Тёмный угол сознания

В Хогвартсе ночь всегда отдавала особой таинственной атмосферой. Во тьме казалось, что стены замка хранят множество темных секретов, и Гермиона, в поздние часы оказываясь вне Башни Гриффиндора, всегда чувствовала себя героиней готического романа. Лунный свет странным образом преображал Хогвартс. Из древнего здания, пропитанного запахом знаний, он превращался в средневековый замок, хранящий за толстыми стенами чужие волнительные истории. Часто гриффиндорка сочиняла романтичные сюжеты, приписывала старому построению выдуманное происхождение и обитателей. Когда-то в детстве она наивно полагала, что в замке жил старый колдун, держащий в страхе всю страну. Позже — в ту пору, когда в голове у всех девчонок был сплошь розовый цвет — что в стенах замка вздыхала прекрасная девушка, выданная замуж за старого короля и спасенная прекрасным рыцарем. Эти выдумки Гермиона помнила так же четко, как и дату своего рождения.

Они тихо шли в почти кромешной тьме, и девушка совершенно не понимала, почему ей вдруг пришли в голову подобные глупости. Впереди ждала очевидная опасность, Малфой был хмур и молчалив, в воздухе извивалось густое напряжение, а гриффиндорка с замиранием сердца представляла, что сейчас она — смелая героиня какого-то старого романа, идущая на подвиг рука об руку с мрачным волшебником, внутри которого тлел свет, которому она раз за разом не позволяла погаснуть.

— Ты волнуешься? — Гермиона неловко запнулась, и Макгонагалл с Волнером настороженно обернулись на неё. Убедившись, что все в порядке, профессора продолжили путь. Малфой сверлил спину профессора нумерологии ненавидящим взглядом. Волнер настолько выжал его за неделю после смерти отца, что Драко от одного лишь имени министерского работника пробирал холодный пот. Возможно, привлечение Минервы было вполне разумным решением, но вот решение директора разочаровало и угнетало Малфоя. Юноше отчаянно не хотелось сотрудничать с Волнером, будь он хоть триста раз подкованным в плане противостояния Пожирателям. Гермиона же была абсолютно иного мнения. План казался ей просто чудесным, и девушка почти не чувствовала волнения. Рядом с двумя взрослыми людьми, обладающими недюжинным опытом, Драко вряд ли был в опасности.

— Глупый вопрос, — все же произнес слизеринец, буквально заставив себя не отвечать резче. Он был зол на Гермиону. Девушка так легкомысленно доверилась другим людям, что Малфой тут же засомневался: та ли занудная Грейнджер стоит перед ним? Её словно подменили. Небывалый азарт в глазах гриффиндорки заставлял задумываться над истинными причинами её участия.

— И правда.

Они шли в тишине еще какое-то время. Драко смотрел лишь вперед, и ему казалось, будто он упрямо шагал к крутому обрыву, за которым его ждала тьма и неизвестность. У каждого человека в подобные моменты обычно просыпается предчувствие: ты делаешь что-то, что должно послужить твоему спасению, но знаешь наперед: ничего не выйдет. Нечто похожее ощущал и Малфой. Он шел вперед с полной уверенностью в том, что поймать и обезвредить Пожирателей не получится. Минерва, конечно, поступила разумно, не предав огласке этот случай, однако Пожиратели наверняка тоже не были идиотами, раз спокойно находились в Хогвартсе.

План был простой, и от этого Драко становилось тошно. Итак, Минерва, Волнер и Грейнджер занимали обговоренные позиции под чарами невидимости, в которых их нельзя было бы заметить чужому, даже очень пытливому, взгляду. Драко в уговоренное время подходил к башне, ждал появления Пожирателя, а потом подавал знак всем остальным. Для этого Минерва надела на его шею специальный медальон. Стоило только Малфою мысленно представить цветок красного плюща, и сигнал об опасности тут же передавался остальным. Их медальоны мгновенно нагревались. И каким бы продуманным и трезво составленным ни казался план, Драко было страшно. Не из-за того, что он боялся битвы с Пожирателями — их наверняка не должно было быть много. Один, два — максимум. Иначе Минерва смогла бы вычислить такую большую враждебную группировку у себя в школе. Малфой боялся того, что может случится, если Пожиратели уже знали об этом трюке и теперь готовили следующий удар.

— Вы все помните? — перед выходом из замка спросила Макгонагалл, строго смотря на студентов.

— Да, — отозвалась Гермиона, а потом выжидающе уставилась на Малфоя. Тот лишь коротко кивнул, и, еще раз зло посмотрев на гриффиндорку, решительно шагнул вперед. Он должен был появиться у башни один.

Прохладный ночной ветер хлестнул Драко по щекам и разметал волосы. Теплая мантия уберегла юношу от следующих порывов, но Малфой все равно запахнулся поплотнее. Его пробирал не холод, но отчаянный страх оказаться лицом к лицу с реальным злом. Сказать честно, Драко еще не был готов к тому, чтобы принимать сложные решения. Он перестал размышлять о дальнейшем ещё после первого побега Люциуса, когда Грейнджер вдруг проявила к нему сострадание. Юноша позволил себе расслабиться, на миг отвлечься от тяжести проблем и… довериться. Это было непросто, и Драко до сих пор не понимал, полностью ли рассчитывал на гриффиндорку, однако знал: пути к прежней жизни уже нет.

Когда Малфой достиг подножия Северной башни, его пальцы безумно болели из-за впившегося в них древка палочки — так крепко сжимал её Драко в ладони. Вокруг было тихо, и лишь отдаленный шум Запретного леса напоминал о том, что все происходит в действительности. Малфой медленно разглядывал обстановку, готовясь вот-вот запечатлеть появления человека, личность которого была интересной загадкой. Наверняка этот кто-то был далеко не заурядным волшебником, раз осмелился пробраться в Хогвартс. С одной стороны, Драко не желал встречаться лицом к лицу с Пожирателем, но с другой — отчаянно нуждался в этом. Он хотел расспросить этого человека про отца, точнее, про то, что от него осталось. Наверняка был способ достать тело оттуда, куда оно кануло, потеряв жизненную силу. Это было делом принципа. Драко знал, насколько сильно страдает Нарцисса из-за того, что её муж не покоится рядом со своими предками в фамильном склепе. Наверное, если бы тело доставили в Мэнор, миссис Малфой не отходила бы от могильной плиты днями и ночами.

