От кончиков пальцев
Горячие вздохи в ожидании разносились по комнате, пока Эбардо в спешке стягивал штаны. Застежка-молния брякнула и одежда с треском полетела на пол. Он юрко упал на кровать, нависая над Лололошкой, что уже заждался его.
Эбардо втянул младшего в страстный поцелуй, сквозь пропитанный жадностью и похотью, недоступный простым смертным. Теплое прикосновение родных, искусанных до крови губ вскружило пустотному магу голову, из-за чего тот начал жадно, словно тот сбежит от него снова, покусывать шершавые стенки рта, вызывая тихие стоны. Языком он изучал горбы и впадины на челюсти, оставляя след своей слюны. Эбардо оторвался от желанных губ, опускаясь ниже. Он покрыл дорожкой поцелуев зону от ключиц до пупка, а после прервался, переворачивая младшего на живот. Он слегка смочил кончики пальцев и обмазал ими задний проход, предупреждая о скором начале. Его член уже плотно стоял в ожидании большего, на нем выступили вены. Эбардо растянул пальцами его анал, на что получил одобрительный стон от младшего. Он поднес член поближе к анусу, пока его остатки сознания затухали, уступая контроль над телом животной похоти. За первым толчком последовал оглушительный стон, который Эбардо прикрыл ладонью, заставив нижнего вздыхать в руку. С каждой секундой он надавливал все больше, вставлял и доставал, сводя с ума младшего, что уже со всей силой насаживался на член.
Пока Лололошка извивался под ним, вибрировал от боли и возбуждения, он потянулся к рядом лежащему лезвию. Дрожащими от удовольствия руками он схватил острие за ручку и преподнёс к дрожащему Лололошке. Фаланги крепко обхватили складной нож, предвкушая последствия. Как только младший ощутил холодный металл на своей коже, он на несколько мгновений затих, выпрямляя спину, словно пушистая и гибкая кошка. Острие бродило по бледной спине, оставляя за собой струйку алой крови и реку боли, смешанной с возбуждением. Он, словно великий из великих художников, вырисовывал лезвием дорожки на бледной, еще не зажившей коже, от чего Лололошка сорвался на самый развратный крик из возможных. Толчки, сопровождаемые режущей болью, так излюбленной им, давили на живот, принося бешеное удовольствие. Каждый толчок был пропитан страстью и похотью. Несколько движений вверх и вниз, ограненным лезвием, довели Лололошку до пика. Издав последний, самый громкий из возможных, стон, он окончательно распрощался с голосом и излился под себя. Эбардо сразу же начал наращивать темп и следом кончил внутрь, на последок слизывая кровь со спины. Он вытащил член и свалился рядом с охрипшим Лололошкой и обессиленно провалился в сон, обнимая младшего.