Пролог
В старой доброй Англии выпал первый снег — на календаре значилось третье декабря. Маггловские дети, как только в школах закончились занятия, высыпали на улицу. Проходя мимо одной из частных школ, издалека напоминавшей старинный особняк, Драко не мог не улыбнуться при виде мальчишек, со смехом и криками закапывающих одного из своих товарищей в снег. Жертва брыкалась и по-девчачьи визжала, но, видно, была не против. Еще секунду посмотрев на них, Драко отвернулся и зашагал дальше по улице.
Однажды они так же закопали в снег Теодора Нотта — вечный объект для розыгрышей. Снег забился ему за воротник, но Тео смеялся сквозь слезы. Да, он был отличным парнем, старина Тео.
Наконец показался ресторан, в котором его уже ждал Блейз. На вывеске витиеватыми буквами было выведено — «Stellato» [1].
Драко отряхнул снег с модного синего пальто, постучал ногами по коврику у порога и только после вошел.
Внутри ресторан походил на комнату в венецианском палаццо [2]: по нижнему краю стены шли панели под белый мрамор, над ними начиналась темно-синяя краска, на которой тут и там были нарисованы маленькие золотые звездочки, на потолке переходящие в невообразимый узор. Хрустальные люстры, тоже стилизованные под звездную россыпь, мягко рассеивали свет, и в ресторане царил загадочный полумрак. На небольшом возвышении устроился маленький ресторанный оркестр, и певец старательно тянул какую-то итальянскую арию.
Блейз ждал его за столиком. Франт Блейз! Даже в маггловской одежде он выделялся на фоне посетителей, причем не из-за природной смуглости, но необыкновенного озорства, которое видно было даже невооруженным глазом. Он помахал Драко рукой и тут же подозвал официанта.
Драко прошел к столику, протянул Блейзу руку, и тот с радостью ее пожал.
— Приятель, да ты паршиво выглядишь! — с такой жизнерадостностью заключил Блейз, что захотелось его придушить.
— Сказал бы я о тебе тоже самое, — Драко оценивающе скользнул по нему взглядом, — но из всех нас только ты цветешь и пахнешь.
Обворожительно улыбнувшись — девушки от такой улыбки сходили с ума — Блейз похлопал Драко по плечу.
— Я родился под счастливой звездой, друг. Если с родителями мне не повезло, так пусть хоть в жизни все выйдет удачно.
Хотя он и старался казаться беззаботным, Драко знал, насколько эта тема тяжела для Блейза. Его мать буквально нагуляла сына в небольшом перерыве между вторым и третьим замужеством и очень удачно выдала Блейза своему следующему супругу за его кровное дитя. Об этом судачили все чистокровные матроны, хотя мадам Забини воспринимала слухи как личное оскорбление.
А Блейз всегда любил человека, которого считал отцом. Жаль, что черная вдова тем и славится, что ее мужья очень быстро отправляются в мир иной.
— Поговорим о подковах и клевере [3] позже. Ты же принес.?
Блейз кивнул и полез во внутренний карман пальто.
— Я заказал нам какао с зефиром — ты же не против? Я помню, ты любишь сладкое.
Драко улыбнулся: многолетняя дружба не проходит бесследно.
Тем временем Блейз достал из кармана обыкновенный белый конверт, в каких магглы отправляют письма, и, положив его на стол, подвинул к Драко. Тот быстро поднял его и раскрыл. Внутри ждали паспорт британского подданного и загранпаспорт.
— Они заколдованы, — начал объяснять Блейз, пока Драко просматривал документы. — Фотография изменится, как только ты… ну, ты понимаешь…
— Как только я выйду из клиники, — закончил за него Драко. Смущение Блейза его раздражало, хотя сам он в подобной ситуации вел бы себя так же, а то и хуже.
Но Блейз быстро взял себя в руки.
— Джеймс Гордон Клайв, родился двадцать третьего декабря 1976 года, проживал в Йорке до 1998, после переехал в Лондон. Ничего не стоило слегка заморочить голову полицейскому, чтобы он изменил данные в базе.
— Спасибо, Блейз, — отстраненно сказал Драко, разглядывая собственную фотографию в паспорте.
Официант принес какао, и они больше не переговаривались: каждый был увлечен содержимым своей чашки.
