Глава 3
Саундтрек: twenty one pilots - Heathens
Гермиона недолго думала перед принятием решения. Внутри всё сжималось от тревоги и неуверенности, но она знала — медлить нельзя. Девушка хорошо знала Винки — крошечную, лояльную, со слегка дрожащим голосом и большими глазами, в которых сейчас читалось что-то тревожное. Этот домовой эльф не раз помогал ей в Хогвартсе, особенно после того, как она добилась утверждения петиции о правах эльфов. Тогда, казалось, всё возможно. Тогда казалось, что справедливость может победить.
Девушка без слов протянула руку. Тонкие пальцы коснулись крохотной, морщинистой ладошки Винки. Рука эльфа была холодной, шероховатой и дрожащей. Они двинулись вперёд — вглубь тёмных, гулких коридоров старого здания, которое пахло пылью, влажным камнем и чем-то ещё — неуловимо зловещим.
Шаги отдавались эхом, словно само здание наблюдало за ними. Гермиона то и дело оглядывалась, чувствуя, как по позвоночнику пробегает озноб. Она предполагала, что находится в Визенгамоте — магическом суде, где когда-то вершилась судьба многих. И, возможно, теперь настал её черёд. Но почему она ничего не помнила? Ей казалось, что она уже бывала здесь, возможно, в сопровождении Гарри или Рона. Тогда всё было по-другому. Сейчас же — всё словно покрыто пеленой тумана. Она не могла вспомнить, как выглядит Визенгамот. Только обрывки — высокие колонны, каменные лавки, черные мантии...
Это забывание пугало её больше, чем сама ситуация. Как будто кто-то вырезал часть её памяти. Или, возможно, воспоминания стерлись сами, вытесненные ужасом последних дней. Мысли крутились хаотично, отскакивая от стен сознания, как мечущиеся птицы в клетке.
На стенах коридора висели картины. Некоторые из них были в рамах, покрытых трещинами, другие — словно вросли в сам камень. Свет был тусклым, размытым, словно магия здесь умирала, и картины выглядели призрачными. Гермиона щурилась, пытаясь разглядеть их. Её пытливый ум не мог пройти мимо ни одной детали. Ей нужно было запомнить — всё, что видит. Кто знает, будет ли ещё возможность вернуться сюда? Или же... это её единственный шанс выбраться?
Одна из картин особенно зацепила её. Она замерла на мгновение. Изображён был человек — лицо искажено страхом, а рядом фигура в чёрном, замахнувшаяся топором. В следующий миг взгляд её переместился на другую — там происходили пытки утоплением: испуганная женщина, камни, верёвки... Картины дышали болью. И, что хуже всего, магией. Каждое изображение словно шевелилось краем, словно дышало, наблюдало.
Грейнджер сглотнула. Хотела бы она сказать, что всё это сон, но холод, пробирающий её до костей, был чертовски реален.
Коридор заканчивался широкой аркой, за которой начинался лес. Темный. Густой. Деревья стояли, как часовые, нависая сверху своими голыми ветвями, напоминая скелеты. Сквозь листву едва пробивался свет, и каждый шорох отдавался в груди Гермионы лёгким толчком.
Платье, которое на ней было, оказалось слишком коротким — оно не прикрывало даже колен. Тонкая ткань почти не грела. Мантия — её единственная защита от холода — казалась бесполезной. Ветер прорывался сквозь неё, заставляя Гермиону ежиться. Казалось, этот холод не физический, а скорее магический, пронизывающий всё внутри.
Несмотря на то, что был разгар лета, воздух казался промозглым, как в ноябре. Англию словно окутало заклятие холода. Гермиона прижимала мантия к телу, чувствуя, как пальцы немеют.
Лес, казалось, вёл в поле, поле — обратно в лес. Они петляли, шли всё глубже, и каждый шаг уводил их дальше от всего знакомого. Это было похоже на кошмар — вечный, извивающийся, лишённый логики. Дорога была длинной и трудной, полной неизвестных опасностей. На пути им попадались странные сущности — неясные силуэты, что прятались между деревьями. Ветки скрипели, будто шептались. Порой казалось, что кто-то идёт рядом, почти вплотную, но стоило обернуться — пусто.
Они шли в тишине. Лишь ветер и собственные шаги нарушали эту гробовую тишину. Гермиона не хотела говорить. Она погрузилась в себя, разбираясь с мыслями, с тревогой, с отчаянием. Её губы дрожали не только от холода, но и от страха. Сердце билось глухо, словно предчувствовало беду.
Она шла молча, с каждым шагом чувствуя, как её мысли всё больше путаются. Лес становился всё темнее, словно поглощая её. Ветки деревьев скрипели в ночной тишине, и она могла слышать, как их листья шелестят под ногами. Ветер холодил кожу, и несмотря на то, что было лето, воздух казался ледяным. Всё вокруг было каким-то неестественным. Природа не ощущалась живой. Не было ни звука, ни движения. Казалось, что сам лес замер, не желая отпускать её, скрывая от неё выход.
