2 Глава. Всей кровью прорастайте в них.
2 Глава. Всей кровью прорастайте в них. И каждый раз навек прощайтесь! Когда уходите на миг.
Уильям Голдинг писал: «Я начал понимать, на что способны люди. Всякий, прошедший войну и не понявший, что люди творят зло подобно тому, как пчела производит мёд, — или слеп, или не в своём уме».
Первый раз, прочтя эту фразу, я посчитал ее глупой и в какой-то мере, даже оскорбительной, и более не пытался вникнуть в нее. После второй жизни мне вновь на глаза попался отрывок книги с этой фразой. Тогда я долго размышлял над ней, стараясь постичь всю глубину этого высказывания.
Вертя в руках потертый журнал со статьей автора и его знаменитым высказыванием, понимаю, что последние 3 жизни эта фраза стала ярчайшим постулатом моего существования, но сейчас… Сейчас мне хочется это изменить.
Отложив в сторону измятый скрученный в плотную трубочку журнал, осматриваю два конверта с сургучной печатью и один самый обыкновенный с небольшой маркой, адресом получателя и отправителя на конверте. Содержание этих писем весьма различно. Один из них будет доставлен магловской почтой. Второй неприметной совой. Третий останется лежать здесь на столе, в ожидании одного любителя лимонных долек.
Разминая кисти рук, невольно осматриваю комнату. Взгляд скользит по не примечательному рисунку обоев, чуть задерживаясь за отклеившиеся углы, словно спотыкаясь. Тяжело выдохнув, прикрываю глаза и растираю ладонями лицо. Затем неспешно убираю руки от лица, поднимаюсь со стула, прикидывая в уме, что мне следует сделать в первую очередь.
Вначале я порывался провести один рисковый ритуал, но после решил дать себе несколько спокойных минут перед очередной масштабной авантюрой.
Когда занимаешься привычными вещами, прибираешь комнаты, моешь ли посуду или ухаживаешь за цветами, которыми так гордится тетя Петунья. Руки выполняют привычную работу автоматически и у тебя остается чертова уйма времени подумать о всем что только можно. Что сейчас я и проделывал.
Вещей было не так много. Одежда, что мне милостиво разрешили донашивать за Дадликом, альбом с фотографиями родителей, волшебная палочка, какой-то хлам из магазинов «Зонко», учебники, несколько шуточных зелий и забастовочных батончиков от близнецов Уизли и, конечно же, мантия-невидимка.
Я собирался как на войну. Оставлял нужные вещи на кровати и безжалостно скидывал те, которые мне не пригодятся в свой школьный сундук.
Серебристо-серая мантия на ощупь была точно такой же, как и тогда на рождество, когда я впервые взял ее в руки, словно частично состоит из воды. Ее обязательно нужно проверить на наличие следилок, впрочем, и остальные вещи тоже не помешает.
Ну, вот и все. Вещи отобраны, осталось только их упаковать. Больше медлить не имеет смысла. Поэтому пару раз вздыхаю и выдыхаю полную грудь воздуха.
Ну, вот… быть или не быть, вот в чем вопрос.
Получится ли? Мне не так страшна плата, которую потребует Магия за свою помощь. Я оказывался в ситуациях и похуже той, что будет, если не удастся ритуал.
Но если мне удастся то, что я задумал, жить станет гораздо легче и, пожалуй, веселее.
Я постараюсь перенести из прошлой жизни то единственное существо, которое ни разу не предало меня. Если задуматься, оно не предавало меня ни в одной из жизней. Это существо встречало утро моей казни, стоя по ту сторону решетки и молило меня одуматься и бежать. Бежать куда угодно, но зная мое упрямство, уже хоронило меня.
Тогда оперившись о холодную каменную стену камеры, я сидел на нарах и размышлял, думал и высчитывал и понимал. В этой жизни мне было некуда идти. Все дорогие мне люди и существа либо уже умерли, либо их убьют в скором времени за помощь предателю родины. Но у меня есть способ все переиграть.
Привычными круговыми движениями массажировал пульсирующие виски, чувствуя неимоверную усталость. Так устает душа.
