Замок оборотня

  Я всхлипнула и проснулась. Сверху, с шелкового полога мне светила вышитая серебряными нитями луна, рядом, шевелил дыханием мои волосы Сонхейд. Одна его рука обнимала мой живот, прижимая к горячему телу оборотня. Одежды на мне не было совершенно, как и на нем, и даже оглядывая спальню Сонхейда, я так ничего из предметов гардероба не увидела.
  - Что ищешь? - не открывая глаз, спросил оборотень.
  Я не ответила и попыталась осторожно отстраниться.
  - Ким, я еще не намерен вставать, - все так же не открывая глаз, сказал он. Вздрогнув, перестала даже пытаться встать. Затем вспомнила лес, костер, мы в пламени огня и мой приказ "Стоять".
  Не хотелось бы, но вспомнила и реакцию оборотня на собственно приказ и...
  И тут я поняла что ошиблась! Очень сильно ошиблась! Не "стоять", а "сидеть" написал мне зверь. А значит...
  - Нет, я встаю, - уверенно заявила оборотню.
  - Ты - лежишь, - с насмешкой ответил Сонхейд, прижимая к себе крепче.
  Всей кожей ощутила силу заматерелого хищника, твердость его мышц, терпкий пьянящий запах. Улыбнулась и очень тихо, почти шепотом, произнесла:
  - Сидеть.
  Альфа дернулся как от удара, мгновенно выпустив меня из захвата, и распахнул светящиеся желтые глаза. Такие удивительные янтарные глаза...
  Не смотреть!
  - Да, - мило улыбнулась оборотню, - вот так мне нравится больше.
  И не удерживаемая больше ничем, спокойно поднялась с постели, потянув за собой простынь. И ушла не оборачиваясь туда, где раньше имелась хоть какая-то одежда для меня.
  А в коридоре мне встретилась Арида. Смотрительница замка шла к лестнице, по ходу опоясывающему холл, но заметив меня остановилась и с улыбкой спросила:
  - Леди Ким, вам нужна одежда?
  - Очень, - почему-то я тоже улыбнулась.
  - В вашей комнате, - скрестив руки на груди, Арида дождалась, пока я ближе подойду и только тогда, чуть склонив голову к плечу,уже тише спросила:
  - Вы не пострадали?
  - Я? - поинтересовалась с нескрываемым удивлением.
  Арида улыбнулась, кивнула и совсем тихо произнесла понимающее:
  - Альфа успел.
  - Куда успел? - я несколько упустила нить разговора.
  - За вами.
  Она указала на ход ко второму этажу, и едва мы начали спускаться, объяснила:
  - Раэна Ташшак обратилась к Хранителям, и сообщила, что альфа стаи Северных Гор держит в плену женщину из Запрещенных миров. Альфа успел спрятать вас за несколько минут до их появления и перенес на свободные земли, но...
  Замолчав на мгновение, Арила судорожно вздохнула и едва слышно прошептала:
  - Мы переживали за вас.
  - Ну, там же был Сонхейд, - напомнила я.
  - Он мог не успеть, - ответила смотрительница.
  Я вздрогнула, вспомнив жутких хранителей и их смерти. А потом спросила не совсем понятное:
  - Так где сейчас эта рыжая психопатка?
  - Кто? - не поняли меня.
  - Раэна, -пояснила Ариде.
  - У хранителей?
  Невесело кивнув, женщина добавила:
  - Вне досягаемости стаи.
  И сказано это было так, что я невольно поинтересовалась:
  - Стая - это ваш народ?
  - Семья, - Арида улыбнулась, - это семья, Ким, в которой все заботятся друг о друге. Мы нечто большее, чем народ или страна, мы действительно огромная дружная и чувствующая друг друга семья. Ваша комната.
  Кивнув, скрылась за дверью.
  Комната была та самая прежняя, вот только сейчас здесь самым невероятным образом оказались всем мои вещи! Абсолютно все, словно их вытащили из гардероба и переложили на кровать.
  Курточки, пальтишки, даже шубка из серебристой искусственной шерсти, подаренная мне тетей на тринадцать лет! Я ее любила очень и хранила со своими вещами даже когда выросла и вот она здесь. Сердце сжалось - я соскучилась за родными, очень сильно соскучилась и на мгновение захотелось просто плюнуть на все и уйти, но...
  Дверь открылась бесшумно, только порыв воздуха показал, что я уже не одна, а в следующее мгновение руки Сонхейда крепко обняли, и я услышала его злое:
  - Не смей больше даже пытаться.
  Тяжело дыша, я молчала, чувствуя, как его широкие ладони скользят по моим плечам, срывают простынь, оставляя мое тело доступным всем его касанием, вскрикнула, едва властно сжал грудь, едва удержала стон, когда он дотронулся пальцами совсем внизу и с мстительным удовольствием тихо сказала:
  - Сидеть.
  Дернулся. Как от удара.
  Медленно развернувшись, я взглянула в глаза совершенно одетого уже оборотня и прошептала:
  - Нет.
  Янтарные глаза сузились.
  - Нет, - повторила я, не отводя взгляда.
  На мгновение, всего на мгновение, в его глазах промелькнуло бешенство, а затем, чуть склонившись, Сонхейд выдохнул:
  - Забавно слышать нет от обнаженной и испытывающей желание женщины.
  Сглотнула, проигнорировала не кстати проснувшуюся чувственность и с самой вежливой улыбкой ответила:
  - Видите ли, Сонхейд, человек разумный, как я, способен контролировать свои животные желания. Это только оборотень нервный, как вы, испытывает явные проблемы с самоконтролем.
  И не смотря на то, что я стояла полностью обнаженная и с растрепанными волосами, а он был в идеальном костюме и с безукоризненной прической, оскорбился именно альфа.
  - Проблемы с самоконтролем, значит, - медленно, почти угрожающе повторил он.
  - Именно так, -почему-то я даже стыда не испытывала.
  Сонхейд развернулся и покинул мою комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Очень осторожно. Крайне старательно... Он не сделал и трех шагов, как дверь грохнулась на пол, не выдержав предельно осторожного обращения крайне сдержанного альфы.
  - С самоконтролем явные проблемы, - не смогла не прокомментировать я.
  Глухое рычание было мне ответом.
 
  ****
 
  Почему-то мне захотелось выглядеть красивой. Даже не могу объяснить себе это желание, но в итоге я спускалась в холл в тонком свитерке с треугольным вырезом, с волосами собранными в высокий хвост и в достаточно коротких джинсовых шортиках, по которым успела соскучиться. А еще у меня были подкрашены ресницы и блеск сверкал на губах, не говоря об улыбке, которой я одарила даже висевшие по стенам оленьи рога.
  - Очень смело, - прозвучало от двери.
  Сонхейд стоял у входа, привалившись плечом к стене и сложив на груди могучие руки. Сияние его глаз в полумраке было отчетливо видно. Надеюсь, эти две недели покажутся ему адом.
  - Нравится? - я остановилась на последней ступеньке, и поправила вырез, натянув свитерок на груди.
  - Нет, - глухой злой ответ.
  - Без свитера мне нравится больше. К тому же предпочитаю видеть твою грудь в естественном состоянии, без нижнего белья.
  С самой очаровательной улыбкой, нагло ответила:
  - Предпочитай дальше, а мне нравится так.
  И Сонхейд сорвался. Плавное, очень плавное движение, словно шагнувший из клетки хищник... и что-то мне это вот его движение напомнило, что-то очень не приятное, и даже страх какой-то в душе шевельнулся, но...
  - Стой, где стоишь, Сонхейд, - достаточно жестко приказала я.
  - Можешь обижаться, можешь злиться, можешь вообще негодовать, но - я считаю извращением заниматься сексом без любви, или хотя бы даже просто без симпатии. А ты мне даже не нравишься, альфа, и заметь - ты сам в этом виноват.
  Оборотень замер, словно даже дышать перестал.
  - Лично я завтракать, - весело сообщила ему, и направилась в столовую, больше и не глядя в его сторону.
  Странное дело - когда я входила в столовую - улыбалась в два раза шире, чем до разговора с альфой. И видя это дело, Арида едва не пролила чай мимо моей чашки, но спрашивать ни о чем не стала. Я бы и не рассказала, если честно.
  - А я такая голодная, - созналась смотрительнице.
  - Боюсь, вы не одиноки, - заметила Арида, спешно отводя взгляд от двери.
  Обернувшись назад, увидела лэрда-оборотня. Он стоял в проходе, но присоединяться к завтраку не планировал.
  - Я уезжаю, - голос прозвучал холодно и зло.
  Естественно промолчала.
  - Вернусь скоро.
  Молча села за стол, взяла тарелку и потянулась за яблочным пирогом с корицей.
  - Из замка не выходить, - почти прорычал Сонхейд.
  После такого я соизволила посмотреть на альфу и мило ответила:
  - Я подумаю.
  Секунда... вторая... третья.
  - Я не шутил! - прозвучало взбешенное.
  - Я тоже, - лично я сама воспитанность.
  Арида испуганно взглянула на меня, я же приступила к завтраку.
  Голодная оказалась очень-очень. И даже от мяса не отказалась, варенного и мелко нарубленного с грибами. Спустя две тарелки и чай, я обернулась - в дверях никого не было. И даже смотрительница оставила меня наслаждаться завтраком в одиночестве. Грустила ли я - ну нет! Мне все очень даже нравилось. И захватив с собой чай, я отправилась исследовать замок оборотня.
  Но стоило выйти в холл, как тяжелый взгляд янтарных глаз на секунду приковал к месту. Сонхейд остался дома. Сидел в кабинете, который рядом с библиотекой, развернув стол так, чтобы просматривать холл и сейчас просматривал меня.
  - Не ушел? - нагло поинтересовалась я, махнув оборотню.
  - Пока нет, - последовал хмурый ответ.
  - Ммм, а что останавливает? - я сделала глоток чая.
  Оборотень не ответил, но судя по пальцам, барабанящим по поверхности стола, альфа кого-то ждал. Пожав плечами, я отправилась в библиотеку, искать любую информацию, связанную с оборотнями.
  Вошла в мрачное помещение, поставила чашку на стол, подложив салфетку, и засунув руки в карманы, направилась к стеллажам.
  Глупо было, наверное, думать, что здесь все будет написано на понятном мне языке - оно и не было. Имелась витиеватая письменность, но странное дело - я понимала все, что ею было выведено. И медленно шагая вдоль высоких стеллажей, я понимала что это книги о животных, это истории о родах, а это о стаях...
  - Ким.
  Вздрогнув, стремительно обернулась и уткнулась носом в грудь Сонхейда. Оборотень подкрался бесшумно, а заметив мое удивление, самодовольно усмехнулся. Затем я услышала:
  - Я должен уйти, ты остаешься с Лерием.
  - Я остаюсь с Лерием? - переспросила удивленно, и взглянула в янтарные глаза альфы.
  - Да, моя леди, -вот теперь я увидела его полную торжества улыбку, - и, пожалуй, он единственный кто сумеет удержать тебя в замке. До вечера.
