Заложница олигарха. Автор: Анна Гвидичи

Сначала пыталась устроиться на диване, но потом грохнулась с него во сне, сдалась и пошла на кровать. Барону сейчас явно не до постельных утех. Ему вообще нельзя. Увлечется процессом, сердце не выдержит нагрузки и скончается бывший похититель скоропостижно. Выходит, зря я его боялась все это время. Безопаснее старого импотента оказался. Но, с другой стороны, очень жаль его. Сильный, здоровый мужчина и никакой радости в жизни.
Блин, вот почему у него секретарь – Алексей. Чтобы блондинки всякие длинноногие не травили душу. Он же сам сказал, а я сразу не обратила внимание. Ох, несчастный Барон.
Я тихо посмеивалась, укладываясь рядом с ним на подушку. Стыдно было, но совершенно невозможно остановиться. Столько женщин мечтали выйти замуж за богатого олигарха, а он на них даже смотреть не хотел. Облом, дорогие гламурные кисы, силиконовые фифы и расфуфыренные мымры. Ищите другую жертву. Этот мужчина одержим местью, увлечен работой и отдыхает исключительно после сердечных приступов.
Теперь мне нехорошо в груди стало. Тяжко, словно огромный камень на шею повесили. Господи, красивый ведь мужик. Черты лица правильные, как любили говорить в романах, ни одного изъяна. Плечи широкие, руки сильные, живот плоский. Пресс накачен, как у спортсмена. Ладный весь, будто статуи древнегреческих богов с него ваяли. И ничего нельзя. Только ждать операцию по пересадке сердца и думать о мести. Тут хочешь, не хочешь, крышей поедешь. Барона и переклинило, когда Гена пленницу в особняк привез. Я еще не была готова простить за тот день, но теперь хотя бы понимала, отчего так было.
Дышал он ровно и спокойно. Спальня охлаждалась медленно, если вообще приоткрытый люк помогал. На лбу Барона пот собирался крупными каплями. Температура поднялась? Она из другой оперы, её не должно быть. Я осторожно положила ладонь и тут же отдернула. Холодный пот. Вроде нормально. Обтереть бы его чем-нибудь, чтобы не так мучился.
Я ушла в душ и вернулась с полотенцем. Намочила теплой водой, зная, что ледяная станет пыткой. Протерла лоб, шею, грудь в вырезе рубашки. Раздевать не решилась, чтобы не разбудить. Господи, вроде за больным ухаживала, а сама о другом думала. Взгляд от его тела не могла оторвать. Вспоминала, как мы дрались два раза, и он прижимал к себе очень крепко. Тогда ничего кроме ярости и злости не чувствовала, а сейчас бы что-то изменилось?
Я провела пальцами по коже слева от шрама. Прикосновение отозвалось эхом во мне. Неясным желанием снова его трогать. Гладить ладонями по груди, обнимать, целовать в шею. Чтобы не позволил остаться сверху. Подмял под себя, как вчера на диване, и не давал вздохнуть. Столько силы в нем, столько ярости.
Пришлось за руку себя ущипнуть, чтобы наваждение пропало. Чего доброго заведусь от мыслей. Нет, нельзя, лишнее совершенно. Спать. Срочно спать! Я убрала полотенце, выключила свет во всем бункере и улеглась обратно на кровать. В темноте ничего не видно, но я все равно старательно отвернулась от Барона.

***

Маневр с приоткрытой крышкой люка все-таки удался, спалось намного легче. Дышалось полной грудью и даже снилось что-то приятное. Проснулась я утром уже без следов похмелья и первое что почувствовала – прохладу. Потом покрывало на плечах и чужую руку на груди. Барон засунул её под мою пижаму, а я без лифчика. Ладонь лежала сверху, горошина соска упиралась куда-то в центр линии жизни. Черт! Меня бесстыдно лапали прямо во сне!
– Эй! – возмущенно забилась я в объятиях мужчины. – Эй, проснись! Офонарел, что ли?
Он сонно заворочался и шумно втянул носом воздух, но хватка стала только крепче. Я уже вовсю брыкалась, пытаясь локтями попасть ему в живот и, наконец, растолкала:
– Что? – буркнул он, отпуская.