Я смотрел на лопоухое существо, что покорно склонило голову, и понимал, что ради них я еще могу побарахтаться. Ради Добби и одного упрямого слизеринца, который упорно погибает все мои 6 жизней. Подумать только! Все время он – Мастер Зельеварения, декан факультета змей, ходячая язва, погибал, стараясь защитить меня. Что ж у него за хреновая карма такая!
- Добби, - мой голос был чуть хрипловатым, как ото сна. Было непреодолимое желание облизать пересохшие губы, а лучше выпить стакан воды. Не прошло и доли секунды, как передо мной появился маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь, он преданно таращил на меня выпученные зеленые глаза величиной с теннисный мяч. Одет он был весьма экстравагантно, вязаная кофта, которую некогда подарил Рон, доходила до худых коленок, шорты цвета хаки, а на ногах надеты разные носки. Но самым удивительным был головной убор - поварской колпак, наверху которого гордо возвышалась желтая резиновая уточка.
Домовой эльф уже начал было воспевать меня до уровня Мерлина, как я спросил то, что больше всего жаждет домовой эльф.
- Добби, что бы ты ответил, если бы я спросил, что хочу предложить тебе стать моим личным домовым эльфом. Мне нужен тот, кому я могу доверить некоторые задания и быть уверенным, что они будут исполнены. – сразу решил прояснить я, - И вместе с тем, хочу, что бы ты остался моим другом. Другом, который может поддержать, дать совет, остановить от глупости, в конце концов, радоваться вместе со мной. Я же в свою очередь всегда буду на твоей стороне, помогать при необходимости или если ты сам этого попросишь. Может я и эгоист. Может мое предложение оскорбило тебя, - едва качаю головой, вновь поднимаю глаза на маленького человечка, что ярким пятном выделяется на фоне всего остального, - знай, каков бы ответ ты не дал – я навсегда останусь твоим другом, на которого ты всегда можешь положиться.
В зеленых глазах плескалась такая радость, такое непередаваемое ощущение счастья, что когда мой маленький друг прыгнул и обхватил меня за талию, повиснув на мне. Я же от неожиданности, рефлекторно придерживая его за худенькие плечи, отступив на несколько шагов вместе с ним, немного приложился головой об стену. Как хорошо, что стена была так близко.
Тут я немного сжульничал. Как-то раз в одной из жизней мой верный друг сказал, что всегда мечтал стать мне опорой, как домовик или как друг – не важно. В последней жизни мы все же заключили магическую связь хозяин – слуга. Именно так, а не хозяин – раб. Я так привык, что мой маленький друг, компаньон и хороший исполнитель всегда рядом, что все же решил провернуть свою задумку. Очень хочется верить, что она удастся.
Футболка быстро промокла, я успокаивал взбудораженного эльфа, вместе с тем чувствуя укол вины за то, что я сейчас сделаю.
Как же сильно изменился мальчик-который-выжил. Тот доверчивый мальчишка никогда бы так не поступил с Добби. Манипулирование ему было не в новинку, но пользовался он им только в крайнем случаи и чаще всего на семействе, что сейчас на первом этаже за небольшим круглым столиком должно начать поглощать изумительный завтрак, приготовленный тетей.
Эльф на минуту задумался, а затем очень быстро и эмоционально начал читать свою часть клятвы служения роду. Мне пришлось остановить резвого домовика и рассказать о некоторых поправках в формулировках.
У меня есть призрачная надежда, что с помощью Обращении к Магии мне удастся перенести Добби из прошлой жизни.
Зачитав напевные катрены благодарения и прошения к нашей Матери – Магии и сделав несколько поклонов сторонам света, начиная с запада и заканчивая востоком, после отдать полный поклон магическому существу и ждать, склонившись, что повелит Магия. Полный поклон обычно осуществляется так, человек опускается на колени садится на свои ноги и склоняет голову практически до пола, а руки необходимо согнуть в локтях и положить на пол ладонями вниз весь упор шел именно на них.
Но самое главное не поза, в которой все это выполняется, а искреннее обращение к Магии. Здесь не поможет полуправда. При Прошении нужно показать Магии свои истинные намерения и желания только в этом случае она откликнется.
Если Великая посчитает тебя достойным то домовик склонится подталкиваемый ей, если же нет то, домовой эльф даже не шелохнется, как бы он сам того не желал. А тот, кто не смог пройти испытание через какое-то время лишится как Магии, так и самой жизнью Вообщем неприятно, но и к этому я готов.