  С этими словами лэрд развернулся и вышел, оставляя меня наедине с книгами. Я оставалась на месте до тех пор, пока не услышала как захлопнулась входная дверь... И вот после этого, торопливо пересекла пространство библиотеки, и осторожно выглянула за дверь.
  В гостиной никого не было. Ни Ариды, ни Сонхейда, ни непонятного мне Лерия. И как-то потянуло на выход.
  Но стоило выйти из библиотеки, как я услышала:
  - Неужели я, наконец, имею честь увидеть ту самую человеческую девушку?
  Вздрогнув, я огляделась и... и никого не увидела.
  - И вот в этих шортиках вы разгуливаете перед озабоченным альфой? Да, леди, с чувством самосохранения у вас проблемы.
  Воздух передо мной замерцал и из него шагнул высокий мужчина с фиолетовыми волосами и сине-фиолетовыми глазами. Шагнул, склонил голову, пристально вглядываясь в меня, после чего весело представился:
  - Няня.
  - Что? - не поняла я.
  - Нянька я, - недовольно пояснил фиолетовый лорд.
  - Чья? - отказывалась я верить в очевидное.
  - Твоя, - мужчина тяжело вздохнул. - Обидно, да? Мне тоже, но Гаэрд разок спас мою жизнь, так что я просто не имел права отказать.
  Теперь все понятно. Протянув руку, я представилась:
  - Ким.
  - Лерий, - мою ладонь активно потрясли. - Чем займемся?
  Интересное предложение, и я даже не захотела отказываться.
  - А можно... погулять по этому миру? - осторожно спросила, надеясь на положительный ответ.
  - Ну, если переоденешься, - мне весело подмигнули.
 
  ****
 
  И пяти минут не прошло, как я спускалась в свободных джинсах и легкой рубашке до колен. Лерий, сидевший в высоком кресле в ожидании меня, удовлетворенно кивнул и, поднявшись, протянул руку, со словами:
  - Для начала заскочим к Гаэрду, чтобы не переживал.
  Мы вышли во двор к основному входу, и на меня накатило ощущение ничтожности перед огромными стенами, массивными воротами, мощью всего строения.
  - Великий Замок Оборотня, - Лерий, как и я, запрокинув голову, разглядывал стены. - Знаете, у него удивительная истории.
  - Не знаю, - тонко намекнула я.
  - Мм, - лорд с фиолетовыми волосами искоса взглянул на меня, - этот замок был построен во имя любви, в те давние времена, когда оборотень не мог позволить себе любить человеческих женщин.
  - Почему же? - мне нравилась манера.
  - Ну, - приглашающий жест и мы двинулись вокруг строения, - как вы, наверное, уже знаете, у оборотня имеется три формы существования.
  Я слушала, едва ли не приоткрыв рот и жадно ловила каждое слово.
  - Человеческая форма, зверь, и собственно истинная форма, она же боевая трансформация или агрессивное состояние. Догадываетесь, о чем я?
  Отрицательно мотнув головой, я, тем не менее, солгала - да, я догадывалась о какой форме речь, о той в которой голова волка, торс человека, ноги непонятно чьи и есть хвост. Этих монстров я вчера в лесу видела, и это действительно не зверь и не человек... просто монстр.
  - Есть легенда, - продолжая неторопливое движение, вернулся к разговору Лерий, - что в давние времена, когда звери населяли леса Граней и жизнь их была наполнена лишь заботой о пропитании, в наш мир прибыли те, кто скрывал лица под капюшоном.
  Мне вдруг вспомнились хранители, но спрашивать я ни о чем не стала.
  - Они вырубали леса, - продолжал Лерий, - иссушали озера, копали шахты и убивали... убивали... убивали. И тогда звери собрались на великий совет, понимая, что лишь единство станет их спасением. Представьте, Ким, темный ночной лес, горящие в сумраке глаза тысяч и тысяч животных, и лунный свет Геарры, великой жены Адана, нашего солнца. Говорят, именно Геарра в ту ночь даровала каждому зверю иную форму, в которой он мог стоять прямо, как пришельцы, говорить на их языке, и делать то же, что способны делать они. На утро в лесах Граней были уже не звери - войско, способное бросить вызов уничтожающим Великие Грани.
  Я споткнулась и остановилась, удивленно глядя на Лерия, а тот, улыбнувшись, напомнил:
  - Мы ведь говорим о легендах, Ким.
  - Да, конечно, - и я продолжила идти рядом с ним.
  - Это были особые существа, - вернулся к рассказу лорд с фиолетовыми волосами, - существа не с одной, с тремя сущностями. Они могли быть людьми - и тогда в их власти было изобретать, строить, создавать, могли стать зверем - идеальная форма для восстановления сил, отдыха, роста, а могли принять промежуточную форму, и в этом состоянии сносили поселения пришельцев, обладали невероятной силой, отличались агрессией, жестокостью и не ведали жалости. И смерть... Смертей стало так же три, Ким. Убив зверя, пришельцы пробуждали монстра, убив монстра, получали человека, который помнил все, был способен передать о случившемся своей стае и мстить, мстить и снова мстить. Говорят, когда пришельцы прибыли в Великие Грани их было более ста миллионов... Спустя два года семь десятков плащей запросили о мире.
  - Всего семьдесят? - ахнула я.
  Лерий передернул плечами и безразлично заметил:

  - Им очень не повезло оказаться на территориях стаи Северных Гор, но откровенной глупостью было нападение на Гвельскую рощу, в которой традиционно обучается молодняк стаи. После такого, альфа отдал приказ на уничтожение.
  Их же были миллионы...
  - В той войне не обошлось без жертв, - продолжил лорд, - многие погибли, часть стаи, пережив две смерти, стала людьми... Город Семи героев, Гаэрд говорил о нем?
  Молча кивнула.
  - Да, им пришлось строить города, - Лерий вновь задумчиво посмотрел на стены замка, - а так же в их руках, уже только руках, без возможности стать лапами, оказались все технологии пришельцев, в том числе, механизмы для создания порталов между мирами.
  И я вновь заслушалась.
  - Шли годы... - Лерий вдруг взглянул на меня и спросил: - Как вы думаете, на что способны те, кто оказался лишен возможности жить в лесу, мчаться по зеленой влажной траве, вгрызаться в добычу? Кто больше не мог петь по весне с волчицами и мчаться за очаровательным хвостиком своей избранницы?
  - Не знаю, - едва слышно ответила я.
  - Они были способны на все, Ким, - Лерий улыбнулся мне. - Сотни мужчин, лишенных возможности любить и быть любимыми, оказались способны на все, и не прошло пяти лет, как технологии пришельцев были освоены и более того - в нашем распоряжении оказалась недоступная их пониманию энергия, которую вы, быть может, назовете магией. - вновь улыбка и ожидаемое мной уже: - И они научились пресекать грани, и получили доступ к тому, о чем не смели и мечтать. К тому, ради чего стоило жить.
  - Богатства других миров? - предположила я.
  Лерий взглянул на меня и рассмеялся. Он хохотал так искренне, но с ноткой грусти, и отсмеявшись, пояснил:
  - Женщины, Ким. А ради чего, по-вашему, стоит жить?
  - Мм, деньги? - предположила я.
  - Деньги?! - Лерий усмехнулся. - Ким, объясните мне, зачем деньги тому, кому не на кого их тратить, м? Деньги и власть приобретают вкус лишь в том случае, когда их есть с кем разделить. Поймите, деньги приятно тратить на любимую женщину, и предвкушать ее счастливую улыбку, когда покупаешь ей подарок, а власть... Что такое власть, если нет сияющих от гордости глаз той, ради которой стоит стремиться к достижениям. Женщина, Ким, именно женщина то единственное, ради чего стоит жить.
  И я вновь остановилась прямо на дороге. Как-то вдруг приятно стало ощущать себя женщиной, ценной, важной, жизненно необходимой. Той, ради которой стоит жить. И странно даже подумать, что твоим взглядом мужчина фактически измеряет свой успех, свои победы.
  - Судя по выражению растерянности и на вашем лице, я вас удивил, - тоже остановившись, произнес Лерий.
  - И сильно, - искренне призналась я. - В моем мире все... не так.
  - Вы так думаете, - на его губах заиграла чуть снисходительная улыбка. - Видите ли, Ким, в нашем мире мужчины достаточно честны в первую очередь с собой, а потому эта истина не скрывается, а в вашем... В вашем мире войны нередко разгорались из-за женщины, и всегда затевались исключительно ради женщин. Различие лишь в том, что в вашем мире мужчины недальновидно стремятся получить лучшую женщину, в нашем - исключительно свою.
  - Свою? - удивленно переспросила я.
  - Свою, - все так же с улыбкой подтвердил Лерий. - Ту, что приятна сердцу, желанна телу, значима взгляду и жизненно важна мужчине.
  - Красиво, - прошептала я и вспомнила... Сонхейда.
  - Что-то не так? - мгновенно вопросил чуткий к моим эмоциям Лерий.
  - А вы рассказывали про город и вообще легенду, - напомнила я.
  Лорд с фиолетовыми волосами улыбнулся, кивнул и продолжил:
  - Получив доступ к новым мирам, лишенные зверя мужчины начали поиск спутниц жизни. Одни искали лишь несколько дней, другие месяцев, единицы - годы, но все возвращались, ведя ту, что избрали. И города наполнились жизнью, в них зазвучал детский смех и горячо запылали очаги...
  Лерий вдруг замолчал, и вскинув голову, посмотрел на крепостные стены. Долго стоял и смотрел, несколько минут, наверное, а я молча ждала продолжения. И дождалась.
  - Сначала это казалось случайностью, после странностью, затем болезнью... - с горечью произнес он.
  А я вспомнила Лесли, ее испуганный взгляд и полет вниз.
  - Они не хотели жить, да? - тихо спросила у лорда.
  Он вздрогнул, удивленно взглянул на меня и тихо ответил:
  - Да, Ким, они не хотели жить, и гибли. - Он вновь вскинул голову. - Их берегли, за ними следили, но проходили годы и рано или поздно... До совершеннолетия своих детей не дожила ни одна.
  Горло сжало спазмом, я не могла ничего сказать, даже если бы и захотела... но я не хотела, не могла.
  - И грани были закрыты, - продолжил Лерий. - А ваши женщины оказались под запретом. Ваш мир оказался под запретом.
  - Только наш? - я задала вопрос очень осторожно.
  - Ваши женщины идеально подходят нашей человеческой форме, - запоздало понимаю, что вот этот на местных совершенно не похожий лорд, тоже является оборотнем. - Во всем подходят. Физические параметры, генетическая совместимость, прекрасное тело, удивительные глаза... Ваши женщины прекрасны, Ким.
  Поверить было сложно.
  - Что было дальше? - тихо спросила я.
  - Дальше? - Лерий грустно улыбнулся. - Технологиями пресечения граней владели мы, и собственно те, кто создал их прототип.
  - Пришельцы! - догадалась я.
