев начинает захлестывать сознание. – Да еще в таком виде?!

- Что за странный вопрос, Драко? – наморщила носик Астория. – Разве ты забыл, что произошло вчера между нами? – тут она потянулась, чтобы поцеловать его, но он не позволил, грубо оттолкнув ее.

- Что могло произойти, Астория?! Я пришел в свою комнату и лег спать, а ты, как помнится, ушла к себе. Зачем ты вернулась? Зачем пришла сюда, да еще и разделась? Ты не думала, что сюда может зайти кто-нибудь из слуг, или даже моя мать, и увидеть тебя?

- Что в этом такого? – Астория пожала плечами. – Они знают, что мы помолвлены и скоро станем мужем и женой. Разве мы должны перед кем-то отчитываться?

- Что ты несешь?! – наконец, вышел из себя Драко. – Что за спектакль ты тут устроила?!

Астория сердито сдвинул брови.

- Я думала, тебе понравилось… В чем дело, Драко? Что за муха тебя укусила? Ночью ты так со мной не разговаривал…

- Ночью я спал! – рявкнул Драко и вскочил с кровати.

В следующее мгновение он осознал, что сам не одет. Залившись краской, он схватил одеяло и поспешно прикрылся. Астория, совершенно не смущаясь, осталась сидеть полностью обнаженной.

- Чудесное Укрепляющее зелье, не правда ли? – произнесла она, подтянув колени к подбородку. – Весьма бодрит и… укрепляет, - тут она ехидно усмехнулась, приведя Драко в бешенство.

- Прикройся! – рыкнул он. – И отправляйся в свою комнату! И больше никогда – слышишь?! – никогда не смей входить сюда без моего разрешения!

- Фу, как грубо, - скривилась Астория, потянулась и с грацией пантеры соскользнула с кровати. Драко сглотнул. – Я тебя совершенно не понимаю. Ночью ты был таким ласковым и нежным… Говорил, что любишь меня и все время называл меня малышкой… а теперь грубишь и кричишь на меня. Похоже, ты не в себе от тех ужасов, что тебе приходится переживать…

- О, нет, - прошипел Драко с нарастающей угрозой в голосе. – Я вполне нормален. Это ТЫ заставляешь меня выходить из себя. И если ты сейчас же не уберешься из моей комнаты, клянусь, я за себя не ручаюсь!

Астория театрально вздохнула, подняла с пола голубой шелковый халатик и накинула его, а затем подошла к Драко.

- Мне казалось, что тебе было хорошо. Что тебе понравилось…

- Тебе

показалось

, - сквозь зубы процедил Драко. Глаза его сверкали яростью, а желваки на скулах ходили ходуном. В эту минуту он был готов без зазрения совести ударить девушку. Астория поняла это и отступила на шаг, а затем, вздернув носик, прошествовала к двери. Прежде чем уйти, она мстительно прошипела:

- Очень жаль, мистер Малфой, что я настолько оскорбляю Ваши чувства своим присутствием. Но позвольте Вам напомнить, что Вы

добровольно

пожелали скрепить наш союз Нерушимым Контрактом. Подумайте об этом на досуге.

- Что?! – взревел Драко, но Астории уже и след простыл.

- Черт! – Драко с яростью откинул в сторону одеяло, плюхнулся на кровать и схватился за голову. – Как? КАК?!

В голове начали прокручиваться события вчерашней ночи. Жаркие объятия. Нежный шепот. Обжигающий взгляд карих глаз. Каштановые кудри, благоухающие ванилью и ландышем… Он не мог не узнать этот аромат! Не мог не узнать… Или ему показалось? И ее руки… они были настоящими, мягкими, нежными. Но какими-то странно холодными. И ее губы… Их вкус был какой-то другой. Не может быть, чтобы он настолько ошибся. Как он мог принять за нее другую? Как он мог настолько отдаться своему безумному желанию увидеть ее, что не смог заметить разницу?

«О, Мерлин! Что я натворил?!»

Что МЫ натворили…

***

Драко спустился из своей спальни в столовую лишь к пяти часам, да и то только после того, как Нарцисса прислала к нему третьего по счету эльфа и предупредила, что, если он немедленно не выйдет к столу, она поднимется к нему сама. Ужинать совсем не хотелось, но волей-неволей пришлось спуститься.

За столом царило мрачное молчание. Люциус, хмурый, как грозовое облако, восседал во главе стола и без интереса ковырял вилкой холодный бифштекс. Нарцисса держалась подчеркнуто холодно и отстраненно, будто ничто в этом мире ее не касалось, и спокойно поглощала ужин. Астория сосредоточенно нарезала мясо крошечными кусочками и отправляла их в рот. Едва Драко вошел, она демонстративно отвернулась.

«Изумительный рождественский ужин!» - с сарказмом подумал Драко и прошел к столу.

- Добрый вечер, отец. Добрый вечер, мама. Астория…

Люциус молча кивнул, Нарцисса сухо произнесла: «Добрый вечер», Астория же ограничилась презрительным хмыком.