— Драко, — спустя несколько минут Блейз поставил чашку на стол, хотя внутри все еще плавало несколько зефирин. — Поведай-ка своему лучшему другу: кто этот маггл?
***
Осенний Лондон любят лишь те, кто приезжает сюда на пару деньков, но не коренные его жители. Льет как из ведра, в утреннем тумане не видно ничего, даже знаменитых красных автобусов, и зонтик по иронии судьбы вечно теряется.
Вот и Драко Лондон не пришелся по душе: слишком сыро, слишком людно, причем последнее гораздо важнее. Остерегаясь быть узнанным, он бродил по маггловским кварталам и даже квартиру подыскал в тихом Уондсуэрте [4], подальше от Косого переулка. Там-то он и повстречал Джеймса Гордона Клайва, для друзей — «просто Джек».
Был обычный октябрьский вечер 1998 года, кажется, одиннадцатое число, и дождь припустил с самого утра. Драко и не думал выходить в такую непогоду, тем более что колдовать — слишком опасно, а зонт он по рассеянности оставил в супермаркете. Но часов в пять резко выключилось электричество — маленький конец света.
Поминая британское коммунальное хозяйство нехорошими словами, Драко впотьмах полез к счетчику. Так и есть — на счете ноль-ноль фунтов.
Будь у него под рукой палочка, дурацкий счетчик давно бы разлетелся вдребезги. Нет, английское правительство не думает о людях! Надо же додуматься: кончились деньги — отключаем электричество, а вместе с ним отопление и горячую воду. Бесчеловечное законодательство! Когда Драко, еще не разобравшийся, какой район считается хорошим, а какой — опасным, жил в Хакни [5], в соседнем доме умерла старушка. Он еще подумал, будто от болезни, но хозяйка, сдававшая ему квартиру, объяснила: покойница экономила на электричестве и отключала отопление. А ночи стояли холодные.
Если он не хочет последовать вслед за той старушкой, нужно идти на заправку, покупать «ключ».
Щегольское пальто, которое для него достал Блейз, не подходило для жизни в Хакни, и Драко раздобыл поношенную ветровку. И хотя жизнь в Уондсуэрте не требовала таких жертв, ветровка пришлась как нельзя кстати. Надев ее, он накинул на голову капюшон и вышел из квартиры.
Ближайшим местом, где продавались «ключи», была автозаправка в пятистах метрах от квартиры Драко. Но лил такой дождь, что эти пятьсот метров казались десятком километров.
Он промок в первые минуты и на заправку явился похожим на водяного.
За прилавком стояла типичная шотландка: рыжеволосая, с крупными чертами лица. Она с неодобрением посмотрела на Драко и, когда он попросил «ключ», стала молча выбивать чек.
Звякнул колокольчик, и в помещение зашел еще один человек. Это был парень лет двадцати пяти, выше, чем Драко, с коротко стриженными каштановыми волосами, одетый в кожаную куртку поверх толстовки. Он поздоровался с кассиром: «Привет, Бэрил!» — и встал в очередь.
Тем временем Бэрил закончила с чеком и назвала итог:
— С вас двадцать три фунта.
Драко полез в карман. Две бумажки по десять фунтов и россыпь мелочью — должно хватить. Он принялся отсчитывать нужную сумму, но на двадцать втором фунте деньги кончились.
Бэрил, естественно, ничего ему не продаст, и всю ночь он проведет в холоде. Конечно, стены в его квартире толще, чем в домах в Хакни, да и осень не зима, но…
— Двадцать три фунта, мистер, — с нажимом повторила Бэрил и улыбнулась так, что можно было задуматься, а не приходится ли она родственницей маркизу де Саду [6].
Драко посильнее сжал зубы: такого унижения он еще не испытывал. Раньше после его посещений официанты в кафе хвастались чаевыми в десять галеонов, а сейчас ему, потомку древней фамилии, не хватало на электрический «ключ»!
Видимо, Бэрил уже поняла, в чем дело, потому что резко сменила ровный официальный тон.
— Ты будешь платить, я спрашиваю?
«Наверняка росла где-нибудь в Хакни», — отметил про себя Драко.
— Ну и катись отсюда!
