1. КОЗЁЛ ОТПУЩЕНИЯ
Боль в запястьях не утихала. Александру казалось, что верёвки, которыми ему связали руки, были сплетены из сотен железных колючих прутьев. Собственное дыхание заглушали шаги мужчины в красной вышитой золотом королевской мантии. На его морщинистом лице отпечатался след тяжкой вины. Он оставался во мраке, словно прячась от замершего перед ним изувеченного юноши. И всё же одно Александр всегда видел отчётливо. С одного он не спускал глаз, надеясь в следующий раз увернуться, - с кожаной плети с крохотными шипами.
- Бог видит твои страдания, мой мальчик, - заговорил мужчина проникновенным голосом. - Каждая твоя слезинка смывает совершённые твоими родителями грехи.
Александр сжал губы и проглотил ком в горле. Он замёрз, лёжа от бессилия на полу. Тело ныло от боли и синяков, а в груди клокотала страшная обида. Почему эти мучения повторялись из раза в раз?
- Г-где... моя мама?
Рука мужчины сжала плеть сильнее.
- Вы знаете, где она, мой принц, - ответил он тихо, и не будь Александр поглощён своим несчастьем, он расслышал бы в этих словах нотки жалости. - Но я понимаю, что вы имеете в виду. Ваша мать не придёт. Монаршие особы сегодня заняты на Съезде Мировых Лидеров - собрании лжецов и лицемеров! А как кишат их души грехами! Не хватит страданий всех детей, чтобы их искупить!
Он опустился на колени перед принцем и взглянул в его безжизненные сиреневые глаза с подрагивающими белоснежными ресницами, в его румяное лицо с налипшими на лоб белыми волосами.
- Когда это закончится? - тихо спросил Александр, словно боялся, что любое слово заставит монаха оставить на его теле новый синяк.
Но тот лишь печально улыбнулся. Что за мысли царили в голове старика, всегда оставалось для него загадкой.
- Пока королева не откажется от греховных соблазнов. Иными словами, никогда.
***
Очередной бокал шампанского был отвергнут королевой Броук. Зная её дурной нрав, официанты спешили удалиться к гостям поприветливее. Среди монархов она выглядела мрачнее всех и пышным светлым нарядам предпочитала бесформенные красные платья с глубоким вырезом на груди. Её выжженные неоднократными окрашиваниями волосы были уложены на плече и обильно покрыты лаком, из-за чего казалось, что на голове королевы красуется блестящий бледно-жёлтый шлем. И хотя взгляды других королевских особ сочились нескрываемым неодобрением, одна из них всё же решилась уделить Броук внимание.
- Славный вечер, вы не думаете? - Это был Герберт, известный германский деятель искусств и посол доброй воли.
Королева холодно ему улыбнулась. В её голосе засквозил упрёк:
- Я слышала, что Германская империя пренебрегает правилами и берёт в политику мужчин, но была об этой стране лучшего мнения.
Герберт опустил смеющейся взгляд.
- Я слышал, что британская королева красноречива, но не думал, что удостоюсь чести в этом убедиться.
Лицо Броук смягчилось.
- Вы считаете, политика слишком опасна для мужчин? - поинтересовался Герберт.
- Мы стараемся ради вас, дорогой посол. Сорок три года понадобилось болезни, чтобы внести на тот свет почти девяносто процентов представителей вашего пола, а профессии вроде полицейский, военнослужащих и даже политиков становятся угрозой немногочисленным выжившим. Будет прискорбно, если такой красивый мужчина, как вы, умрёт из-за своего же упрямства.
- Так значит, вашему младшему сыну претендовать на престол не стоит?
- С чего бы вообще кому-то на него претендовать? - Королева с усмешкой развела руками. - Ведь я здесь, перед вами. И корона на моей голове. Мне всего сорок пять, а Александру скоро исполнится только четырнадцать. Он ещё совсем ребенок. Уж если так случится, что трон опустеет, то на него взойдёт моя старшая дочь. Она справится.
Королева уставилась на официантку, и та поспешила к ней, придерживая поднос с шампанским.