Драко сел по правую руку от отца, запихнул за воротник накрахмаленную салфетку с вышитой фамильной монограммой, взял в руки серебряные приборы и попытался хоть что-нибудь съесть. Кусок не лез в горло, в то время как голова разрывалась от мыслей. Драко отчаянно желал знать, что произошло с Поттером, сумел ли Темный Лорд поймать очкарика, но задать вопрос в открытую Драко не решался. Внутри будто натянулась тугая струна, готовая лопнуть в любой момент. Да к тому же вчерашнее происшествие с Асторией никак не выходило из головы. «Как такое могло случиться? – терзался Драко мыслями. – Как я мог это допустить? Я ведь знаю, что Гермиона – с Поттером, знаю, что она никак не может попасть в Мэнор. Почему я с такой легкостью поверил в происходящее? Почему Астории удалось так просто обмануть меня? Черт! Я просто помешался на НЕЙ. Это не может больше продолжаться. Я должен избавиться от этого сумасшествия, должен прекратить действие чертова Дамблдоровского проклятья! Иначе я просто сойду с ума…»

Ужин проходил в мрачном молчании. В Малфой-мэноре было не принято разговаривать за столом, но сегодня атмосфера была по-особому напряженной. Люциус явно нервничал, как, впрочем, и Нарцисса, хотя ей более успешно удавалось скрывать чувства под маской холодной отстраненности. Драко не решался заговорить с отцом, поэтому, как только эльфы подали пудинг, сливовую настойку и овсяные лепешки с мускатным соусом, что означало завершение ужина, он осторожно спросил у матери:

- Что случилось?

Услышав вопрос, Люциус сверкнул взглядом в сторону сына, а затем с грохотом отбросил столовые приборы, вскочил с кресла, в несколько шагов пересек столовую и остановился у окна.

Нарцисса шумно вдохнула носом, прикрыла глаза, стараясь успокоиться, а через мгновение ответила совершенно будничным тоном:

- Что ты имеешь в виду, Драко? Все в порядке. Мы ужинаем.

- Я это заметил, - процедил Драко себе под нос.

- Если хочешь о чем-либо поговорить, следует сначала закончить трапезу, - наставительно произнесла Нарцисса.

Драко поморщился, отложил столовые приборы, пробормотал: «Спасибо, я уже сыт», - и встал из-за стола.

- Я буду в своей комнате, - сказал он и направился к выходу.

Не успел он выйти за дверь, как его остановил оклик матери:

- Драко!

Он остановился и обернулся:

- Что?

Нарцисса подошла к нему вплотную и остановилась, молча глядя на него.

- В чем дело? – спросил Драко. – Что с вами сегодня происходит? Отец сам не свой, да и ты как-то странно себя ведешь…

- Ты еще не знаешь? – Нарцисса подняла брови. – Хотя, откуда тебе знать, ты ведь заперся в своей комнате, будто какой-то отшельник.

- Мама!

- Ну, хорошо, - вздохнула миссис Малфой. – Поступай, как знаешь. Если тебе хочется сбежать ото всех и спрятаться…

Драко бросил на мать гневный взгляд. Нарцисса тут же переменила тему:

- Если тебе, действительно, интересно, почему мы с отцом ведем себя, как ты изволил выразиться, странно, так знай – это связано с твоим однокурсником, Гарри Поттером.

Заметив, как Драко напрягся, Нарцисса продолжила:

- Темный Лорд вчера ночью получил сообщение от своей… змеи… - эти слова дались миссис Малфой с трудом. – Она обнаружила мальчишку Поттера и заманила его в ловушку. Насколько мне известно, Темный Лорд незамедлительно отправился в условленное место и, действительно, застал там Поттера.

Драко сам не заметил, как задержал дыхание. Сердце забилось чаще.

- Увы, - вздохнула Нарцисса, - мальчишка успел сбежать. Кажется, ему помогала какая-то пожилая ведьма, но, возможно, это была всего лишь его магглорожденная подружка, применившая маскирующие чары или Оборотное зелье.

- Так Лорд не поймал ее… его… - пробормотал Драко, запинаясь. – То есть, их?

- К сожалению, нет, - ответила Нарцисса, внимательно вглядываясь в глаза сына. – Кажется, тебя это сильно взволновало, Драко. Неужели ты беспокоишься за жизнь Поттера? Или, может быть, его подружки?

- Не говори глупостей, мама, - довольно резко ответил Драко. – Мне наплевать на этого четырехглазого и всю его компанию. Я буду рад, если Темный Лорд, наконец, разделается с ними.

По взгляду матери Драко понял, что она не поверила ни одному слову.

- Извини, я хотел бы вернуться в свою комнату и почитать, - быстро проговорил Драко и повернулся, чтобы уйти, но голос матери заставил его остановиться и обернуться.

- Подожди, - произнесла Нарцисса совершенно изменившимся тоном. – Мне нужно поговорить с тобой.

- Я слушаю, - сказал Драко, машинально засунув руки в карманы брюк, будто желая отгородиться от разговора с матерью.

Нарцисса несколько мгновений молчала, по-видимому, собираясь с мыслями, а затем спросила:

- Это правда?

- Что именно? – чуть более раздраженно, чем хотелось бы, спросил Драко.

- Ответь мне, сын, я имею право знать, - голос Нарциссы был тверд. – То, что говорил вчера Темный Лорд – правда? У тебя, действительно, были отношения с магглорожденной?

Драко не ответил, но отвел взгляд. Нарцисса вздохнула.

