Тёмный угол сознания

сделай шаг мне навстречу над пропастью,
из скалы мое сердце выруби.
поступлюсь ядовитой гордостью —
из объятий своих не выгони.

— Драко, дорогой, пора вставать, — тихий нежный голос приятно обволакивает слух. — Скоро завтрак.

В неясном свете туманного утра фигура миссис Малфой кажется яркой и отчетливой. Темно-синее шелковое платье с тугим черным поясом невероятно красиво струится по фигуре, и каждое движение молодой женщины шепчет шармом. Драко, едва приоткрыв глаза, наблюдает, как мать открывает шкаф и бережно перебирает руками маленькие рубашки. Ему хочется поспать еще дольше, но юный Малфой знает, что пренебрегать фамильными традициями — дурной тон, и поэтому лениво приподнимается с постели, потирая глаза крошечными кулачками. За окном Мэнора привычно туманно, и от того комната кажется еще более уютной, а мягкая широкая кровать — манящей.

— Ну же, — Нарцисса подходит к сыну, нежно улыбаясь. Не боясь помять свое изысканное платье, она усаживается на постель и откладывает приготовленную рубашку в сторону. — Соня.

Теплые руки треплют щеки мальчика в попытке взбодрить его, а потом миссис Малфой, будто видя сына впервые, с восторгом гладит его по светлым и тонким, словно паутинки, волосам. Драко довольно прикрывает глаза и молча улыбается, наслаждаясь такой редкой близостью матери. Когда они не одни, миссис Малфой не позволяет себе слишком много, да и отец недоволен, когда Драко получает слишком много ласки. По мнению лорда Малфоя, нежность может сделать из наследника тряпку. И то, что этому наследнику едва стукнуло шесть, Люциуса ни в коем случае не волнует.

Сухие губы прикасаются к его лбу, завершая череду материнских порывов, и Нарцисса наконец приходит в себя, строго смотря на сына. Мальчик все понимает без слов, и, сдерживая разочарованный вздох, твердым движением откидывает одеяло и босыми ступнями встает на холодный пол. Ледяная поверхность приносит острое неприятное ощущение, ясная картинка комнаты наливается тяжелым туманом, а потом исчезает в черноте.

— Бедный мальчик! — прошептал кто-то сквозь темноту, и Драко поморщился. Это точно был не голос матери, хотя тоже женский.

— Он очнулся! — еще один голос, только теперь уже юношеский, отзывается в висках болью. Малфой хочет рявкнуть на говорящих, чтобы они вели себя тише, но сил хватает только на то, чтобы открыть глаза и оценить обстановку.

— Мистер Малфой! — над лицом возникла взволнованная мадам Помфри. На её морщинистом лице играло много эмоций, в том числе жалость и негодование. — Как вы себя чувствуете?

— Голова… — Драко зажмурился, щекой откидываясь на подушку. В помещении пахло лекарственными зельями и засушенными растениями. Ну конечно. Школьный лазарет. И кто только додумался притащить его сюда в таком состоянии? Наверняка Макгонагалл уже обо всем узнала и теперь не будет такой добренькой. Что ж, это к лучшему. По крайней мере, старуха перестанет лгать, будто её интересует судьба бывшего Пожирателя.

— Еще бы, — хохотнул рядом Блейз. Драко озлобленно взглянул на парня, но тот лишь многозначно вскинул брови, лукаво усмехаясь. — Конечно, дело в заклятии, — слишком наигранная уверенность в голосе говорила о том, что Забини явно намекает на принятую вчера внушительную дозу алкоголя.

— Видимо, это побочное действие, — пробормотала мадам Помфри. — Я дам вам некоторые болеутоляющие зелья. Постарайтесь не тревожить руку несколько дней. Я не шучу! Если бы не находчивость мисс Грейнджер, вы бы вряд ли смогли увидеть свою конечность еще раз. Нужно же додуматься до такого! — но на этом женщина прервала свою гневную речь и, еще немного посмотрев на Драко, ушла за ширму.

— Ты решил угодить в лазарет чертовски невовремя, — Блейз уселся на тумбочку рядом с кроватью, хотя прекрасно знал, что, если мадам Помфри это увидит, будет просто в ярости. — Первый матч послезавтра. Играем с Когтевраном.

— Ничего страшного, — хрипло ответил Драко. Внезапный напор Блейза отвлек его от воспоминаний о вчерашнем, и, кажется, головная боль слегка спала. — Это ерунда.

— Как скажешь, — закатил глаза Блейз. — Но мы, черт возьми, жутко напугались.

— Вы? — Малфой нахмурился, отчаянно воспроизводя в памяти последние события.

— Да, — простодушно ответил Забини. — Нотт и Грейнджер ушли только недавно. Им нужно было на утренний обход.

— Директор в курсе?

— Скорее всего, — Блейз повел плечами. — Грейнджер уговорила мадам Помфри умалчивать о ночном инциденте, но ты же знаешь Макгонагалл. Она вездесуща.

— Гадство, — выплюнул Малфой и медленно поднялся. Рука была туго перебинтована. Смотреть, что находится под повязкой, отчаянно не хотелось. — Нужно убираться.

— Ты довольно неплохо держишься для человека, вылакавшего бутылку огневиски в одиночку, — Блейз криво усмехнулся. — Но лучше не практикуй такое больше. Нам пришлось обворовать кабинет Слизнорта, чтобы привести тебя в чувство перед тем, как вести в лазарет.

— Только не говори, что Грейнджер тоже участвовала в этом, — Драко, спуская ноги с постели, недоверчиво покосился на однокурсника.

— Скажу тебе больше: именно она это и предложила, — поймав удивленный взгляд Драко, Блейз продолжил:
— Я сам в шоке, — и положил руку на сердце.

— Ладно, расскажешь все в подробностях чуть позже. Я не намерен дожидаться, пока меня придет проверить Макгонагалл.

Драко накинул на себя мантию, чтобы прикрыть руку, и оба слизеринца вскоре бесшумно покинули больничное крыло, тем самым в последствии разозлив мадам Помфри. Она заготовила несколько заживляющих зелий, но Малфой исчез, оставив после себя только смятую постель на больничной койке.

Тем временем беглец уже достиг подземелий в сопровождении Блейза. Вокруг не было ни души, ведь до занятий оставался еще час. Проснувшиеся студенты все еще собирались в своих комнатах, так что два слизеринца прошли по коридорам школы незамеченными. Все время они молчали. Голова Драко буквально раскалывалась. Видимо, вчера он действительно перебрал. Все события после того, как он добрался до хижины, почему-то стерлись из памяти, хотя определенные образы маячили на задворках сознания, дразня рассредосточенное мышление и не представая в полноте и ясности.