  - Они стали Хранителями, - подтвердил лорд. - Они хотели жить, их осталось до смешного мало, у них имелось свободное время и технологии. И да - у них в крови не было слепого подчинения вожаку стаи, что не скажешь об остальных. Для оборотней - слово альфы закон, и такие порядки в каждой стае.
  Мы вновь продолжили идти вдоль крепостных стен, и я не могла не спросить:
  - Что стало с городами оборотней и теми... кто остался только человеком?
  - Говорите проще, Ким, лишились зверя, а фактически души, - лорд заложил руки за спину и спокойно ответил: - Вымерли.
  - Что? - не поверила я.
  - Они погибли, Ким, - он почему-то улыбнулся. - Дети, рожденные вашими женщинами, были оборотнями способными принимать все три ипостаси, и они фактически покидали дома лет с пяти, возвращались же исключительно ради матерей и то не надолго. К подростковому возрасту их матери теряли авторитет и юные волки мчались в Гаэльскую рощу, для оборотней это естественно.
  - А для людей нет, - я обняла плечи, как-то зябко на душе стало. - То есть они вот так просто уходили, ничего не говоря?
  - Это юные самоуверенные и самонадеянные волки, Ким, в их глазах мир принадлежит им, глава его альфа, а родители это только родители, о них вспоминают годам к двадцати, а семь лет носятся по роще в стае таких же и познают все прелести звериной шкуры.
  Остановилась там же! Представила себе, что я мать, в один прекрасный день мой ребенок рычит на меня, обращается зверем и убегает... И я ничего не знаю о нем семь лет! И так каждый ребенок! Да тут с ума сойти можно.
  - Что? - с улыбкой спросил лорд непонятно кто по факту.
  - Это страшно! - я посмотрела в его неестественные фиолетовые глаза. - Это просто ужасно, вот так, в один день остаться без детей.
  - Это дети, - Лерий смотрел на меня с недоумением, - они вырастают и покидают семью, чтобы стать взрослыми и создать свою. Все естественно.
  - Нет! - я просто понять не могла, как он этого не осознает. - У нас связь с детьми... да даже когда у детей семья и свои дети, они все равно приходят к родителям, они общаются, ходят в гости, они...
  На меня все так же недоуменно смотрели, а я, отошла к стене, прислонилась спиной, и тихо произнесла:
  - Хороший итог жизни - из родного мира, от близких, родных и друзей оторвали, муж - даже вида не подает, что любит, исключительно постель - вот что его интересует, дети выросли и ушли не оглядываясь... Знаете, я их понимаю.
  - Кого? - он подошел ближе.
  - Этих женщин, - прошептала я. - У них, наверное, было такое ощущение, что их просто использовали... муж для постельных утех, дети пока была нужна... Это ужасно. Это просто ужасно!

  - Почему? - казалось, оборотень совершенно не понимает меня. - У них было все - богатство, украшения, они ничего не делали по дому, и даже спали отдельно от супруга.
  - Почему? - на этот раз спросила я.
  - Что почему? - не понял Лерий.
  - Почему спали отдельно? - уточнила я.
  Немного смутившись, Лерий поправил фиолетовые волосы, затем камзол насыщенного синего цвета, и явно подбирая слова, ответил:
  - С оборотнями проще - можно в звериной форме всю ночь проводить в забавах и утро встречать бодрым и полным сил, и даже в человеческой форме оборотни сохраняют эту способность, а человеческим женщинам без сна тяжело, и поэтому их оставляли спать отдельно. О них заботились.
  В ужасе смотрю на него и все еще не верю - они действительно не понимают?! Вообще?! Как так можно?
  - Лерий, - я подалась вперед, - Лерий, это же хуже смертной казни, Лерий. Это же получается ты остаешься наедине с собой и своими мыслями. Одна! Совсем! По дому делать нечего, есть слуги, дети вырастают и уходят, а муж фактически пользуется, чтобы после этого встать и уйти. И так всю жизнь? Да тут взвыть с тоски можно, не говоря о том, что хочется просто повеситься от отчаяния, Лерий!
  - Не говорите так! - очень жестко оборвал меня лорд. - И не смейте даже думать об этом!
  Сказано было зло, а весь налет вежливой учтивости и благодушного расположения улетучился вмиг! И я вдруг поняла странную вещь - мы все шли и шли вдоль стены, а на сколько я помню, тут должна быть калитка в сад! Но ее не было. Странно как-то...
  - Не смейте повышать на меня голос, - спокойно произнесла я.
  Лерий отшатнулся, затем на его лицо вновь вернулась улыбка, полная искренней заинтересованности во мне и нашей беседе.
  Нянька значит...
  - А скажите, Лерий, - я мило улыбнулась лорду, - почему оборотни не любят своих женщин.
  - Вы не правы, Ким, - он вновь вернулся к неспешному шагу и я пошла рядом с ним, - оборотни любят, и любят слишком сильно. Оборотни живут своей избранницей, дышат ею, смотрят на мир ее глазами. Это сложно описать, и невозможно объяснить. А если женщина становится избранной зверем - оборотень фактически попадает в зависимость от постоянного желания обладать телом, вниманием, временем своей избранницы. Постоянного, Ким. И тогда чувства становятся волнами - накатывают волной, и отпускают ненадолго, чтобы нахлынуть вновь.
  - Так это нормально, - вставила я, вспомнив, что один психолог так и говорил в какой-то телепередаче, что чувства в семейной жизни это постоянные приливы и отливы.
  - Это не нормально, - уверенно заявил Лерий. - И это вредит женщине.
  - Чем же? - удивилась я.
  - Ким, - он искоса взглянул на меня, - вас когда-нибудь обнимали крепко-крепко от избытка чувств?
  - Не однократно, - я улыбнулась, - особенно дядя и братья, ребра хрустят, конечно, но приятно же.
  Лерий кивнул и лукаво поинтересовался:
  - А теперь представьте, что вас обнял оборотень...
  Вспомнила Сонхейда без усилий выламывающего двери...
  Передернуло.
  - Представили? - да, лорд определенно издевался.
  А я вдруг вспомнила вчерашнюю ночь, Сонхейда, который довел меня поцелуями до невменяемости, а после оставил... и обиду на некоторых. А теперь еще и это все, потоком окутавшим сознание и... И я решила, что две страшные недели в жизни лэрда маньяка начнутся сегодня ночью! Нет, правда, пусть на своей шкуре почувствует, что такое когда тебя бросают в самый жизненно важный момент и даже не берут в расчет хочешь ты того или нет.
  И...
  - Мы возвращаемся обратно, - я крутанулась на месте, и пошла назад.
  - Ким, - окликнул Лерий.
  - А вы завтра будете? - остановившись, обернулась.
  - Ммм, буду, - задумчиво ответил он.
  - До завтра!
  Странное дело, стоило обернуться и я увидела лестницу ведущую к входу в замок. Укоризненно взглянула на Лерия, тот молча развел руками.
  - Нянька значит, - я торопливо взбежала по ступеням и уже от двери. - Я поговорю с вами завтра, Лерий, и вам это не понравится.
  Даже не думая ждать ответ, я вошла в гостиную и сходу крикнула:
  - Арида.
  Женщина традиционно появилась в дверном проеме, ведущем на кухню. Я широко улыбнулась и сходу спросила:
  - А в замке есть цепь и наручники, способные удержать оборотня?
  Смотрительница побледнела, кивнула, а потом поспешно отрицательно замотала головой, но...
  - В спальню лорда Сонхейда! - скомандовала я, уже точно зная, что отказать мне здесь никто не может, спасибо огромное зверю.
  Обедала я на ходу, бегая с третьего этажа на первый и обратно.
  Двое мужчин, тоже с излишне длинными руками, а потому явно оборотни, напряженно смотрели на меня, рычали от бешенства, но исполняли все приказы в точности. А когда я запретила кому-либо, в том числе альфе, рассказывать о подлянке, зарычали и вовсе, причем на шеях шерсть проступила, но подчинились. Арида тоже не одобряла моей затеи и все порывалась высказаться, но я приказала молчать - умолкла. В итоге сцена была готова, и наступления сумерек я ждала, сидя на диване перед камином и нервно грызя ногти. Хотя чего мне бояться, в идеале Сонхейд станет своим зверем, а зверь мне нравится даже больше него.
  Дверь распахнулась, когда я нервно догрызала третий по счету ноготь. А ведь искренне верила, что избавилась от этой привычки еще в детстве.
  А потом вошел Сонхейд. И мне как-то сразу стало его немного жаль - лэрд оборотень выглядел уставшим, дико-дико уставшим. Под глазами залегли тени, сами глаза потухшие, лицо без эмоций совершенно... пока альфа не увидел меня. То есть он зашел, такой уставший и чуть сгорбленный, но мгновенно увидел меня и в глубине глаз появилось свечение, а немного сгорбленная поза в секунду стала напряженной позой готового к броску хищника. И я поняла, что мне его не очень жаль, а потому:
  - Я тебя ждала, - мило сообщила оборотню и встала, оставляя халат лежать на диване.
  И теперь халатик не скрывал ни черных чулок, ни полупрозрачного белья, ни даже бюстгальтера из черного кружева.
  Оборотень как-то хрипло выдохнул и замер.
  - Нравится? - коварно спросила я.
  - Ким, - плавное движение, словно он перетек из одного шага в другой, - ты осознаешь, что творишь?
  И выглядеть Сонхейд стал угрожающе. Очень-очень угрожающе.
  Да совсем жутко и взгляд такой дико голодный.
  - Я тебя ждала, - пытаюсь держать улыбку, - не хотелось одной ужинать.
  В гостиной гулко прозвучал перестук каблуков, но едва я вошла в столовую, отчетливо расслышала низкий хриплый рык оборотня.
  Сонхейд появился в столовой, когда я уже наполнила свою тарелку жаренной рыбой и овощным салатом. Мокрый, в одних брюках, с едва вытертыми волосами. Вошел, окинул меня пристальным взглядом, вышел. На минуту всего.
  Когда появился снова, на нем был только халат. А волосы опять мокрые. Даже не вытер толком. Сел, тяжело взглянул на меня, даже не притронулся к еде. А вот я с аппетитом начала есть, но смолчать не захотела.
  - Холодный душ? - язвительно поинтересовалась я.
  - Холодный? - Сонхейд старался не смотреть на меня. - Холодный тут не помог, использовал ледяной.
  - Хотел взбодриться? - предположила я.
  Взгляд Сонхейда вдруг стал совсем нехорошим. Вообще. Злым даже.
  То, что случилось дальше, я бы не смогла спланировать, даже если бы и желание возникло! Сонхейд вдруг рванул на меня, вскочив и перегнувшись через весь стол. Схватил за плечо и затащил на стол, не обращая внимания на посыпавшиеся с поверхности тарелки, столовые приборы и графин со стаканами. И не давая опомниться, впился поцелуем в приоткрытый от ужаса рот, фактически раскладывая меня перед собой. В следующее мгновение мои руки были заведены за голову и запястья сжаты в стальном захвате, а дальше началось безумие. Он не целовал, он завоевывал мои губы, захватывал в плен рот, вторгался в него языком и не позволял вырваться. Да и желание такое пропадать начало! Но едва он скользнул поцелуями к шее...