- Я так и знала. Я догадывалась. Видела, что с тобой что-то происходит. Мне казалось, что это связано с заданием, которое поручил тебе Темный Лорд… но, оказывается, все гораздо хуже. Как ты мог, сын? Это ужасно. Ты ведь знаешь, наше положение и без того шаткое. Твой поступок бросает тень на репутацию нашей семьи.

- Мама, - перебил Драко раздраженно, - тебе не кажется, что наша репутация в гораздо большей степени страдает от других наши поступков?

Нарцисса ошеломленно замолчала.

- То, что я сделал, - продолжал Драко, - или, вернее, то, что утверждает Темный Лорд, уже осталось далеко в прошлом. Отец прав: я заключил магический Контракт и навсегда прервал все связи, каким-либо образом порочащие честь нашей семьи. И я больше не хочу говорить об этом. Извини.

Нарцисса поджала губы, с укором глядя на сына, но возражать не стала. Драко посчитал разговор оконченным и направился в свою комнату.

Уже у дверей комнаты его посетила неожиданно-ожидаемая мысль: «Поттер спасся. Лорд не поймал его. Значит, ОНА в безопасности. Значит, с НЕЙ все в порядке…»

Переступив порог, Драко резко захлопнул дверь и бросился на кровать. «Опять эти мысли, - мучительно подумал он. – Опять о ней. Она никак не идет у меня из головы! Что за проклятье?! Я должен избавиться от этого! Должен отпустить прошлое. У нас все равно нет и не может быть никакого будущего. Я должен жениться на Астории, на девушке из моего круга, а ОНА… Ей будет лучше среди ее друзей… Да, я должен прекратить все это раз и навсегда. И для начала нужно наладить отношения с Асторией. В сущности, она ни в чем не виновата, и даже по-своему права: ведь я добровольно подписал Контракт, а значит, добровольно согласился стать ее супругом… Нужно смириться с этим и постараться свести потери к минимуму. Да. Завтра же я начну новую жизнь. Без этих глупых мыслей, без боли в сердце, без тупой беспросветной тоски. Я ведь мог так жить когда-то. Когда еще не было Грейнджер… И теперь смогу! Я все могу! Я ведь… Малфой…»

От этой мысли Драко стало не по себе. Резко вскочив с кровати, он принялся возбужденно вышагивать по комнате из угла в угол, пока, наконец, не остановился у большого зеркала в тяжелой золоченой раме. С той стороны стекла на него смотрел практически неузнаваемый, какой-то опустошенный и совершенно беспомощный тип, в котором едва угадывались черты прежнего, ядовито-надменного Драко. Посмотрев на себя внимательно, юноша приблизил лицо к стеклу и усмехнулся давно забытой высокомерной холодной усмешкой.

- Вот таким ты мне больше нравишься, - сказал он сам себе. – С возвращением, мистер Малфой. Добро пожаловать!

***

Рождественская ночь прошла тревожно. Над холмами дул пронизывающий ветер, а под утро крупными хлопьями пошел снег. Гарри так и не смог нормально поспать, то и дело просыпаясь от преследующих его кошмаров. Гермиона, дежурящая у палатки, слышала его стоны и невольно вздрагивала от всякого шороха, раздающегося поблизости. Чтобы отвлечься, она вытащила «Историю магии» и принялась читать ее при свете волшебной палочки. Несколько раз ей казалось, что она слышит чей-то голос, выкликающий ее имя, а один раз она даже заметила вдалеке темную фигуру, промелькнувшую между деревьев. От этого ей стало совсем не по себе, и, едва Гарри проснулся, она тут же предложила выбрать новое место для лагеря. Гарри согласился. Наскоро собрав палатку, накинув на себя мантию-невидимку, ребята трансгрессировали в глухую чащу.

- Где мы? – спросил Гарри, оглядываясь.

Гермиона раскрыла сумочку и принялась вытаскивать оттуда палаточный шест.

- Королевский лес Дин, — ответила она. — Мы сюда однажды ходили в поход с мамой и папой.

Здесь на ветвях деревьев лежал снег, и было жутко холодно, но хоть ветер не так буйствовал, как на месте прежнего лагеря. Гарри и Гермиона почти весь день просидели в палатке. Для тепла жались поближе к весьма полезному в хозяйстве синему пламени. Ближе к вечеру опять повалил снег, даже их укромную полянку покрыла белая пороша.

После двух практически бессонных ночей все чувства ребят болезненно обострились. После встречи в Годриковой Лощине Волдеморт стал казаться как-то ближе и страшнее. Когда стемнело, Гермиона предложила посторожить, но Гарри отказался и посоветовал, чтобы она ложилась спать. Она согласилась с условием, что Гарри обязательно разбудит ее, когда придет ее черед дежурить.

Как только Гарри вышел из палатки, Гермиона уселась на койку, запустила руку в бисерную сумочку и вытащила длинный розовый шнур с раструбом на конце. Подняв подолы теплых свитеров, в которые она куталась в последние несколько особенно морозных дней, она приложила раструб к животу, а другой конец шнура засунула в ухо. Несколько мгновений ничего не было слышно, но вот, наконец, она смогла различить слабое биение крошечного сердечка ее малыша. Гермиона радостно всхлипнула, но тут же спохватилась, что может привлечь внимание Гарри, поспешно смотала Удлинитель, запихнула его в сумку и улеглась на койку, завернувшись в одеяло почти с головой. Холод пробирал до костей, но осознание того, что с ее ребенком все в порядке, грело сердце Гермионы и не позволяло ей впасть в отчаяние. Убаюканная собственными мыслями, девушка уснула.

