Отцы и дети
Драко Малфой, в идеально посаженном черном костюме, сидел в малой столовой Мэнора. Звон приборов, раздаваемый в звенящей тишине, раздражал с каждой секундой все
— Спасибо за ужин. Приятных снов, — сказал он матери, бесшумно отодвигая стул.
— Ты решил насчет завтра? — тихо спросила Нарцисса, не поднимая глаз от нетронутого ужина.
— Еще нет, — ответил Драко поджав губы.
— Доброй ночи, милый, — прошептала Нарцисса.
Со дня финальной битвы прошло двадцать восемь дней. Десять дней назад с Нарциссы были сняты все обвинения: Мальчик-которому-надо-везде-влезть-со-своим-благородством свидетельствовал в ее пользу, ведь она спасла ему жизнь своей ложью. Тупой гриффиндорец решил, что Нарцисса проявила благородство и храбрость. Жаль его разочаровывать (на самом деле, ни капли), но это был инстинкт самосохранения и холодный слизеринский расчет. Матери было вынесено решение о домашнем аресте длинной в год: отбывать его она будет в их шале на юге Франции. Люциусу повезло куда меньше: завтра его ждет поцелуй и совсем не матери. В этот раз свидание с дементором.
Эти ежедневные совместные ужины с Нарциссой медленно убивали Драко. Сначала он наслаждался ими: ведь больше не было нравоучений от отца, от которых кусок не лез в горло, никто не кривил губы от каждого его односложного ответа. Еще один ощутимый бонус — в доме больше не было психа со своей мерзкой змеей. Это было хорошо, это было чертовски приятно. Но спустя месяц все изменилось: призрак матери медленно сводил Драко с ума. Она не то что не была похожа на довоенную версию Нарциссы: мягкую, оберегающую от отца и его нападок — она даже перестала быть похожей на себя времен войны: холодную, безэмоциональную и стойкую. Она просто стала тенью, еще одним полумолчаливым портретом главного холла.
Коридор на пути к спальне привычно встретил Драко тусклым светом и тихим треском свечей. Практически влетев в свою комнату Драко прислонился к стене.
— Приятных снов… — прошептал он с ехидной улыбкой, — Салазар, что я несу. Кому вообще последние несколько лет снятся приятные сны, идиот.
Холодный душ и шелковые простыни помогли немного прийти в себя. Зелье сна без сновидений, которое уже стало больше привычкой, чем действенным средством. Два часа пристального глядения в потолок и яркие вспышки сна: Астрономическая башня, кандалы, Нагайна и профессор, Круциатус, гостиная и Беллатриса, боль, Выручай комната. И вот снова широко открытые глаза смотрящие на изумрудный балдахин кровати и холодный пот. Снова кошмар.
Больше заснуть не получилось. Что ж… сегодня три часа сна — могло быть и хуже. Отсутствие сна означало миллион мыслей и главной из них было: присутствовать на казни отца или нет. Драко не знал. С одной стороны он хотел увидеть страдания того, кто испоганил ему всю жизнь: прошлое, настоящее и скорее всего будущее. Но он все еще был его отцом, и Драко боялся, что последнее воспоминание о нем будет не о том, каким он был стойким и уверенным в себе, что в памяти останется только его перекошенное от страданий лицо. Драко бы не пошел, но он должен поддержать мать. Решение было принято.
***
Теплый морской ветер развевал густые пепельные волосы Нарциссы. Этот день был слишком теплым и солнечным для конца мая. Природа будто говорила: «Какой приятный день, ничего не может сделать его еще лучше». Просто насмешка судьбы. Пятнадцать минут назад не стало Лорда Малфоя. Мэнор лишился своего хозяина.
Драко смотрел, как жизнь покидает его отца. Кисть болела. Мать так вцепилась в него, зажмурив свои голубые глаза полные слез, что Драко чуть не зашипел от боли.
— Мне надо собрать чемоданы, — прошелестела мать.
— Я к Блейзу, — сказал он, аппарировав. Драко не мог смотреть на нее, не мог касаться ее — он сделает это позже. Если бы он обнял мать, она бы зарыдала, а он вслед за ней. Он не мог себе этого позволить, только не у ворот Азкабана.
Драко очутился в богато обставленной гостиной в бежевых тонах. На полукруглом велюровом диване цвета горчицы полуразвалившись сидел мулат с двумя бокалами огневиски в руках. Один из них был наполнен до краев — спустя три секунды рокс оказался в руках Драко и тот осушил его в пять глотков.