  - Сидеть! - мой вопль прозвенел в унисон бьющейся посуде и оборотень застыл.
  Навис надо мной, огромный, в полурасстегнувшемся халате, мокрый, злой, напряженный. И я перед ним на столе, в самом откровенном белье и страхом, который старательно прятала.
  - Так нравится командовать?- вопрос прозвучал хрипло и зло.
  - Так не нравится, когда командуют мной, - стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила я.
  Глаза оборотня вспыхнули. А затем Сонхед медленно, демонстративно медленно склонился надо мной, губы нежно прикоснулись к вершине груди, зубы сжали, осторожно, но болезненно, ткань кружева помехой тут никому не являлась. А еще у некоторых запредельная наглость обнаружилась:
  - Продолжай, - хрипло и явно издеваясь приказал Сонхейд. - Судя по наряду, ты запланировала долгую беседу.
  И лизнул языком, вновь сжатую кожу. По телу словно разряд тока!
  По всему телу, от макушки до ног. Я выгнулась, едва сдержала стон, и все же сумела прошептать:
  - В спальне.
  - Даже так? - изумился оборотень.
  - Стол жесткий, - честно ответила я.
  Гаэрд подхватил на руки и явно собирался отнести наверх, но мне, во-первых, успокоиться следовало, во-вторых, на мне все-таки стринги.
  - Я сама дойду, - сообщила обороню.
  Сонхейд медленно отпустил, зато когда я направилась из столовой, за мной не пошел. Вообще. Я обернулась на пороге, и увидела злой, напряженный, взбешенный даже взгляд. Мило улыбнулась, и почти взбежала по лестнице.
  Поднималась одна все три этажа, но едва взялась за ручку двери ведущей в его спальню, почувствовала дыхание на шее.
  Оборачиваться смысла не было, я точно знала кто там стоит.
  Молча вошла, скинула туфельки, обернулась - Сонхед, бесшумно двигается, действительно бесшумно, вот и сейчас стоял на расстоянии менее шага от меня.
  - Ложись, - ласково приказала альфе.
  Хотел что-то сказать, но не стал, как впрочем, и следовать моему приказу.
  - Лежать, Сонхейд, - приказала я взбешенной громадине.
  Молча прошел, не отрывая взгляда от меня, лег на спину, посреди кровати. Следующий вопрос поставил в тупик:
  - Руки поднять, чтобы тебе удобнее было защелкнуть, или самому наручники надеть, дабы ты не утруждалась?
  На лице оборотня промелькнуло что-то похожее на усмешку, однако больше он ничего не сказал. Зато я молчать не могла:
  - Арида сказала?
  - Запах, Ким, - насмешливо ответил Сонхейд. - Запах железа на моей кровати.
  Интересно, а чем можно спрятать запах железа?! Риторический вопрос. Лично я прикрыла спрятала запахом другого железа.
  Я прошла, залезла на кровать, уселась на живот заметно напрягшегося Сонхейда и прямо спросила:
  - Значит они не смогли бы тебя удержать? Я про наручники?
  - Глупо, Ким, - зло ответил оборотень.
  Может и глупо, кто спорит, а может и нет.
  - Руки вверх, Сонхейд, - скомандовала я.
  - Смешно, - парировал даже не пошевелившийся лэрд.
  Разместив ладони на его груди, я подалась к альфе, и выдохнула ему в лицо:
  - Сидеть, Сонхейд.
  Хриплый рык из глубины груди и злое:
  - Я сумею подавить приказ, Ким, но и ты тогда пощады не жди!
  Грозное заявление, но:
  - Руки, Сонхейд.
  Вскинул, обе. Я потянулась, практически улегшись грудью на его лицо, и с самым невинным видом защелкнула самые обыкновенные наручники. Кое-кто прижатый моими прелестями насмешливо хмыкнул, ну а я просто улыбнулась, потянулась чуть дальше, и поверх хлипких наручников рассчитанных на человека, застегнула пудовые, огромные, из какого-то черного металла, в общем те, которые на оборотней. Сонхейд замер!
  Я тоже, всего на секунду, словно пытаясь ощутить на вкус момент собственного торжества. Затем скользнула ниже, вернувшись в исходное положение и упираясь руками в подушку по обе стороны от его головы, с улыбкой посмотрела на оборотня, полускрытого водопадом моих локонов.
  - Тебе очень идут мои волосы, - не знаю, почему это сказала, - и вот такое выражение бессильного бешенства мне тоже очень нравится.
  Янтарный взгляд, вспыхнул каким-то злым светом.
  - И вот теперь мы поговорим, - скатилась я до угроз, а потом...
  Нагнулась и поцеловала его. Не знаю почему. Просто хотелось очень, а может, нравилось, что он весь подомной такой неопасный, застывший от бешенства, и совершенно... мой. А то что на мой поцелуй не ответили, даже и не расстроило.
  - Нравится? - поинтересовалась я, прервавшись на мгновение.
  Мне не ответили.
  - Наслаждайся, Сонхейд, - посоветовала я. - Не все же мне, под тобой быть.
  И поцеловала его снова. Мне нравилось. Нравились его твердые губы, нравился его вкус, нравилось, что он сейчас не совершает резких движений, нравилось быть сверху. Очень нравилось.
  Я выпрямилась, и с позиции наездницы, победно посмотрела на оборотня. И вздрогнула едва увидела его глаза - звериные. Даже не светящиеся или сияющие - реально злые звериные глаза. И губы Сонхейд плотно сжал, и на скулах танцевали танец ярости жгуты желваков...
  - Что, непривычно? - поинтересовалась я.
  Снова тишина в ответ. Напряженная, злая, не предвещающая ничего хорошего тишина. И пристальный нечеловеческий взгляд - я улыбнулась ему в ответ. Мне нравилось - быть сверху, быть главной, вести в этой ситуации...
  И нравилось смотреть на скованного зверя. Красивого зверя. И пусть лицо у Сонхейда, сложно было бы назвать привлекательным, но тело... крупная, рельефная мускулатура, сильная шея, широкие гордые плечи, твердый накаченный живот, и сейчас, когда он был напряжен как струна, под кожей проступили вены. Зверь.
  Настоящий зверь, взбешенный, доведенный до предела, полный ярости и закованный зверь. Почему-то подумалось, что будь альфа тигром, он не покорился бы ни единому дрессировщику. Да вообще никому, была в нем это неукротимая животная ярость... Внезапно поняла, что меня эта ситуация заводит. Действительно заводит в чисто физическом плане... Как-то еще неожиданнее пришел вопрос: "А его?". И вопрос вдруг стал очень-очень интересующим, совсем просто.
  - Слушай, Сонхейд, - я сглотнула и облизала губы, а затем осторожно сползла по нему ниже, - я, вообще, очень хотела побеседовать, но вот, знаешь...
  Опустилась еще немного ниже - и да, он был возбужден. Очень-очень-очень сильно возбужден. Настроение скакнуло градусов на десять вверх. Не знаю почему.
  - Говорить, - вдруг хрипло произнес оборотень.
  - Что?
  - Ты... хотела... поговорить!
  - Ммм? - вдруг поняла, что меня словно оглушило осознание того, насколько сильно меня хотят.
  И единственное, что я хотела сейчас ощущать - жар его плоти. Не тела, а именно... О чем я?
  - О чем я? - спросила шепотом.
  - Мне тоже интересно, - хрипло выдохнул Сонхейд.
  А я смотрела на него и чувствовала, как учащается сердцебиение, как дыхание становится все глубже, как начинает кружиться голова... а я все равно смотрю, получая почти кайф от его мощи, его силы, его гнева. Это все заводило как наркотик. И как в тумане я видела его сведенные челюсти, побелевшие губы, суженные от ярости глаза... Мне нравилось! Все это! Мне так нравилось, и на фоне эйфории от самой первой в наших отношениях победы, эмоции просто захлестывали.
  - Поговорить? - я потянулась и потерлась о него как кошка. - Да, альфа, мы побеседуем...
  Практически легла на него, а затем потянулась вперед, скользя всем телом по напрягшейся до предела груди, чтобы, едва коснувшись губами его плотно сомкнутых губ, прошептать:
  - Например, о прошлой ночи...
  Янтарные глаза полыхнули огнем.
  А я, постаралась припомнить его вчерашние слова и начала с главного:
  - Знаешь, чем отличается страсть от любви?
  Естественно - промолчал.
  Подавив улыбку, я прошептала:
  - Запомни, Сонхейд, это любовь.
  И закрыв глаза поцеловала его, очень нежно. Так, как мне хотелось бы поцеловать мужа перед алтарем, так как герой целует героиню в старых фильмах, так, чтобы показать хоть частичку того мира нежности, заботы и любви, который каждая любящая женщина мечтает подарить тому единственному, который затмит для нее солнце, звезды и вообще все. И я целовала его, знаю что увлеклась, просто... наверное, нравилось. И когда я остановилась, в глазах стояли слезы. В моих. В его только горел холодный желтый огонь.
  - Это была любовь, - почему-то уточнила я, - а это уже страсть.
  И поцеловала снова, страстно, жестко, прикусив его нижнюю губу и заставив податься мне навстречу. Рыкнул, попытался вырваться и получил второй укус, значительно более чувствительный. В следующее мгновение Сонхейд ответил на поцелуй. Жадно ловя мои губы, потянувшись на встречу, рванувшись всем телом...
  Я остановилась в тот же миг. Села, почему-то даже уперлась ладонью в его грудь, словно боялась что он сейчас поднимется и продолжит.
  - Выбираешь страсть? - риторический вопрос после более чем показательной реакции.
  - Тебя, - хрипло ответил Сонхейд.
  Понятно, задавать вопросы бесполезно. Хотя нет, один важный был:
  - Вчера, - я обвела кончиками пальцев его губы по контуру, - ты сказал, что я... жертва. И таким как я место в клетке, да?
  Промолчал, разве что глаза сузились сильнее.
  Молчим значит... Я разместила обе ладони на его груди, чувствуя как вздрагивают могучие мышцы под моими пальцами. Взглянула в янтарные глаза, и впилась ногтями в его кожу. Не сильно, но ощутимо. Оборотень вздрогнул. Медленно, царапая кожу, двинула руки вниз, к напряженному животу.
  Я думала его испугать? Я сильно ошиблась. Потому что в тот миг, когда мои ногти начали вырисовывать на его теле красные борозды, Сонхейд вдруг задышал так, что вся грудная клетка ходуном заходила. И глаза он закрыл, только ноздри вздрагивали.
  Откровенно психанув, усилила нажим, оцарапав до крови...
  - Ким, - хриплый рык, - остановись... пожалуйста.
  Замерла, потрясенно глядя на невменяемую альфа-сволочь. Или я чего-то не понимаю, или Сонхейд в дополнение ко всему, еще и мазохист.
  - Больно? - зло поинтересовалась я.
  - Ким, - он распахнул глаза и взглянул на меня потемневшим от страсти взглядом, и прорычал, - никогда, так не делай! Никогда! Ясно?!