Кассирша с раздражением принялась было отмечать выбитый чек как недействительный, но тут парень, стоящий в очереди за Драко, решил вмещаться.
— Бэрил, Бэрил, — он оттеснил Драко от прилавка, — зачем же так грубо? Будешь грубить клиентам — я передумаю на тебе жениться?
Кассирша оторопела.
— Что? — только и смогла пролепетать она.
— Мы же с тобой знаем, ты ведешь себя как истинная леди, — парень хитро улыбнулся. — Но, Бэрил, иногда ты так хамишь, то… ух! Если дальше так пойдет, я отрекусь от нашей большой и светлой любви, будь уверена.
Бэрил покраснела, и Драко захотелось рассмеяться. Шотландцы вообще забавно выглядят, когда краснеют: белокожие, они становятся красновато-розовыми, и веснушки выделяются на щеках мелкими крапинками.
— Не мели чепухи, — буркнула стушевавшаяся Бэрил и снова обратилась к Драко: — Вы платить будете?
Не дав Драко и рта раскрыть, Джек снова вмешался.
— Посмотри, Бэрил, сколько там не хватает — я доплачу.
Опытной Бэрил, трудящейся на кассе с выпуска из школы, хватило одного взгляда, чтобы понять, сколько Драко не достает.
— Один фунт, Джек.
— Всего-то? Держи, Бэрил, и дай мне еще две пачки сигарет, — сказал он, протягивая пятидесятифунтовую купюру.
Повеселевшая Бэрил быстро отдала Драко «ключ», пробила Джеку сигареты и ловко отсчитала сдачу.
— Ну, до встречи, — на ходу вынимая из пачки сигарету, Джек помахал им рукой и вышел на улицу.
Только в этот момент Драко сообразил, что даже не поблагодарил таинственного Джека.
— До свидания, — крикнул он кассирше, и ринулся за дверь.
Оказалось, что можно было не спешить: Джек устроился с сигаретой здесь же, под козырьком крыши. При виде Драко он расплылся в улыбке.
— Решил познакомиться?
Драко снова промолчал. Он еще не научился заговаривать с незнакомыми магглами без стеснения.
— Да ты никак немой! — хмыкнул Джек, и выпустил изо рта облачко дыма.
Так они простояли с минуту, пока Драко наконец не собрался с духом.
— Если вы оставите мне свой адрес, — несмело начал он, чувствуя себя невероятно униженным, но дождь заглушал его голос — пришлось говорить громче, — я обязательно верну вам деньги, клянусь честью!
Джек бросил сигарету на землю и придавил ботинком.
— «Клянусь честью»! — передразнил он. — Ты что, Айвенго [7] что ли?
Обескураженный Драко на всякий случай покачал головой — мало ли, кто такой этот Айвенго.
Внимательно посмотрев на Драко, Джек воскликнул:
— У-у-у, да ты это всерьез! Послушай, Айвенго, забудь ты про этот фунт, и дело с концом.
Но Драко с таким упрямством посмотрел на него, что Джек сразу понял — не отстанет.
— Ладно, запоминай: Тринити-роуд, 325-J, Уондсуэрт. Джеймс Гордон Клайв, к вашим услугам, — и тут же улыбнулся: — зови меня просто Джек. Ну, представься же, а то я так и буду называть тебя Айвенго.
— Драко Малфой, живу здесь, на Кропер авеню 27.
— О, так мы соседи!
Судя по лицу Джека, соседями он считал всех, кто живет с ним в одном городе.
— Ну, Айвенго — ты уж извини, но «Драко» тебе совсем не идет — бывай! Заходи как-нибудь со своим фунтом.
Через неделю, когда Блейз смог снять часть галлеонов с бельгийского счета Малфоев и обменять их на фунты, Драко, вооружившись картой, направился на Тринити-роуд. В этот раз дождя не было, и облетающие с деревьев листья кружились на ветру, а Темза казалось не такой уж мрачной.
У нужного дома Драко остановился. Дом на Тринити-роуд состоял из десяти квартир, сдаваемых внаем. Не самое престижное жилье, но и не многоэтажка, в которой Драко жил в Хакни.
Поднимаясь по лестнице, он внимательно смотрел на двери и таблички на них — нужная квартира оказалась на пятом этаже, под самой крышей.