— Как вы меня нашли? — Драко рухнул на свою кровать. Так как Теодор отсутствовал, в комнате они были одни.

— Это все Грейнджер. Она первая оказалась в хижине, — с неудовольствием пояснил Забини и сложил руки на груди. — И один призрак рассказал нам, как она направлялась в сторону Запретного Леса. Мертвый мистер даже показал нам дорогу. Не бескорыстно, конечно. Пришлось пообещать провести его через барьер в комнаты первокурсников, чтобы он смог их напугать.

Драко, услышав про то, что гриффиндорка обнаружила его первая, уже не уловил  что-то про призрака. Он сосредоточился на вспыхнувшем в голове образе волшебницы и постарался воспроизвести события с последнего момента, который остался в памяти. Малфой знал, что испытал несколько заклинаний, а потом, выйдя из себя, совершил очевидную глупость, принявшись швырять ими в свободном порядке прямо в метку. За этим совершенно точно следовала адская боль, кровавые разводы на мертвецки бледной коже, а потом…

— Как она смогла найти тебя? — вырвал его из размышлений Блейз, подходя ближе. — Странно. Вы же с Грейнджер терпеть друг друга не можете с первого курса.

— Наверное, взяла у Поттера ту хваленую карту Мародеров, — небрежно предположил Драко, лишь бы отвести тему как можно дальше от раскрытия действующих чар.

— Они же в ссоре. Даже не сидят рядом. Вряд ли, — тут же опроверг Забини. Драко сжал зубы. С Кребом или Гойлом никогда не было проблем, ведь они просто верили во все, что говорил им Малфой, даже если это была беспросветная чушь. Культ личности делал своё. Но вот Блейз идиотом не был, и в некоторые моменты это раздражало. Но, конечно, человек не может быть глупцом в удобное для собеседника время, так что Драко, обреченно выдохнув, махнул рукой на попытки оправдаться.

— Долго она была со мной? Я ничего не помню.

— Когда мы нашли вас, ты уже был в отключке. Кстати, картина была весьма романтичная. Если бы не твоя безвольная к жизни поза, я бы подумал, будто вы обжимаетесь, — Забини оскалился, наблюдая за тем, как медленно брови Малфоя сходятся на переносице.

— Прекрати, это ни разу не смешно, — фыркнул Драко и откинулся на подушку, задумчивым взглядом пронзая потолок. Что-то определенно случилось в ту ночь, иначе бы чары не вели себя так спокойно, будто получили то, что хотели. На сердце было подозрительно легко и спокойно, будто все проблемы враз решились. Юноша почему-то больше не чувствовал такого сосущего одиночества, как вчера, и мог поклясться, что, если сейчас уснет, ему не приснится ни один кошмар.

— А по-моему — очень даже. Грейнджер стала похожа на женщину в последнее время, как думаешь? Может, она наконец-то нарушила обет целомудрия и переспала с кем-то? Я слышал, что девушки меняются после потери…

— Заткнись, — отрезал Малфой. — Прекрати говорить такие тупые вещи. Мне не интересна Грейнджер и все, что с ней связано, так что, будь добр, не произноси её имени!

— Ну-ну, — присвистнул Забини. — Не нужно так сердиться и грубить. Не хочешь говорить — я замолчу, но вот моё мнение: Грейнджер не просто так постоянно околачивается поблизости.

— Ты чертовски наблюдательный, — попытался разрядить обстановку Малфой, но Забини уже глубоко оскорбился и обиженно отвернулся. Он не спал всю ночь, дежуря у койки с полуживым идиотом, решившим прикончить себя парочкой неизвестных заклинаний, а в итоге получил такую неблагодарность. Блейз, откинув покрывало, упал на кровать и уткнулся лицом в стену, демонстративно объявив, что разговор окончен. Драко закатил глаза. Складывалось ощущение, что он имел дело с истеричной дамочкой.

Однако больше волновали события недалекого прошлого, так некстати испарившиеся из головы. Итак, в своих воспоминаниях он остановился на том, что все вокруг было в крови. И боль, сводящая челюсти, раздирала все тело, будто порезы открывались не только на руке. Что же следовало потом? Он явно не отключился, ведь помнил, что разговаривал с прибежавшей Грейнджер, а она… плакала?

Драко распахнул глаза и рывком поднялся из лежачего положения. Пальцы непроизвольно коснулись губ. В памяти всплыла та непозволительная близость, в которой они находились. Он помнил, как рваное горячее дыхание лизнуло его подбородок, а потом внутри родилось крохотное желание прикоснуться, опереться, отдать и получить хоть какие-то эмоции. Ужаснувшись тому, что поцеловал Грейнджер, Малфой тут же успокоился: он не помнил поцелуя, а это значило, что его не было. Ведь то отвращение, которое он должен был бы испытать от прикосновения к этой выскочке, наверняка запомнилось бы на всю оставшуюся жизнь. Но следующее, что ослепительной вспышкой разразилось в сознании, ошеломило Драко. Теплые сухие губы, приникающие к его лбу. И ладони, мягко поглаживающие плечи. Слизеринец тут же понял, откуда взялось это чувство уюта. Словно много лет назад, женские руки дарили ему чувство уверенности в завтрашнем дне. В том, что он не один и может — если когда-нибудь устанет от своей ноши — обрести опору и приникнуть к горячей шее лбом, скрывшись от плюющегося ядом мира.

— Что ты тут делаешь? — Нотт напугал Драко своим неожиданным появлением. Староста школы выглядел уставшим и раздосадованным. — Почему не остался в лазарете? Мадам Помфри поднимет на уши всю школу.

— Я не при смерти, — Малфой качнул головой, принимая непроницаемое выражение лица. — Не видел смысла там задерживаться.

— Тебе нужно восстановиться. Раны могут открыться когда угодно, ведь они нанесены не обычным заклинанием. Малфой! — Теодор возмутился тому, что Драко зевнул в то время, как он говорил.

— Прекрати. Ты не моя мамочка, Нотт. Откуда столько участия? — Драко лениво взглянул на слизеринца, застывшего рядом с его кроватью.

— Во-первых, я староста школы и обязан следить за тем, чтобы студенты, как минимум, не умирали. А во-вторых, Малфой, — он сделал паузу и склонил голову. — Я хочу помочь. У нас с тобой куда больше общего, чем ты думаешь. К тому же есть один серьезный разговор насчет Люциуса.

— Я не желаю об этом разговаривать, — тут же ощетинился Малфой, вскакивая с кровати. — И уж точно не с тобой.

— Кто-то помогает заключенным Пожирателям. Месяц назад мой отец тоже предпринял попытку побега.