– Похотливый ты сердечник! – зашипела я, выворачиваясь из объятий и пытаясь одернуть задранную пижаму.
– Что случилось?
– А ты не понял?!
– Я спал, – очень серьезно ответил Барон, пальцами вытирая глаза к переносице. – Ты меня разбудила.
Такой наглости я не ожидала. Сдернула с него покрывало и дополнительно закрыла грудь. Черт, он полуголый! Когда успел снять рубашку и брюки? Лежал в одних трусах и сердито на меня смотрел.
– Я просила не распускать грабли!
– Наташа, тише, успокойся, – приложил он палец к губам. – Ну, обнял случайно во сне, что тут такого?
– Ты меня за грудь трогал!
– Правда? – удивился он, округлив глаза.
– Издеваешься?!
Вопрос был риторическим и ответа не требовал. Барон сел в кровати и уставился на меня внимательнее доктора на осмотре, собирающего анамнез.
– Наташа, сколько мужчин у тебя было?
Я чуть не поперхнулась. Ему какое дело? Хоть сотня, хоть тысяча, Барона это не касалось!
– Много. Не надейся, что берегла себя для тебя единственного...
– Один был. Максимум – двое. И те по пьяни.
Он по глазам наличие девственно плевы определял? Откуда такая уверенность? Нет, попал в самое яблочко, я вспыхнула от стыда и с трудом подавила желание укрыться покрывалом с головой. На языке вертелось всякое матерное, но сказалось другое:
– Нашел алкоголичку. Забыл, как я от двух бокалов вина улетела?
– Плохо переносить алкоголь и совсем не пить – разные вещи. Так я угадал?
– Пошел к черту, – отмахнулась я и слезла с кровати. – Смотрю, тебе уже лучше? Одевайся, и пойдем завтракать. Я готовлю.

В тесном бункере тяжело демонстративно кого-то игнорировать, но я старалась изо всех сил. Заперлась в хранилище для начала и долго выбирала продукты.
Нет, он за дуру меня держал? Случайно обнял. Во сне. Случайно рука бы поверх пижамы лежала, а он бесстыдно тискал мою голую грудь!
Раздражение проходило медленно. Я взялась поправлять баночки, разворачивая их этикетками вперед. Вроде правда спал, хотя кто его знает. Я точно отрубилась так, что не слышала, как встал ночью, куда-то сходил, а потом вернулся и разделся. Щеки горели не переставая. Про мужчин моих заговорил. Проверял, что ли, девственна или нет?
В голову лезли бредовые мысли. Будто мог ночью, пока я в отключке приспустить белье и палец в меня ввести. Мог ведь. Я представила, и низ живота тяжестью налился, а ноги захотелось сжать сильнее. Жарко стало даже в охлажденном бункере. Что случилось-то? Посмотрела на полуголого мужчину и всё? Поплыла? Мало ли как он грудь мою ласкал, даже не особо приятно было. Черт, я же спала, не помню. Зато утром успокоиться не могу. Хоть ледяную консервную банку ко лбу прикладывай. Тушенка. Её и возьму. С макаронами – самое оно.
Мужчинам волю дай, будут одними бутербродами питаться. В школе одноклассники постоянно приносили из дома в пакетиках хлеб с колбасой и расточали её запах на весь класс. Я слюной давилась и тихо их ненавидела. Дома колбаса водилась по огромным праздникам. Мать убеждала, что нормальный суп – лучше любого перекуса всухомятку. Так что готовить я умела. До шеф-повара Гены, как до Луны пешком, но макароны сварить вполне могла.
Барон вышел из кабинета к столу при полном параде. Побрился, надушился, надел свежую рубашку и отглаженные брюки. Я поставила перед ним тарелку и спросила:
– Зачем? Ты же дома, а не в офисе. Кто здесь твой строгий дресс-код видит, кроме меня?
– Ты видишь, – хмуро ответил он, – этого достаточно.