Краем глаза замечаю, как согнулась в ответном поклоне спина маленького существа.
Искренне поблагодарив Магию и заодно свою Удачу неуклюже начал вставать. Поднявшись на затекшие ноги, зачитываю свою часть клятвы, попутно скрепляя его кровью из рассечённых ладоней. Не прошло и минуты как мы стали меняться.
Добби стал значительно выше и ростом стал как семилетний ребенок, его макушка доходила мне до плеч. Уши потеряли свою лопоухость и стали как у расы гоблинов заостренными к верху, но не такими длинными. Появились короткие темно- каштановые волосы на голове. Менялась сама структура его тела, кости, мышцы, строение лица, но самое главное магическое ядро.
Ощутив, как лицо обдало легким ветерком, как заботливая Мать перебирает мои волосы. Я покорно потянулся за этой нехитрой лаской. И что более удивительно. Я услышал. Услышал, как озорными колокольчиками смеется Леди Магия. Как она поет какую-то забытую мелодию. Так может петь только мама, убаюкивая свое любимое дитя. Так успокоился и я.
Расслаблено прикрыл глаза, я наслаждался забытыми доселе чувствами. А после я почувствовал, как легкий почти невесомый поцелуй пришелся в лоб. Именно там, где остался шрам с крестражем.
И от этой мысли я словно очнулся ото сна, а она вновь взъерошила непокорные волосы, ласково рассмеялась. Я стоял и не чувствовал, как по щекам катятся слезы. Было тихо и спокойно.
А потом постепенно появились звуки. Где-то за окном гулко чихнул двигатель автомобиля. Чирикали птички, ветер играл ветвями деревьев. На первом этаже Дурсли включили телевизор, о чем-то быстро вещал диктор, Верон ворчал.
Взгляни я на себя сейчас в зеркало – не узнал бы. Уши заострились, как у Лесных эльфов Толкиена. Волосы отрасли до лопаток и, похоже, это не предел. Магическое ядро, что было искорежено ограничителями от доброго дедушки, выправлялось, ломались замки сдерживающие развитие и силу. Этот звон невозможно было не услышать. Всем естеством я ощутил, как звено за звеном все сильнее натягивается, и цепь разрывается сразу в нескольких местах.
- Всё-таки вы выжили, - услышав мягкий мальчишечий голос, разнесшийся по комнате, я не сразу сообразил, что это произнес Добби. На мою недоуменную мину, он чуть рассмеялся и как-то особенно хитро прищурился.
- Вы сделали большую глупость, но сами знаете, Магия любит рисковых, как и тех, кто готов заплатить за свою просьбу. А так же она любит тех, кто не гневится на Мать нашу из-за своих собственных ошибок – тяжело выдохнув парень, обиженно произнес, - Я помню только последнюю вашу жизнь.
Заметив мою улыбку, он взволнованно затараторил:
- А еще я хотел сказать, что тот случай, когда вас укусила та противная змея… я .. – не зная как объяснить, он выпалил первое, что пришло ему в голову, - тогда я не смог справится со змеёй, могу вас уверить, что в этой жизни подобного не повторится!
Отрицательно качаю головой.
- Больше не понадобится, - а после, задумавшись, от души хлопнул раскрытой ладонью по лбу. Надо было смолчать! Язык мой – враг мой!
Зная свое везение, теперь обязательно выйдет так, что встретимся с Нагайной на кривой дорожке. Добби видимо тоже об этом подумал, вон как ухмыляется. На мой показательно обиженный вид и вздернутую бровь, невозмутимо сообщил:
- Помня последнее ваше указание, могу с честью отрапортовать – задание выполнено.
Невольно усмехаюсь, даже обижаться расхотелось.
О, уже чувствую, как тянет мышцы. Усталость нежно, но неотвратимо охватила меня. Что интересно, вместе с тем, я ощущаю такой подъем сил о каком не смел и мечтать. Сейчас я держусь только благодаря магии, что сейчас растекаясь во мне, нивелирует усталость, но это ненадолго.