Драко, уже намеревавшийся скрыться из комнаты, застыл недалеко от двери. Нотт не шутил — об этом говорил его чертовски напряженный вид и плотно сжатые губы. Слизеринец нервничал.

— Авроры все еще гоняются за сбежавшими Пожирателями, — пожал плечами Драко, хотя и сам сильно задумался над положением дел.

— Да, однако это бессмысленная погоня. Судя по всему, остались самые сильные и искусные. Они умудряются скрываться от Министерства и в то же время помогать заключенным. Это опасные волшебники, Драко. И они могут прийти и за нами.

— С какой стати? — огрызнулся Малфой. Ярость была защитной реакцией. Он содрогался всем телом, когда думал, что ему снова придется вступать в ряды темного движения.

— Наши отцы — главы влиятельных семей магического мира, но сейчас прозябают в тюрьме. Пожирателям необходимы свежие силы.

— Но Волан-де-Морт умер! Его больше нет! — Драко зажмурил глаза, пытаясь прийти в себя. — Мы не обязаны больше бояться.

— Обязаны, — Нотт подошел ближе. — Я навещал отца после его побега. Он одержим идеей возрождения армии Пожирателей. Надеюсь, его никогда не выпустят из Азкабана.

— Хороший из тебя сын, — ядовито выплюнул Малфой, растягивая губы в мерзкой усмешке.

— Лучше лишиться отца, чем рассудка и совести, — твердо ответил Нотт, отводя взгляд. Драко выглядел взбешенным. — У меня нет метки, но это не значит, что я не нахожусь под ударом. Мы должны быть осторожными, Малфой. Лучше держаться вместе.

— С чего ты взял, что мне нужна чья-то помощь? Может быть, я и есть тот, кто помогает Пожирателям!

— Нет, — Теодор пристально посмотрел прямо в глаза однокурснику. — Если бы это было так, ты бы не стал пытаться изгнать Метку всеми возможными способами.

Драко отвернулся, и, негромко фыркнув, вышел из комнаты, оставляя после себя лишь неловкое молчание.

***

— Ты же понимаешь, что нам следует поговорить? — Рон пронзил волшебницу серьезным взглядом, догнав в одном из коридоров школы.

— О чем? — наигранно удивилась Гермиона, пытаясь скрыть хлещущую через край обиду. Она не должна была злиться на Рона за его измену, ведь сама заговорила про расставание, но как он мог так быстро перекинуться на Браун? Она же была дешевкой!

— Ублюдок Малфой чем-то угрожал тебе? — не отступал Рон, схватив гриффиндорку за запястье. Они остановились в нише, чтобы не мешать общему плотному движению.

— Просто не трогай его, — устало прошептала Гермиона. После ночи без сна она чувствовала себя отвратительно. Глаза слипались, мозги казались свинцовыми, и соображалось очень плохо.

— Почему ты его защищаешь? — ошеломленно хлопая ресницами, спросил юноша, ослабляя хватку. Он не понимал, что происходило с Гермионой в последнее время, но знал одно: это ему совершенно не нравилось.

— Я в порядке. Не нужно создавать лишних проблем, — Гермиона попыталась отстранить Рона. После услышанного в библиотеке ей не хотелось даже видеть Уизли. Девушка всегда знала, что мужчины весьма полигамны, но Рон казался другим, и от ошибочности собственных убеждений становилось больнее.

— Да что происходит?! — выходя из себя вскрикнул Рон, и некоторые ученики заинтересованно обернулись на них.

— Я сказала, что мы должны расстаться — ты согласился. И, кажется, уже нашел замену. Поразительная ловкость и реакция, Рональд! Неудивительно, что ты хороший вратарь, — раздраженно ответила Гермиона, рывком огибая парня, до сих пор преграждающего ей путь.

Гермиона удачно скрылась в толпе, решительно настроившись во что бы то ни стало до конца дня больше не сталкиваться с Роном. Он раздражал её одним лишь своим обеспокоенным взглядом. Хотя Гермиона понимала, что поступала неправильно, игнорируя попытки юноши помочь и разобраться в сложившейся ситуации, так было почему-то легче. Ко всему прочему, ставить Малфоя под удар после случившихся с ним событий не очень хотелось из чисто человеческого сочувствия. Не каждый день на тебя сваливается столько плохих новостей сразу, и Драко ожидаемо был подавлен и разъярен.

Думая о Малфое, гриффиндорка жмурилась и хотела поколотить себя за то, что позволила чувствам взять верх. Да, ей стало жаль окровавленного юношу. А гриффиндорцы никогда не сокрушают врагов, когда те морально сломлены и ожидаемо уязвлены…

«Но уж и не обнимаются они с ними точно…» — ехидно прошипело подсознание, и Гермиона остановилась, снова сжимая зубы в бессильной злости на себя. Что-то внутри так противно щекотало внутренности, что хотелось просто умереть. Девушка вспоминала, какой ледяной была кожа Малфоя и какой обреченностью блестел влажный измученный взгляд, когда он говорил ей остаться.

Наверное, во всем были виновны чары. Это они породили внутри жгучее желание прикоснуться нежнее, притянуть ближе и оградить от страданий. Отдавая остатки собственного тепла, Гермиона словно защищала раненого слизеринца от едкого пространства убогой хижины, пропитанной запахом гари и крови. Бессилие выводило из себя, но чувство нужности давало силы к жизни. После Битвы подобные эмоции уже давно не посещали Гермиону. Конечно, друзья оставались рядом, но вот приключения резко оборвались, оставляя после себя лишь легкий горький привкус. Никто не понимал, что следует делать после того, как Война закончилась.

Юноши и девушки, так или иначе замешанные в Битве, оказались в рядах потерянных подростков. С одной стороны, они все еще были молоды и моменты детства преследовали их в приятных снах, но с другой — они перенесли дни, которые уничтожили остатки незрелости и легкомыслия. Именно поэтому, как казалось Гермионе, преподаватели пытались возродить ту атмосферу, что царила в Хогвартсе задолго до начала смутных времен. Макгонагалл объявила о вечеринке в честь Кубка Школы, и это тоже было своеобразным жестом извинения за утерянную легкость сознания студентов. Война оставила после себя седую тяжелую пыль в головах участников.

— Герм! — окликнул её кто-то из толпы, и девушка, нервно вздрогнув, обернулась. Рыжая макушка, мелькающая среди плотного потока студентов, стремительно приближалась к ней. — Ну наконец-то! Рон нам все рассказал. Послушай, я хочу извиниться, — Джинни рухнула на уставшую волшебницу с объятиями. Хотя Гермиона была бы рада перенести разглагольствования на некоторое время, внезапный порыв подруги облегчил страдания её сердца. По крайней мере, Джинни больше не игнорировала её и не прожигала укоряющим взглядом.