А я перед ним в пижаме. Да уж. Нужно забрать сухое платье, погладить и тоже нарядиться. Во-первых, хоть какое-то разнообразие в одежде, а во-вторых, абы в чем ходить по бункеру тоже не хотелось. Барон во мне женщину разглядел. Пусть даже и во сне. Теперь будет постоянно присматриваться, оценивать, взвешивать. Со стыда сгорю за помятый вид или пятно на одежде.
– Я системы отопления и вентиляции отладил, – похвастался он, церемонно накалывая вилкой макароны, – и крышку люка закрыл.
Мне показалось, что послышалось. Еще хотела глупо переспросить: «Какого люка», а потом сама догадалась. Черт, вот куда он ходил ночью! Так же случайно, как я, наткнулся или целенаправленно полез проверять? Ну, да, если я теперь свободна, то залезть могла куда угодно. Что теперь? Кончилось доверие, не успев начаться? Он решит, что я к сообщникам Нелидова бегала его сдавать. Специально в союзницы набивалась, чтобы уже его заманить в ловушку. Воспользовалась беспомощным состоянием и предала при первой возможности, как Алексей.
Бред, конечно, но перед параноиками как не оправдывайся, все равно что-нибудь придумают. Не бегала, так звонила по телефону, а люк открыла, чтобы улицу и номер дома разглядеть. По фиг, что таблички не было видно. Пешком сходила и посмотрела.
– Сначала решил, что автоматика включилась, раз температура начала падать, – не спеша рассказывал он. Паузы делал, чтобы прожевать макароны. – Обрадовался, полез проверить, а там все по-прежнему, зато сквозняк появился. Под землей-то. Фактически в погребе. Ума много не нужно – люк открыт, а принудительная циркуляция помогает. Аж посвистывает где-то тоненько так. Ты зачем это сделала?
Варианты ответов будут как в шоу «Кто хочет стать миллионером?» Подсказка «помощь зала», звонок другу? Он ведь уже придумал объяснение, просто сейчас проверял, совпадает ли оно с моим. Сильно вряд ли, конечно. Правда очень проста и незамысловата. Я её радостно объявлю, а он, как Шерлок Холмс, выдаст опровергающее все наблюдение. Даже не знаю какое. Обрывки ткани, посторонние отпечатки пальцев на ступенях. А пусть отжигает, я лучше промолчу. Имею право не свидетельствовать против себя. Черт, сели позавтракать! Не одно, так другое. С Бароном каждый день, как на пороховой бочке.
– Зря молчишь, – он не дождался ответа и продолжил сам, – я не давлю и не устраиваю допрос, а ты уже зыркаешь исподлобья, как испуганный зверек. Могу рассказать весь ход расследования, и какая логическая цепочка выстроилась. Любое действие оставляет следы. Если стереть список последних вызовов из телефона, то все равно можно запросить отчет у сотового оператора. Ноутбук фиксирует время последнего входа в систему, на пыльном полу коридора видно отпечатки твоих балеток и так далее. Я десяток версий перебрал. В том числе твое предательство. Все окрестности облазил, проверяя, не оставила ли ты маяков для людей Нелидова, ничего не нашел. А в итоге ты просто бункер решила проветрить, правильно?
Тонкая провокация. Выражаясь народными поговорками: «Мягко стелет, но жестко падать». У меня аппетит пропал. Отодвинула макароны на центр стола и демонстративно вытерла руки бумажной салфеткой.
– Ты поверишь, если отвечу «да»?
Барон положил вилку рядом с тарелкой и откинулся на спинку стула. Сам с собой сейчас боролся, от ответа многое зависело. Или я стану еще одним Геной или превращусь в Алексея. Во втором случае разговор короткий. Полный откат назад. Веревки на запястьях, снотворное, правила, постоянный контроль. Я снова стану дочерью врага.
Нервозность вернулась. Я выкручивала салфетку в неровный жгут и смотрела, как тонкие волокна остаются мусором на пальцах. Обидно стало. Я к нему всем сердцем: о здоровье его позаботилась, сон пошла охранять. А он даже такую мелочь вывернул наизнанку. Каким был больным психом, таким и остался.