Проснулась она от того, что Гарри звал ее по имени, и, похоже, не в первый раз.

- Гермиона!

Она пошевелилась, открыла глаза. Села в кровати, откидывая волосы с лица. Уставилась на Гарри. Он был явно взволнован; его волосы почему-то были мокрыми, а лицо просто-таки сияло.

- Гарри? Что случилось? Ты цел?

- Всё в порядке, всё отлично. Даже замечательно. Тут к нам кое-кто пришёл…

- Ты о чём это? Кто?..

Тут она увидела Рона — он стоял с мечом Гриффиндора в руке, и вода капала с его куртки на потёртый ковёр. Гарри отступил в тёмный угол, стряхнул с себя Ронов рюкзак и постарался стать по возможности незаметным.

Гермиона выскользнула из кровати и, двигаясь как во сне, шагнула к Рону, не сводя глаз с его бледного лица. Она остановилась перед ним, приоткрыв губы и широко распахнув глаза. Рон слабо, с надеждой улыбнулся и протянул к ней руки.

Гермиону захлестнул гнев. Девушка кинулась на Рона и принялась колотить по всему, до чего могла дотянуться.

- Ай, Гермиона, ой! Ты чего? А-а!

- Рональд… Уизли… ты… последняя… задница!

Каждое слово сопровождалось ударом. Рон пятился, прикрывая голову, Гермиона наступала на него.

- Приполз… обратно… столько… времени… собирался… я… тебя… ненавижу! Где моя волшебная палочка?!!!

Похоже, она была готова вырвать палочку из рук Гарри. Он отреагировал инстинктивно.

Протего!

Между Роном и Гермионой возник невидимый щит. Гермиону оттолкнуло на несколько шагов. Она выплюнула попавшие в рот волосы и подскочила к щиту.

- Гермиона! — крикнул Гарри. — Успокойся! Тебе нельзя волноваться!

- Не успокоюсь! — завизжала она. — Отдай мою волшебную палочку! Дай сюда, я сказала!!!

- Гермиона, остановись…

- Нечего тут командовать, Гарри Поттер! — крикнула она. — Не смей мне указывать! Отдай сейчас же! А ты!!!

Она обвиняюще ткнула пальцем в сторону Рона, словно проклиная. Тот отступил на несколько шагов.

- Ты посмел вернуться сюда после всего, что наговорил?! После всего, что нам пришлось… Как ты мог, как у тебя язык повернулся сказать такое?! Ты не имел права!!!

- Знаю, — пробормотал Рон. — Гермиона, прости. Я просто идиот, наговорил Гарри и тебе кучу гадостей. Прости, я, правда, жалею, что…

- Ах, жалеешь!

Гермиона пронзительно расхохоталась. Рон беспомощно посмотрел на Гарри, но тот только растерянно развёл руками.

- Столько времени шлялся неизвестно где, а теперь явился и воображаешь, что достаточно будет сказать: ты, мол, жалеешь, — и всё будет в порядке?!

- А что ещё я могу сказать? — заорал Рон.

- Даже не знаю! — с жутким сарказмом ответила Гермиона. — Ты уж подумай, Рон, напряги извилины — на это много времени не надо, их всего-то две с половиной…

- Гермиона, — встрял Гарри, не вынеся такого низкого приёма, — он меня спас…

- А мне плевать! — завопила Гермиона. — Меня не волнует, что он там совершил! Столько времени прошло, мы могли десять раз погибнуть, а ему и горя мало…

- Я знал, что вы не погибли! — вскрикнул Рон, впервые перекричав её и подскочив к самому щиту. — Про Гарри без конца пишут в «Пророке», и по радио говорят, и везде вас ищут, прямо с ума все посходили, я бы сразу услышал, если бы вас поймали, вы даже не знаете, каково мне пришлось…

Тебе

пришлось?

Голос у Гермионы всё повышался, ещё чуть-чуть — и его смогли бы воспринимать только летучие мыши. От возмущения у неё не хватило слов, и Рон тут же этим воспользовался.

- Я, как только трансгрессировал, сразу и пожалел, я бы вернулся в ту же минуту, только наскочил на егерей, понимаешь, Гермиона, и они меня загребли!

- На кого наскочил? — спросил Гарри.

Гермиона бросилась в кресло и так решительно скрестила руки на груди, как будто собиралась просидеть в этой позе несколько лет.

- На егерей, — повторил Рон. — Они теперь повсюду шастают, целыми бандами, зарабатывают золотишко тем, что ловят лиц маггловского происхождения и предателей чистокровных. Министерство за каждого даёт награду. Я был один, а по возрасту вроде школьник, вот они и обрадовались — решили, я из семьи магглов и скрываюсь.

- Что ты им сказал?

- Сказал, что я — Стэн Шанпайк. Первое, что пришло в голову.

- И они поверили?