— Да-да, я все понимаю, — мягко отстраняя руки Уизли, улыбнулась девушка. — Давай поговорим об этом позже, хорошо? Я очень устала.

— Конечно! — тут же закивала Джинни. — Только пообещай мне, что сходишь с нами в Хогсмид после матча в субботу. Мы так давно не выбирались куда-то все вместе!

— Обещаю, — поспешно ответила Гермиона, хотя знала, что, возможно, пожалеет об этом.

— Вот и чудно! Тогда до вечера! — так же стихийно, как и появилась, Джинни исчезла в толпе. Она походила на маленький неугомонный ураган, полный жизни и эмоций. На фоне девушки Гермиона чувствовала себя ущербно, потому что единственным ощущением, которым она до сих пор располагала в переизбытке, было чувство усталости.

***

В субботу солнце, до этого продолжительное время прятавшееся за густым сосредоточием облаков, все-таки соизволило наконец выглянуть и просиять. Поле для квиддича выглядело оживленным и очень праздничным. Украшения на башнях развевались при порывах легкого весеннего ветра, а зеленая трава вокруг поля переливалась всеми оттенками салатового, и сверху казалось, будто неведомые силы пригибают стебли растений, заставляя их образовываться в широкие травянистые волны.

С трибун раздавался оглушительный рев, когда обе команды поднялись в воздух. Малфой окинул взглядом поле и напряженно поджал губы. Блейз завис неподалеку и весело подмигнул, хотя тоже испытывал некоторое волнение. После битвы это был первый раз, когда команда Слизерина выходила на поле для полноценной игры. Энтони Филт нарезал круги, раздраженно перекладывая биту из одной руки в другую и косо поглядывая на Малфоя. Драко понимал, что с таким союзником нужно было быть все время начеку. Против воли он пробежался по трибуне Гриффиндора взглядом, выискивая бледное лицо Грейнджер в толпе. Но то ли Драко смотрел недостаточно долго, то ли волшебницы действительно не было — осталось неизвестным. Раздраженно фыркнув, Малфой сделал еще один кульбит в воздухе, пытаясь справиться с так некстати родившимся раздражением.

Грейнджер избегала его несколько дней. Даже на совместных занятиях она умудрялась делать вид, будто не замечает его. Для Малфоя, испугавшегося собственной слабости в ту ночь и уже придумавшего обидные слова, которыми бы он смог защититься от насмешек Грейнджер, это стало настоящей неожиданностью. Он с напряжением ждал, пока по школе разнесется позорный слух, но все было подозрительно тихо. Блейз и Теодор молчали, и, кажется, новость пронеслась даже мимо Макгонагалл. Драко убеждал себя, что зря волнуется, но что-то все равно не давало покоя. Слова и действия Грейнджер той ночью не поддавались никакой логике и объяснению. Засыпая, слизеринец с проклятьем почти ощущал горячие губы на своей коже. Он даже пару раз в порыве ярости вскакивал с постели и начинал метаться по комнате. Но вскоре Блейз визгливо заявил, что не собирается умереть от инфаркта в свои девятнадцать и почти приказал Малфою прекратить своеобразные приступы воодушевленного гнева. Драко попытался успокоиться, но в итоге не спал все ночи, сжимая в пальцах одеяло и шепча про себя проклятья. Он надеялся, что его темные пожелания достигнут Грейнджер и заставят её мучиться такими же идиотскими мыслями.

«Приветствуем всех на ежегодном Кубке Школы!» — пронесся голос комментатора, и трибуны взорвались аплодисментами и ободряющими криками. Малфой зацепился взглядом за Пэнси, восхищенно следящую за ним. Самодовольно усмехнувшись, Драко пролетел совсем близко от трибун Слизерина, красуясь перед незадачливой однокурсницей. Уже очень давно он не позволял себе таких глупых чванливых выходок, и восторженный крик Пэнси заставил юношу почувствовать себя таким, каким он был задолго до Войны.

Игра началась, и, когда в небо был выпущен снитч, Драко забыл про все, что терзало его до этого. Вокруг был только оглушительно свистящий ветер, а впереди — снитч, так заманчиво сверкающий золотом. Ловец Когтеврана не отставал и постоянно подрезал Драко, хотя держался осторожно и не переходил в агрессивное наступление. Слизеринец усмехался и думал, что здесь, наверное, был единственный плюс его подпорченной репутации: никто не рисковал подбираться слишком близко. Мимоходом заметив, как Блейз забил пару мячей в ворота Когтеврана, а слизеринский вратарь отразил один и пропустил два, Драко начал наращивать скорость. Рассчитывать на победу по результатам подсчета очков было бы глупо.

— Малфой! — крикнул капитан команды, и Драко обернулся, замечая летящий в него бладжер. Стиснув зубы, юноша вывернул метлу, но железный мяч успел задеть вытянутую вперед левую руку. Предплечье пульсировало болью, и юноша запечатлел кровавые пятна, проступающие на тугой повязке. Мадам Помфри не просто так советовала не тревожить руку несколько дней. Сдавленно ругнувшись, Драко нашел взглядом Энтони Филта и послал ему убийственный взгляд. Слизеринец побледнел и медленно сглотнул, однако уже через пару секунд гневный окрик капитана заставил обоих игроков продолжить.

Малфой, собрав силы в кулак и попытавшись отстраниться от ноющей боли, снова ринулся за снитчем. На этот раз злость придала ему сил. Схватившись за метлу, он развил немыслимую скорость. Зрители едва различали траекторию его передвижения. Если бы Драко сейчас вписался в какую-нибудь твердую поверхность, его бы просто размазало. Но Малфой не думал ни о падении, ни о столкновении с кем-то или чем-то. В его глазах загорелся позабытый азарт достижения желаемого, кровь взыграла и забурлила. Снитч трепыхался все ближе, и юноша скалился, потому что чувствовал почти удушающую уверенность в себе. Обогнув ловца когтеврана, Малфой стремительно направился к земле вслед за снитчем. Трибуны замерли, потому что каждому казалось, будто несущийся на такой скорости ловец определенно разобьется о землю, к которой он так быстро приближался. Снитч хотел сыграть с Драко плохую шутку, и, подлетев к земле совсем близко, на мгновение замер, а потом резко взметнулся по параллельной прямой вверх. Малфой вывел метлу из горизонтального положения, и, покрепче схватившись за неё, взмыл вслед за снитчем, почти повиснув на волшебном транспорте. Зрители заревели, ужасаясь безумству слизеринского ловца. Определенно, в этих возгласах была и доля восхищения, но Драко в погоне за снитчем полностью отстранился от реальности.