Справа что-то шелохнулось, и Драко резко дернулся, вскидывая палочку. Прошлогодние листья, подхваченные мимолетным порывом ветра, с шумом опустились обратно на холодную землю. Малфой выдохнул, и только сейчас заметил, как оглушительно забилось его сердце. Он трусил, и от этого приходил в ярость. Только сейчас в его голову пришла мысль о том, что Пожиратели абсолютно точно не явятся. С его стороны было глупо уступать Грейнджер и потворствовать ей. Драко не знал, когда успел так прогнуться под волей волшебницы, но из-за того, что не думал об этом раньше, не испытывал дискомфорта. Но сейчас, находясь в таком шатком и опасном положении, юноша понял, что потерял всякий контроль над своей жизнью, отдав бразды правления в руки гриффиндорки. Кто бы мог подумать, что когда-то эта раздражающая всезнайка обратит его волю в прах и заставит ждать любого своего слова с невероятным трепетом. Глупо было бы не признавать, что огромную роль в таких метаморфозах сыграли чары. Малфой понимал, что из-за физического влечения начал рассматривать Грейнджер как девушку, но вот все остальное, что происходило с ними за эти почти два месяца… Не один раз она спасла его, не один раз вытаскивала из пучин обжигающего отчаяния. Заставляла улыбаться против воли и идти дальше, сжав зубы. Это было тяжело, но Грейнджер оказалась надежной опорой.

Малфой, отвлекшись от размышлений, взглянул на часы. До полуночи оставалось не более пяти минут. Время еще было, но слизеринца не покидало неприятное предчувствие. Нечто незримое давило на него со всех сторон, и Драко все крепче сжимал палочку в руке, даже не боясь сломать её. Минуты текли так медленно, будто вдруг превратились в долгие часы. С каждой секундой холод все больше опутывал ветрами одинокую фигуру у подножия Северной башни.

Отдаленный крик поразил слух слизеринца, и он мгновенно поднял голову к замку, настороженно нахмурившись. В одном из окон, застланных ночной темнотой, сверкнул язык пламени. Цветок красного плюща неосознанно вспыхнул в сознании Драко, и он, совершенно забыв про встречу с Пожирателями, ринулся обратно в замок.

***

Темнота пугала Пэнси с детства. Она, вечером получив записку от некоего волшебника, назвавшегося её «другом», вынуждена была направиться в заброшенный коридор Хогвартса. По пути ей встретилось несколько студентов, почти не обративших внимание на подавленный вид слизеринки. Паркинсон ощущала, как сильно трясутся её ноги и кисти рук. Истерзанные из-за постоянных нервных укусов губы слегка кровили, и девушка постоянно облизывала их. Вкус крови слегка отрезвлял, словно напоминая о том, чем она будет расплачиваться в случае неповиновения.

Девушка еще не успела отойти от исполнения прошлого задания, а ей подкидывали новое. Спровадить Теодора Нотта из Хогвартса было просто на деле, но тяжело морально. Шея слизеринки все еще саднила с их самого последнего разговора. После этого Пэнси окончательно пришла к выводу, что от Пожирателей ей ничего не нужно. Перспектива быть рядом с Малфоем как-то померкла, потому что прямиком над ней нависла угроза жизням её родителей. А еще девушка чувствовала себя беспредельно одинокой и почему-то преданной. Некому было помочь ей или хотя бы успокоить. Даже у Грейнджер была целая куча защитников, включая Теодора Нотта. Для последнего эта привязанность и стала самой главной слабостью. Пэнси с нервной улыбкой вспоминала, как изменилось лицо слизеринца, едва она упомянула грязнокровку в качестве средства шантажа. Протеус был прав — Теодор легко поддавался давлению, если речь шла о чем-то дорогом для него. Конечно, Паркинсон опасно блефовала, когда говорила, что в случае неповиновения Пожиратели сделают все, чтобы Героиня войны больше никогда не открыла глаза. Едва угроза прозвучала вслух, Теодор вцепился в её шею пальцами и сильно сдавил, припечатав к стене. Ему удалось выжать лишь пару испуганных взглядов, но брать свои слова назад Пэнси не собиралась. Слишком опасно было отступать. Прорычав несколько пугающих угроз, Теодор все-таки отпустил её и пообещал покинуть Хогвартс в обмен на молчание. Паркинсон согласилась скрыть от Пожирателей маленькую слабость Теодора. В конце концов, ей не нужны были лишние смерти. Гриффиндорка, пусть и раздражающая её до нервной дрожи, не стоила того, чтобы пачкать руки кровью. Вчера Теодор покинул Хогвартс, сдав все экзамены раньше срока, и Пэнси уже было облегченно выдохнула. Все это время внутри неё жило напряжение, не дающее спокойно спать по ночам и даже есть. Каждую секунду слизеринка ожидала удара, и потому всегда была наготове. Такое состояние быстро выжало из неё все соки, и к тому моменту, как пришло новое послание, Паркинсон представляла из себя оживший труп. Впервые она задумалась о том, насколько сложно было Драко, ведь сейчас она оказалась в похожем положении.

Когда волшебница незаметно нырнула в темную нишу, секретный ход из которой вел в тот самый секретный коридор, Пэнси зажгла «люмос» и осторожно пошла вперед. Шаги волшебницы тоскливым гулом разносились по пустым помещениям, и даже привидениям, которые обычно обитали в этих частях замка, было бы жутко находиться здесь. Толстый слой вековой пыли всколыхнулся, извиваясь вслед за краями темной мантии. Воздух наполнился матовым туманом, и слизеринка испугалась того, что может заблудиться в нем.

— Мисс Паркинсон, добрый вечер, — чей-то резкий баритон нарушил тишину заброшенного коридора, и Пэнси, чуть не подпрыгнув на месте, начала хаотично озираться по сторонам.

— Профессор? — неверяще прошептала девушка, когда свет её «люмоса» дотянулся до невысокой фигуры появившегося у полуразрушенного окна мужчины.

— Кажется, мы еще не успели познакомиться как союзники, — насмешливо обронил он. — Протеус передавал вам слова благодарности. Теодор Нотт заявился в поместье с такой готовностью, будто только и ждал возвращения Пожирателей. Не расскажете, как вы это сделали, если не секрет?

— Секрет, — резко ответила Пэнси, хотя понимала, что находится в глубоко зависимом и подчиненном положении. На лице Волнера проскользнуло острое недовольство, но он тут же скрыл его под привычной маской надменного безразличия.

— Юность, пылающая в вас, так восхитительна… — задумчиво протянул он и шагнул ближе. — Когда-нибудь она вас и погубит.

Пэнси разумно промолчала, отшатываясь от наступающего на неё мужчины.