— Еще, — прорычал блондин, выставив руку.
Когда второй стакан был выпит, Драко повалился на диван и закрыл глаза ладонями, опрокинув голову на спинку.
— Что за дерьмовый день, — прошептал он.
— Хочешь знать, что сделает его еще хуже? — протянул Забини, крутя в пальцах бокал.
— Что? Ты пригласил на чай Поттера? — промычал в руки Драко.
— Нет, мы идем в клуб в магловской части Лондона. Пьяные, потные магглессы в коротких юбках — вот, что будет достойным завершением этого последнего дня весны, — пропел мулат с улыбкой чеширского кота. — Вставай, принцесса! — хлопнул он в ладоши поднимаясь.
— Магглессы? Ты перегрелся, Забини? — холодным, как воды океана около Азкабана, голосом сказал Малфой.
— Драко, мой милый друг. Нет лучше способа проводить в последний путь чистокровного волшебника, чем трахнуть длинноногую магглу далеко не голубых кровей, — с лицом профессора сказал Блейз. — Мы же не хотим проигнорировать последнюю неволю Люциуса? — подмигнув закончил он.
У Драко не было друзей. Но самым приближенным к этому понятию был Забини. Они не утирали друг другу слезы, не плели косички, но он всегда оказывался рядом, когда был нужен. Из его рта ни разу не вылетало избитых слов поддержки или непрошенных советов. Он просто был и этого было достаточно. В день, когда Драко получил метку, Блейз без приглашения заявился в его спальню со словами: «Где наш плохой парень с бабочкой на пояснице?! О нет, тебя надули! Эта змея такая же уродливая как твой тату мастер. Надеюсь, ты не дал ему на чай?»
Именно поэтому он очутился в доме Блейза, движимый инстинктами. А у мулата чисто случайно в руке оказался полный стакан огневиски.
— Тебе надо переодеться. Тебе никто не даст в этой мантии. Ты будто с похорон, — заключил Забини и, взмахнув палочкой, преобразовал мантию и костюм Малфоя в пару черных брюк, белую рубашку с завернутыми рукавами и черный блейзер, накинутый на плечи. Сам он уже был в бежевых брюках в мелкую клетку и майке алкоголичке. Его шею украшало несколько цепочек из платины. — Подъем!
Двое парней аппарировали к черному ходу лучшего лондонского клуба MINT. Сев за VIP столик и заказав бутылку виски, они огляделись по сторонам.
— Вот та малышка в розовом платье просто чума! Ой, я кажется увидел ее трусики! — захохотал Забини.
— Салазар, твой рот хоть иногда затыкается? — раздраженно процедил Малфой, делая глоток.
— У моего рта много функций, но нет занятий, которые мне нравятся, когда он закрыт. Ладно, раз мисс в розовом тебе не приглянулась, она моя, — сказал он поднимаясь. — Не скучай, я не скоро, — и пошел по направлению к бару, где сидела длинноногая блондинка в розовом платье мини.
Драко обвел глазами толпу. Люди танцевали как в последний раз. Блейз слизывал соль с груди мисс-розовое-платье.
«Гребанный ад», — подумал блондин и опрокинул стакан.
— Привееет. Я Майя. Ты здесь впервые? Я раньше тебя не видела, — перекрикивая музыку сказала смуглая брюнетка в золотом платье, присаживаясь рядом на кожаный диван.
— Я не поклонник таких мест, — ответил Драко, отворачиваясь от нее.
— А по тебе и не скажешь. По-моему, ты очень вписываешься в этот антураж, — ответила брюнетка с широкой улыбкой, обводя помещение рукой. — У тебя потрясающие волосы: их за милю видно! Так как тебя зовут?
— Драко.
— Ммм, ты какой-то неразговорчивый, Драко. Я думаю нам надо выпить на брудершафт! Что у вас здесь? О, виски — отлично. Будь джентльменом, поухаживай за дамой, — прошептала брюнетка прямо в ухо.
— На бру-что? — ответил Малфой, наливая напиток.
— Ха-ха-ха, ты такой невинный. Я покажу. Вот бери в руку бокал, теперь давай переплетем наши предплечья. Да, вот так. А теперь пей до дна, — крикнула Майя, поднося стакан к губам. — А теперь десерт! — прошептала она, придвинувшись, и накрыла губы блондина своими. На лице Драко не промелькнуло ни одной эмоции, а губы остались крепко сжаты. — Боже, ну что ты как восковая статуя! У тебя что есть девушка?