Танцующие звезды [Сборник Рассказов]

Пропитанные тошнотворным сигаретным дымом пальцы тихонько касаются прозрачного тюля, приоткрывая вид на яркое утро. Тяжёлое тело едва поддается, когда вновь залезает на подоконник.
Окно вновь открыто нараспашку, недружелюбный холод бесцеремонно врывается в квартиру и оседает на вещах. Может, кажется, а может, даже виднеется тонкий слой инея. Идеальные кристаллы не блестят, а тускло горят рассветом ноября.
Обветренные, напоминавшие овсяные хлопья, губы сжимаются в тонкую полоску. Даже неясно, почему. То ли от холода, который царил вокруг, то ли от боли внутри. Стоило бы сходить к врачу, провериться, болезнь может какая.
Но выздоравливать не хочется. Даже хочется скорого её развития и летального исхода (возможного).
Холод тонкими струйками обволакивает все тело. Тонкие пальцы теперь заморозились, а в слезящихся глазах больно-больно закололо, будто ресницах попала. Такая, острая ресница.
Очень хочется спать. А ведь не спится. Сон не уводит с собой, не даёт телу покой, а стоит рядом, делая хуже. Тогда, делая ещё хуже, рука пишет незамысловатые стихи и песни. Тратя последние силы мозга.
А были ли вообще эти силы?
Холод ещё сильнее и быстрее, чем в прошлый раз, пронёсся по комнате с лёгким свистом. Снова и снова, будто назло пробираясь в самое сердце. Снова и снова раня по старым шрамам. Распуская неснятые швы. С н о в а.
Ноги немеют. От чего сейчас? Обычно так случается из-за волнения, смущения и прочего. А ч т о с е й ч а с?
Они онемели из-за боли? Снова? Покалывает в коленях, отдаёт ударами в душу и сердце. Будто недостаточно тех мучений, будто внутри все кровью не обливается. Будто бы назло.
Подбородок оказывается на ноющих коленях. В окне какое-то белое месиво: все яркое до жути, слепящее. Слишком прекрасное, чтобы на это смотреть.
Потому в глазах темнеет, наверное.
Совсем не из-за того, что не ест почти три недели.
Тёплая вода, обычно стоящая на столе, промерзла до ужаса. Пытаясь остыть, пьёт, чувствуя, как в горле что-то колет. Снова. Колет. Снова чертов ком в горле, не дающий нормально дышать. Снова тонкие атласные ленточки связывают промерзлые лёгкие и не дают дышать. Снова кружевом застилает глаза.
Холод преодолел кожу и беспощадно глодал кости, проходясь обжигающе-морозным языком по белым останкам. Холод был, как введенный в вену наркотик, действовал, правда, в обратную сторону.
Словно гвоздь поставили в рану и бьют по ней молотком. И связывают сердце кружевом, затягивая до того момента, пока не превратится в узел.
Кашель. Такой, что будто сейчас выплюнешь душу (остатки). Атласными лентами обвязывает язык, челюсти. Не сможет выплюнуть боль.
Прерывистое дыхание со свистом проникает в замерзшие лёгкие. Холодный воздух заносит маленькие колючие льдинки в царапины. Ледяные глыбы в раны. Холод же должен лечить... Р а з в е н е т а к ?
Гортань обвязывает кружево. Красивыми узорами вытекает кровь, делая кожу вокруг серо-голубой. В глаза хлынула кровь.
Поэтому ничего не видно. Поэтому. По-другому и быть не может.
Белые кружева покрываются алой краской, завязываясь в узелок покрепче. Слышится тихий хруст... И затем три громких.
Не получается выкрикнуть из-за боли. Не получается крикнуть без замороженного кислорода в кристаллах.

Дата смерти: ровно шесть утра.