- Посмотрим, может, хоть это не окажется дешёвой выпивкой. - Броук взяла бокал за ножку и сделала глоток. - Годится, чтобы промочить горло. Иди.
Официантка покорно кивнула. Уходя, она легонько задела обнажённое плечо королевы и услышала за спиной недовольное:
- Подойти сюда!
Девушка сжалась, но собрала всю волю и бесстрашие, что сумела отыскать в себе, и развернулась. Проходившая мимо женщина задела поднос. Полдюжины бокалов покачнулась и, соскользнув с края подноса, разбились о мраморный пол.
Шум привлёк взгляды всех монарших особ, их дети перестали резвиться.
- Простите, простите, Ваше Величество! Я сейчас всё... уберу, - залепетала девушка.
- Сначала ты подойдёшь ко мне и получишь персональную повестку, - процедила Броук сквозь зубы.
- Повестку?
- Ты уволена.
- Я-я всё оплачу...
- Боюсь, на это не хватит всей твоей месячной зарплаты, но дело вовсе не в разбитых стекляшках. Ты коснулась меня. Не мне тебя учить тому, как прислуге стоит относиться к знати.
По щеке официантки скатились слёзы, губы задрожали от жалости к себе. Но ей хватило духу взмолиться:
- Простите меня, пожалуйста, я очень виновата! Но эта работа...
- Впередь ты будешь внимательнее следить за своими действиями. Хотя почтительное обращение вряд ли потребуется посетителям дешёвых кафе и клубов.
- Ч-что?
Броук сомкнула пальцы в замок. Не прошло и трёх секунд, как к ней подбежала её телохранительница.
- Марго, проследи за тем, чтобы эта девушка не смогла устроиться ни в одно место приличнее ночного клуба и придорожного кафе. Её умений все равно не хватает для заведений уровнем выше, не говоря уже о домах аристократов.
Официантка всхлипнула и закрыла рот руками, стыдясь поднять взгляд на любого, кто был облачён в дорогое атласное платье или кашемировый костюм. Резкими шагами она направилась к выходу.
- Стой, - окликнула её Марго.
Рука девушки уже лежала на ручке двери. В глазах на секунду блеснула надежда.
- Кто же, по-твоему, должен прибрать за тобой?
Она стояла неподвижно всего несколько секунд, а затем осмелилась поднять взгляд и обвести им каждого монарха, каждую высокомерную особу, что наблюдала за её унижением , как за шоу; каждого, кто был избран родиться с полным банковским счётом и правом жить на налоги обычных работяг; каждого из тех, кого жизнь сама вознесла на неприступную вершину горы.
Досада в её сердце поутихла, и она медленно поплелась к осколкам, чтобы сгрузить их в поднос. Не прошло и минуты, как все забыли о ней, а Герберт, поражённый выходкой Броук, подыскивал слова, чтобы охладить её пыл.
- Говоря о ваших детях, - начал было он, - почему вы не привели их, как это сделали другие? Особенно Александра. Порадуйте же нас его присутствием хоть когда-нибудь.
- Когда-нибудь порадую, а пока он ещё слишком мал для светского общества и окружения сотен девиц.
- Вам выпала радость родить мальчика. Такая редкость в наши дни. Он родился абсолютно здоровым?
- Он нимфае, родился с женскими внутренними органами, но это в прошлом. Одной операции хватило, чтобы избавиться от них и сделать так, как должно быть у мужчины внутри.
- Да уж... Болезнь не только убивает нас и меняет физическую сущность, но и пытается стереть наш под на генетическом уровне.
- Чем же вы так не угодили природе?
- Природа здесь ни при чём. Это всё люди. Третья мировая была прервана из-за этой эпидемии. Человечество ещё никогда не объединялось так быстро после войн.
- Теперь мы знаем, что способны на это.
- И миллиарды покоятся в земле или же обратились в прах. Последствия этой искусственной болезни страшнее любой войны.
- Искусственной, вы сказали?
- Какой же ещё?