— Но вернемся к делам насущным, — нетерпеливо выдохнув, продолжил Волнер. — Вы говорили нам, что мисс Грейнджер и мистер Малфой чересчур сблизились. Что ж, я увидел, что это абсолютная правда. Сегодня ночью должна была состояться наша с Драко встреча, но он доверил тайну своей новой… подруге. Если бы не знал, что она гриффиндорка, обязательно бы подумал о том, что здесь замешана амортенция. Подруга Поттера свела мистера Малфоя с ума, — мужчина насмешливо хмыкнул. — И с правильного пути тоже.

— Тогда не легче ли залечь на дно на некоторое время? — осторожно предположила Пэнси, хотя почувствовала, как недобрый огонек в её груди начал разрастаться с новой силой. Час назад она была настолько вымотана, что не хотела ничего, кроме покоя. Однако услышав об отношениях Драко и Грейнджер, Паркинсон вдруг обрела второе дыхание. Ревность, было задремавшая из-за проблем более важных, снова воспылала, и её искры поселились в зеленых глазах волшебницы. Волнер не мог не заметить этого и победно усмехнулся.

— Что легче, а что сложнее, решать не вам, — жестко осадил её Пожиратель. — Мисс Грейнджер, безусловно, чрезвычайно отважна и решительна, но иногда эти качества могут сыграть против их же обладателя. Сегодня ночью Драко явится на встречу в сопровождении директора, меня и нашей маленькой героини. Только там они никого не найдут. Хорошо, что я втерся в доверие Минерве, иначе сегодняшняя ночь могла стать последней для всех нас… — с вновь вспыхнувшей злобой пробормотал Волнер, крепко сжимая ладонь в кулак. Он с удовольствием распотрошил бы Грейнджер уже там, в кабинете директора. Она упрямо срывала все их планы, но сверху был отдан приказ не трогать девчонку, и Пожиратель не мог не покориться. — Но все к лучшему. С помощью вас мы сделаем так, что Минерве собственными руками придется сделать то, что мы пытаемся провернуть так долго…

— О чем вы? — Пэнси тревожно поджала губы.

— Вы должны будете поджечь библиотеку с помощью заклятья, которое я тебе скажу.

— Что? Нет! — запротестовала девушка, отступив на пару шагов.

— Если хотите сохранить жизнь своих родителей и свою, вы сделаете все, что потребуют Пожиратели. Не согласны? Мне убить вас прямо здесь? Не сомневайтесь, духа и сил на это мне точно хватит, — резко подняв палочку и направив её в сторону Пэнси, прошипел Волнер. Угроза возымела нужный эффект. Девушка, задрожав еще сильнее и едва сдерживая слезы бессилия, согласно замолкла.

— Прекрасно. И разве вы не хотите освободить Драко от влияния мисс Грейнджер? Уверен, вы в этом заинтересованы ровно настолько же, насколько и все мы.

— Как я должна это сделать? — прозрачным шепотом произнесла девушка, не поднимая взгляд на профессора. Она отчетливо слышала, как на осколки разлетается вся её жизнь, так неосторожно брошенная к ногам Пожирателей. Пути назад не было, но было будущее, исход которого определяла лишь она. Умереть и отдать жизни родных во имя сомнительного торжества добра? Нет, она не была глупой безрассудной гриффиндоркой. И, если отступать было поздно, то вот перспективы следовало рассмотреть получше. Выполнив задание Пожирателей сейчас, она могла бы наконец-то заполучить Драко, а после и власть, несоизмеримую ни с чем. Все это вырисовывалось настолько здорово и благополучно, что девушку даже затошнило от неправдоподобной слащавости.

— К полуночи вы должны быть в библиотеке. Дверь отопрется самым простым заклинанием — все запретные книги переместили в хранилище понадежнее, и охрана ослаблена. Вам необходимо начертить эту руну на столе в самом центре библиотеки, а потом произнести заклятье, которое я вам скажу. Ничего не напутайте, иначе пожар не произведет необходимого эффекта, — Волнер протянул девушке свернутый пергамент. — После того, как вы начертите руну и произнесете заклятье, у вас будет всего минута, чтобы покинуть библиотеку. И запомните: никто не должен заподозрить или уличить вас, иначе первой умрет миссис Паркинсон. Пришло время родителям расплачиваться за грехи детей…

— Я поняла, — твердо кивнула Пэнси, хотя не чувствовала в себе ни капли уверенности.

— Вот и чудно, — одобрительно похлопав её по плечу, Волнер развернулся и направился прочь. — Приятно иметь дело с такими рассудительными леди. Женская сила воли — это хорошо, но только не тогда, когда она становится помехой для мужчин. Будете разыгрывать строптивость в постели с вашим будущим мужем, а я больше не потерплю слов протеста. Всего доброго, мисс Паркинсон…

Пожиратель скрылся так же тихо, как и появился, оставив за собой лишь очередной всполох пыли. Кружась и извиваясь в воздухе, светлые частички, похожие на снег, тихо и почти заботливо окутывали волосы и одежду Пэнси, словно желая согреть и пожалеть её. Девушка пошатнулась, и, ощутив прилив слабости, оперлась плечом о шершавую обваливающуюся стену. Голова казалась чугунным ядром, зажатым в тугие тиски. В мыслях появлялись образы родителей, Драко, Нотта. Даже Грейнджер сверкнула в воображении Пэнси своими карими глазами. Все они вдруг оказались связаны друг с другом. Окончание войны для одних означало начало новой для других.

Простояв в мрачном коридоре еще несколько минут, Пэнси направилась к выходу. Раньше она ни за что на свете не провела бы в таком жутком месте ни одной лишней минуты, но теперь готова была остаться здесь навсегда, лишь бы не исполнять ужасных указаний Пожирателей. Медленно девушка побрела туда, куда вели её ослабевшие ноги. Из дальних темных закоулков доносился смех парочек и шумных компаний старшеклассников, и Пэнси ежилась, чувствуя себя совершенно чужой в этом беззаботном мире. На неё вдруг навалилась такая тяжесть, будто она тащила за собой ядро земли. До полуночи оставалось еще несколько часов. Паркинсон не знала, что ей нужно было делать, чтобы до этого времени не сойти с ума.

— Эй, Паркинсон! — до неё донесся знакомый веселый голос, и слизеринка поморщилась, не желая поднимать глаз. Ей навстречу, довольный до невозможности и, вероятно, пьяный, направлялся Забини.

— Комендантский час еще не наступил, а ты уже пьян? — иронично изогнув бровь, Пэнси запечатлела появление перед собой Блейза и горько усмехнулась. — Расскажи, на какой из дисциплин рассказывали, как проносить в школу бочки с огневиски?