  Мило улыбнулась - впилась в него всеми ногтями и оцарапала живот. Взвыл! Дернулся, так, что едва не выломал спинку железной кровати, к которой наручники были пристегнуты. Мазохист?!
  Действительно мазохист? Я поверить не могла. А следовало бы.
  Сонхейд дрожал. Весь. На висках проступили бисеринки пота, мускулы был напряжены до предела, казалось тронь - взорвется. И глаза закрыты, только дышит - тяжело, напряженно, шумно, и губы кусает, словно сдержаться пытается.
  - Сонхейд, - я убрала руки, даже за спину спрятала, - что с тобой?
  - Ничего, - ответил все так же с трудом дыша, - но, тебе следует знать, Ким, волчицы царапают своих самцов исключительно в состоянии дикого возбуждения, оцарапать до крови - фактически признание в том, что она потекла. Не царапай больше.
  Замерла. Несколько секунд раздумывала над поступившей информацией, а после - плавно положила ладонь на его грудь, впилась ногтями...
  - Ким!!! - рык потрясший стекла.
  Провела вниз, оставляя пять красных борозд.
  - Ким, хватит! - рык переходящий в хрип.
  Сжала его, дернувшегося всем телом, бедрами и ехидно процитировала его собственные слова: - "Ты моя жена и моя леди, единственное, чем тебе позволено интересоваться, это моими пожеланиями в отношении наших ночей. Все!" - впилась ногтями еще сильнее, и прошептала: - А ты, Сонхейд, для меня вообще никто, и указывать мне ты права не имеешь. Ясно?
  Глаза распахнул мгновенно. И взгляд, злой, хмурый, напряженный.
  - Вспомнил? - наваждение схлынуло, возбуждения больше никакого. - Приятно, когда твоим мнением не интересуются, а, Сонхейд? - начала я срываться. - Или может очень приятно возбуждаться, вопреки собственному желанию?
  Ни слова в ответ. Только взгляд становится все более злым.
  - А еще знаешь, что меня бесит? - почти крик. - Когда ты трогаешь все, что вздумается, абсолютно не интересуясь, хочу я этого или нет! И кстати, может стоит наглядно продемонстрировать, каково это, а?
  Рывком села ниже, не глядя на оборотня начала зло развязывать халат, и...
  - Ким, - голос прозвучал хрипло и глухо, - не смей!
  Усмехнулась, а затем, глядя ему в глаза, раскидала полы халата, обнажая все, что скрыто. И не глядя, потому что взгляда от потемневшего лица Сонхейда не отрывала, повела пальцами по напряженному каменному животу, ниже, по кости, еще ниже...
  Судорожный вздох альфы, мое затаенное дыхание и подрагивающие пальцы скользят по обжигающе-горячей плоти. Я не смотрела туда, мне с избытком хватало невероятно захватывающего зрелища - Сонхейд! Теряющий контроль Сонхейд. Его грудная клетка хаотически вздымалась, глаза вдруг стали темными, почти черными, ноздри трепетали, смуглая кожа приобрела какой-то бронзовый оттенок, губы сжаты, могучие руки сжались в кулаки с такой силой, что проступившие вены казалось, сейчас лопнут. И взгляд... какой-то невероятный, затягивающий... невероятно. И он осматривал меня всю, скользя взглядом по груди шее, губам, снова по шее вниз, вдоль ключиц, ниже, по каждой груди, еще ниже, словно лаская живот, и ниже, вглядываясь туда так, словно уже имел меня.
  - Сонхейд! - я дернулась, инстинктивно прикрыла ладонью черное кружево.
  Темный звериный взгляд с трудом оторвавшись, поднялся в выше. Наши глаза встретились. В следующее мгновение оборотень улыбнулся. Хищно, опасно, зловеще как-то. И эта его демонстрация превосходства окончательно лишила меня страха.
  - Кажется, кто-то возбужден, - я сжала то, что уже с трудом сжималось, активно демонстрируя степень каменного желания Сонхейда. - Хочешь меня?
  Он не ответил. Впрочем, ответ тут и не требовался. И я, отпустив его член, потянулась, впиваясь ноготками в напряженные мускулы.
  Дернулся. Плевать совершенно. И коснувшись его губами, я прошептала:
  - Жаль разговора не вышло, Сонхейд. Зато месть за вчерашнее получилась просто замечательная. Вот полежи тут, весь возбужденный, и может поумнеешь.
  И я выпрямилась, затем встала, перешагнула через оборотня, спрыгнула с кровати.
  Позади царило напряженное молчание. Не оборачиваясь, подхватила заранее оставленный на стуле халатик, надела и, завязывая пояс, направилась к двери. Открыла, вышла в коридор, плотненько прикрыла дубовую створку. И почти сразу за дверью раздался рык и звон цепей. И скрежет. Громкий такой.
  Мысленно прикинула возможности цепей в мое запястье толщиной с возможностями Сонхейда, поняла, что он явно проигрывает, и, насвистывая, отправилась вниз, собственно продолжить не состоявшийся ужин. Шаг, и почему-то вспомнилось, что Сонхейд тоже ничего не ел.
  С тяжелым вздохом повернулась, подошла к спальне, открыла дверь и... застыла на пороге.
  Оборотень рвал наручники!
  Молча, решительно, зло!
  Стоя у кровати с развороченным изголовьем, с цепями которые свисали с кореженных стальных обручей, и выражением абсолютной ярости на лице.
  - Господи... - я выдохнула это совершенно неосознанно.
  Сонхейд вскинул голову и посмотрел на меня. Злой, звериный взгляд сковал ледяным ужасом. Оборотень молча сорвал наручник... искореженный ободок с толщиной стали в мою ладонь, с глухим ударом упал на пол. Следом полетел второй.
  А альфа - не отрывая от меня нехорошего взгляда потемневших от ярости глаз, повел плечами, затем с хрустом размял шею и усмехнулся. Злая улыбка. Жестокая. Хищная.
  Движение, четкое, резкое, отточенное - и он стал на шаг ближе.
  Еще движение - халат упал на пол, открывая зверя во всей красе. В ужасающем блеске мощи, силы, ярости! Не прикрытой ничем. И оставленные моими ногтями кровоточащие царапины.
  - Твою мать... - голос осип, меня начало потряхивать.
  Трясти от ужаса!
  Зверь не произнес ни слова, ни звука. Только глаза хищно прищурились, и осанка чуть-чуть изменилась. А затем Сонхейд медленно, двигаясь плавно, с ленивой грацией хищника двинулся ко мне...
  Это оказалось сильнее меня! С диким воплем я отшатнулась, захлопнула дверь и бросилась бежать. И почти сразу услышала, как отлетела, грохнулась о противоположную стену и упала дверь. И даже не оборачиваясь, точно знала - оборотень мчится за мной!
  Прижалась щекой к его груди, прикрыла глаза, прислушиваясь к биению мощного сердца, и тихо спросила:
  - А почему... здесь?
  Тяжелый вздох и едва слышное:
  - Хотел поужинать с тобой.
  Прижалась сильнее, но не могла не спросить:
  - Только поужинать?
  - Мне нужно было уйти, - теплые губы нежно целуют мои волосы, - меня ждет вся стая, и я должен был бы уйти.
  Внизу что-то разбивается, слышна визгливая ругань, а я тихо спрашиваю:
  - Почему... остался?
  Сильные пальцы обхватили подбородок, вынуждая запрокинуть голову, взглянуть в его светящиеся звериные глаза и увидеть в них ответ прежде, чем оборотень произнес:
  - Потому что твое желание сводит меня с ума, Ким. Потому что потребность быть рядом с той становится невыносимой. Потому что твой запах с каждым днем все сильнее затмевает значимость всего мира. Потому что я не мог оставить тебя одну. И еще десятки "потому что" которые я не в силах объяснить словами, но владея тобой снова и снова, могу выразить каждым движением своего тела.
  И я смотрю в его желтые звериные глаза, на его сильное властное лицо зверя, на широкую шею, могучие плечи, и снова в его глаза.
  Мне казалось, что мир поплыл, растворился, потерялся где-то там, ломая мои ценности, мои мечты, разрывая меня. Или это рвалась оболочка, выпуская на свет ту меня, что всем сердцем хотела принадлежать этому наглому, неимоверно сильному, жестокому даже в нежности зверю. Я не могла понять, что со мной. Мне так хотелось ответить на его признание, мне так страшно оказалось признаться себе в этом. Мне так хотелось вернуться в свой мир, мне так страшно было бы вернуться туда, где нет даже веры в чудеса. Мне так хотелось свободы, и мне так страшно вдруг оказалось даже представить себе, что его не будет рядом. Сердце на части, душа наизнанку, и чувства оголенные, как провода под напряжением.
  - Сидеть, Сонхейд, меня слушать. Так вот, хватит поступать как оборотень. Я уже поняла, что, по-твоему - это прийти, всем все поотрывать и молча уйти. Я так не могу. Я умру от любопытства и моя смерть будет на твоей совести!
  Нарушая все законы конспирации, Гаэрд скосил на меня злой взгляд. Очень злой. Но мы как-то на мгновение подзабыли, что нас тут трое.
  - Так значит птичка Ким там... - торжествующе произнесла Раэна.
  - Гаэрд, пожалуйста, дай я все спрошу, потом можешь рвать ее на части, и хранителя на части, и вообще всех кого захочешь, - взмолилась я.
  В следующее мгновение то призрачное, согревающее, окутывающее теплом - исчезло. И я вдруг поняла, что в замке очень холодно, действительно холодно, и сквозняки гуляют нешуточные. А потом я увидела торжествующий пристальный взгляд Раэны, и вздрогнула уже не от озноба.
  - Здравствуй, Ким, - с нехорошей улыбкой, чуть растягивая слова, произнесла оборотниха.
  - Как дела? - не задумываясь, ответила я общепринятой фразой.
  - Все прекрасно, спасибо, - проявляя чудеса познания о правилах общения в моем мире, ответила Раэна.
  Я, молча смотрела на нее - босая, острая грудь виднеется в вырезе темного шерстяного платья без рукавов, руки мускулистые, как у мужины, все тело поджарое. И почему-то складывается впечатление, что платье ей словно мешает.
  - Ты так внимательно смотришь, - протянула маньячка.
  - Ну я же смотрю в лицо своей смерти, - решила я подыграть ее самомнению.
  Раэна расхохоталась. Откинув голову, содрогаясь всем телом. Ее смех звучал жутко, перекрывая шум ветра гуляющего под сводами замка. Жутко стало.
  Сонхейд вновь искоса взглянул на меня, и я вспомнила, кто здесь на самом деле жуткий.
  - Слушай, Раэна, - подавшись вперед, оперлась локтями о перила и поинтересовалась, - и долго ты жила в моем мире?
  И рыжая перестала смеяться. Ее глаза вдруг засветились желтоватым светом, а голос... в голосе прорывался рык:
  - Сорок лет.
  - Не хило, - задумчиво сказала я.
  Раэна улыбнулась вновь. Это была страшная улыбка, страшными оказались и последовавшие за ней слова:
  - Тебе не понять, каково это - жить в чужом мире!