- Бросьте! Лично я считаю, что всё это не более чем слухи. Скорее уж я поверю, что природа больше не видела в вас, мужчинах, надобности. Посудите сами: женщины способны на всё и даже больше. На то, на что не способен ни один мужчина, - рождение нового человека. Даже рожать друг от друга путём партеногенетического размножения*. Само по себе деторождение - это чудо. Из человека вылезает другой человек. С душой, разумом, с набором врождённых особенностей. Откуда всё это берётся? Особенно душа. Разве это не удивительно?
- Всё так, но разве женщина может родить по собственному желанию?
- Если вы намекаете на то, что без вас, мужчин, не обойтись, то вы правы только отчасти. Сейчас 2034 год. Современная наука уже нашла способ оплодотворения и без естественного участия мужчин.
На лице Герберта мелькнуло оскорблённое выражение.
- Браво! Вы только что обесценили значение всех мужчин.
- Неужели оно настолько ничтожно? Я всегда считала, что люди рождены для чего-то большего, чем спать друг с другом и выводить потомство, которое тоже будет спать друг с другом, чтобы вывести новое потомство. И так до конца света.
- Вы верите в конец света?
Броук нахмурилась.
- У того, что имеет начало, обязательно найдётся конец.
Она вновь сцепила пальцы в замок, и Марго поспешила к ней.
- А сейчас, дорогой посол, если вы не против, я ненадолго отлучусь. Не скучайте. - Королева пожала ему руку на прощание и последовала за своей маленькой телохранительницей к выходу. Та уже собиралась открыть дверь, опустив ручку, но не услышала ожидаемого щелчка.
- Как странно, - прошептала Марго и повторила попытку.
- Что такое?
- Дверь, кажется, заперта, Ваше Величество.
- Что за глупости? - Броук вышла вперёд, чтобы доказать обратное, но с поражённым лицом обернулась и произнесла: - Действительно, так и есть.
- Секунду, там должна стоять охрана. - Марго приблизилась к двери и тихонько постучала, говоря в щель: - Извините, не могли бы вы нам открыть?
За дверью послышался топот, словно кто-то бежал в тяжёлых армейских ботинках. Королева напряглась и нервно сжала ткань платья.
- Отойди от двери, - прошептала она, отходя назад.
- Вы слышите нас? - не унималась Марго, прильнув ухом к двери.
- Отойди же!
- Они вот-вот...
Дубовая древесина разлетелась в щепки. Обезглавленное взрывом тело Марго упало рядом с королевой. Та не успела вскрикнуть от ужаса: на зал обрушился шквал пуль. Десяти секунд хватило людям в чёрной форме и шлемах, чтобы не оставить не одной живой души.
Вперёд выступил их глава. Держа палец на спусковом крючке автомата, он перешагивал через нашпигованные свинцом тела в поисках выживших. Он уловил едва слышные детские всхлипывания и направил автомат на кучу вздрагивающих тел, под которыми была заживо похоронена рыжая девочка лет двенадцати на вид. Её некогда бежевое платьице с пышными рукавами пропиталось чужой кровью. Она подняла большие голубые глаза на человека в чёрном впереди и застыла.
- Свидетели нам ни к чему, - напомнил главе один из бойцов в чёрном.
- Я знаю. - Из-за искажённого голоса девочка не могла понять, кто перед ней: мужчина или женщина. - Кажется, это принцесса из самой Российской империи. Какое будет горе для целой нации. Жанна, да?
Девочка неуверенно кивнула.
- Убивать людей, зная их лично, тяжелее, чем стрелять в безликую толпу, - признался глава нападавших. - Ты не виновата в том, что случилось. Поэтому умрёшь с чистой совестью.
Жанна неуверенно покачивала головой, чувствуя, как больно слёзы обжигают глаза. Сама того не замечая, она пятилась назад, забираясь глубже под тела.
- П-пожалуйста, м-м-мистер.
Она услышала горестный вздох.
- Это слово работает далеко не всегда, милая - дуло автомата уже смотрело на неё, - но аристократов этому не учат.
Жанна зажмурилась. Спусковой крючок был нажат, и отряд услышал выстрел.