- Они умом-то не особо блистали. Один по виду вообще частично тролль, и по запаху тоже…

Рон покосился на Гермиону, явно надеясь, что она оценит юмор и смягчится, но она по-прежнему сидела с каменным лицом, прочно сплетя руки.

- В общем, они там заспорили, Стэн я или нет. Довольно жалкие типы, если честно, только их было пятеро, а я один, и палочку они отобрали. Потом двое сцепились, остальные отвлеклись, я одного, который меня держал, укусил в живот и выдернул волшебную палочку. Обезоружил того, который держал мою, и трансгрессировал. Вышло не очень удачно, у меня опять случился расщеп… — Рон показал правую руку — на двух пальцах не хватало ногтей. Гермиона холодно подняла брови. — И потом, я оказался за несколько миль от вас. Пока добрался по берегу до места ночёвки… вас уже там не было.

- Боже, какая захватывающая история, — с презрением сказала Гермиона. — Бедненький, как ты натерпелся! А мы с тобой, Гарри, что делали? Побывали в Годриковой Лощине, и что же там такое было, даже и не припомню… Ах да, Сам-Знаешь-Чья змея на нас набросилась, мало что не убила, а потом и Сам-Знаешь-Кто появился, мы с ним разминулись буквально на секунду…

- Что? — спросил Рон, потрясённо глядя то на неё, то на Гарри, но Гермиона не удостоила его вниманием.

- Вообрази, Гарри, он лишился двух ноготочков! Вот это настоящее страдание, я понимаю…

- Гермиона, — тихо сказал Гарри, — Рон спас мне жизнь.

Она словно не слышала.

- Одно только мне хотелось бы знать, — проговорила она, уставившись в точку над головой Рона. — Как ты нашёл нас сегодня? Это очень важно. Если мы это поймём, сможем в дальнейшем обезопасить себя от непрошеных гостей.

Рон угрюмо посмотрел на неё и вытащил из кармана джинсов какую-то серебряную вещицу.

- Вот этим.

Гермионе пришлось перевести взгляд на Рона, чтобы разглядеть, что он показывает.

- Делюминатор? — спросила она, от удивления забыв держаться холодно и неприступно.

Рон, ободренный тем, что она уделила ему хоть толику внимания, рассказал о том, как ему удалось при помощи делюминатора найти место стоянки Гарри и Гермионы. Правда, в первый раз Рон так и не смог дозваться друзей, хотя они и слышали его голос, как раз в ту ночь, когда им казалось, что кто-то ходит возле палатки. Защитные заклинания не позволили Рону ни увидеть, ни услышать друзей. А на другой день он снова отправился искать их и попал сюда, в лес Дин.

- Я оказался в лесу. Ну, вас опять не было видно, оставалось только надеяться, что кто-то из вас объявится… Гарри и объявился. То есть, сначала-то я увидел серебряную лань…

- Что ты увидел? — резким тоном переспросила Гермиона.

- Серебряную лань, - за Рона ответил Гарри. – Я тоже увидел ее и… Это было удивительное существо. Она будто состояла из одного серебристого света и была такой… странно знакомой. Она подошла ко мне. Я сразу понял, что она хочет помочь. Я встал и пошел к ней, а она повернулась, будто указывала мне дорогу, и привела меня к озерцу посреди леса, а потом вдруг исчезла. Я зажег свет на волшебной палочке и тут увидел меч. Он был подо льдом, на дне озера. Будто кто-то нарочно поместил его туда, чтобы я мог его найти, а лань привела меня к нему. Я пытался осмотреть окрестности, насколько это было возможно, но так и не увидел никого, кто мог бы ее прислать.

Гермиона нахмурилась, слушая так сосредоточенно, что забыла держать скрещенными руки.

- Это явно был чей-то Патронус! — воскликнула она. — Ты так и не видел, кто её создал? Вообще никого не видел? И лань привела тебя к мечу? Даже не верится! А потом что было?

- Я шел за Гарри все это время и увидел, как он остановился у озерца, - подхватил Рон. – Сначала я подумал, что что-то не так, потому что Гарри не шевелился и держал палочку над головой, будто кого-то высматривал. А потом он вдруг рухнул на колени и начал разгребать снег. Я подобрался поближе, но тут Гарри пошел вокруг озера, и мне пришлось остановиться и подождать. А потом он вдруг стал раздеваться, расколол лед на озере и нырнул… Черт, вода была жутко холодная, и как у тебя только хватило духу это сделать, Гарри?

Гарри только пожал плечами.

- Ну, так вот, нырнул он, а я стал ждать, - продолжил Рон. – Да только Гарри все не выныривал. Тут-то я и сообразил, что что-то не так, бросился к дырке во льду и увидел… В общем, Гарри, наверное, потерял направление в темноте, так что мне пришлось его вытаскивать. А потом я увидел меч и понял, зачем Гарри нырял в озеро. Ну, пришлось окунуться еще раз и вытащить меч.

- Интересно, как меч попал в озеро? – спросила Гермиона обеспокоенно.

- Наверное, его положил тот, кто прислал Патронуса, - ответил Гарри. – Мы обыскали окрестности озера, но никого не нашли, так что выяснить это, по-видимому, не удастся, да это не так уж и важно, ведь меч-то теперь у нас!

- Верно, - кивнул Рон. – И крестража теперь больше нет.