Бурные овации разразили стадион, когда длинные цепкие пальцы Малфоя выхватили снитч. Едва восстановив равновесие, Драко вскинул руку, ликующе улыбаясь. Все смотрели на него. Да, были и недовольные взгляды, но все они отличались от презрительных или оценивающих. Он сделал это. Поймал снитч. Слизерин, несмотря на осторожное отношение к юному Малфою, ликовал, и Драко в эту секунду приравнялся чуть ли не к национальному герою.

Но яркая радость почему-то омрачилась, ведь Грейнджер этого не увидела. Не увидела, как он эффектно выделывал кульбиты, не видела, как опасно взмыл в воздух по горизонтальной прямой. Почему же эта гриффиндорская заучка не пришла посмотреть на матч? Пусть бы она увидела, что Драко Малфой не прячется и не боится, пусть бы узрела, на что он — великий и всемогущий — способен. Но Грейнджер не было. Драко понял это, когда увидел среди гриффиндорцев всю недовольную компанию Поттера за исключением неё.

Блейз недоумевающе смотрел, как широкая улыбка сползает с лица ловца, и сам перестал радоваться победе, хотя еще секунду назад пребывал в такой эйфории, что уже и не знал из неё выхода. Проследив за взглядом Малфоя, Забини наткнулся на трибуны Гриффиндора. Поморщившись, юноша подумал, что Драко испытывал отвращение к присутствующим здесь Поттеру и его друзьям.

— Спускайся, герой! — заливисто крикнул Блейз, пролетая мимо Драко. — Мы просто обязаны отметить это!

Когда вся команда под громкие овации удалилась в шатер, Малфой тут же оказался нарасхват: все члены, кроме Энтони, крепко и с нескрываемым уважением пожали Драко руку, попутно поздравляя. Потом внутрь начали прибывать другие гомонящие слизеринцы, и отовсюду сыпались многочисленные похвалы и радостные выкрики.

— Теперь-то мы надерем задницу этим гриффиндорцам!

— Вы видели их лица? Да они даже моргнуть не успели, а снитч был уже у нас!

— Очевидно, они побоятся сразиться с нами и просто признают победителями в следующем раунде!

Да, предстояла финальная игра с гриффиндорской командой. Матч между ней и командой Пуффендуя должен был состояться уже завтра, но даже слизеринцам было ясно, за кем будет победа. Змеиный факультет мог ненавидеть, презирать, надсмехаться, но силы противника он всегда оценивал трезво.

— Ну что, пьянка? — захохотал кто-то из команды, и все поддерживающе заулюлюкали.

Малфой, натянув дежурную улыбку, кивал головой и смотрел то на Блейза, болтающего о том, будто «он знал, что так будет», то на Пэнси, повисшую на его плече, то на Теодора, молча стоящего в стороне, но не скрывающего удовлетворенной улыбки. Нотт тоже был доволен, хотя старался не делать это слишком очевидным.

Но несмотря на приподнятое настроение, Драко ясно ощущал, что ему как будто чего-то не хватает. В толпе он искал большие карие глаза, заведомо зная, что тут их быть никак не может. Мотнув головой, он приказал себе обратить больше внимания на самовосхваление, а не на возмутительное отсутствие Грейнджер. И как она могла пропустить такой великолепный триумф? Воистину, идиотка.

Это же она верила в него.

***

После матча почти все ученики, сплотившись в небольшие компании, направились в Хогсмид. В большинстве своем это были слизеринцы, ведь им было, что праздновать, но выходные давали повод для развлечения и остальным студентам.

— Пойдешь в этом? — Джинни скривила губы, осматривая Гермиону с ног до головы. В джинсах и черной толстовке, девушка выглядела, как минимум, траурно на фоне изящно одевшейся подруги. Легкое платье нежно-фиолетового цвета красиво развевалось на ладной фигурке Уизли, а слегка подкрученные волосы и вовсе делали её вид абсолютно очаровательным. Гермиона поймала себя на мысли о том, что прекрасно понимала, почему Гарри был без ума от своей девушки.

— У меня мало что есть, — Гермиона пожала плечами. — Половину вещей растеряла, пока странствовала, а половина исчезла вместе с воспоминаниями моих родителей.

— Послушай, нам нужно просто хорошенько порыться в моих чемоданах! — с энтузиазмом откликнулась Джинни, пытаясь не заострять внимание подруги на болезненных воспоминаниях.

— Я не стану надевать платье. Мне не для кого наряжаться, — раздраженно фыркнув, Гермиона подошла к зеркалу и поправила волосы. Недовольно окинув себя взглядом, она поняла, что выглядела действительно непрезентабельно.

— Разве я заставляю? Просто оденься прилично, — Джинни принялась выкидывать на кровать вещи, что-то бормоча под нос.

— Хорошо, — Гермиона подумала, что помощь подруги будет весьма кстати, и поэтому решила не протестовать слишком долго. — Это выглядит, ммм… неплохо, — наугад ткнув в кучу одежды пальцем, волшебница нетерпеливо улыбнулась.

— Да, и весьма сексуально, — одобрила выбор Джинни и, радостно хлопнув в ладоши, продолжила:
— Примерь. Неплохо будет смотреться с джинсами.

— Ох, я не рассмотрела… — Гермиона протестующе вытянула руки, увидев то, что выбранная ею темно-бордовая блузка крепилась на резинке, оголяя плечи. — Кажется, на улице холодновато для таких нарядов.

Джинни, одетая в легкий сарафан, смерила подругу скептическим и раздраженным взглядом, не терпящим возражений.

— Гермиона Грейнджер! — с напускной злостью проревела Уизли и всучила блузку в вяло протянутые руки волшебницы. — Живо переодеваться!

Через час компания, состоящая из полыхающей прелестью Джинни, восхищенного Гарри, смущенного Рона и злой, словно черт, Гермионы находилась в перестроенном после войны баре «Три метлы». Здесь стало куда уютнее и просторнее. Столы находились в небольших нишах с закрепленными по бокам занавесками, обеспечивающими посетителям некоторую уединенность.

Гермиона, увлекшись обстановкой, почти забыла, как не нравится ей собственный наряд, оголяющий ключицы и чересчур светлую кожу груди. Рукава были на радость длинными и широкими, но туго обхватывали запястья. Рон глазел на бывшую девушку в течение всего пути к Хогсмиду, хотя старался оставаться незамеченным. Это льстило и раздражало одновременно.

Заняв столик, друзья сразу же заказали старого доброго сливочного пива и кое-какие десерты. Напряжение удачно развенчивала Джинни, постоянно болтая о какой-то ерунде и смешно шутя. Гермиона была счастлива, наблюдая за развеселившимся Гарри и Роном, в движениях которого больше не было той напряженной скованности.

