Это любовь, детка

— Каково это, когда лишают девственности?

— Не знаю, но говорят, очень больно)
— Я же могу сбежать!
— Спасибо. Инкарцеро!
Её руки за спиной связали верёвки, а ноги связали а раздвинутом состоянии. Грязнокровка уже была голая.

Она беспомощно лежала передо мной. Её связанные руки и раздвинутые ножки влекли меня всё больше с каждой секундой. Я подошёл к ней поближе. Мои губы властно и требовательно накрыли её отчаянно сопротивляющийся рот.

Её глаза расширились, когда я проник языком в её влажный и тёплый ротик.

Грейнджер пыталась воспротивиться, но все звуки превращались в стоны. Я начал шарить руками по её телу, пока не нащупал затвердевшие соски. Мои пальцы нежно теребили розовые горошины под тихие, еле сдерживаемые стоны, которые заглушал мой поцелуй.

Вскоре я оторвался от таких мягких, таких манящих губ и начал спускаться к её груди, оставляя дорожку поцелуев.

Я взял в рот её возбуждённый сосок и начал дразнить его языком. Грязнокровка еле сдерживала стоны, но я не останавливался, пытаясь заставить её стонать на много громче.

Я водил рукой по её телу. Нашарив её уже мокрую киску, я стал мять ей клитор.

Из её киски сочилась влажность, но я всё равно не останавливался.
Там стало настолько влажно, что мой палец легко скользнул в сладострастную пещерку любви.
Её мышцы сдавили мой палец. Я начал двигать в ней пальцем, возбуждая её всё больше и больше. Она уже не сдерживалась и постанывала всё громче.

Я оторвался от её сосков и спустился ещё ниже, прокладывая дорожку из поцелуев.

Достав из неё палец, я начал облизывать её киску, играясь с клитором.
Гермионе (Ну вот опять!) было приятно и она больше не пыталась это скрыть.
П

рекратив это удовольствие для неё, я спустил брюки вместе с боксёрами и оголил уже каменный член.

Я подставил головку к её киске и начал медленно входить.

Гермиона (уууу, ну всё, походу так и надо) вскрикнула и тяжело задышала от боли.
— С-стой... Х-хватит...
Я усмехнулся:
— Я же только начал!
Член входил всё глубже, пока не вошёл до основания. Когда это произошло, девушка вновь вскрикнула. Мой член неспеша скользил внутри Грейнджер. Мне, и, кажется, ей тоже, было очень приятно.
Она стонала, а по её щекам текли слёзы. Я заметил их и, ускорившись, провёл пальцем по её щеке. Я почувствовал крайнее напряжение и, вытащив член, сразу же кончил ей на живот. И Гермиона тоже. Я направил на неё палочку и пробормотал:
— Тергео.
Пятно всосалось в палочку.
Не убирая палочку, я вновь пробормотал:
— Диффиндо.
Разрезанные верёвки упали на пол и Гермиона встала. Мы схватили одежду и, торопливо натягивая её на себя, выбежали из класса. В этот момент прозвенел звонок.

Она побежала в подземелья к Снейпу и буквально через несколько мгновений уже вбегала в класс, а я за ней.
— О, мисс Грейнджер наконец явилась! Минус 10 очков Гриффиндору! И мистер Малфой тоже здесь. Входите!
Мы вошли в класс, положили на парты вещи и сели. Я рядом с Блейзом, она рядом с Троицей.
— Ты где была? - спросил Гарри.
— С Малфоем. Он извращенец какой-то!!!
— Чаво!?
— Гарри, я же просто сказала правду!