  Пожав плечами, молча обвела рукой окружающее пространство, недвусмысленно намекая, что уже так живу.
  - Тебе не стирали память, - прошипела Раэна.
  Все так же молча посмотрела на Сонхейда. Маньячка же несколько растерянно добавила:
  - Тебя не преследовали кошмары.
  - Два года, - сухо сообщила я, - чуть с ума не сошла. Еще немного и отправилась бы в психушку...
  Раэна дернулась. Лицо исказилось жуткой гримасой. А мне почему-то подумалось - куда могла попасть подобная личность в моем мире. Правильно - в психушку. Причем для особо опасных душевно больных. А потом я подумала - как вышло, что Раэна не обратилась там? Или она не могла? Неужели...
  - Ты только человек? - тихо спросила я.
  Волчица ощерилась. Значит не только, тогда как?
  - Меня лишили боевой формы, - вдруг ответила Раэна. - А после вышвырнули за грань, якобы даруя свободу! - она сорвалась на рык.
  Выглядело это страшно - желтые глаза, оскаленные зубы, выражение ненависти на лице.
  - Спустя сутки я попала в лечебницу, - ее передернуло, видимо от воспоминаний, - в лечебницу! Они меня... лечили, - дикий истерический смех.
  Я все так же небрежно опиралась о перила, Сонхейд стоял молча, не демонстрируя свою абсолютную сознательность, хранитель истекал кровью, и над всем этим звучал жуткий смех Раэны. Очень жуткий.
  - И все же не могу понять, - прервала я истеричный хохот, - за что тебя... эм... выкинули через Грань?
  Смех оборвался и рыжая жутко осипнув вопросила:
  - За что?!
  - Именно это я и спросила, - пояснила негромко.
  - За что... - повторила волчица и криво ухмыльнулась, - я убила прежнего альфу Северных Гор.
  Молча смотрю на нее, она же продолжила:
  - Это было не сложно, он считал меня дочерью... поворачивался спиной.
  С некоторым недоумением смотрю на нее, волчица переспросила:
  - Не понимаешь?
  Отрицательно покачала головой.
  - Он повернулся спиной, я использовала нож... просто нож! И волк корчился на полу, оборачиваясь в боевую форму... я убила снова! И зверя... его убивала долго...
  - Не долечили тебя, - невольно вырвалось у меня.
  - Йа-а-а наследница! - вдруг взвыла Раэна.- Й-а-а-а! Они не поняли, не взяли в расчет, считали себя сильными!
  Ну в общем после этого появились догадки.
  - То есть твой настоящий отец был главным волком? - предположила я. - И когда он умер, предок Сонхейда стал альфой?
  - Нееееет! - и зачем вот так вопить. - Он бросил вызов и стал альфой! Мой отец был повержен... он ушел! Бросил.... Ушел. Альфа Сонхейд взял в семью... слабый...
  - Великодушный, - мне не хотелось продолжать разговор с сумасшедшей. Но спросить следовало: - Как ты вернулась?
  Странное дело - Гаэрд теперь смотрел на нее... странно смотрел, но Раэна не замечала, ей хотелось выговориться, рассказать....
  - Подсознание! - прошипела волчица. - Юнг, Фрэйд - великие! Теория о бессознательном... айсберг, где нам доступна лишь вершина - это так походит на нас, в чьем теле заперто сразу три личности... Знаешь, человеческий отброс, они думали, что лечат меня... а я училась! Гип-ноз, подстройка и ведение... влияние на сознание и подсознание! Так просто, так... легко. Человек подвластен разуму - оборотни слабее, ими управлять... проще. Я научилась, и вернувшись подчинила стражей. И я здесь! Здесь! А дальше, все было так... просто. Я не могла подчинять только Хранителей, но они сами пожелали стать союзниками!
  - Они использовали тебя, - грустно сказала я ей правду.
  - Не-е-ет! - визг ударил по ушам.
  Раэна была сумасшедшей. Просто сумасшедшей, она даже не видела очевидного.
  - Хорошо, нет так нет, - согласилась я. На курсах по выживанию, нас учили соглашаться с психически неуравновешенными, - но зачем тебе убивать Сонхейда?
  И тут она растерянно развела руками и прошептала:
  - Я не смогла... - и еще тише, - он не такой слабый... - и как-то совсем несчастным голосом:- Я хотела... я подобралась близко, я была его женщиной, но он не... не спиной... сильный. - И вдруг срывающимся голосом, торопливо и жадно начала рассказывать:- И тогда я подчинила молодых волков, мы напали, но эта... эта его самка, она вмешалась и он пришел в себя...
  Я вспомнила его рассказ о той ночи и о потере его жены. Что значит "пришел в себя", если учесть, что Сонхейд сказал "на ней был только мой запах"?! Как это понимать?! Неужели он... он... А сумасшедшая продолжала сбивчиво говорить:
  - Молодые волки скрывались на Аляске, но Сонхейд шел по следу... шел... И я отправила их тем, кто знает о НАС! И альфе стаи Северных гор оставалось только отомстить за тех, кто был членом его стаи... а вот узнать он уже ничего не мог... Но там появилась ТЫ!
  Снова визг. Я поморщилась, от ее воплей голова болеть начала, но все же:
  - И что с того, что появилась я? - мне действительно стало интересно.
  А Раэна вдруг как-то сникла и я с трудом расслышала ее слова:
  - Сильная... смелая... Они бежали, а ты пыталась спасти не только себя... Смелая... зверь выбрал тебя. И очнулся. Подсознательное брало верх, альфа больше не слышал меня. Верил, что любит, говорил слова, а по ночам метался, пытаясь тебя найти... Я ждала... надеялась... - И снова дикий визг: - А ты появилась здесь!
  - Извини, это была не моя идея, - я пожала плечами. А после: - Так значит в том лагере, шкуры волков... это были оборотни, да?
  Раэна не ответила, она теперь не мигая смотрела на меня полным ненависти взглядом. И лицо при этом было искривлено. Жуткое зрелище.
  - Знаешь, - голос волчицы упал до шепота, - я хотела убить тебя сама, ли-и-ично... И убью!
  В следующее мгновение случилось что-то странное!
  Из распахнувшейся как от удара двери на Раэну бросился черный волк. А следом еще и еще один! Я оторопела, даже дара речи лишилась на мгновение, но тут прозвучал громовой голос Сонхейда:
  - Арида!
  И черный волк, а, похоже - волчица, заскулила, отступила, поджав хвост. И два других волка в точности повторили ее действия, причем крайний поскользнулся лапой на крови первого оборотня, но устоял...
  В следующее мгновение альфа произнес:
  - Ким, уйди.
  Он сказал это так, что я повернулась и сделала три шага по направлению к комнате. И я бы ушла. Мне действительно хотелось уйти, но... я помнила, что обещала зверю.
  " Ты уйдешь, он погибнет" - слова написанные на муке мордой волка. Такое не забывается. И я, вернувшись к перилам, громко спросила:
  - Гаэрд, что с ней будет?
  Отвратительно-самодовольная усмешка на губах Раэны, скрип зубов взбешенного моим неповиновением альфы и его приказное:
  - Ким!
  - Что с ней будет? - повторила я вопрос, и направилась к лестнице, решив спуститься.
  - Ким! Марш в комнату! - сорвался на рык альфа стаи Северных Гор.
  Я сбежала по ступеням вниз, правда так и не ступила на пол - там была лужа крови. Но зато теперь я была шагах в пяти от Раэны, и в десяти от Сонхейда.
  - Так что? - с вызовом посмотрела на оборотня. - Ты ее убьешь?
  Гаэрд сжал зубы. А я вдруг подумала - убивают ли волки своих женщин? Что-то мне подсказывает, что нет. И эту ненормальную убивать не будут. Изолируют... точнее попытаются, но убивать не станут.
  " Ты уйдешь, он погибнет"...
  Страшные слова. А еще страшно понимать - зверь, наверное, мог убить ее сам. Но не убил. Вот и нападающих волков... или волчиц тут трое. Скорее волчиц.
  - Ты не можешь ее убить, да, Сонхейд? - тихо спросила я.
  Он не ответил, гордо произнесла Раэна:
  - Я - самка, - она вдруг снова начала хохотать, почти издевательски, - меня не тронут! Никто не тронет! Я! Вернусь даже из-за Грани!
  " Ты уйдешь, он погибнет"...
  Слова, которые я не смогла бы забыть, даже при желании. И другие, сказанные совсем недавно: "Это похоже на оружие твоего мира. Ашас убивает даже оборотней".
  Нас многому учили на курсах самообороны, стрелять тоже.
  Я подняла руку, прицелившись.
  Раэна перестала хохотать, уставившись на меня полубезумными глазами!
  "У тебя двадцать выстрелов, моя леди".
  И я без сожалений нажала курок.
  Мне никогда не приходилось убивать людей...
  Но я убила. Выстрелила в искривленное ненавистью лицо, превратив его в кровавую мешанину...
  Мне никогда не приходилось убивать животных...
  Но я убила. Едва бьющееся в конвульсиях тело Раэны начало перевоплощаться в рыжую волчицу... Убила прежде, чем зверь попытался встать.
  Выстрел...выстрел... выстрел... Пока не раздался сухой щелчок, а тело на полу не затихло недвижимым. Наверное, так, без жалости и сожалений, пристреливают бешеных собак... Потому что мне не было жаль Раэну. Совсем не было.
  Порыв ветра и оружие этого мира попросту выбили у меня из рук.
  Этот "пистолет" шлепнулся в лужу крови, разбрызгав ее, и выстрелил вновь... Значит зарядов было не двадцать.
  - Ким! - прорычал альфа. - Какого дьявола, Ким?
  Три волка тоже смотрели на меня с каким-то осуждением в глазах. Видимо убийство самок здесь табу. Реально табу. Я подняла голову - янтарные глаза Сонхейда светились злым желтым светом. Он был взбешен.
  - Устала очень, - прошептала, глядя в его жестокое нечеловеческое лицо, - я иду спать. Доброй ночи.
  Я не пошла, взбежала так быстро, как только могла бы, после всего, чем мы с оборотнем занимались. Войдя в комнату закрыла дверь и, прислонившись спиной к двери, долго стояла, пытаясь прийти в себя.
  Мне никогда раньше не приходилось убивать... Никогда...
  Осознание накатывало тяжелой волной истерики. Я не жалела, нет, но это как-то не влияло, на тот ужас, что я испытывала перед случившимся... Вот только - один раз она убила, и ей это фактически сошло с рук... Не нажми я сейчас на курок, она бы не остановилась.
  Это как пристрелить бешенную собаку - с одной стороны благое дело, с другой на душе тошно.
  А в замке слышались голоса, хлопали двери... гулял под сводами башен ветер...
  Где-то вдалеке выл волк...
  Так и не уснула в эту ночь - просидела под дверью до самого рассвета. Мне было горько и тошно, даже жить не хотелось. И ощущение крови на ладонях... жуткое ощущение. И я сидела, глядя в темноте на бледные силуэты рук... потом они стали видны отчетливо и я поняла, что наступил рассвет.