Она несколько раз пыталась мыслить ясно, но её разум был переполнен сомнениями. Почему она здесь? Почему Винки привела её в этот темный и опасный лес? Где её друзья? Где Рон и Джинни? Она пыталась понять, что будет дальше, но всё словно исчезало в тени. Она почувствовала, как страх, который она так давно пыталась игнорировать, начал медленно захватывать её сердце.
"Что я здесь делаю?" — спросила она себя, ощущая растущее беспокойство.
И вдруг её мысли прервались, когда она заметила, что Винки замедлила шаг и остановилась. Эльф бросил на неё взгляд, полный тревоги, и Гермиона поняла, что что-то изменилось.
— Винки, — тихо произнесла она, — почему мы не трансгрессировали? Ты могла бы нас перенести куда угодно, если бы захотела.
Эльф не ответила сразу. Она продолжала идти, как будто не слышала вопроса, но через несколько секунд её голос, наполненный тяжестью, нарушил тишину:
— Это невозможно, мисс Грейнджер. Теперь Пожиратели Смерти отслеживают даже малейшие движения... Мы не можем рисковать.
Гермиона почувствовала, как эти слова пронзают её. Отслеживают? Она не могла поверить в это. Она всегда думала, что магия трансгрессии — это почти безопасный способ путешествия, но теперь, похоже, всё изменилось. Мир, который она знала, рушился. Лишённая свободы, она оказалась в ловушке. От этих слов ей стало не по себе, но всё, что она могла сделать — это продолжать идти.
Они двигались дальше, и с каждым шагом лес становился всё темнее и глуше. Гермиона чувствовала, как её сознание утрачивает ясность. Всё вокруг сливалось в одно бескрайнее, мутное пространство, в котором не было ни времени, ни места. Она никак не могла понять, сколько прошло времени, и почему в её голове не звучал даже единственный звук — не было ни голоса Винки, ни шороха шагов, лишь тишина и холод.
И вот, после долгого молчания, в лесу снова что-то изменилось. Вдруг впереди среди деревьев, сквозь мутную завесу тумана, она разглядела нечто, что заставило её сердце ёкнуть.
Перед ней возникли башни. Огромные, высокие, каменные, которые внезапно начали вырисовываться на фоне ночного неба. Каждая из них казалась древней, как сама земля, на которой стояла. Они врезались в туман, как когти зверя, и в их присутствии всё вокруг становилось тягучим и зловещим.
Гермиона резко остановилась, её тело словно пронзило электрическое напряжение. Она узнала это место. Она узнала эти башни. Эти стены. Этот ужасный, знакомый силуэт в темноте.
Малфой-Менор.
Слово пронеслось через её разум, как проклятие. Она помнила его. Здесь всё начиналось. Всё, что она пережила в тот ужасный год, когда сражалась с тьмой. Здесь проходили собрания Пожирателей Смерти, планировались ужасные события, и в этих стенах звучали зловещие речи, которые оставались в её памяти навсегда. Здесь всё, что было связано с Волдемортом, зловеще оживало в её сознании.
— Нет... — прошептала Гермиона, чувствуя, как её голос исчезает в ночной тишине. — Зачем мы здесь? Почему?
Её руки стали холодными. Страх обжигал изнутри. Казалось, что это место полностью поглотило её, поглотило её существование. Она словно снова оказалась в том времени, когда была частью войны, когда каждый шаг был связан с мучительной борьбой за выживание. Вспомнились моменты, когда она сражалась за каждую свою победу, за каждого спасённого человека. Но теперь она снова стояла перед тем, что казалось концом.
Винки шла молча, её маленькие ножки почти не касались земли. Она как бы растворялась в тени этого места, будто сама становилась частью его магии. Эльф не обращала внимания на Гермиону, не смотрела на неё. Просто шла, уверенно и спокойно, ведя её в неизведанное.
Они подошли к чугунным воротам, которые стояли высоко, как древняя стена. Вдруг они распахнулись перед ними, будто само поместье ожидало их прибытия. Гермиона замерла на месте. Она почувствовала, как её сердце упало в живот. В её глазах мелькнули тени — ей не хотелось входить. В душе было полотно страха, и она ощущала, как темнота поглощает её, поглощает всё вокруг.
— Ты... — выдохнула она, но слова не могли выйти. Она не могла понять, почему она оказалась здесь. Почему эта тень, этот дом, это зло снова появилось в её жизни?
Гермиона сделала шаг вперёд. И в этот момент она поняла, что уже нет пути назад. Это был момент, который перевернёт всё. Он уже начался. Но она не могла остановиться. Не могла отказаться.
Малфой-Менор.