Разлепив пересохшие губы, первое что сказал, что смог сказать:
- Как я рад тебя видеть Добби! Ты просто не представляешь! Мерлин и Моргана! Все ангелы и черти Земного шара, как же я рад! – обнимаю эльфа.
- Простите меня, я не смог им помешать – скороговоркой проговорил паренек, теперь паренек, а не домовик. Такая печаль отразилась в этих зеленых глазах, что я невольно вспомнил, как сидя в камере по ту сторону решетки появился домовик.
Сначала Добби пытался взломать клетку, сломать прутья, но не смог. До вынесения приговора остались несколько часов, которые мы потратили на разговоры. Тогда – то пожимая руку храброму домовику, стараясь успокоить и приободрить, я упомянул свою особенность - неспособность уйти за Грань и, наконец, отдохнуть. Говорили мы долго. Вроде я, даже, жаловался на то, что никак не могу изменить эту реальность. Что каждый раз вновь и вновь возвращаюсь в лето после пятого курса, и каждый раз меня приговаривают к смерти через Арку Смерти. Накипело.
- Не грусти, мой друг, не стоит. Я почти всю свою жизнь прожил на войне, сражаясь за чужие идеалы, а сегодня после перехода через Арку я вновь вернусь в свою закольцованную жизнь – чуть поморщившись, вновь иронично улыбаюсь, - как ты думаешь, стоит ли мне отдохнуть в этой новой жизни? Все равно не могу вырваться из этого порочного круга, да что уж там говорить! - уронив голову на руку, а затем провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть эту горечь, - Я так и не смог ни разу не смог спасти профессора Снейпа! Сколько бы знаний у меня не накапливалось, сколько способов я не испробовал, он все равно умирает либо в последней битве, либо его убивают «наши».
- Какие же они «наши»? Они никогда не были «нашими». «Наши» всегда помогают друг другу. Даже Профессор погибал из-за того, что старался вас вызволить – горько усмехается Добби, складывая брови домиком, – они свои собственные и сражаются они только и исключительно за свои идеалы. Вы помогли им с их идеалам и после достижения своих целей – вы им становились не нужны, а потому вас каждый раз сбрасывают.
- Да, тут абсолютно ты прав – немного помолчав, перевожу взгляд на зарешеченное окно, за которым уже начал еле брезжить свет, - однако, мы заговорились…
- Да, - Добби понуро склонил голову еще сильней и как-то весь сжался.
- Не беспокойся, я постараюсь перенести тебя в свое время, - на возражения и страстными уверениями домового эльфа, что это слишком опасно, поднял руку, останавливая словесный поток.
- Все начнется через два часа, - спокойно произношу, вновь переводя взгляд на грустного друга, в конце голос предательски дрогнул - могу я попросить?
- Что желает господин? – услужливо, но с гордо поднятой головой, как и полагается личному домовику трижды Лорда Гарри Джеймса Поттера.
Немного помолчав, так и не смог сказать то, что хотел, нет. Поэтому…
- Сожги те ужасные шторы, что ты повесил в гостиной особняка Блэк – добрая усмешка набежала на лицо, видя озадаченное лицо друга. Я смеялся тихо, но искренне и ели продолжил сквозь смех, - они не сочетаются с паркетом и старинной рамой портрета Дореи Блэк.
Быстро справившись с удивлением, и замешательством Добби понимающе улыбнулся, улыбка вышла немного корявой, глаза же вовсе не улыбались.
- Будет исполнено! Лорд Поттер-Блэк-Слизерин!
Тихий хлопок оповестил, что ответственный домовик отправился выполнять последнее поручение хозяина.
Все же он слишком умный, а где не догадается, там интуитивно понимает всю подоплеку дела.
Еще минуту после того, как аппарировал Добби на лице держалась улыбка, а затем сползла, словно ее там никогда и не было. Мной тогда овладела страшная апатия. Как только край яркого огненного диска показался из-за горизонта, в коридоре послышались шаги тяжелых сапог. Мужчины. Двое. Они уверенно шли по коридору и о чем-то переругивались между собой.
Я соврал. Соврал Добби. Суд был назначен не через два часа, а через какие-то жалкие двадцать минут, но просто не смог отпустить эльфа раньше. Это не страх, а нежелание потерять те отношения и знания, которые есть сейчас, а затем вновь пытаться вернуть эти дорогие моменты. Больно каждый раз начинать все с начала.