— Как ты могла подумать, — с деланной оскорбленностью произнес юноша, положив руку на сердце. Но потом, сверкнув озорным взглядом, он растянул губы в добродушной усмешке и прошептал:

— Такое здесь не преподают. Хочешь, проведу для тебя приватный урок?

— После таких уроков юноша обязан брать на себя ответственность. А ты, я уверена, ни разу не слышал такого слова, — хмыкнула Пэнси, замечая, как давление на виски ослабевает. Задорный вид Блейза отвлекал от плохих мыслей.

— Да ладно, Пэнс! Мы же друзья! Идем, я угощу тебя хорошей вещью, — заговорчески подмигнув, слизеринец схватил девушку за руку и потянул за собой.

Пэнси хотела воспротивиться и отбросить руку приставучего однокурсника, но вдруг поняла, что лучше уж она останется наедине с самым большим бабником Хогвартса, чем со своими тоскливыми мыслями. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды студентов и недовольные — преподавателей, они достигли подземелий и шумно ввалились в гостиную. В этот момент Блейз рассказывал что-то про очередное любовное приключение, а Пэнси, наконец не сдержавшись, рассмеялась, уговорив себя отвлечься от проблем хоть на несколько минут.

Когда дверь в комнату мальчиков захлопнулась, Забини тут же ринулся к прикроватной тумбочке. Оглядевшись, Пэнси прошла вглубь комнаты и остановила взгляд на аккуратно заправленной кровати без матраса. Тумбочка рядом пустовала, и весь этот угол выглядел жутко одиноким и убогим.

— Теодор ничего не сказал тебе о своем скором отъезде? — настороженно спросила Пэнси, глубоко в душе чувствуя вину.

— Появились какие-то дела с семейным бизнесом. Хотя, учитывая то, что его отец на свободе, лучшим решением было бы остаться в Хогвартсе.

— Думаешь, здесь он защищен от Пожирателей?

— Здесь он рядом с друзьями, — Блейз настороженно взглянул на девушку, но, когда она, быстро кивнув, приблизилась к нему, позабыл про все свои опасения. В глазах Паркинсон блестели слезы. — О, милая, что такое? В последний раз ты плакала на пятом курсе, когда…
Блейз решил не договаривать про расставание с Драко. Он прекрасно знал, до какого отчаяния может доводить девушек его болтливость.

— Я… — Пэнси натянула ухмылку, попутно вытирая глаза, но было уже поздно скрывать следы переживаний. Когда юноша сказал о друзьях, что-то внутри слизеринки надломилось и обрушилось. Раньше Паркинсон никогда не задумывалась, как одинока на самом деле. Нет, подлиз и льстецов в её окружении хватало, но вот друзей — тех, кто не побрезговал бы подать ей, испачкавшейся в делах Пожирателей, руку помощи — не было.

— Держи, — Блейз понимающе качнул головой и втиснул в ладонь волшебницы стакан с янтарной жидкостью. — Он, конечно, обжигает, но тебе станет значительно легче.

— Только несколько глотков, — пролепетала девушка, старательно отводя тему разговора от её слез.

— Брось, Пэнс! Это несерьезно!

— Я должна быть бдительной, — она многозначно улыбнулась и приняла стакан. — Слова про ответственность были чистой правдой.

— Ты обо мне такого дурного мнения?

— Даже не представляешь, насколько.

Блейз смотрел на неё с серьезной обидой всего несколько секунд, а потом, нацепив маску веселья, вскинул брови и выразительно посмотрел на стакан:

— Пей, принцесса.

Девушка сделала сразу несколько глотков, а потом закашлялась. Жгучая жидкость ударила резким запахом и обожгла горло, проникая в пищевод. Забини был прав — огневиски было убойное.

— И как вы постоянно это пьете? — сморщившись и отдав стакан в руки скалившемуся юноше, проскрипела Пэнси и облизнула губы. — Отвратительно.

— Подожди некоторое время, и потом попробуй сказать это ещё раз.

— Думаешь, мне станет настолько хорошо?

— Настолько, что ты даже не сможешь говорить.

Пэнси испуганно посмотрела на Блейза. Она не могла явиться на задание в неадекватном состоянии.

— Шучу, — Забини легко щелкнул её пальцами по носу, и, мысленно посмеявшись над серьезностью девушки, подошел к собственной кровати. Обессиленно плюхнувшись на неё, Блейз откинулся на спину и устремил взгляд в потолок. — Иди сюда, я тебя не обижу.

Нерешительно опустившись на краешек кровати, Пэнси оглянулась на довольного донельзя Блейза и сама нерешительно улыбнулась.

— Так в чем дело? Может, я смогу помочь? — нерешительно, но серьезно начал юноша, сосредоточенно вслушиваясь в тишину.

— Нет, все… под контролем. Не так, как хотелось бы, но вполне сносно… — извернулась Пэнси, и, ощутив прилив расслабления, откинулась назад. Повернувшись, она бы могла увидеть лицо Блейза в непосредственной близости. — Просто иногда тяжело, когда держишь все в себе. Напряжение скапливается все больше с каждым днем, и ты хочешь, чтобы весь мир просто оставил тебя в покое. Даже планы на будущее стираются. Остается только неизвестность и постоянное чувство тревожности. Я думала, эмоции не могут пытать человека, но эти ощущения страха, потерянности и одиночества… — Пэнси замолкла, прекрасно понимая, что наговорила много лишнего.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — Блейз скользнул пальцами по щеке девушки, чтобы привлечь её внимание. Паркинсон повернулась к нему с глазами, полными слез. Что-то внутри него, вероятно, заложенное природой, ощутимо содрогнулось. Желание защитить и согреть возобладало над разумом. Приподнявшись на локтях, слизеринец склонился над лицом волшебницы и настойчиво прижался к её истерзанным и соленым на вкус губам. Пэнси вздрогнула, и, отогнав мысль отпрянуть и залепить наглецу пощечину, покорно закрыла глаза. Её губы сминали нежные прикосновения. Горячий язык скользнул по мелким трещинкам, слизывая кровь. Паркинсон нервно всхлипнула, обвивая шею Забини руками. О, как ей хотелось раствориться хоть в ком-то! Между тем руки Блейза вполне целомудренно покоились на её шее и талии, и едва ощутимые поглаживания успокаивали и уносили в приятную сказку под названием «безопасность». Когда девушка скользнула руками по вороту его рубашки и принялась судорожно расстегивать пуговицы, Забини отмер от сладостного мгновения и мягко пресек её попытки раздеть его. — Подумай хорошо, Принцесса. Я сказал, что ты можешь рассчитывать на меня, но мы никогда… — Блейз замолчал, потому что ненавидел говорить подобные вещи. Он обычно и не говорил их просто потому, что ему было все равно на чувства девчонок, так легко вешающихся на шею. Но Пэнси была подругой — его и Драко — и он не мог причинить ей такую боль. Юноша не понаслышке знал, какую боль приносят не оправдавшиеся ожидания и надежды.

