Надеюсь, что это шутка [ЗАКОНЧЕНО]

—Я буду задавать вопросы, а ты отвечать, ладно?—, спрашивает он, попивая свой кофе.

—Ладно, только можно нормальные вопросы—, жуя шоколадный кекс, посыпанный розовыми съедобными блестками, соглашаюсь с его условием.

—И так, первый вопрос, как тебя зовут?—, с неподдельным интересом спрашивает парень.

—Джесс..,э..,Фишер—, язык заплетается из-за сонного состояния, я не спала почти сутки.

—Хорошо Джесс, я Дилан,второй вопрос: расскажи о себе—, сказал он, допив свой капучино и поставив его на панель, теперь на пустой картонный стакан падал темно-оранжевый свет от зашедшего солнца.

—Но это уже не вопрос, а больше просьба--, говорю я ,поворачиваясь к нему, чтобы посмотреть на его дальнейшие действия.

—Тогда, что ты знаешь о себе?—, улыбаясь и смотря то мне в глаза, то на мои губы, говорит он, облизывая нижнюю губу. Его мимика в какой-то степени притягивает, но меня, в данном исходе событий, все это настораживает.

—Ладно, мне 17, учусь в 11 классе, хочу пойти на дизайнера, но обожаю читать книги и писать что-то для себя, так же я кандидат в мастера спорта по фигурному одиночному катанию, отец имеет свой крытый каток, есть лучшая подруга Дейзи—, пока говорю, меня напрягает его настойчивостей, ведь не каждый второй незнакомец с вечеринки хочет узнать о тебе, как можно больше, но я не против найти себе друга, а то болтливая Дейзи, разговаривающая про футбольные матчи мне, уже надоела, но я её люблю.

—Любимый цвет?—, задаёт Дилан столь банальный вопрос. Моя бровь поднимается вверх, но парень просто продолжает смотреть в глаза, показывая, что он серьёзен и ждёт ответа.

—К чему тебе мой любимый цвет. У меня нет его, они все прекрасны, нет того, который бы притягивал мое внимание больше остальных, все зависит от настроения и времени года—, отвечаю развёрнуто я, ожидая объяснений с его стороны.

—Знаешь, когда тебе интересен человек, то хочется знать о нем абсолютно все, начиная с биографии и заканчивая любимым вкусом пончиков, но я уже понял, что ты любишь маффины, я же прав?—, ухмыльнувшись спросил он, а я просто кивнула в ответ. Маффины с детства были моей слабостью, даже если я наемся до такой степени, что будет сложно дышать, но мне предложат маффин, то я, пыхтя от обжорства, съем и его, потому что такому счастью пропадать нельзя, это мой закон.

—Дилан—, говорю я, привлекая все внимание парня к себе, —Я хочу спать, отвези меня к родителям—, в течении следующих трёх минут я говорила ему свой адрес, а потом отключилась, не контролируя своё сознание, потому что не привыкла к такому режиму.
Машина останавливается, сквозь сон слышу хлопок автомобильной двери и тёплые большие мужские руки, обхватывающие меня, чтобы поднять. Меня несут к дому, дверь открывается, слышу какие-то голоса, но не могу их разлучить, уж слишком я устала и пьяна. В нос врезается знакомый запах корицы, смешанной с ванилью. Я дома. От осознания, что я там, где я выросла, делая первые шаги, первый раз проговорила слово, мой первый шрам, ушиб, порез, где я каждый день ждала папу с работы и бежала со второго этажа, чтобы просто обнять. Именно в этом доме мама и папа учили меня таблице умножения, азбуке, именно здесь я прочитала свою первую книгу и выучила первый стих. Именно во дворе своего дома я прыгнула первый тулуп, чем обрадовала папу, фанатеющего этим спортом. Все мои лучшие моменты и все мое детство проходило в этих двухстах квадратных метрах, в моей «крепости». Чувствую, как поднимаюсь на второй этаж, уверенна, что меня несут в мою комнату, выполненную в белый тонах, там пол покрыт серым ковролином, а на подоконнике лежит мягкая подушка, именно там я сижу, когда на улице дождь, укутавшись мягким пледом с чашкой какао в руках и хорошей книгой, в моей комнате при входе справа стоит белый шкаф с полками, он переполнен книгами разных жанров, а снизу отдел, где все завешано моей мешковатой одеждой, до сих пор не могу понять, как Дейзи уговорила меня одеть это лавандовое платье... Чувствую тепло, я лежу на своей большой кроватке, расположенной по середине моей белоснежной и чистой комнаты, слышу щелчок выключателя и падаю в глубокий сон после такого долгого бодрствования.