— Может, закажем чего-нибудь покрепче? — заговорчески прошептала Джинни, озорно поглядывая на Гарри.

— А это неплохая идея, — тут же поддержал Рон, но, встретившись с осуждающим взглядом Гермионы, потупил глаза и замолк.

— И правда, Герм, — Гарри добродушно улыбнулся. — В конце концов, мы уже не дети.

Противостоять мягкому и просящему тону друга волшебница не могла, и поэтому вскоре подняла руки в знак капитуляции. Отыскав в меню странный напиток под названием «Шипящий ром», друзья тут же сделали заказ, в предвкушении перешептываясь так, словно совершили какую-то непростительную шалость. Гермиона наблюдала за ними со снисходительной улыбкой.

Громкий хохот помешал тихой беседе. В заведение, переговариваясь почти ором, ввалилась группа слизеринцев, венчал которую Драко Малфой. Гермиона поёжилась и вжалась в спинку дивана с усиленным старанием, будто могла в нем раствориться. Волшебнице отчаянно не хотелось, чтобы слизеринец увидел её сейчас, да ещё и в такой одежде. К счастью, Малфой, придерживая Паркинсон за талию, прошел мимо ниши, в которой находились гриффиндорцы, и скрылся в соседней. Блейз, Теодор и еще пара смутно знакомых ей парней прошли следом.

Гарри и Рон проводили их презрительным взглядом, но Джинни тут же завела разговор про планы на каникулы, и юноши быстро влились в беседу. Гермиона же так и не смогла расслабиться. Она почти кожей ощущала здесь присутствие Малфоя. Кольцо, кажется, даже начало слегка светиться. В голову полезли воспоминания о прошедших днях, когда она старательно избегала встреч с Драко и пару раз из-за этого пропускала ужин и малозначительные общие занятия. Гермиона так и не сумела объяснить причины собственного поведения той злополучной ночью. Она же почти поцеловала Малфоя. И, черт возьми, ей понравилось трогать его лицо. Девушка втолковывала себе, что все это — действия чар, но сознание упрямо задавало ей один и тот же вопрос:«Почему, Грейнджер, ты продолжаешь думать об этом и взволнованно кусать губы?»

Конечно, о симпатии к Драко Малфою не могло идти и речи, но с чарами определенно нужно было что-то делать. Гриффиндорка уже пугалась своих собственных эмоций, так чего же стоило ожидать в будущем? Но вот несостыковка: девушка избегала Драко, но решить проблему со связывающим заклятьем можно было только вместе с ним. Замкнутый круг бесил и обрекал на бессмысленные самоугрызения.

— Что собираетесь делать после выпуска? — неожиданно задала вопрос Джинни, и, переглянувшись с Гарри, заговорчески усмехнулась.

— Хочу и дальше заниматься квиддичем, — гордо выпалил Рон, пригубляя из кружки только что принесенный напиток.

— Думаю, поступлю в Академию Высшей Магии на востоке, — неуверенно пожав плечами, Гермиона смущенно улыбнулась.

— Это же прекрасно! — Джинни нетерпеливо облизнула губы. Казалось, её совсем не интересовали планы друзей. Волшебница порывалась рассказать что-то о себе. Гермиона глубоко вдохнула, предвкушая ошеломительную новость. Гарри тоже заулыбался, беря девушку за руку и смущенно пряча взгляд от сидящих напротив друзей.

— Ну, я и Гарри… — Джинни, хихикнув, вытянула перед собой руку с блестящим на безымянном пальце кольцом. — Осенью.

Челюсть Рона наверняка стукнулась о стол, но Гермиона не слышала ничего кроме своего бешено бьющегося сердца. Она была удивлена и сильно обрадована неожиданной новостью. Даже как-то не находилось слов, чтобы выразить собственные эмоции, поэтому Гермиона, вскинув руку, крепко сжала в ней пальцы подруги. Джинни ответила благодарным взглядом, а потом тревожно посмотрела на замершего в шоке Рона.

— Мы очень рады за вас, — опередила Гермиона возмущенный возглас Рона, тяжело опустив ладонь на его плечо. — Только вот было необходимо подготовить Рональда.

— Мы еще поговорим, — Гарри усиленно закивал, осторожно поглядывая на друга. Рон, замолчав, тут же опрокинул в себя всю кружку «Шипящего рома» и поморщился.

Вдруг свет в заведении почти полностью погас, заиграла мелодичная протяжная музыка. Взглянув в окно, Гермиона поняла, что вечер уже накрыл небо темным покрывалом, и потому засуетилась. Ей хотелось попасть в Хогвартс до темноты.

— О, Гарри! Это моя любимая мелодия! — восхищенно воскликнула Джинни и схватила юношу за рукав. — Мы просто обязаны потанцевать!

— Конечно, — Гарри тут же кивнул, поднимаясь из-за стола и предлагая девушке руку. Она, игриво улыбнувшись, тут же приняла её, и вскоре пара растворилась в столпотворении танцевальной зоны. Пары все прибывали, и за столами вскоре стало совсем пусто. Гермиона обнадеживающе посмотрела на Рона, но юноша сидел с абсолютно опустевшими глазами. Никто не ожидал, что новость о помолвке сестры и друга настолько выбьет его из колеи.

— Герм, — позвал он, и девушка с надеждой вскинула взгляд на заговорившего вдруг Уизли. — Я пойду к барной стойке и выпью чего-нибудь еще.

Рассеянно кивнув, Гермиона проводила друга разочарованным взглядом. Хотелось ли ей, чтобы он пригласил её на танец? Да, определенно. Хотя волшебница понимала, что их отношения весьма напряжены, она искренне надеялась на то, что Рональд хоть сейчас проявит твердость духа и возьмет все в свои руки. Но юноша спешно удалился, оставив Грейнджер в гордом одиночестве. Гермиона, горько усмехнувшись, отпила немного крепкого рома и поморщилась. Кажется, для неё это было слишком, однако девушка сделала еще несколько глотков, надеясь, что к ней придет желаемое расслабление.

— Какие люди, Грейнджер! Я уж думал, ты без вести пропала…

Гермиона даже не заметила, как на диван рядом с ней небрежно опустился Малфой собственной персоной. От юноши несло крепким спиртным, и волшебница интуитивно отодвинулась от него, упираясь в подлокотник неширокого дивана. Бежать было некуда. Чтобы выйти из-за стола, нужно было, чтобы Малфой выпустил её, а этого слизеринец не стал бы делать чисто из вредности.

— Здравствуй, — пытаясь сохранить спокойствие, девушка еще раз пригубила из кружки, но тут же чуть не захлебнулась: Малфой бесцеремонно вырвал напиток прямо у неё из рук.

