3.
В комнате стояла тишина. Стояли на полках книги, пустой стакан из под кофе, мягкие стулья. В этой чертовой комнате стояло все. А она падала. Падала и плакала. Плакала, не смотря на то, что очень редко позволяла эмоциям взять верх над сдержанной и заученной строгостью, которую она вышколила в себе за восемнадцать лет.
А из за чего? Назовите причины.
Всего одна причина. Одна, важность которой достигала максимального уровня по шкале. Грейнджер чувствовала, что ей нагло пользуются. Как растением, с которого выжимают все соки.
Гермионе встала, тихо отодвигая стул. Слёзы все так же текли, греяя её прохладные бледные щеки, когда она шла к выходу в прохладный корридор.
А что она могла исправить? Ничего. Мерлин, ничего, абсолютно.
Зачем тогда плакать? Нужно успокоиться.
Вдох- выдох.
Успокоиться и врезатья в Малфое при выходе.
Волосы хлеснули по щекам, когда Грейнджер повернула голову к Драко. Он брезгливо скревил губы, одарив девушку я-тебя-ненавижу взглядом.
Но, все так же закрывал проход в тёмный корридор, который манил своей прохладой. Драко прям нависал над Гермионой. Нависал, не давая ей вдохнуть. А сам наслаждался её запахом. Запахом, который отдавал слабым оттенком горького шоколада. Горького шоколада, но сладких губ.
Драко опешил от собственной мысли. Довольно абсурдной. Он думает о грязнокровке.
Мысли впивались в мозг с свинцовой тяжестью, создавая желание разодрать свои ладошки до мяса, лишь перестать думать о её губах.
И он отошел. Отошел, открыв проход и сразу прохладный воздух Хогвартских коридоров ударил в лицо.
Гермиона наконец то вдохнула, подсознательно уловив его запах. От него несло дорогим вином. Вином, которое Панс попросила её достать.
За окнами згущались сумерки, это немного успокаивало: свет становился мягче и приглушеннее. В корридорах начали зажигаться свечи, с ними стало теплее, уютнее.
Слёзы высохли, оставив на щеках свою соль. В точности, как и Малфой. Который любил оставлять после себя противный осадок. После которого хочется сдереть с себя шкуру и завыть.
Приглушенные шаги заставили Гермиону вздрогнуть. Её будто окатили ледяной водой. Стук от каблуков, который доносился по всему коридору, безапелляционно принадлежал Панси. В этом девушка было абсолютно уверена.
С каждой гребанной секундой расстояние между Грейнджер и Паркинсон сокращалось.
Гермиона смотрела на Панси так, словно видела её впервые. Или, скорее, словно к затылку только что приложились чем-то тяжёлым. Железным. Вбившим в голову этот нелепый… страх?
Действительно. Гермиона привыкла всегда отвечать за свои слова. Но, сейчас - исключение? Неужели, грифиндорускую непоколебимую Грейнджерскую натуру с такой неправильной легкостью?
Герми,- прервала мысли Паркинсон. Будто скомкала и выбросила их в пылающий огонь.- у тебя есть какие то результаты?
Риторический вопрос. Голос слизеринки был напрочь волнующим и сбивал с толку собеседнецу.
Губы Гермионы сложились так, будто девушка хотела сказать что-то, однако не могла заставить себя произнести ни слова. В конце концов она закрыла глаза и медленно выдохнула через рот. Нужно взять себя в руки.
-Нет, увы. Я пыталась.
-Но, все попытки тщетны?- Паркинсон сдерживала животный крик. Если бы можно было выжать её, то Хогвартс захлебнулся бы в гребанной злости, которая накопилась на протяжении длительного времени у неё в душе.
-Тогда, пологаю, у тебя появилась перспективная возможность, детка. У тебя намечена встреча с Малфоем. Завтра.