- Нет? – произнесла Гермиона с недоверием.

- Да, - ответил Рон. – Гарри понял, как его открыть, он сказал на змеином языке… не знаю, что именно, да только медальон открылся, и тогда… - тут Рон запнулся, явно не желая вспоминать подробности встречи с частицей души Риддла.

Гарри закончил за него:

- И тогда Рон как даст по нему мечом!

- И он… уничтожился? И всё? — прошептала Гермиона.

- Ну… Он здорово орал, — ответил Гарри, покосившись на Рона. — Вот.

Он бросил ей на колени бывший крестраж. Гермиона опасливо взяла раскрытый медальон и осмотрела разбитые окошечки, под которыми угадывались остатки обугленной подкладки.

Гарри, наконец, решился убрать щит и повернулся к Рону:

- Когда ты удирал от егерей, у тебя вроде образовалась лишняя волшебная палочка?

- Что? — отозвался Рон. — А, ну да.

Он расстегнул пряжку на кармане рюкзака и вытащил короткую палочку из тёмного дерева.

- Вот, я подумал, что полезно будет иметь запасную.

- Как ты был прав! — сказал Гарри, протягивая руку. — Моя сломалась.

- Серьёзно? — с удивлением и сочувствием спросил Рон, но тут Гермиона поднялась на ноги, и он испуганно съёжился.

Гермиона спрятала обезвреженный крестраж в расшитую бисером сумочку, забралась в кровать и молча укрылась одеялом.

Рон передал Гарри новую палочку.

- Кажется, обошлось, — пробормотал Гарри.

- Угу, — согласился Рон. — Могло быть и хуже. Помнишь, как она на меня птичек натравила?

- Я и сейчас ещё не исключаю такой возможности, — раздался из-под одеяла приглушённый голос Гермионы.

Гарри и Рон переглянулись. Рон едва заметно улыбнулся и принялся рыться в своем рюкзаке в поисках пижамы.

***

Минуты текли бесконечно медленно, перетекая одна в другую со скоростью садовой улитки. Стрелки часов, казалось, замерли на месте и не двигались вперед, хотя Драко отчетливо слышал стук маятника. Этот стук, да еще мерный скрип пера по пергаменту были единственными звуками, нарушавшими тишину библиотеки. Драко когда-то обожал библиотеку Малфой-мэнора: приглушенный свет, струящийся из широкого окна, выходящего в сад с причудливо постриженными кустами живой изгороди; обожал особый, ни с чем не сравнимый запах библиотеки – запах пергамента и кожаных переплетов, запах исписанных чернилами страниц древних манускриптов (многие из которых существовали в единственном экземпляре), запах книжной пыли и уединения – да-да, запах уединения. Драко считал, что оно пахнет именно так.

Но с недавних пор все это – и свет, и звуки, и запах библиотеки – стали для него почти невыносимы. Потому что теперь они вызывали в нем единственное чувство – одиночества. Ненужности. Никчемности. Неспособности что-либо изменить. К тому же теперь блаженное уединение было навсегда нарушено – вместе с Драко в библиотеке постоянно находилась она, его нареченная невеста, Астория Гринграсс. Та, с которой он не желал делить свое уединение, но уже не мог по-другому.

Астория молчала, хмурилась и что-то сосредоточенно писала, то и дело обмакивая кончик пера, зажатого в тонких пальчиках с острыми ноготками, в серебряную чернильницу.

Драко, сидящий в кресле у книжных стеллажей, с томом чернокнижника Августа Флавия по Темной и Наитемнейшей магии, Наложению и снятию заклятий, проклятий и порчи, старательно делал вид, что читает эту наискучнейшую ерунду, только чтобы не смотреть на свою невесту.

С той самой ночи, когда Астория тайком пробралась в его комнату и сделала то, что сделала, прошла уже неделя. Рождественские каникулы подходили к концу, а обстановка в Малфой-мэноре с каждым днем становилась все неприветливей и холоднее. Драко еще никогда в жизни не ощущал себя таким одиноким и никому не нужным в собственном доме. После разговора с Темным Лордом отец начисто отказался общаться с сыном и при встрече делал вид, что Драко не существует. Нарцисса также держалась с Драко холодно и строго, хотя и не отгородилась от него полностью, как это сделал Люциус. Правда, чаще всего она проводила время в обществе то Астории, то Беллатрикс, бывающей в мэноре наездами, а то и вовсе уединялась в своей комнате. Астория тоже перестала быть особо приветливой с Драко и на все его попытки заговорить отвечала без прежнего энтузиазма. Драко понимал, что так продолжаться не может, и вот, прошлым вечером, он попытался помириться с ней, но разговор получился довольно коротким и неприятным. Астория выслушала извинения Драко и сухо произнесла: «Это не имеет значения. Все равно мы обязаны выполнять условия Контракта, так что можешь не напрягаться и не заставлять себя мириться с моим присутствием. Даже если я тебе противна – что ж, такова суровая реальность. Только не нужно лгать мне в лицо, я этого не выношу».

Больше она не произнесла ни слова, и со вчерашнего вечера хранила мрачное молчание. Драко это было даже на руку – он мог, наконец, погрузиться в изучение рукописей по волнующему его вопросу и не отвлекаться на попытки поддержать мирную беседу с невестой.