— Что это? — брезгливо понюхав содержимое, Драко поставил его на стол подальше от возмущенной гриффиндорки. — Напиваешься дешевым алкоголем? Как это ожидаемо.

Между ними повисло едва различимое напряжение. Гермиона прятала глаза, а Драко внимательно наблюдал за поведением гриффиндорки. Казалось, в последний раз они виделись так давно, что успели забыть, насколько сильно ненавидят друг друга.

— Не была на матче? — так и не услышав ответа на свой выпад, спокойно спросил Малфой, пальцами постукивая по деревянному столу. Легкое чувство опьянения, подаренное ему хорошо выдержанным вином, посылало в голову особенно четкие образы роковой ночи. Драко было интересно, придавала ли девушка произошедшему столько же значения, сколько и он сам.

— Что мне там делать? — фыркнула Гермиона, поворачиваясь к юноше всем корпусом. — Я занималась более полезными вещами.

— Упивалась в одиночестве собственной ничтожностью? — тут же усмехнулся Драко. На лице Грейнджер проскользнуло недовольство, и это было воистину великолепно. Как давно он не поддевал её!

— Если собираешься снова говорить бессмысленные вещи, просто уходи. Это не твое место, — сдерживая гнев, пробормотала Гермиона.

— А чьё? Недоумка Уизли? Я видел, как он надирается за барной стойкой, — Драко оскалился. — Что произошло? Неужели ты отказалась подарить ему свою жалкую невинность? Какое горе! Ну, у него всегда есть запасной вариант. Браун, кстати, тоже здесь и уже обнаружила твоего драгоценного дружка. Лучше им найти местечко поукромнее, а то эта девица любит визжать.

Малфой не совсем понимал, что и зачем говорит. Слова сами соскальзывали с языка, и юноша поражался своему умению импровизировать с такой легкостью.

— Ну все, — Гермиона сердито выдохнула и, пододвинувшись ближе, замерла в ожидании. — Выпусти меня, Малфой. Я уйду сама.

— Разве я тебе мешаю? — наигранно возмутился Драко, поднимая обе руки в обезоруженном жесте.

— Ты прекрасно знаешь, что я не смогу беспрепятственно выйти отсюда! — с нажимом произнесла Гермиона и осторожно ткнула его в плечо, побуждая к действию. Драко возмущенно зашипел, тем самым пугая волшебницу.

— Я не собираюсь и пальцем шевелить ради какой-то там гриффиндорской заучки. Перелезай, Грейнджер, — хитро сверкнув глазами, Драко в показном безразличии расслабленно откинулся на спинку дивана. Бессильная злость, трепещущая вместе с ресницами волшебницы, веселила Драко. За весь вечер он впервые почувствовал себя так легко и беззаботно.

— Мерзавец, — прошептала Гермиона и, схватив с сиденья сумочку, решительно приподнялась и занесла ногу, чтобы все-таки перелезть через развалившегося на диване Драко и покинуть это место. Когда девушка оперлась коленом о сиденье и на несколько секунд зависла над юношей, щекоча кожу его щек растрепавшимися кудрями, Малфой, негромко хмыкнув, ладонью резко надавил на поясницу Гермионы. Не удержавшись в неустойчивом положении, волшебница обессиленно опустилась на колени слизеринца, сопровождая капитуляцию возмущенным выдохом. Ладонь Драко обжигала спину.

— Упс, — Малфой негромко рассмеялся и обхватил талию гриффиндорки обеими ладонями, чтобы она не смогла встать.

— Что ты творишь?! Это не смешно! А вдруг кто-то увидит? — остервенело впившись пальцами в плечи слизеринца, паниковала Гермиона. Сердце, отчаянно трепыхающееся в горле, не давало спокойно вдохнуть.

— Ну, всегда можно сделать вот так, — лениво цокнув языком, Малфой выхватил свою палочку и взмахнул ей. Занавески, крепящиеся по бокам ниши, тут же обессиленно захлопнулись, закрывая происходящее от чужого взгляда. Внутри стало почти темно, и Гермиона застыла в растерянности.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала Гермиона, сильнее сжимая пальцами плечи Малфоя.

— Забыла? Мне нравится выводить тебя из себя, — лукаво улыбнувшись, Драко снова сдавил талию девушки ладонями, почувствовав, как она пытается подняться и сбежать.

— Какие безнадежно скучные способы. Я не очень-то страдаю, Малфой. Мне даже почти удобно. Если бы еще ноги не затекали, было бы совсем прекрасно, — нахально выдохнула она ему в лицо и показательно расслабилась. Ей было необходимо держать удар, иначе бы Драко никогда не отстал. Девушка знала, что чем больше она сопротивляется, тем больше вызывает интереса у Малфоя.

— Конечно, Грейнджер. То-то ты вся дрожишь.

И это было истинной правдой. Девушку колотила мелкая дрожь, демонстрирующая её волнение. Такая реакция распаляла и взволновывала Драко, хотя он себе в этом не признавался.

— Я просто замерзла, — попыталась оправдаться Гермиона, наблюдая за тускло горящим взглядом слизеринца. Малфой наблюдал за каждым ее движением, практически считал вдохи. Его бледное лицо прекрасно гармонировало с полутьмой.

— Неудивительно, — он хмыкнул, не отрывая взгляда от её широко распахнутых глаз. — Милый наряд. Для меня старалась? — Драко не мог не заметить, что сегодня Грейнджер выглядит иначе. Наверное, это было как раз одной из причин, почему он решил подойти к ней. Ведь портить праздник общением с нечистокровной было совсем необязательно, так зачем он сделал это?

— Не льсти себе, — она скривила губы, опуская взгляд на собственную одежду, а потом густо покраснела. Драко ликующе усмехнулся. — Это Джинни заставила меня.

— Младшая Уизли, очевидно, получила вкус вместо всех своих родственничков, — заметил Драко, одобряюще проходясь взглядом по открытым плечам, а потом испуганно замер. Они что, нормально разговаривали?

— Отпусти, Малфой, — Гермиона тоже была в ужасе. Она проклинала себя за то, что ей не были неприятны прикосновения слизеринца. Внутри поселилось странное чувство уюта, которое она последний раз ощущала когда-то очень давно рядом с Роном.

— Значит, не видела матч? — снова тихо спросил Малфой и пальцами подцепил серебряную цепочку со снитчем на шее волшебницы.

— Видела, — сдалась она.

— Впечатлена? Теперь понимаешь, что гриффиндорцам не выиграть? — Малфой надменно вскинул брови, перетирая тонкое украшение между пальцев.