Драко позвонил, но дверь открыли не сразу; внутри что-то громыхнуло, будто со стола уронили кастрюлю, а потом послышался топот. Джек с безумной улыбкой на лице распахнул дверь и буквально затянул Драко в квартиру.
— Айвенго, друг, да ты вовремя! Идем скорее, не стой на пороге!
Драко очутился в небольшой комнате-студии: кухня от гостиной отделялась длинным столом, у стены стоял потертый серый диван, накрытый пледом в шотландскую клетку, а вместо телевизора — грубо сколоченные полки, уставленные потрепанными книгами.
— Проходи, проходи, — Джек лихорадочными движениями расправил плед на диване и предложил Драко присесть.
— Я принес деньги, — только и смог сказать растерянный Драко, следя за мельтешащим перед глазами Джеком. Да уж, энергии ему не занимать. — Вот, — и он выложил на стол пятифунтовую купюру. Если отдавать долги, так уж с лихвой.
Но Джек, вовсю копошащийся в холодильнике, даже не взглянул на деньги.
— Отлично, Айвенго, премного благодарен. А теперь забудь ты об этом жалком фунте и посиди со мной!
Он выставил на стол коробку с замороженной пиццей, какой-то напиток в бутылке — Драко видел такое в супермаркете, но не пробовал.
— Так, Айвенго, помоги-ка мне, — и Джек поставил на стол два стеклянных стакана. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на стаканах сделана надпись — «Coca cola».
— Нравятся? — отправляя пиццу в микроволновку, спросил Джек. — Таких теперь не достать, я у приятеля брал, когда он на складе подрабатывал.
Звякнула микроволновка, и Джек, взяв пиццу, махнул Драко рукой.
— Пошли, Айвенго, нас ждет «сонм тучек пепельного цвета» [8]. И колу не забудь.
Вместе они поднялись по строительной лестнице на маленький чердак. Пролезая сквозь отверстие в полу, Драко больно стукнулся локтем. Странно, но мысль о том, чтобы уйти домой и оставить Джека одного, в голову ему даже не приходила.
Тем временем Джек вытащил лежавший в углу потертый матрас на середину чердака, прямо под мансардное окно и довольно уселся на него.
— Иди сюда, — он похлопал по матрасу, предлагая Драко присесть. — А теперь наполним наши бокалы и будем созерцать!
Пенящаяся кола привела Драко в неописуемый восторг — ох уж эти выдумщики-магглы! — но, подняв голову, он просто потерял дар речи.
Все оттенки розового, желтого и красного слились в облаках, в кои-то веки не грозовых, и солнце опускалось вниз. Никогда прежде он не видел ничего подобного.
— Нравится? — поинтересовался Джек, отпивая из стакана.
— Это просто… магия какая-то, — зачарованно прошептал Драко, и Джек прыснул.
— Да, друг мой Айвенго, это магия. Магия природы, — добавил он в ответ на недоверчивый взгляд.
Какое-то время они молчали, но когда закончилась пицца, а колы осталось ровно на два стакана, атмосфера стала располагать к беседе.
— Ты откуда такой, Айвенго?
— Что?
— Ну, не мог же ты из неоткуда появиться. Есть же родители, дом, куча детских фотографий, школьные друзья. Вот я и спрашиваю: откуда ты такой?
Врал Драко самозабвенно и со вкусом — не родись он в чистокровном семействе, подался бы в какой-нибудь театр — но сейчас просто менял все магические подробности на маггловские.
Он родился в знатной, но слишком консервативной семье, сестер и братьев у него нет. До одиннадцати лет его воспитанием занимались мать, а после его отправили учиться в одну частную школу в Шотландии. Особо его не любили, потому как попрекание людей их плебейским происхождением для него было вроде хобби. Но друзья у него были: Тео и Блейз. Их родители близко общались с родителями Драко, потому как и Малфои, и Нотты, и Забини состояли в одной организации… в общем, они желали власти и добивались ее не самым законным путем.
В конце концов, отца Драко посадили, и он умер в тюрьме. Мама не перенесла этого и скончалась от сердечного удара, родовое поместье конфисковали, а также заморозили большинство счетов.