Правда, его копания в книгах пока не приносили никакого результата. Памятуя о том, что Дамблдор не признавал Темных Искусств, Драко начал поиски информации о Зелье Обмена в книгах, написанных «светлыми» магами. Они оказались бесполезны – ничего, и близко похожего на эффект Зелья Обмена, на их страницах не описывалось. Затем Драко забрался в раздел тайных знаний, где хранились еще не совсем темные, но уже достаточно сомнительные манускрипты. Это тоже закончилось ничем. Потеряв всякую надежду, Драко, наконец, обратился к самому обширному разделу библиотеки, где находились веками накапливаемые и сберегаемые семейством Малфоев рукописи по Темной магии. Как и следовало ожидать, в этих рукописях Драко так же не нашел ничего хоть сколько-нибудь полезного.

Астория закончила свой эпистолярный труд, посыпала пергамент пудрой и свернула его в трубочку. Встав из-за стола, девушка поежилась и накинула на плечи шаль, до этого висевшую на спинке стула. В библиотеке всегда было прохладно, особые заклинания поддерживали определенную температуру воздуха и влажность, позволяющие уберегать хрупкие пергаменты от разрушения.

- Не забудь про ужин, - произнесла Астория, проходя мимо Драко к двери.

Он вздрогнул от неожиданности, а затем поспешно кивнул. Астория ушла.

Просидев в библиотеке еще с полчаса, Драко с раздражением бросил увесистый том на столик, встал и с упоением потянулся, разминая затекшие мышцы. Нужно было приготовиться к ужину, и Драко поспешил в свою комнату.

В голове юноши роились мрачные мысли. Ему не давал покоя тот факт, что он никак не может найти ответа на свой вопрос и даже близко подобраться к его решению. В нем проснулся инстинкт охотника, гонящегося за добычей, но она все время ускользала, и ожидание несказанно раздражало его. Оказавшись в своей комнате, Драко, вместо того, чтобы переодеться к ужину, направился к книжному шкафу и принялся перебирать корешки книг.

- Это уже какое-то сумасшествие! – проворчал он.

«Может, я вообще никогда ничего не найду. Может, ответа не существует! Пора с этим заканчивать. Вбил себе в голову какую-то ерунду…» Подумав так, Драко вытащил книгу, никак не связанную с магическими искусствами и зельями – «Сказки барда Бидля» - и уселся на кровать.

- Опять ты, - с усмешкой сказал он, глядя на книгу. – Будто нарочно прыгаешь мне в руки.

Вздохнув, Драко опрокинулся на кровать и принялся перелистывать желтоватые потрепанные страницы. Мелькали строчки и названия сказок, темные гравюры и титульные виньетки. И вдруг из пространства между предпоследними страницами выпал кусок пергамента, сложенный вчетверо, и упал Драко на грудь.

Юноша вскочил, схватив бумажку, и поспешно развернул ее.

- А это откуда? – нахмурившись, пробормотал он и начал читать слегка расплывшиеся строчки, написанные витиеватым красивым почерком. И по мере того, как он начал вникать в смысл написанного, лицо его стало вытягиваться все больше и больше.

Драко отчетливо ощутил, как сердце гулко стукнуло в груди, а руки задрожали. Не веря собственным глазам, он продолжил жадно вчитываться в странный пергамент.

С этого момента ничто и никто не смог бы оторвать Драко от чтения. Он впился глазами в заветные строки, проглатывая слова и предложения одно за другим, будто боялся, что пергамент сейчас растворится в воздухе.

«Зелье Обмена действует только при условии произнесения соответствующего заклинания (текст прилагается) непосредственно перед началом процедуры. Для произведения Обмена магических сущностей необходимо соблюсти следующие условия: прежде всего, зелье должны принять оба носителя магической сущности, подвергающиеся Обмену, и сделать это они должны непременно одновременно. Во-вторых, во время принятия Зелья необходим непосредственный физический контакт между носителями (например, они должны взяться за руки). Очень важно третье условие: перед принятием Зелья носителям сущности необходимо подумать о том, что определяет их сущности, будь то действие, предмет или место. Таким образом, носители связывают свои сущности ментально, передавая часть мысленной магии Зелью. Только после завершения процедуры ментальной связи (как одного из звеньев триады «Тело-Дух-Сознание») носители могут принять Зелье.
Зелье Обмена, как таковое, является пусковым механизмом к началу контакта, а затем и взаимовлияния двух магических сущностей, при этом каждая из них приобретает свойства каждой. Действие Зелья сравнительно кратковременное – от 30 дней до трех месяцев, однако сущности, подвергшиеся Обмену, в последствие остаются прочно связанными друг с другом через канал магической силы, так называемую Пуповину, и продолжают влиять друг на друга. В том случае, если носители находятся близко друг к другу (на расстоянии не более 1 мили), контакт ощущается наиболее полно. Если же носители достаточно удалены друг от друга, контакт ослабевает, но никогда не прерывается полностью – такое возможно лишь при гибели одного из участников Обмена. Кроме того, контакт сущностей дает носителям возможность ощущать состояние друг друга и даже предвидеть некоторые события, связанные с противоположным носителем сущности.
При этом следует помнить, что Обмен сущностей никоим образом не предполагает какое-либо эмоциональное воздействие на носителей. Другими словами, обмениваться магическими сущностями могут как близкие друг другу люди, так и люди, незнакомые друг с другом, или вовсе испытывающие друг к другу неприязнь. Обмен сущностями, безусловно, заставит носителей общаться друг с другом чаще, но непосредственно при этом будут обмениваться только СУЩНОСТИ носителей, но не их мысли, чувства или эмоции. Для обмена мыслями следует обратиться к разделу магии под названием «Легилименция». Для обмена чувствами и эмоциями можно обратиться к разделу зельеварения под названием «Амортенция и любовные зелья», но лучше всего, безусловно, обратиться к собственному сердцу.
Для того, чтобы прервать Обмен сущностей, необходимо провести сложный ритуал, связанный с определенным риском для жизни и магических способностей носителей сущности. Прежде всего, необходимо изготовить зелье-антидот (рецепт прилагается). Важно, чтобы в состав зелья входила частица каждого из носителей (волос, ноготь, слюна, слезы или др.). Зелье нужно принять хотя бы одному из носителей и произнести магическую формулу (текст прилагается). Контакт сущностей будет неизбежно прерван, однако побочные эффекты от подобной процедуры не изучены. Возможен летальный исход для одного из носителей или для обоих сразу. Возможна безвозвратная потеря магических способностей. Эксперименты по разрыву связи между магическими сущностями не проводились.
Первый успешный опыт по Обмену сущностей с использованием Зелья Обмена был проведен 8 апреля 1977 года. Подопытные носители сущности: Джеймс П., Лили Э. Воспоминания ликвидированы в соответствии с…».