  Вскинув голову, увидела первый пробивающийся из-за леса луч солнца.
  - Не могу так больше.
  Слова вырвались сами, но я встала, открыла дверь, и не оборачиваясь, вышла из спальни.
  В замке было тихо, чисто, пахло хвоей, но никак не кровью.
  Спускаясь по лестнице в холл, я искала следы случившегося - и не находила ничего. Выдраенный паркет, кажется, перетянутый заново диван, погасшие угли в камине... целые картины на стенах.
  Казалось, все случившееся было лишь сном... но мне все так же чудились капли крови, брызнувшие при падении оружия...
  Я убила человека. И зверя. Я убийца... Противно.
  Медленно ступила на пол в гостиной, почему-то бесцельно пошла туда, где, кажется была ванная... Хотелось вымыть руки. Нестерпимо хотелось вымыть руки! Дошла до двери, толкнула, вошла... свет зажегся сам, впрочем, этот замок имел немало сюрпризов. А вот в помещении были коробки, белье постельное, одежда, почему-то запакованная, в углу, у двери, валялась книга и какой-то журнал. Я не знаю почему, присев на корточки, я открыла журнал на первой же страничке...
  И едва сдержала крик!
  "Беги! Не задумываясь, как только прочтешь! До заката ворота открыты, беги! Не думай ни о чем, не оборачивайся! Беги! Прямо сейчас!".
  И это был мой почерк! Мой размашистый с характерным наклоном вправо почерк! Это писала я! Я! И, падая на колени, сжимая журнал обеими руками, я с ужасом думала - Как долго я нахожусь здесь?! Что со мной было! И что я не помню! Ведь я не помню, как писала это! Это вот! Я...
  - Ким! - голос Сонхейда вмиг заставил собраться и прекратить истерику. - Ким, не хотел тебя будить, а ты уже проснулась. Иди сюда.
  Голос доносился из гостиной. Он там.
  Медленно, дрожащими руками вернула помятый журнал на место.
  Встала, вышла из кладовой и закрыла двери. Хотелось кричать, биться в истерике, или просто - спросить.
  Вот только: "Беги! Не задумываясь, как только прочтешь! До заката ворота открыты, беги! Не думай ни о чем, не оборачивайся! Беги! Прямо сейчас!".
  - Ким, - Сонхейд вдруг оказался совсем рядом, обнял за плечи, привлекая к своей мощной груди, - ты давно проснулась?
  - Нет, - солгала я. Глядя в темный конец узкого коридора широко распахнутыми от ужаса глазами.
  - Я решил вопрос со стаей, - его дыхание и следом прикосновение губ, - причастные к заговору хранители уничтожаются, грани перекрыты... Ты слышишь меня?
  Промолчала.
  - Ты голодна, - он наклонился и носом провел по моей шее, - чего-нибудь хочешь? Чай? Или твое любимое какао с шоколадом?
  - Какао, - прошептала я.
  - Идем на кухню, - его руки скользнули по моей талии.
  Какао... кухня... что-то мне все это напоминает.
  - Иди, - прошептала едва слышно, - я умоюсь и приду.
  Тишина, затем спокойное:
  - Ким, все хорошо?
  Меня словно что-то вело, и я ответила так же тихо:
  - Я человека убила, мне плохо, Сонхейд. Мне нужно побыть одной... в ванной. Пожалуйста.
  Оборотень даже не шевельнулся.
  - Знаешь, в человеческих парах мужчина ценит личное пространство женщины и когда ей нужно побыть одной...
  - Туалет дальше по коридору налево, - хрипло перебил меня альфа.
  А после отпустил и ушел. Повернувшись, я проследила за тем, как он уходил - высокий, чуть сутулый, по-звериному как-то, с неестественно длинными руками. Затем бесшумно подошла к входной двери, открыла, так, чтобы не скрипнула, и вышла на ступени...
  Огромные массивные ворота медленно таяли в лучах утреннего солнца. Таяли, открывая проход... Холодный ветер ударил в лицо, словно пытался вернуть. Я глубоко вдохнула и сорвалась на забег.
  По ступеням вниз, через весь двор и втрое быстрее по лежащим на мощенной камнем мостовой створками ничуть не волшебных ворот!
  Я бежала так быстро, как никогда в своей жизни, следуя по уходящей вниз тропинке, боясь не то чтобы оглянуться, а даже посмотреть вперед. На повороте упала, больно разодрав ладони, но поднявшись вновь, устремилась по дороге, что становилась все шире.
  Я никогда в жизни так не бегала. Дыхание давно было прерывистым и хриплым, сердце рвалось из груди, в боку кололо, перед глазами прыгали светящиеся точки. Я понимала что упаду.
  Очень скоро просто свалюсь и не будет сил встать, но меня гнала и гнала одна страшная мысль - О чем Сонхейд заставил меня забыть?!
  И я бежала... не останавливаясь, спотыкаясь, но удерживаясь на какой-то полубезумной грани, чувствуя, как неуловимо меняется все вокруг...
  Остановилась лишь тогда, когда кусты больше не цеплялись за мою одежду, а ноги не утопали в траве. С каким-то недоуменным удивлением уставилась на асфальт под ногами, совершенно серый в лучах заходящего солнца... Не услышала сигнала автомобиля и очнулась от забытья, лишь когда отчаянно застонали тормоза...
  Удар был болезненным!
 
  ****
 
  - Мисс Блэкмор, - голос звал откуда-то издалека. - Мисс Блэкмор, вы меня слышите?
  - Да, - я не узнала свой хриплый голос, и как-то инстинктивно облизнула губы... они оказались сухими и потрескавшимися.
  - Невероятно, адреналин оказался наиболее действенным. С возвращением в мир живых, мисс.
  Очень медленно и осторожно я приоткрыла глаза... У стоящего над моей постелью доктора в белом халате оказалось молодое небритое лицо и мешки под глазами. И улыбка - светлая и человеческая.
  - А вот и наши голубые глазки, - он улыбнулся шире. - А мы все боялись, что вы их не откроете, но вы у нас боец, мисс Блэкмор.
  Попыталась улыбнуться - больно.
  - Тихо-тихо, не стоит требовать от себя слишком многого. Я ваш лечащий врач, доктор Саэм, а вы у нас легенда - сама вернувшаяся с того света мисс Ким Блэкмор. Там толпа журналистов, представляете?
  Я не понимала о чем он!
  - Ммм, - протянул доктор Саэм, - после такого удара мы ожидали потерю памяти. Ким, вы помните кто вы?
  - Кимберли, - говорить было очень тяжело, - Кимберли Блэкмор... мне двадцать два года... я живу в штате Вирджиния... в доме дяди Олдана и тети Летисии... У меня четверо двоюродных братьев... Я сирота... В этом году закончу университет по направлению Искусствоведение...
  - Замечательно, - доктор, похоже, любил улыбаться. - А что вы помните о вашей поездке в Шотландию?
  Что-то в этом вопросе было не так... не то... хотя...
  - Шотландия... у нас заказ от туристической компании, я описываю замки, я... - в памяти промелькнули странные видения о дожде, не работающем навигаторе, - мы ехали по дороге... был дождь... холодно очень... и...
  И почему-то ничего больше я не помнила.
  - Вы попали в аварию, Ким, - мягко произнес доктор. - Вы были не пристегнуты и при ударе вылетели через боковое стекло, дальше все полагали, что вы упали в море и погибли. Но вот прошло немногим более двух недель и вы умудрились попасть в аварию повторно. Помните?
  Я попыталась отрицательно покачать головой, вышло не очень.
  - Вас сбил грузовик, мисс Блэкмор, - сообщил доктор Саэм. - К счастью, в больнице вас опознала одна из медсестер, которая как и многие тысячи сочувствующих следила за поисками пропавшей на территории Шотландии американской студентки. На самолете вас доставили домой. К сожалению, вы долго не приходили в себя, но я рад сказать вам сегодня "Здравствуй".
  - Здравствуйте, - прошептала я в ответ.
  - У вас удивительно красивые глаза, - задумчиво произнес доктор Саэм. И почти сразу деловито и радостно: - Нужно поесть, Ким, обязательно. Сестра!
  Дни мелькали странным калейдоскопом. Тетя и дядя, как оказалось, несколько дней, пока я не приходила в себя, провели в больнице.
  Их пустили ко мне первыми, братья потом только к вечеру приехали. Очень настойчивыми были журналисты, но мне нечего было им сказать, кроме уже всем известного... Приезжал Тэд, взволнованный, почему-то виноватый, и он все время повторял "Так жаль, Ким, если бы я только знал, мы бы продолжали искать"... Потом, когда вышла из больницы, мы с моими младшими братьями, которые все равно меня старше, но в семье младшие, сходили на кладбище, где служители демонтировали мою преждевременную могилу. Смотреть на надгробную плиту с моим именем и фотографией было не так весело, как Дик обещал. Мы и не смеялись. Это все как-то странно было.
  В газетах некоторое время крутились заголовки с тематикой от "Ким вернувшаяся домой", до "Она вернулась из ада". Просто все бы ничего, но через неделю после моей лже-смерти из общежития исчезли все мои вещи, даже начатые крема и шампунь, и это встревожило полицию. Детектив Стивенсон ходил к нам сначала каждый день, потом через день, после обещал звонить, но не обещал найти украденные вещи. Мне пришлось полностью обновить гардероб.
  Но я не жаловалась. Несмотря на случившееся, меня очень радовало то, что кошмаров больше не было. Мне не снились сны о преследующих меня волках, я не просыпалась по ночам с дикими воплями, так что в итоге мой лечащий врач и тетя Лети пришли к выводу, что все что ни происходит, все к лучшему. А еще мне почти каждый день звонил доктор Саэм, делая вид, что заботится исключительно о моем самочувствие, но неизменно после наших получасовых разговоров, приглашал меня на очередной фильм... У доктора была очень приятная улыбка, но... я каждый раз говорила "нет".
  Из-за всех этих событий я пропустила первый семестр и по возвращению в альма-матер все дни проводила в кампусе, догоняя группу, и часто даже в перерывах между лекциями, сидела не с прежней компанией, а одна, под деревом, вчитываясь в очередной параграф.
  В один из на редкость теплых ноябрьских дней, я сидела под полюбившимся дубом с томиком жизнеописаний греческих философов, когда движение на дорожке привлекло мое внимание.
  Даже не движение - неуловимое ощущение присутствия чего-то постороннего. Прервав чтение, я вгляделась в странную, немного неестественную фигуру в конце аллеи. Впрочем, не я одна обратила внимание на этого человека - девушки с факультета искусств, специализирующиеся на живописи, мгновенно отметили чрезмерную длину рук незнакомца, и теперь бурно обсуждали причины подобной диспропорции в его телосложении. Не оставили незнакомца без внимания и остальные студенты, и теперь исподволь или откровенно в упор, но на него посматривали все. А незнакомый мужчина продолжал идти по аллее - спокойно, плавно, с какой-то звериной грацией, как расслабленный уверенный в своей силе хищник. Странное сравнение, но при взгляде на него эта ассоциация удерживалась стойко. И даже дорогой костюм, темное кашемировое пальто и идеальная стрижка не могли скрыть это ощущение дикой хищной силы в нем. И чем ближе он подходил, тем удивительнее казался. Серые, но совсем не седые волосы, орлиный нос, волевой жесткий подбородок, твердые тонкие губы, и странного светло-орехового, почти желтого цвета глаза. Глаза, которые неотрывно и не мигая смотрели на меня.