— Как твоя рука? Я видела столкновение с бладжером, — Гермиона даже не обратила внимания на раздражающий тон и слова. Её мысли метнулись к случаю в хижине, и сердце подозрительно заныло.

Все внутри Драко, возведенное усердным трудом и уговорами ненавидеть Грейнджер еще больше после случившегося, рухнуло, сопровождаясь оглушительным грохотом сердца. Гриффиндорка смотрела на левое предплечье, скрытое рукавом черной рубашки. Её волновала не слава, не пойманный снитч, не восхитительный победный рывок, а травма. Кажется, за сегодняшний день никто так и не спросил его об ударе.

— Ты же сходил в лазарет, чтобы раны обработали и перебинтовали заново? — Гермиона, совершенно забыв, в каком положении и с кем находится, осторожно отцепила руку Малфоя от своей талии и расстегнула пуговицы на запястье, чтобы задрать рукав и осмотреть место ранения. Широкий бинт был полностью окрашен в бордовое. — Мерлин!

— Грейнджер, — Малфой поспешно одернул рукав, попутно осознавая, что стыдится укоряющего тона волшебницы. — Это не твое дело!

— Моё! — с жаром воскликнула она, неосознанно приближаясь. — Это я нашла тебя той ночью, и именно я применила замораживающее заклятье, чтобы ты не умер от потери крови! Если с тобой что-то случится, это будет на моей совести, Малфой! Я принудила мадам Помфри ко лжи и выгородила тебя перед Макгонагалл. Так почему ты не можешь хоть немного позаботиться о себе? — все сердилась Гермиона, попутно усиленно жестикулируя и ерзая на коленках Малфоя. Он слабо улыбался, наблюдая за её раскрасневшимся от гнева лицом.

— Тише, Грейнджер, — он прижал палец к губам и дождался, пока девушка успокоится. — Вот, — он достал из внутреннего кармана мантии золотой мяч и поднес его к глазам гриффиндорки.

— Сегодняшний снитч? — Гермиона заинтересованно приподняла брови и протянула руку, чтобы взять мяч. Её пальцы нечаянно соприкоснулись с холодной кожей юноши, и волшебница вздрогнула, ощущая, как по телу проходит волна умопомрачительного тепла.

— Первое, чего я добился после всего дерьма, что со мной произошло. Возьми, — хрипло прошептал Драко, хищно впившись взглядом в рассеянное лицо гриффиндорки.

— Зачем он мне? — фыркнула Гермиона и попыталась подняться. Жар приливал к плечам и шее. Казалось, она почти ощущала разглядывания Малфоя.

— Будешь молиться на него по ночам, — Драко снова остановил побег девушки одним уверенным движением. — Сиди, Грейнджер. Я ещё не закончил.

Пальцами подхватив тонкую цепочку, подаренную Уизли, Малфой рванул её на себя. Звенья обессиленно разогнулись. В следующее мгновение цепочка вместе с подвеской была сброшена на стол. Гермиона вскрикнула, но Драко тут же взмахнул палочкой, и снитч на его ладони начал стремительно уменьшаться. Когда он стал размером с бусину, Малфой совершил еще несколько движений палочкой, и вытянутые в стороны золотые крылышки начали удлинняться, преобразовываясь в тончайшую изящную цепочку. Украшение медленно опустилось на шею замеревшей в удивлении гриффиндорки, а потом замкнулось, едва заметно вспыхнув волшебством.

— Чего-то не хватает, — недовольно пробормотал Малфой, словно не замечая той неловкости, которая буквально наэлектризовала воздух между ними. Вскинув правую руку с изящными часами, подаренными ему когда-то отцом, Драко хмыкнул и шепнул следующее заклинание. Направляемые палочкой, мелкие драгоценные камни перекочевали с оправы часов на уменьшившийся снитч. — Вот так.

— Мерлин, зачем? — Гермиона недоумевающе смотрела на Малфоя, непомерно довольного собой. Не такой реакции он ожидал. Обычно, когда он дарил девушкам украшения, они визжали и бросались ему на шею с объятиями. В глазах Грейнджер был испуг.

— Это твой ошейник, — он обнажил клыки и, снова поддев цепочку пальцами, потянул её на себя, привлекая девушку все ближе. — А если будешь и дальше бегать от меня, придется наколдовать еще и поводок. Все ясно, Грейнджер? — и, поддавшись наваждению, провел кончиком носа по её щеке.

— Что ты… — Гермиона вцепилась в плечи слизеринца, обессиленно выдыхая. Ноги ослабли, как и все тело в целом. Хотелось облокотиться на юношу, прижаться к нему и расслабиться до конца. Кольцо довольно мерцало. — Это все чары… Малфой! Приди в себя!

Поморщившись, Драко еще раз сдавил хрупкую талию пальцами, но все-таки отстранился. Сквозь помутненный взгляд растрепанная и взволнованная Грейнджер казалась еще более раздражающей, и от того желанной.

— Отпусти, — снова шепотом попросила она, ладонями накрыв руки Малфоя.

— Что мне за это будет? — он криво усмехнулся, но разум вопил о том, что пора прекращать эти игры, иначе чары могли сотворить с ним плохую шутку.

— Сохраненная жизнь, — прошипела Гермиона.

— Оу, как опасно, — он вскинул брови, еще раз окидывая обнаженные плечи и ключицы жадным взглядом. Пальцы ослабли и скользнули на бедра. Грейнджер тяжело дышала. Её разум ожидаемо тяжелел, а тело наливалось сладкой ломотой. — Я больше не держу, Грейнджер. Уходи.

— Мерлин, за что мне все это? — простонала Гермиона, и, собрав волю в кулак, скинула с себя руки Малфоя, замечая, как невероятно трепетно их пальцы цепляются друг за друга. Острые молнии ударяли в сердце одна за другой. — Не надо, Драко, — умоляюще прошептала она. — Нам нужно избавиться от чар.

— Драко? — он насмешливо приподнял брови. — С каких пор мы настолько близки?

— Мы не близки, мы вынужденно связаны, — огрызнулась Гермиона. Ей надоело быть игрушкой в руках юноши. Изнывая от необычных ощущений, она наконец дернулась и поднялась с его колен, тут же обессиленно опускаясь на диван рядом. Переведя дыхание, она последний раз взглянула на Малфоя. Тот смотрел на неё так хищно, что казалось, будто слизеринец мог напасть в любой момент. Решив не искушать судьбу, Гермиона поднялась на ноги. — Не забудь сходить в лазарет, — напомнила она. — И нужно что-то делать с чарами. Это невыносимо.

Гермиона в спешке покинула «Три метлы», даже не сообщив друзьям о своем уходе. В голове билась единственная мысль: подальше убежать от Малфоя, а потом запереться в комнате и разобраться с собственным состоянием.