– Я поверю, Наташа, но не понимаю, почему ты не можешь ответить. Я не стал вчера проговаривать новый план. Специально дал тебе время убедиться, что я выжил, посчитать свой долг выполненным и уйти. Это нормально. Тебя впечатлил мой приступ, ты на эмоциях многое пообещала, но потом могла передумать. И лучше бы ушла, на самом деле. Потому что как только ты узнаешь хоть одну новую деталь покушения на Нелидова, я тебя больше не отпущу.
Он снова закручивал гайки. Забавно, но я не удивилась и даже обрадовалась. Значит, действительно полегчало. Хотя бы так криво, но моя вчерашняя речь сработала. Барон перестал изображать из себя камикадзе и решил все тщательно продумать. В первую очередь проверить твердость моих намерений. Что ж. И это тоже нормально.
– Но я осталась, – напомнила ему и сложила руки на груди.
– Ты осталась, верно, – теперь Барон улыбался каким-то своим мыслям, и речь зазвучала плавнее. – Открыла люк, положила камень под крышку и вернулась в кровать, чтобы уснуть рядом со мной. Проклятый камень сбил меня. Будто ты осталась не до конца. Вроде пока здесь, но можешь в любой момент сбежать. Я не хотел в таких условиях доверять тебе. Но потом тот же камень помог. Расставил все по местам.
Я потеряла нить его рассуждений и просто слушала, что скажет дальше. Выкручивать выводы из ничего он большой мастер. Даже интересно стало.

– Знаешь, так бесхитростно вышло, так демонстративно, – мягко сказал Барон. – И если ты что-то замышляла, то очень глупо, ведь не получилось в итоге ничего. А ты умная девушка, я успел убедиться. Камень этот родом из моего детства. Мы с родителями в кооперативном доме жили. Под окнами жильцы нарыли погребов. Территория общедомовая, вроде как можно. Кто первым успел, тот молодец и так далее. Так вот. Летом под всеми крышками лежали точно такие же камни. Один в один. Или осколки кирпичей. Я действительно верю, что ты намаялась в духоте и настолько бесхитростно решила проветрить помещение. Но может, ты сама признаешься? Или боишься меня?
Черт, я ушам не верила, а когда смысл сказанного дошел до сознания, с трудом могла удержаться, чтобы не ерзать на сидении. Гигантский шаг сейчас Барон сделал. Он не стал слепо мне верить, для этого слишком стар и умен. Он увидел открытый люк, тщательно все проверил, и в его состоянии вечной паранойи, когда вокруг одни враги, смог принять очевидную версию, не выдумывая лишнего. Впервые на моей памяти черное в его голове стало белым. С ума можно сойти. Вот теперь он точно изменился.
– Извини, я – дура, – призналась ему, наконец. – Решила, что духота тебя доконает, и полезла к люку. То, что нас из-за его обнаружат, даже не подумала. Крышка хорошо сделана, кусты высокие. Да, глупо было её оставлять, но с системой вентиляции я сама не могу разобраться. Я, правда, ничего такого не хотела. Просто побеспокоилась о твоем здоровье.
– Спасибо, – искренне ответил Барон и вдруг замолчал надолго.
Не знаю, проникся ли заботой, но я хотя бы перевела дух. Тяжело с ним. Но можно и мягче сказать – не просто. Сейчас я верила, что смогу привыкнуть к его характеру и некоторым особенностям. Да, их было много. Нахватался за то время, что воевал с Нелидовым и выживал после покушения.
Я доела и встала к раковине, чтобы помыть за собой посуду. Агата Кристи придумывала сюжеты книг в этот момент. Настолько ненавидела процесс, что все время мечтала кого-нибудь убить. А меня просто расслабляло ощущение прохладной воды на руках. И часто посещали идеи, что бы такого нарисовать.
– «Атлас» много анализов делает? – спросила я, не оборачиваясь к Барону. – Ну, кроме теста на отцовство.
Не сиделось мне, да. Пятый день пошел, как я оказалась в особняке. До возвращения Нелидова осталось девять. Не так уж и много, если начинать с нуля.
– У них мощная лаборатория, – ответил Барон, – легче сказать, чего они не делают. Поясни мысль, я пока не понимаю.