— Я был прав, — торжественно провозгласил Джек, явно довольный собой. — Ты же Айвенго двадцатого века: благородный рыцарь без наследства. Так где ты работаешь?
Нигде он не работает. По настоянию отца он готовился в политики, куда ему теперь путь заказан. Деньги его друг Блейз тайно снимает с последнего оставшегося у Малфоев счета. Что потом? Драко не знает.
— Ну, приятель, надо тебе выбираться из этой ямы. Мечту какую-нибудь завести. Вот я знаешь о чем мечтаю?
Джек мечтал об итальянском ресторане, но работал в спорт-клубе барменом. Правда, это его не особо удручало.
Родился он в Йорке, был единственным сыном. Правда, раньше сестра его матери жила с ними на соседней улице, а с ней муж и дочка.
— Мы с кузиной Айни были закадычными друзьями. Я научил ее читать, и мы вместе играли в книги. Например, однажды она была Дороти, а я и Страшилой, и Железным Дровосеком, и Трусливым Львом. А еще она была Венди, а я Питером Пэном.
Еще мы таскали с кухни вишневые бисквиты.
А потом тетя Джин и дядя Чарли переехали в Лондон. Сначала приезжали на лето, а потом Айни пошла в какую-то частную школу, и все. Больше мы не общались. Не знаю даже, что сейчас с ними.
На молчаливый вопрос Драко Джек добавляет:
— Я по приезде пытался их искать. Но дом, в котором они жили, сейчас пустует, а куда они уехали, никто не знает.
Джек замолк, задумчиво отпил из бокала.
— Слушай, Айвенго, а ты любишь стихи?
— Стихи? — послушно повторил Драко. Интересно, а в кока-коле есть алкоголь? Если да, тогда понятно, почему мысли в голове долго не держатся.
— Ага, стихи. Сиди здесь, я сейчас.
Джек едва не кубарем спустился вниз по лестнице, но уже через пару минут его голова показалась в дыре в полу. На пол плюхнулась толстая тетрадь.
— Вот, — Джек едва не под нос сунул Драко тетрадку, — друг мой Айвенго, собрание бесконечной душевной мудрости самых разных людей из самых разных стран.
Он уселся на матрас, пролистал тетрадь.
— Например, вот этот поэт. Слушай, хорошие стихи.
«Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.»[9]
***
— Так, — Драко отпил из чашки; сладкое какао приятно грело горло. — Знакомый из прошлого.
За что он любил Блейза, так это за отсутствие любопытства. Если не хотят объяснять — не допытывайся. По такому принципу он жил.
— Хорошо. Завтра тебя будут ждать в клинике, я договорился. Доктор Каганович сказал, швы снимут примерно через неделю, а я в это время попытаюсь достать зеркало.
Сентиментальность — не то, чем стоит гордится мужчине. Но сейчас Драко был рад тому, что может пожать Блейзу руку и проникновенно сказать:
— Спасибо, друг. Спасибо.
Примечания:
[1] stellato — итал. звездное небо, редк. танцующий со звездами
[2] палаццо (от итал. palazzo) — дом-дворец в Италии
[3] подковы и клевер — имеются в виду подкова на счастье и четырехлистный клевер как талисманы на удачу.
[4]Уондсуэрт — район Лондона, расположен на юге. Тихое и спокойное место, не облюбованное туристами, с умеренными ценами на жилье.
[5] Хакни — неблагополучный район Лондона с высоким уровнем криминала и невысокими ценами на жилье.
[6] Маркиз де Сад — французский философ и писатель, известный всем по термину «садизм». Проповедовал абсолютную свободу, не ограниченную ни моралью, ни какими-либо законами. Автор «120 дней Содома», рукописи, повествующей о четырех богатых развратниках, решивших вкусить запретные утехи. В некоторых странах запрещена к публикации из-за подробного описания сексуального насилия и жестокости.
[7] Айвенго — персонаж одноименного романа Вальтера Скотта, «доблестный воин с горячим сердцем».
[8] Взято из стихотворения «Закат» авторства Перси Биши Шелли, известного английского поэта 19 века. Муж Мэри Шелли, писательницы, прославившейся благодаря «Франкенштейну».
[9] Стихотворение за авторством Александра Сергеевича Пушкина