— Мы никогда не будем чем-то большим, и, если ты согласна…

— О, Мерлин! Блейз! — испуганно прошептала Пэнси и резко поднялась. Пронаблюдав за тем, с какой бешеной скоростью девушка вскакивает с кровати и поправляет одежду, слизеринец болезненно зажмурился.

— Только не обижайся! Пэнс, ты замечательная, но я…

— Просто заткнись, — вложив в голос всю боль, Паркинсон, не оглянувшись, рванула на себя ручку двери и направилась прочь. Ей было не важно, куда идти. Не важно, потому что нигде её не ждали. Она была совершенно одна.

Удобная Пэнси, которую можно поманить, как собачку, и она прибежит, радостно виляя хвостом! Пэнси, которую можно запросто обнадежить поцелуем, а потом безжалостно все разрушить. Боги! Девушка понимала, что связываться с Забини было бессмысленно, не мог он сделать хотя бы вид, что ему не все равно на её чувства? Череда неприятных событий в её жизни наводила на мысль о родовом проклятье. Пэнси никогда не была обожаема и любима, никто и никогда не говорил девушке, что сделает ради неё что угодно. А ведь она, между прочим, была не такой уж отвратительной сукой, как о ней говорили. Скверный характер Паркинсон использовала как самый мощный щит против неприятелей, но, если уж кто-то ударял её, когда она была открыта и доверчива, мир девушки рассыпался на кусочки. С каждым таким ударом она все больше обматывалась колючей проволокой жестоких слов.

Почему она так переживала за благополучие других? Разве не заслуживала хотя бы немножко счастья? Хотя бы одного куска от пирога благополучия, которым её совершенно обделили? Было такое ощущение, что мир раз за разом ожесточал и прогибал её под себя, мерзким шепотком напоминая, что она ничего не значит.

В подобных отвратительных мыслях Пэнси провела несколько часов, выбрав местом временного пристанища Астрономическую башню. Волшебница от души наревелась, когда вспомнила о том, как мечтала, будто в ночь выпускного Драко сделает ей предложение на этом самом месте. Отсюда открывался прекрасный вид на Запретный лес и ночное небо, и потому Пэнси считала, что места романтичнее в Хогвартсе нет. Знала ли она, что в конце концов, несчастная и зависимая от гадких Пожирателей, она будет сидеть здесь в одиночестве, пока Драко находился подле Грейнджер, а единственный человек, хоть немного похожий на друга, спокойно спал, поцеловав и тем самым оскорбив её? Наверное, если бы каждый человек знал о своей судьбе наперед, то не доживал бы и до совершеннолетия. Трудности сложны в преодолении, но еще сложнее — в предвкушении.
За четверть часа до полуночи, полностью опустошенная и мертвенно-спокойная, Пэнси направилась к библиотеке. Она уже не переживала так, как прежде. Откровенно говоря, ей стало совершенно плевать на то, что произойдет в дальнейшем, потому что, как казалось, хуже уже быть просто не могло.

Дверь и правда поддалась после второго отпирающего заклинания, и Пэнси, на всякий случай осмотрев коридор, шагнула внутрь. В ноздри ударил знакомый запах старого пергамента и волшебных чернил. Окинув помещение безразличным взглядом, девушка твердым шагом направилась вглубь. Найдя стол, предположительно находящийся в середине библиотеки, Пэнси развернула пергамент и посмотрела на руну, нарисованную на нем. Взмахнув палочкой, она перенесла начерченное с бумаги на лакированную поверхность стола, а потом снова воспроизвела в голове нужное заклинание. До полуночи оставалось всего несколько минут. Еще раз окинув книжные стеллажи взглядом и заглушив внутри предательскую жалость и тоску, Пэнси прошептала заклинание и быстрее, чем даже следовало бы, направилась к выходу. Через несколько десятков жалких секунд все здесь должно было полыхнуть адским пламенем.

— Мисс Паркинсон? — изумленный голос поразил её и обездвижил. — Что вы делаете в библиотеке в такой поздний час? — мадам Пинс, в одной лишь сорочке и накинутом сверху длинном халате смотрела на девушку с укором и раздражением. — Как хорошо, что я забыла здесь свои очки! Итак, юная леди, вы собираетесь объясниться передо мной? Помимо того, что вы находитесь вне своей комнаты после комендантского часа, так еще и…

— Остолбеней! — охрипшим голосом вскрикнула Пэнси, направляя палочку в безоружную женщину. Адреналин стучал в висках, колени подгибались, а руки тряслись так, будто кто-то дергал их со всей силы.

«Никто не должен уличить вас, иначе первой умрет миссис Паркинсон»

Одни и те же слова мистера Волнера бились в голове девушки как единственное, что вообще имело значение. Захлопнув за собой дверь библиотеки, Пэнси отбежала к противоположной стене и рухнула на пол, вцепившись пальцами в собственные волосы. Зажмурившись, она услышала, как в помещении взрывается нечто огромное, а потом шелестящие звуки пожара заполняют все пространство за закрытыми дверьми.

Мадам Пинс была мертва.

Громкий, почти нечеловеческий крик боли и отчаяния пронесся по пустым коридорам школы волшебства, а потом Пэнси очнулась, потому что сорвала голос. Даже в состоянии, близком к помешательству, она ясно понимала: нужно убираться.
До того момента, как перед Паркинсон не появилась дверь в выручай-комнату, она беспрестанно молила Мерлина ослепить её или вовсе убить. В голове, словно небесная кара, стояли округленные от ужаса глаза мадам Пинс и её нелепое шевеление губами вслед. Ворвавшись в волшебную комнату и упав на холодный пол, Пэнси зашлась в хриплых жутких рыданиях.

***

— Какого черта здесь происходит?! — взревел Волнер, когда все они подбежали к дверям библиотеки. Филч и еще несколько преподавателей толпились поблизости. Все они, заспанные и испуганные, громко переговаривались и озирались по сторонам, видимо, ожидая появления директора.

