Пролог.
Меня зовут Октавия.
Странное имя странной девочки, но отец всегда говорил, что оно — в честь прекрасного созвездия Октант, что в южном полушарии…
Словно я не знаю, что оно — одно из самых тусклых.
Мама же утверждала, что имя — это просто имя, и не стоит придавать ему большего значения. Она всегда любила умничать.
Драко Малфой и Гермиона Грейнджер…
Кто мог подумать, что злейшие враги когда-то станут семьей?
Что пособствовало этому?
Все с самого начала пошло не так. Волан-де-Морт пропал во время битвы за Хогвартс, бесследно, и шрам Гарри больше никогда не болел.
Счастье не было долгим: пожиратели — большинство из них — успели сбежать, оставив после себя хаос и… смерть.
Погибли многие. Фред Уизли, Римус и Нимфадора Люпин, отважный малыш Коллин, сотни гриффиндорцев…
Тот день — день битвы за Хогвартс — был трауром, а не радостным событием, как многие считают. Сотни детей, семей, взрослых магов плакали над телами погибших, не осознавая, что они победили.
Вся магическая Британия замерла в страхе, в страшном ожидании вестей от Темного Лорда, но…
Ничего.
Ничего и спустя дни, недели, года…
Мир постепенно возвращался к начальной точке: министерство магии возобновило работу, начались суды против отловленных пожирателей смерти, разборки и скандалы, особенно, когда все узнали, что бывший приспешник Тёмного Лорда женится на героине войны — Гермионе Грейнджер. Их осуждают и по сей день, но менее активно.
Пожиратель и герой? Грязнокровка и аристократ?..
Им было плевать. Они прошли через все, и были готовы к критике.
Рон Уизли, к удивлению многих, спокойно принял новость как о разрыве отношений, так и о свадьбе Малфоя. И вскоре сам женился на маггле, к восторгу своего отца.
Гарри Поттер, мальчик-который-выжил-дважды, также женился на своей школьной любви — Джинни Уизли — и у них родились трое прекрасных и почти не рыжих детей, всё в прекрасных канонах героя.
Счастливый конец. Не так ли?
Нет.
Это было лишь началом конца. И совсем не счастливого.
***
Итак, с чего бы начать? Я родилась второй. Но никогда не была второй по любви.
Папина дочка, мамина красавица, которая росла совершенно непохожей на аристократку: слишком активная, слишком спортивная, слишком громкая, слишком-слишком-слишком…
О, как часто я слышала подобные восклицания от дедушки Люциуса. Он любитель указать мне на недостатки и покритиковать маму, чего не скажешь о бабушке Цисси.
Она обожает меня. И прощает всё-всё (даже тот случай с палочкой дедушки, которую мы с братом утопили в унитазе).
Как вы поняли, я была любимицей. В Скорпиусе же, несмотря на то, что он полукровка, воспитывали наследника. Продолжателя рода. Слизеринца.
Поэтому он вырос воспитанным, сдержанным, в отличие от своей сестры. Зато мне доставалось меньше (по крайней мере, от папы, он вообще не был способен ругаться на дочку). Мама всегда относилась одинаково строго к обоим детям, но времени, из-за большого количества работы в министерстве, у неё было не особенно много.
В общем, так я дожила до одиннадцати. И, конечно, мне пришло письмо в Хогвартс.
Мама была твёрдо уверена, что я попаду на Гриффиндор — папа же утверждал, что я истинная Слизеринка, и, если попаду на другой факультет, домой могу не возвращаться (он так шутил, ха-ха).
Я шутки не поняла, и когда пошла пятая минута сидения под шляпой, серьезно заявила, что либо она решает отправить меня на Слизерин, либо мой отец порешает её.
Так моя мантия оказалась зелёной. Как и Скорпиуса — кто бы сомневался.
Только он сидел под шляпой максимум секунд десять. Малфой, черт побери!
На первых курсах мы не сталкивались с таким осуждением и оценивающими взглядами, как на старших. Тогда мы все были детьми и не мыслили стереотипно о людях лишь по фамилиям. Нам вообще было всё равно, кого как именуют и у кого какие родители.
И, конечно, это правило обошло Поттеров.
Джеймс Поттер — о, как им все восхвалялись! Твой отец то, твой отец это!
Я ненавидела его с того самого момента, как увидела эту наглую, ухмыляющуюся мордашку на перроне.
Он был лишь третьекурсником, но уже избалован вниманием.
Я со Скорпиусом ушла в самую дальнюю часть поезда, а он, уже облачённый в красную мантию, нагло завалился в наше купе, упал напротив меня, рядом с братом, и хмыкнул.
— Скорпиус Малфой. И его сестра, как я понимаю. Наши родители были друзьями, знаете?
О, конечно, спасибо, что посвятил. Я ведь такая глупая тупая дурочка, не читала историю Магического Мира.
Затем он обвёл меня взглядом и вновь хмыкнул.
— По крайней мере, одна из них.
И да, я конечно не знала, что Драко Малфой был одним из «врагов» Поттера. Мерлин, прибейте его!
— Проваливай отсюда, — маленькая и наглая я совершенно не собиралась смотреть на его ухмыляющуюся морду, и тут же скрестила руки на груди. — Кроме этого у нас ничего общего.
Джеймс задержал на мне взгляд, а затем надменно улыбнулся.
— Малфой. Как там тебя по имени?
— Не твоё дело, — я повторила его надменный тон и уткнулась обратно в окно, добавляя: — Поттер.
Скорпиус спокойно наблюдал за нами, ровно до тех пор, пока Джеймс не подорвался с сидения.
— Спокойно. Или я позову старосту.
Гриффиндорец лишь фыркнул в ответ, склоняясь ближе ко мне.
— Маленькая глупенькая Малфой. Ты совершенно не умеешь заводить правильных друзей.
На этом наше общение в поезде закончилось — Поттера позвал кто-то из его дружков, а я спокойно продолжила пялиться в окно и болтать с братом.
И не замечала, в отличие от него, что все нас сторонятся.
Но на этом Джеймс не отстал.
Стоило нам дойти до замка, как он вновь привлёк к себе внимание.
— Девчонка Малфой, а ну подойди.
Я поджала губы и упорно продолжила стоять на месте, вспоминая наставления Скорпиуса — «игнорировать».
Это не помогло.
Уже через секунду гриффиндорец оказался за моей спиной, и одним движением развернул к себе.
— Отвали, Поттер! — я попыталась отвернуться, но он вновь оказался передо мной.
— Ты хорошо знаешь мою фамилию. Что это значит, Малфой?
— Что ты хвастаешься ей, как павлин — задом? — не подумав, ответила я.
С этого момента всё и началось.
По окружающей нас толпе пронеслись вздохи, ахи (какие все нежные!) и даже пара матов в мою сторону.
Джеймс пока что казался невозмутимым, но я знаю: уже тогда в нем бушевал ураган. Ураган эмоций.
— Ты не умеешь держать язык за зубами, девочка.
— А ты — не привлекать к себе внимания. Мальчик-который-пользуется-популярностью-папочки.
Я не сразу осознала, что сказала. Лишь когда появившиеся между нами Скорпиус и ещё какой-то светловолосый первокурсник не стали расталкивать нас руками. — Если ты попадёшь на Гриффиндор — тебе не выжить, девчонка Малфой, — проскрипел Джеймс сквозь зубы и тут же удалился в большой зал вместе с остальными третьекурсниками.
А я осталась стоять рядом с братом и остальными неофитами, надеясь, что моя мантия никогда не окрасится в красный.