Не было еще мысли. Только смутная догадка, цепляющаяся за образ лаборанта «Атласа». Вернее за батарею пробирок у него в кейсе.
– Кроме слюны кровь ведь тоже подойдет? А если обмануть Нелидова? Взять у него другой анализ, а сделать в итоге тест на отцовство. Прокатит?
У Барона от раздумий на лбу морщины появились. Он минуту сидел молча, а потом резко встал. Черт, вот куда прыгает?! В глазах сейчас потемнеет.
– Ноутбук принесу... Не трогай посуду, сам вымою. Сайт «Атласа» нужен. Что-то я у них видел...
Я выключила воду, насухо вытерла тряпкой тарелку и поставила в шкаф, а Барон вернулся в обнимку с компьютером.
– Садись пока, – скомандовал он, – набирай в поисковике «Атлас» и открывай список услуг. Я быстро.
Олигарх, самостоятельно моющий чашку, то еще зрелище. Он снял пиджак, расстегнул манжеты рубашки, аккуратно закатал рукава до локтей и включил воду. Я следила за ним, покусывая кончик большого пальца, и начисто забыла о поисковике. Черт! И ведь не разбил ничего, не казался слоном в посудной лавке или страдальцем. Откуда что взялось? Он в армии служил?
– Я чувствую твой взгляд, – усмехнулся Барон, раскладывая чистую посуду на решетке для сушки. – Выдыхай, Наташа, ничего сверхъестественного не происходит. У меня нет дворянских корней, я вырос в простой семье. Мама умерла, когда мне было одиннадцать. Инсульт. Вернулась вечером с работы, сказала, что пойдет, приляжет. Не встала больше. Если бы сразу скорую вызвали, может быть, спасли. А мы не захотели беспокоить. «Пусть мама спит». Отец себя винил, запил с горя. Дом фактически на меня остался. Как я в первый раз пол мыл – отдельная история. Ты нашла, что я тебя просил?
Я вздрогнула от последнего вопроса. Поспешно схватилась за ноутбук и чуть не сломала крышку. Истории у Барона были одна хуже другой. Вроде объяснял, почему уборкой занимается, а вот что открылось. Но он хотя бы знал родную мать. Я, как оказалось, всю жизнь с тетей прожила.
– Открываю, – отчиталась я, а Барон уже сидел рядом, раскатывая рукава обратно.
Естественное получилось движение. Он подвинулся ближе, а я освободила место, чтобы ноутбук оказался между нами. Словно за партой сидели и читали параграф из одного учебника.
– Список услуг, – подсказал он. – Далеко не мотай, генетические тесты в самом начале.
– Не слабо, – прокомментировала я, – комплексный генетический тест. Триста показателей здоровья, сорок показателей по питанию и спорту, пятьдесят пять личностных качеств и история этнического происхождения. О, его тоже по слюне делают.
– История происхождения, говоришь?
Барон снова задумался. Что-то еще смотрел в параметрах теста, щелкая мышкой, а меня опять накрывало неуместными ощущениями. Он так близко сидел, что бедром касался. Сейчас это ощущалось удивительно интимно. Я чувствовала тепло его тела через ткань одежды.
– Может получится, – пробормотал он и достал телефон из кармана брюк.
Только сидя за ним лезть не очень удобно. Барон приподнялся с сидения и будто специально качнулся ко мне. Черт, школьницей так не краснела! Что со мной происходит? Гормональная буря? До месячных далеко. Хотя от смущения хочется отсесть в сторону или сбежать в душ и закрыться.
Плохо на меня Барон действовал. Он прав, я боялась его, но совсем не потому, что мог наказать. Влечение всегда некстати, я заметила. Даже моего скудного опыта хватило. В первый раз на физрука залипла. Молодой парень только после пединститута. Спортивный, накаченный. Идиоткой себя чувствовала, но глаз не могла оторвать.
Потом Кирилл, будь он проклят. Ушел от нас после девятого класса, в физмат школу поступил. Там забухал по-черному, его и выгнали. Я думала, стыдно станет одноклассникам на глаза показываться, но не тут-то было. Вернулся героем. Еще бы, настоящий мачо. Пил, курил и девок трахал. А какие умные разговоры вел о физике и теории струн. Где-то в тот момент я и пропала. Учиться нужно было, а я только о нем думала.