— Профессор, — укоряюще пробормотала Макгонагалл, хотя у неё на языке вертелась похожая фраза. Протиснувшись сквозь толпу, она подошла к дверям библиотеки, с замиранием сердца прислушиваясь к треску внутри. Это был как раз то случай, когда не хотелось верить ни своим ушам, ни своим глазам.

Драко и Гермиона подбежали как раз в тот момент, когда Макгонагалл, предусмотрительно выстроив перед дверью защитный барьер, коротким заклинанием отворила массивные двери библиотеки. Огонь, отразившийся в глазах каждого, тут же перекинулся на сердца, пожирая их с невыносимой болью. Горели стеллажи, столы и книги. Горела история.

Драко отшатнулся, забыв снова вдохнуть. Только когда легкие начало болезненно сводить, юноша порывисто хватанул ртом воздух, издав при этом неопределенный вздох ужаса. Малфой смотрел на огонь, беснующийся в библиотеке, но видел лишь дотлевание собственной жизни. Мысли совершенно перепутались в голове, однако связать происходящее с деятельностью Пожирателей Драко все-таки смог. Он знал, что это событие станет жирной точкой в его благополучной истории и станет началом новой, куда менее радужной.

Гермиона шагнула ближе, и её сердце болезненно заныло. Наверное, то же самое она бы почувствовала, если бы увидела, как горит её собственный дом. Она практически чувствовала то, как умирают на разрушенных полках многовековые фолианты и погибают в огне строчки из её любимых книг. Неосознанно вспомнился день Битвы, когда вокруг тоже был огонь, огонь, и ничего кроме огня. В тот день девушка поняла опасность пламени, словно видела его в первый раз. Огонь уничтожал, обращая все в пепел, не оставлял за собой ничего, кроме боли и разрушений. Как бездушный противник, на которого не действовали заклятья и призывы совести, он продвигался и пожирал, подобно самой Нагайне.

Вдруг пламя, словно по щелчку чьих-то пальцев, погасло. Обгоревшие деревяшки и корешки книг упали на пол, слагаясь в некий рисунок. Первой вышла из состояния остолбенения Минерва, и, взмахнув палочкой, сняла щит. Её неуверенные шаги пронзили наполненную дымовой завесой библиотеку, а «люмос» прорезал воздух. Из темноты, охватившей помещение, послышался громкий испуганный вздох, и все остальные устремились вслед за директором. Гермиона, было шагнувшая вперед, тут же оглянулась на Малфоя, застывшего у стены. Его взгляд ничего не выражал, а губы были приоткрыты, будто фраза, готовая сорваться с них, застыла от испуга. Подлетев к нему, девушка схватила руку Драко и легонько её потрясла. Взгляд Малфоя тут же сфокусировался на маленьком бледном лице. В глазах Грейнджер было столько страха и озабоченности его состоянием, что волшебник решил не усугублять ситуацию и вернуться в реальность. Посмотрев на ладонь девушки, обвившую его запястье, с недоверием, Драко прикрыл глаза и втянул в себя воздух, пропитанный тяжелой гарью.

— Мистер Малфой! — прогремело из библиотеки, и присутствующие расступились.
Движения преподавателей были скованными, их тела кукольно одеревенели. Бесстрашно встретив настороженные взгляды, Малфой сделал большой шаг вперед, вдруг почувствовав прилив безрассудной уверенности. Ему только хотелось узнать, какой из сотни изощренных способов использовали Пожиратели, чтобы заставить его покинуть Хогвартс.

— Драко… — несмело прошептала гриффиндорка, сильнее стискивая его руку. Они едва минули порог, но идти дальше уже не требовалось. На полу, слагаясь из остатков недогоревшей мебели и черных углей, почти во всю ширину опустевшего зала вырисовывалась змея, выползающая из черепа. Скрюченный обгоревший труп, заменяющий голову пресмыкающейся твари, выделялся посреди остального хаоса. Малфой схватился за руку девушки как за спасательный круг, хотя понимал, что это уже не поможет. Он тонул в ледяном океане неоспоримых, но ложных доказательств. Его руки и ноги уже сводило судорогой ужаса, и вскоре, Драко был уверен, он потеряет власть над собой и своей жизнью. Тот, кто упрямо сталкивал его в этот ледяной омут, постарался на славу. Похолодевшими пальцами отцепив руку Гермионы, Малфой сделал еще шаг и встретился взглядом с Макгонагалл. Её губы дрожали, а глаза едва заметно наполнялись влагой.

— Вы специально выманили нас в такое время прочь из замка, чтобы развязать руки Пожирателям? — прогремел Волнер, решительно наступая на Драко. — Я предупреждал вас, мистер Малфой! — он указал на него пальцем и повернулся к Минерве. — И вас тоже, директор. Я говорил, что этот мальчишка связан с деятельностью Пожирателей! Пострадавший ученик, разрушенный кабинет нумерологии… — медленно перечислил мужчина, и его губа гневно дрогнула. — Всего этого вам было мало, чтобы сдать его аврорам. Вы думали, что он изменился, клялись мне, что отпрыск Малфоя нисколько не похож на своего отца! Может быть теперь, когда библиотека Хогвартса — третья по значимости в Волшебной Британии — сгорела вместе с невинным человеком, вы откроете глаза и посмотрите на все не через призму собственной безалаберности?!

Гермиона пораженно наблюдала за тем, как директор молчаливо сносит все жестокие слова, произнесенные в её адрес. Со смерти Альбуса Дамблдора девушка еще не видела Минерву настолько обескураженной и уязвленной. Женщина внимательно слушала, но в то же время была будто не здесь. Её стеклянный взгляд застыл на изуродованном огнем теле, а губы мелко дрожали. Гермиона чувствовала, как при взгляде на директора собственная решимость и выдержка покидают её.

— Вы подпишете указ об отчислении Драко Малфоя сейчас же, чтобы им незамедлительно мог заняться Аврорат! — Волнер резко вскинул руку в направлении Минервы, но она никак не отреагировала.

Драко смотрел на труп и выложенный из пепла знак Пожирателей, не слыша разговора. Ему хватило и первого истеричного возгласа Волнера для того, чтобы понять: все кончено. Произошедшее с ним за эти несколько месяцев не имело значения. Кто-то, надсмехаясь и злобно нашептывая проклятья, просто оттянул срок такого сокрушительного падения, чтобы Драко поверил в спасение, а потом ударился побольнее. Ведь надежда, как и любовь, не всегда бывает во спасение.

— Вы не имеете права, Драко ни при чем… — рассеянно шептала Гермиона, сжимая руки в кулаки. Все в её груди клокотало и рвалось наружу адским пламенем. Девушка отчаянно желала, чтобы Волнер упал замертво и его злобная торжествующая усмешка сползла с губ. — Пожиратели подставили его!

