Дымные признания

Фотини разъедает ненависть и злость. Ненависть — потому что она пару месяцев назад лишилась лучшего друга и чуть ли не единственного человека, который не сторонился её. Злость — на Поттера, который в очередной раз выжил. А Седрик нет. Его теперь просто нет, одно безжизненное и бездыханное тело, которое Тини кинулась обнимать, когда Поттер переместился из злополучного лабиринта. Казалось, что он может вот-вот открыть глаза и улыбнуться, но он больше никогда этого и не сделает и она опять осталась одна.

У Фотини даже моральных сил не хватило, чтобы приехать на похороны друга. Она просто сидела на кровати, в своей комнате, не обращая внимания на возгласы матери, просьбы отца выйти и поесть хоть что-нибудь. Выходит она из дома только по ночам, когда все уже спят и даже кошка Луна не заметила как хозяйка прошмыгнула во двор.

Девушка закуривает магловские сигареты, которые она иногда покупает. Родители, конечно, были против таких вылазок дочери, но она все равно продолжала сбегать ради покупки сигарет.

Курить Фотини начала на третьем курсе, когда её угостил знакомый маглорожденный однокурсник. С тех пор это вошло в привычку, которая еще и обострилась после смерти лучшего друга.

Тини смотрит на небо, понимает, что нужно жить дальше, что нужно перестать злиться на чёртового Поттера, потому что он не способен на убийство, как бы сильно он её не раздражал. Особенно за кубок и статус «победителя Турнира Трёх Волшебников». Это слишком не похоже на идеального и вылизанного мальчика-который-выжил. С ним она никогда общий язык не могла найти, всегда казался каким-то слишком дерзким, самовлюбленным и даже завистливым.

Особенно после Святочного бала, на который Седрик пришел с Чжоу. Саму Тини это не злило, потому что он был для неё просто другом, да и публичные мероприятия она тоже не любила. Но на бал пришлось сходить. Да еще и с кем! Сам Малфой-младший удостоил её своим вниманием, оставив свою подружку Паркинсон. Фотини прекрасно понимала, что отец сказал Драко пригласить её, потому что уже слышала о том, что они были бы прекрасной парой, будь девушка чуть понаглее, злее и конечно, более помешанной на чистоте крови.

Малфои иногда навещали их семью, приходили на ужин, а Люциус, как бы шутя пытался сводить семьи Малфой и Свон. Услышав очередную неудачную шутку про их с Драко отношения, она могла поперхнуться или не сдержать смешок, чем заслуживала укоризненный взгляд отца или лёгкий щипок от матери под столом.

— Ты опять куришь? Фотини, я много раз говорил тебе выбросить эту магловскую дрянь. — девушка оборачивается и видит отца, который стоит в дверном проёме.

— Ты все понимаешь, пап. Это единственное что может мне немного облегчить моральную боль после Седрика — Тини смотрит на отца, со слезами в уголках глаз.

— Я знаю что такое терять близких, Фотини. Но это повод портит себя таким. Подготовься к СОВ, которое тебе сдавать в следующем году, я уверен, что Седрик не любил когда ты травишь себя и не уделяешь внимания учебе. — отец любил Седрика, поскольку он был единственным другом их странноватой дочери, всегда приглашал его и Амоса к себе, потому что всеми силами хотел сохранить их дружбу.

— Ладно, я пойду, прости, — девушка недовольно тушит сигарету и уходит к себе в комнату. — Спасибо, что не рассказываешь маме.

— Мне тоже когда-то было 15, Тини, — отец улыбается и заходит в дом вслед за девушкой.

Учебный год начался с Амбридж. Жабы, на которую мать жаловалась еще во время работы в министерстве. Помешанное на чистоте крови, вечно критикующее розовое нечто с первого взгляда вызвало у девушки неприязнь.

— Она выглядит странно, да? — спрашивает девушка с тоненьким голосом рядом.

— Скорее страшно, — Тини оборачивается и видит Полумну, которая внимательно рассматривала нового преподавателя. — Встретимся в астрономической башне сегодня?

Девушка кивает и Тини удовлетворенно улыбается. Полумна была странной, но интересной. Они были одногодками и разделяли почти все уроки, часто проводили время вместе в библиотеке и ходили в астрономическую башню, чтобы полюбоваться видом.

После начала ужина Фотини часто смотрит на Поттера, пытаясь разглядеть что-то новое. Замечает, что он похорошел за лето и выглядит даже лучше, чем на третьем курсе. Но она отмечает, что он явно поник и не очень рад началу нового учебного года. Это было очевидно, в свете последних событий, в которых были замешаны Гарри, дементоры и маглы. Еще когда она прочитала про это в «Ежедневном пророке» она мысленно поддержала действия Поттера, даже несмотря на большую неприязнь к нему.

После ужина, она поднялась на башню и пока ждала знакомую зажгла сигарету и облокотилась на оконную раму.

— Что ты тут делаешь? — знакомый голос заставил её обернуться и скорчить гримасу.

— Странный вопрос, учитывая то, что я учусь здесь, — девушка ядовито улыбается и делает затяжку — А ты? Что-то я не наблюдаю твоих хвостиков рядом.

Гарри окатывает жаром, понимая, что под хвостиками она имеет в виду Гермиону и Рона. Он помнил её, подружку Седрика, которая помогала ему на турнире, первая побежала вытаскивать Чжоу из воды во время второго испытания и навзрыд плакала, когда увидела мертвого друга. Поттер никогда с ней не разговаривал, потому что как минимум она была когтевранкой, а как максимум — он кожей чувствовал, что был ей неприятен. Но есть то, что все-таки запоминалось в ней.

Духи.

Это был запах, который он никогда не слышал на ком-то другом, ни до, ни после. Запах ненавязчивой ванили, клементин и иланг-иланга окутывал его невесомым облаком и оставался с ним до конца дня, если девушка садилась перед ним на уроках, стояла рядом или проходила мимо. Даже сейчас этот аромат витал в воздухе, заставляя его немного смягчиться.

— Не говори так про моих друзей, Свон. То, что у тебя нет никого, не означает... — он сразу же осекается, осознав, что сказал только что.

— Удивительно что у меня никого нет, да, Поттер? Может, потому что моего лучшего друга убили и живым вернулся ты, а не он? — девушка зло вдыхает и руки начинают трястись.

— Не моя вина в том, что Волан-де-Морт воскрес, или ты думаешь я его убил? — Поттер сам начинает нервничать, перебирает пальцы, чувствуя, как ладони потеют. — Ты думаешь я не корю себя за то, что произошло? Думаешь я не хотел бы умереть вместо него? — срывается на крик.

Тини открывает рот, но не находит что ответить. Потому что Поттер был прав. Это не его вина, он просто подросток, как и она. Кажется, смерть лучшего друга лишила её части критического мышления, а это нужно исправлять.

«Ненависть не должна застилать разум, Тини.» — говорил её отец, когда они разговаривали про чистоту крови, маглорожденных и Волан-де Морта. Свон смотрит Гарри в глаза, делает последнюю затяжку и уходит, бросая тихое «прости».