Уроки прогуливала, чтобы потусоваться в той же компании. Розовые очки приросли к глазам. Банальный выпендрежник казался идеалом мужчины. Полутемная комната на чьей-то квартире и «Наташа, давай займемся любовью» А, черт! Зачем я это услышала? Томный голос, взгляд с поволокой. Не устояла. Пообещала, что на выпускном все будет. Дура.
Теперь Барон. Снова неожиданно и крайне не вовремя. Тысяча доводов «против» и ни одного «за». Зачем мне сейчас влечение к этому мужчине? А оно было. От мимолетных прикосновений заводилась сильнее, чем от ласк Кирилла. Поздно винить бункер и замкнутое пространство, я снова пропала. И на этот раз вообще не знала, что делать.
Барон отличался от моих знакомых мальчишек, как Бентли от мопеда. Даже разговаривала с ним, мечтая заглянуть в «инструкцию по эксплуатации», если бы она существовала. Соблазнит так профессионально, что я очнусь только на кровати и все равно не смогу даже «нет» прошептать. Спасет разве что истерика. Такая как утром, например. Чтобы тронул, а я сразу в крик на весь бункер. Но хоть бы не понадобилось. На Барона тоже бункер действовал. Мимолетная вспышка была. Порыв обнять из благодарности. Больше такого не повторится.
Он нашел то, что искал в телефоне, и приложил динамик к уху:
– Антон, добрый день. Барановский Андрей Александрович. Я на счет теста. Скажите, пожалуйста, если курьера сразу на три анализа вызвать, пакет документов каждый раз подписывать нужно? Все три генетические. Да, я понял. А результаты? В личном кабинете, спасибо.
Положил трубку и обернулся ко мне:
– С менеджером «Атласа» разговаривал. Помнишь сцены из фильмов, когда человеку на подпись подсовывают толстую пачку листов? Верхние страницы он еще читает, а потом подписывает, не глядя. Особенно если кто-то отвлекает. С тестом ДНК можно сделать так же. Уговорить Нелидова на тот развернутый с кучей показателей, а по факту сделать еще и на отцовство. Он собственноручно подпишет все бумаги, а в личном кабинете потом увидит кроме заказанного теста еще один. Дочь у него, оказывается. Наталья Семенова.
Сложно и опять с участием третьих лиц. Будто мало предательства Алексея. Тот хотя бы свой, а менеджер Атласа – совершенно посторонний человек, как я понимаю.
– Обман не вскроется? Менеджер поможет?
– Менеджер не понадобится, – с хитринкой во взгляде ответил Барон. – В Атласе помешены на конфиденциальности, все анализы зашифрованы. Если заказано сразу несколько, то они формируются в группу автоматически, и лаборант выезжает один раз. Потом они раздельно обрабатываются и автоматически рассылаются по личным кабинетам клиентов. Все делает электронная система, понимаешь? Нам нужен только заказ от Нелидова. Но и здесь я придумал, как выкрутиться. История происхождения. Твой отец помешен на принадлежности к дворянству. Ты позвонишь ему от имени общества «Возрождение русской духовности» и предложишь почетное членство при условии, что он подтвердит дворянские корни. Как именно? Генетический тест, например. Такой, как делает медицинский холдинг Атлас.
Схема рисовалась знатная, но оставалась куча вопросов:
– А если он перезвонит реальному директору общества и спросит про почетное членство?
– То попадет обратно на твой телефон. Общество регистрировал Герцог, чтобы уходить от налогов за счет благотворительности. Через третьих лиц, разумеется. У меня есть доступ к официальной почте. С неё мы разошлем еще десять или двадцать таких же предложений другим «новым дворянам». Ты каждому позвонишь и будешь говорить одно и то же. Менеджер Атласа получит официальное письмо от общества. Он будет только рад сотрудничеству, им нужны клиенты. Да, это дольше и намного сложнее, чем взять слюну с бокала Нелидова, но может получиться.