— Интересно, зачем? — захохотал профессор, словив взгляды поддержки из толпы.

— Это известно только им, — злобно прошипела Гермиона, смотря прямо в глаза Волнеру. На секунду ей показалось, что мнимое веселье покинуло его, и во взгляде промелькнул испуг. — Драко не хотел говорить мне! Если бы я не узнала, то директор и вы остались бы в школе и смогли предотвратить пожар! Как вы смеете обвинять его? Он только поступил так, как было необходимо!

— Значит, если бы не ваша настойчивость, мистер Малфой отправился бы на встречу с Пожирателями один? Удивительная сила женского влияния!

Драко обреченно зажмурил глаза, а его руки опустились в бессилии. Грейнджер хотела спасти его положение, а сделала только хуже. Винить её уже не было смысла.

— Вы все неправильно поняли! — нервно облизнув губы, Гермиона помотала головой и набрала в легкие воздуха. — Мы пытались пресечь попытки Пожирателей выманить Драко!

— Довольно, мисс Грейнджер! Не делайте так, чтобы я начал подозревать еще и вас! Могила, что вырыл для себя мистер Малфой, очень глубока, и я начинаю догадываться, что рассчитана она на двоих!

Драко наконец поднял голову и яростно посмотрел на Волнера. Поддавшись неосознанному порыву, он схватил девушку за запястье и завел себе за спину, не проронив и слова. В этих молчаливых действиях чувствовалось обречение загнанного в угол дикого зверя.

— Мистер Волнер! Как вы смеете обвинять Героиню войны? — донесся возмущенный возглас из толпы. — Разве вам не известно, что она сделала для всех нас?

— О, мне все известно, миссис Праймор! Но знаете ли вы, что способна творить дурная кровь? — когда все изумленно замерли, вперив взгляд в профессора, он ощутил, как сердце падает вниз. План, так четко отработанный Пожирателями, мог запросто полететь к чертям из-за его неосторожного языка. — Я имею в виду юную кровь, уважаемые. Разве вы не знаете, что бушует в голове у таких молодых девушек, как она? Мне неловко говорить об этом, но, как я успел заметить, мисс Грейнджер стала жертвой очарования мистера Малфоя, чем он и не преминул воспользоваться! Никто не стал бы подозревать его, если рядом такая знаменитая и надежная спутница…

Гермиона, приоткрыв рот от возмущения, выслушивала обвинения и все крепче стискивала челюсти. Ей невообразимо сильно хотелось врезать Волнеру и заставить его заткнуться, но тело будто окаменело от потока несусветной чуши, вылившейся на неё.

— Я разочарован, мисс Грейнджер! — театрально вздохнув, профессор подошел ближе и устремил на девушку победный взгляд. Гермиона, уловив нотки триумфа в голосе мужчины, застыла на вдохе, похолодев всем телом. — Директор убеждала меня в вашей компетентности и влиятельнсоти, и только поэтому, признаюсь, я закрыл глаза на прошлую выходку мальчишки. Но я даже не подозревал, что вы провалите такое простое задание. Вам было поручено следить за Драко Малфоем, а вы, извините, — Волнер оценивающе прошелся по ней взглядом. — Влюбились в него!

Малфой распахнул глаза, задержав взгляд на довольном лице Волнера. Несколько секунд юноша пытался переварить сказанное, следующие несколько — понять, правдивы слова мужчины, или нет. Чтобы определиться с последним, он медленно повернулся к Гермионе, но тут же с ужасом отпрянул. Гриффиндорка молчала, спрятав глаза и закусив губу. Мерлин! Это была правда!

Тут же все в голове Драко завертелось с новой силой, и картины из недалекого прошлого вдруг начали приобретать определенность. Неожиданное пожелание доброго утра, преследование, внезапно протянутая рука помощи… Все это было обманом, ложью, умелой игрой Грейнджер. Она обвела его вокруг пальца с такой легкостью, что Малфою хотелось тут же рассмеяться, схватившись за живот, но потом все-таки разрыдаться. Первоначальное ошеломление прошло, и на смену ему пришла густая тягучая боль, ударившая по клапанам сердца. Разрастаясь и нагреваясь, она причиняла неистовые страдания и грозила разорвать измученную крохотную душу на части. Черная ненависть, смешиваясь с горячей кровью любовной одержимости, превращалась в яд и обжигала вены, по которым бежала. Каждая клеточка тела стала чужой и омертвевшей. Драко вдруг понял, что не жил по-настоящему всё это время. Обман лип к обману, и на его теле, казалось, больше не осталось места ни для чего, кроме ударов хлыстом судьбы.

— До утра мы заключим вас обоих в камеру, потому что не знаем точно, причастна мисс Грейнджер к деятельности Пожирателей, или нет. Сдайте палочки, — уже спокойнее произнес Волнер, осознав, наконец, свою победу.

Малфой вытянул палочку из кармана и небрежно бросил её на пол, не отрывая глаз от опущенных ресниц волшебницы. Она не могла пошевелиться, потому что чувствовала обжигающий взгляд, полный презрения и боли. О, как она недооценила те чувства, которыми успела проникнуться к юноше! Ей-то казалось, что чары, оправдывающие все её порывы, станут вечным щитом от угрызений совести. Закрывая глаза на собственные эмоции, она совершенно потеряла дорогу и заблудилась в непроглядной тьме собственной лжи. Врать себе было даже хуже, чем врать Драко, потому что теперь она испытывала боль из-за чужих страданий, и чары здесь наконец-то были ни при чем. Гермионе всегда казалось, что, исполнив это задание, она освободится от чар, наставит Драко на путь истинный и заживет как прежде. Но даже не это заблуждение было самым отвратительным. Важнее, что она совершенно не заметила то, как сильно изменилась внутренне и насколько крепко привязалась к теплу, бывшему раньше холодом. Грейнджер никогда не оправдывала себя и понимала, что смертельно виновата.

Не поднимая головы, она нашла свою палочку и вытянула перед собой.

***

Их заключили в одной из пустующих жилых комнат Хогвартса, потому что специальных камер в замке не было. Макгонагалл так и не проронила ни слова, видимо, находясь в глубочайшем трансе. Погремев ключами на прощание, Волнер, довольный до невозможности, увел её в кабинет, чтобы подписать заявление об исключении из школы Драко Малфоя.

