Пролог
Прошло пять лет с того момента, как Гермиона Джин Грейнджер навсегда покинула волшебный мир. Война с Тёмным Лордом оставила в её сердце слишком много кровоточащих, до сих пор незаживающих ран. Сердце болезненно ныло каждый раз, когда она в своих снах видела мёртвые тела Римуса или Тонкс, Лаванды или Фреда. Она просыпалась с криком, холодный липкий пот обдавал всё тело... Казалось, этим пыткам никогда не будет конца.
Именно от этого она хотела сбежать. Забыть всё, как страшный сон. Но не выходило. Каждую ночь ей снились погибшие, каждый день в толпе людей ей виделись силуэты тех, кого она оставила в том мире. Но девушка не хотела возвращаться. Не хотела видеть тех мест, по которым они с Гарри и Роном беззаботно ходили, обучаясь в Хогвартсе. Даже не хотела видеть лиц тех, с кем бок о бок сражалась против Пожирателей смерти. Трусость или попытка начать жить заново? На этот вопрос девушка никак не могла найти ответа.
В первые пару лет письма приходили почти каждый день. От Рона, Гарри, Джинни. Ни одно из них она не вскрыла, сжигала сразу же после получения. Совы собирались на улице перед её домом в ожидании того, что девушка привяжет ответное письмо к лапе одной из них, но этого не происходило. Когда письма перестали приходить, Грейнджер почувствовала облегчение.
Она до сих пор помнила изумленное лицо Поттера, когда в разрушенной гостиной Гриффиндора сообщила ему о своём решении. Парень почти сразу вспыхнул, сказал, что она не может с ними так поступить. А после утверждения Гермионы, что своего решения она не изменит, он сказал, что девушка обязательно вернётся через пару месяцев. Прошло пять лет. Она до сих пор не вернулась.
Грейнджер хранила книги, что покупала для обучения в Хогвартсе. Все учебники с первого по шестой курс стояли в книжном шкафу в гостиной её дома. Волшебную палочку она так и не решилась сломать, но убрала её в тяжёлый чемодан на чердаке— там же покоились мантия, перья, чернильницы. У гриффиндорки ни разу не возникло желания поколдовать. Более того, она даже стала бояться колдовства. Шрам на руке, что оставила ей Белатрисса Лестрейндж неистово напоминал о том, что волшебство не всегда используется во благо.
Она старалась жить самую обычную маггловскую жизнь. Как и мечтала, получила должность в министерстве. Каждый раз, идя по коридорам своего "офиса", боялась столкнуться с Министром Магии. Хотя, возможно, они уже встречались— кто сейчас занимал пост Министра в Волшебной Британии она понятия не имела. Все её мысли, когда не были заняты воспоминаниями, крутились вокруг её работы. В этом она искала спасение. Когда человек занят, ему ведь некогда копаться в себе, верно? Так она думала.
Но переступая порог своего дома, где её никто не ждал, Грейнджер чувствовала одиночество. Воспоминания врывались в её голову без разрешения— огромным клубком, затуманивая разум не хуже Империуса.
Ища спасения, Гермиона сама себя погрузила в нескончаемый кошмар. Работа— дом— страшные сны с участием погибших в войне. И всё по новой. Каждый день на протяжении пяти лет. Это мучало её, терзало её грудь нестерпимой, почти физически ощутимой болью. Но она ведь гриффиндорка— гордая, смелая и упрямая. Поэтому даже по истечении пяти лет, что немало, не оставляла надежды на то, что когда нибудь этот ад закончится. Что когда-нибудь эти оковы прошлого отпустят её и она сможет вздохнуть полной грудью. Наконец-то начать жить.