На этом месте текст на пергаменте заканчивался, но было очевидно, что не хватает еще нескольких строк. Драко это уже не волновало. Он нашел то, что так долго искал. Наконец, свершилось! Перевернув пергамент, Драко обнаружил рецепты двух зелий, несколько магических формул и описание пассов волшебной палочкой, написанные все тем же странным почерком с завитушками.

Сердце колотилось, как бешеное. Словно сама судьба послала в руки Драко рецепт спасения! Он сможет, наконец, избавиться от действия чертова Эксперимента, сможет освободиться от страшного проклятья, названного в пергаменте «Обмен сущностей»! Опасность? Плевать на нее! «Возможен летальный исход»? Уж лучше умереть, чем продолжать жить и до конца дней мучиться, не находя себе места! «Возможна потеря магических способностей»? Что ж, это уже сложнее, но ведь в пергаменте сказано, что опыты не проводились и результат предсказать невозможно. Значит, нужно рискнуть! Это стоит того, чтобы пойти на риск!

- Решено! – воскликнул Драко, вскакивая, и принялся расхаживать взад-вперед по комнате, вчитываясь в список ингредиентов для зелья.

Многие из них были чрезвычайно редкими, а названия некоторых он и вовсе видел впервые. Однако нет ничего невозможного, если ты – Малфой! Драко был уверен, что сможет найти все необходимое за пару недель, в крайнем случае, за месяц. Зелье было довольно сложным и требовало отличных навыков в зельеварении. «Хорошо, что Снейп успел меня хоть чему-то научить!» - подумал Драко с торжествующей усмешкой.

В конце рецепта красными чернилами было сделано две приписки:

- Десять дней? – выдохнул Драко. – Настаивать целых десять дней? С учетом поиска ингредиентов, зелье будет готово к началу февраля. Черт, как долго!.. И эта чертова частица… где я найду частицу Грейнджер?.. Не писать же ей письмо: «Пришли мне, пожалуйста, кусочек своего ногтя или волос…»

Вдруг, озаренный идеей, Драко отбросил пергамент, кинулся к платяному шкафу и, распахнув его, принялся вышвыривать из него одежду.

- Не то… - бормотал он, словно обезумев. – Не то… Не то!.. Вот!

Драко с ликованием выдернул из шкафа свою школьную мантию и принялся рассматривать ее, внимательно изучая каждую складочку, каждый шов черной шерстяной формы. Мантия была, как всегда, идеально вычищена.

- Чертовы эльфы! – сквозь зубы процедил Драко и вдруг взволнованно вздохнул.

Под внутренней пуговицей мантии, овившись вокруг черной нити, прятался крохотный волосок, зацепившийся когда-то за пуговицу, да так и оставшийся здесь. Волосок каштанового цвета.

Определенно, сегодня фортуна ему широко улыбнулась! Дрожащими руками Драко выудил волосок из-под пуговицы и задумался. Необходимо было сберечь его до того момента, как Зелье будет готово. Куда же спрятать эту единственную частичку Гермионы, которая у него осталась? Драко окинул взглядом комнату. Ничего не приходило в голову. Посмотрев на свои руки, он едва не вскрикнул от радости.

- Перстень!

Открыв фамильный перстень на правой руке, он осторожно поместил волос в секретное углубление, где когда-то давным-давно древние представители рода Малфоев держали порцию смертельного яда для своих врагов, и с замиранием сердца защелкнул тайник.

- Скоро я покончу со всем этим. И буду, наконец, свободен.

Ощутив невероятный прилив сил, Драко улыбнулся и принялся переодеваться к ужину.

Определенно, все начинает складываться к лучшему.

8 страница4 декабря 2014, 20:23

Предыдущая Следующая