Вероятно, комната была предназначена для проживания в ней кого-то из преподавателей, но, так как профессорский состав после Войны заметно уменьшился, помещение пустовало. Все вокруг было накрыто белыми полотнами, защищающими мебель от пыли. Гермиона смогла различить по очертаниям лишь шкаф, стол, небольшое кресло и высокую кровать в углу. Окно было узкое и днем наверняка почти не пропускало света.

Драко, лишь дверь за ними закрылась, прошел креслу и тяжело опустился в него, склонив голову к груди. Но потом, осознав, что расслабленная поза ему не удастся, он, вцепившись пальцами в волосы, согнулся и устроил локти на коленях. Все, что должно было его заботить в эту секунду, не имело никакого значения. Авроры, повторное расследование, суд, слезы матери… Все это существовало в его представлении будущего, но где-то далеко, за пределами комнаты. Здесь, в уединенной тишине, хотелось думать только о предательстве Грейнджер.

Гермиона, нерешительно остановившись у двери, жадным и виноватым взглядом впивалась в сгорбленную фигуру слизеринца. Ей хотелось что-то сказать, но она прекрасно понимала, что Малфой её слушать не станет.

— Грейнджер, — вдруг спокойно начал он, и девушка вздрогнула. Луч надежды осветил её поверженное во мрак отчаяния сознание. — Ты мерзкая сука.

— Я знаю, — кивнула она, сдерживая слезы. Но её сердце рыдало совсем не по ней, а по той связи, которая неумолимо ускальзывала из перепачканных маслянистой ложью ладоней.

— Ты знаешь? — хмыкнул Драко, запоздало понимая, что лучше бы он вообще не затевал этот разговор. Мнимое спокойствие и покорность Грейнджер только выводили из себя, не давая выхода и малой части той боли, что сейчас усердно пилила его сердце. — Я все думал, почему мне порой так трудно дышать рядом с тобой… — он хрипло рассмеялся и поднялся на ноги. Гермиона инстинктивно прибилась к стене, на задворках сознания понимая, что он сейчас может запросто убить её. — Оказалось, ты просто натягивала поводок.

Драко остановился в нескольких шагах от девушки, не сводя с неё пристального взгляда. Ему хотелось, чтобы она наконец-таки подняла свои бесстыжие глаза и ответила за то, что сделала.

— Это не так, — невнятно всхлипнула она. — Волнер неправильно выразился. Я не должна была следить за тобой. Просто стать ближе и сделать так, чтобы ты не… — слишком поздно девушка поняла, что это бессмысленное оправдание. Слежка — лучшее слово для этого позорного поступка.

— Что? Не стал Пожирателем? Поздравляю, Грейнджер! Ты отлично справилась! Сто очков Гриффиндору! — прокричал Драко, заметив, как сотрясаются при каждом его слове плечи девушки. — Теперь я заключенный Азкабана, так что тебе нечего бояться.

— Нет! — с внезапной смелостью вскрикнула она, наконец поднимая глаза. — Я не позволю им заключить тебя, клянусь!

— Заткнись уже, — обреченно выдохнул он.

— Это правда, что мне было приказано помогать тебе справиться с давлением, но после всего, что между нами произошло… — взгляд девушки блеснул уверенностью. — Я знаю, что мы больше не враги.

— Не друзья уж точно.

— Нет, не друзья, — сглотнув, ответила Гермиона. Не так она представляла разговор об их отношениях. — Нечто… нечто другое.

— О, Мерлин! — Драко истерично рассмеялся. — Ты думала, будто я запал на тебя? О чем ты говоришь? И что такого между нами произошло? Дай подумать… — он воодушевленно вдохнул. — Может, говоришь про тот момент, когда ты истекала от возбуждения рядом со мной и думала, будто это искренне? Когда мы почти трахнулись в Мэноре?

— О, если только это для тебя имеет значение! — Гермиона не ожидала от себя злобы, но слова Малфоя настолько задели её, что она не смогла покорно смолчать.

— Не смей открывать свой рот! — прорычал Драко, рывком прижимая ладонь к её губам. — Я доверял тебе! Впервые после того, как все рухнуло, я почувствовал себя живым и подумал, что не будет ничего плохого, если я попробую снова восстать из пепла. Вот только таким, как я, не место в твоем светло-розовом мире, Грейнджер. Мое место в грязи и пыли под ногами великих освободителей, без разбору заклеймивших каждого. Была бы их воля — они осудили бы за измену даже младенца, улыбнувшегося Пожирателю! — Драко обреченно покачал головой. — Как глупо с моей стороны было доверяться тебе — той, что всегда стояла у верхушки слепого правосудия! Ничтожная букашка под твоей ногой — вот кем я всегда был для тебя и кем останусь навсегда. Ты говоришь о чувствах? Что ж, если ты приняла за любовь простую похоть, то мне тебя жаль! Знаешь, что бы было, если бы на нас не наложили чары? — Драко вопросительно изогнул бровь. — Я бы просто трахнул тебя, и на этом бы все закончилось.

Еще раз прижав её к стене, Малфой рывком отстранился и направился вглубь комнаты.

— Я разбит и уничтожен тобой. Довольна? Достойное искупление за нашу детскую вражду?

— Ты мне нужен, Драко. Я… — Гермиона изо всех сил сжала края мантии, борясь с желанием просто умереть.

Малфой подумал, что оглох, но оглушительно громкий стук собственного сердца подтверждал обратное. Резко развернувшись, он в три ровных шага преодолел расстояние до сжавшейся от страха и отчаяния гриффиндорки, а потом схватил её за шею и притянул к себе

— Не смей, — прошипел он ей почти в губы, не разрывая зрительного контакта. — Даже слов таких не произноси!

— Я… — Гермиона понимала, что у неё есть лишь один шанс на спасение.

Грязно выругавшись, Драко рывком прижался к её губам, и, убедившись, что девушка не продолжит свою бредовую фразу, скользнул языком в расслабленный рот. Когда короткий стон, перетекая из одних губ в другие, резонансом отозвался в сердце Малфоя, он прикусил тонкую влажную кожу до крови, словно наказывая, и тут же отстранился.

— Это не конец, Грейнджер, — больно стянув её волосы на затылке и рывком приблизив голову девушки к себе, пообещал Драко. Прижавшись щекой к её виску, он неосознанно потерся о гладкую кожу, но потом, придя в себя, продолжил:

— Я переверну этот чертов мир и тогда приду за тобой… — шумно выдохнул он ей прямо в ухо, другой рукой скользя к ягодице. Цепкие пальцы впились в мягкую плоть, и Гермиона зажмурилась, едва ощутимо вздрогнув. — И, видит Мерлин, лучше тебе не ждать этой встречи…