А вот и они. О, на них свалились словно ведро воды вылили, а за завтраком, как я понял, досталась подгоревшая пересоленная каша. Интересно с чего вдруг такие невезения? А еще хочется узнать, как это смог провернуть Добби. Не первый раз моим конвоирам не везло. То что-нибудь сломается в самый ответственный момент. То чернильница ни с того, ни сего опрокинется на дописанный отчет. Сплошное невезение. Именно по этому, сменялись они очень часто. Моими конвоирами становились проштрафившиеся авроры в качестве наказания. Срок зависел от серьезности проступка.
Как-то некий Симус Финниган за потерю важного документа был сослан, т.е. направлен на исправительные работы. Парень честно продержался полгода, а затем увидел методы работы с заключенным № 251998 (юмор с присвоенным мне номером я по достоинству оценил) и имел глупость, перебрав в Дырявом котле что-то ляпнуть про это. Где он теперь – не знаю. Может ему, тоже выделили благоустроенное жилье, как мне и теперь он греет нары. Может, что бы ни расточать и без того пустую казну правительство постановило - камень на шею и в речку.
Вот и стук металла о металл, ключ поворачивается с неприятным вызывающим мурашки скрипом.
- Заключенный № 251998, на выход! – рявкнул один из стражников.
Ну, что ж вот и настало время для моих 444 шагов. Отчет пошел.
Проходя Атриум Мимолетом отметил, что превосходство Волшебников над магическими расами достигло небывалых размеров. Куда катится мир. О, вот промелькнули знакомые зеленые глаза и длинный нос. Ну, что ж за наказание! Я так не хотел, чтобы он видел, как меня ведут под конвоем на Смерть.
Я смотрел на паренька, что закусив щеку, искоса поглядывал на меня и понимал, что передо мной стоял мой старый верный, друг, который знает меня как облупленного.
Когда-то я насилу посадил его за философские трактаты, повышать умственное развитие. А после того как тот их начитался и решил высказать мне свое мнение, мы несколько часов до хрипоты спорили о какой-то глупости. Было интересно и необычно пообщаться с Добби, правда, некоторое время я не знал, где прятаться от обилия этих философских размышлений. После мы негласно выделили время вечер субботы для философских измышлений. В такие вечера вы мы разбирали разные наболевшие темы или просто рассуждали о жизни, читали и размышляли над изречениями Великих людей, как маглов, так и волшебников, тогда-то мне вновь попалось высказывание Уильяма Голдинга, что сейчас небрежно скрученное в трубку лежит на столе.
Поговорить нам не удалось. Хедвиг вернулась. Пора было продолжать авантюру.
Запустив в комнату довольную полярную сову, погладил по белому оперению и, наконец, освободил ее от увесистой ноши. Хотел это сделать позже, но чувствую, как Магия сама толкает укрепить узы хозяин – фамильер. Несколько катренов и несколько рун на белом оперении и своем запястье, выполненных кровью. Теперь ей не страшна моя отравленная кровь, так же как и Добби. А также добавил ей одну интересную особенность, теперь сова могла менять форму, цвет оперения, как и цвет глаз, даже принять другой вид. Становясь то больше, то меньше, меняя всей цвет и превращаясь в более мелких и крупных особей, сова игралась с новыми возможностями.
Взглянув на этих двух преданных мне существ, невольно вспомнил про Ужас подземелий и всех студентов Хогвартса, кроме слизеринцев и смешок, который я так неудачно попытался срыть кашлем, но он перерос в полноценный смех! Трех. Хотя третий этого так и не осознал.
На невысказанный вопрос Хедвиг и радостную улыбку эльфа только отрицательно покачал головой. По-моему этот эльф и так слишком хорошо меня знает и не удивлюсь, если уже смог понять мое веселье.
- Хедвиг отнеси это письмо профессору Снейпу, только воспользуйся другим обликом - невербально привязываю письмо. Привязывая письмо к лапе нахохлившейся совы вновь невольно улыбаюсь. И придумается такое!
А эльф то, кажется, догадался, да и подозрительный прищур Хедвиг, думается мне неспроста…
До чего ж они умные, все же…