  Внезапно осознала, что мой совсем неприличный изучающий его взгляд, незнакомец видел. И окончательно смутившись, я вновь уткнулась в книгу. Попыталась вчитаться, понять смысл бегущих перед глазами строк, но... две ноги в дорогих туфлях бесшумно - даже листья не шуршали, подошли и остановились. Затем незнакомец присел на корточки передо мной, и едва я испуганно взглянула на него поверх книги, произнес:
  - Земля холодная. Осень уже, Ким.
  - Простите, - я осторожно подобралась, готовая встать в любой момент.
  - Прощаю, - он улыбнулся, мимолетно продемонстрировав немного неправильный хищный прикус. - Тебе нравится здесь?
  Странный вопрос и человек очень странный. Может быть куратор, или один из членов комитета поручителей. В любом случае промолчать было бы не вежливо. Я выразительно взглянула на наш исторически прославленный кампус и произнесла:
  - А как может не нравится Виргинский университет? - незнакомец загадочно улыбнулся, но продолжал внимательно слушать. - Основанный Томасом Джеферсоном, являющийся одним из самых престижных государственных учебных заведений и взрастивший нескольких президентов - как он может не нравится?
  Мужчина иронично выгнул бровь, и задал свой вопрос:
  - Занимаешься на факультете Архитектуры?
  - Искусств и наук, - поправила я.
  - Нравится?

  - Простите? - мне откровенно не нравился этот разговор.
  - Прощаю, - он тяжело вздохнул.
  На мгновение отвел глаза от моего лица, изучая истоптанные мокасины, потертые джинсы, легкую курточку, перчатки с отрезанными пальцами... изучая меня. А затем взгляд его желтых, словно засветившихся глаз, медленно скользнул по моему лицу, особенно долго изучая губы, после мимолетно нос, скулы... ресницы. И он вновь взглянул в мои удивленные глаза и едва слышно попросил:
  - Поужинайте сегодня со мной, мисс Блэкмор.
  Приоткрыв от удивления рот, я некоторое время потрясенно смотрела на этого совершенно незнакомого мне мужчину, но он все так же ждал ответа. Молча, напряженно, хищно как-то.
  - Простите... - начала я возмущенно.
  - Поужинайте со мной, и я прощу вам даже убийство американского президента, - с улыбкой ответил незнакомец.
  - Какой вы... великодушный, - но я, почему-то, тоже улыбнулась.
  А он продолжал пристально смотреть на меня, словно ждал чего-то.
  - И когда вы хотите...
  Вновь не дав мне договорить, он перебил требовательным:
  - Я могу считать эти слова выражением вашего согласия?
  Это был самый нелепый из всех разговоров, которые когда-либо происходили в моей жизни. И все же... мне не хотелось отказываться. Я не понимала почему, но... Этот странный мужчина меня притягивал. Остальные, включая настойчивого доктора Саэма, отталкивали какой-то странной чужеродностью... я не могла себе объяснить собственные ощущения, а этот незнакомец вызывал совсем иные чувства. Пугающие, пробуждающие древние инстинкты первобытного ощущения беззащитности, что оживает лишь в сумерках, и в то же время - я чувствовала в нем что-то родное, утерянное, забытое, но очень близкое... Мне не хотелось ему отказывать.
  - Хорошо, - решительно произнесла, закрыв книгу, - я согласна.- Когда и где состоится эпический ужин всемирного прощения?
  Мужчина повел себя странно - резко выдохнул, с выражением нескрываемого облегчения на лице, затем решительно поднялся и протянул мне руку. Ничего не понимающая я даже не собиралась покидать уютное место, но мужчина наклонился, схватил меня за плечи и без усилия поднял. Книга выпала из рук, телефон из кармана и теперь жалобно лежал рядом с сумкой, а этот странный мужчина вдруг обнял мое лицо ладонями, склонился к самым губам и прошептал:
  - Ты согласилась, моя леди.
  Я утратила дар речи, все тело охватило странное ощущение онемения, а он... он вдруг подхватил меня на руки и направился прочь... Прочь от моей уютной полянки, мимо потрясенных случившимся студентов, по аллее вдаль, мимо остолбеневшей охраны, мимо ворот, к очень дорогой спортивной машине серебристого цвета. Самое невероятное - я не сопротивлялась.
  Потрясенно смотрела на похищающего меня мужчину и не могла даже закричать.
  От странного оцепенения я очнулась, едва усадивший меня незнакомец, защелкнул ремень безопасности. Попыталась вырваться, но он уже обошел автомобиль, запрыгнул на водительское сидение и почти мгновенно сорвался с места. И он помчался на немыслимой скорости. Я, в диком ужасе смотрела, как мелькают за стеклом деревья, с облетевшей листвой....
  Пожелтевшие кусты... деревья с густой зеленой кроной, почти изумрудные в свете яркого летнего солнца.
  Какого черта?!
  У нас осень! Ноябрь. Откуда по-летнему яркий лес! Откуда могучие стволы невероятно огромных деревьев и зеленые кроны?!
  Я... какого черта?!
  Удар по тормозам!
  Жалобный дикий визг колодок и остановка, толкнувшая вперед оцепеневшее тело. И мужчина, молнией выскочивший из автомобиля, и на ходу, обходя капот, срывая с себя пальто, галстук, пиджак, рубашку... Обнажая бугры мышц, широкую сильную шею, могучие плечи, покрытые венами сильные руки - словно зверь срывал с себя оковы. И когда он распахнул дверцу с моей стороны, я не могла бы даже кричать - голо сжало спазмом.
  - Да, я знаю, ты боишься, - щелчок освобожденного ремня безопасности, - наверное, я кажусь тебе очень страшным.
  И незнакомец, вновь взяв на руки, вытащил меня в реальное жаркое лето, в котором пели птицы, шумела зеленая листва и нещадно палило солнце!
  - У меня есть предложение, - мужчина опустил меня на ноги, - ты - выполнишь одну мою просьбу, а я, гарантирую отпустить тебя обратно в твой мир, Ким. Что скажешь?
  Он стоял передо мной - огромный, полуобнаженный, опасный и дикий, а я... я...
  - Вы... это похищение! - мой голос мне самой казался жалким.
  Зверь улыбнулся и спокойно ответил:
  - Да, Ким, и ты в моей полной власти.
  Я вздрогнула, а он... он вновь склонился на до мной, и касаясь губами моего рта, прошептал:
  - В моей полной и абсолютной власти, леди Сонхейд. Во власти оборотня. Но мы сейчас не об этом, да, Ким, - он потерся носом о мой нос, - мы сейчас говорим о другом. Ты хочешь вернуться домой?
  На курсах самообороны нас учили соглашаться с психически ненормальными террористами.
  - Да, - прошептала я едва слышно.
  - Это радует, - его губы скользнули по моей щеке, чтобы прошептать, касаясь волос у виска, - все просто, моя леди, ты выполняешь мою просьбу, я отпускаю тебя. Согласна?
  На курсах самообороны нас учили соглашаться с психически ненормальными в любом случае. Главное - выжить, все остальное не столь существенно.
  - Да, - замирая, ответила я.
  Мужчина немного отстранился и, вглядываясь в меня своими странными, неестественно желтыми, звериными глазами, прошептал:
  - Это рвет на части, Ким, - хриплый рык прорывается вновь, - это убивает, это выворачивает наизнанку... Рваться к тебе, и не иметь возможности сломать грани... Сходить с ума, и не знать где ты и что с тобой... Лежать на постели, где чувствуется твой запах, и осознавать - это все, что мне осталось... Готовить шоколад для тебя, ставить чашку на стол и понимать - ты не выпьешь, тебя нет... Есть я, дикое одиночество, рвущая словно вгрызшийся стальной капкан звериная тоска, а тебя нет...
  Я вырываюсь, молча, решительно, торопливо, чтобы отстранившись встревожено заглянуть в его глаза.
  - Ты не помнишь меня, - кривая, грустная улыбка, - прости, забыл... Ты обняла и я забыл... я и свое имя готов забыть, когда ты рядом...
  И вдруг словно порыв, и я оказываюсь прижатой к капоту машины, а зверь, зверь навис надо мной, и, склоняясь к моим губам, хрипло прошептал:
  - Покричи для меня, Ким.
  Это был взрыв! Словно разом рухнули серые стены обыденности, взрывая мой мир осколками ярких, насыщенных, острых воспоминаний. Острых настолько, что они вспарывали душу, разрывали сердце, лишали опоры под ногами. Я вспомнила ВСЕ!
  Едва не упала, вцепилась в плечи Сонхейда, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь вдохнуть и не в силах это сделать. Я задыхалась, просто задыхалась... Он накрыл мои губы своими и заставил дышать им, вырывая вихря осознания правды, утягивая в омут чувств, ощущений, жадных прикосновений и звериной страсти.
  Мой оборотень не спрашивал разрешения, не задавал вопросов, не интересовался ответами - время слов закончилось, для слов больше не было места. И Сонхейд целовал жадно, как изголодавшийся зверь, сминая мои губы, вырывая стон за стоном, срывая мою одежду, и треск рвущейся ткани звучал эхом его хриплого рыка, вновь заполучившего меня зверя. Моего зверя. Жестокого, непонятного, непримиримого, с характером истинного альфы, зацикленного на подчинении зверя, без которого я не хотела жить. Без которого вся моя жизнь напоминала унылый, надоевший до зубного скрежета кошмар...
 
  ****
 
  - Ким, ты опять улыбаешься, - укоризненно заметила тетя Летисия.
  - Просто вспомнила фильм, - я прячу улыбку, за чашкой, и вновь бросаю взгляд в окно.
  - Ким, ты только приехала, - обиженно напомнила тетя, - в конце концов, что происходит? Ты практически перестала посещать занятия...
  - Я все сдам, - настроение падает на градус ниже.
  - Твоя соседка по комнате, говорит, что ты ночуешь неизвестно где.
  Мне очень не хочется врать родному человеку, а потому вновь делаю глоток чаю, всем своим видом показывая, что он очень вкусный, а потому я просто не в состоянии ответить.
  - Ким, - тетя протянула руку, накрыла мою дрогнувшую ладонь, серо-голубые глаза смотрели встревожено, - ты очень странно себя ведешь, дорогая.
  Тетя Летисия поднялась, нервно огладила идеальный передник, напоминая о том, что она добропорядочная хозяйка из шестидесятых. Впрочем, все в тете напоминало том давнем времени стремления к образцовому идеалу - лента в начесанных волосах, белоснежный воротничок, традиционный пирог в духовке.
  Духовой шкаф, переливчатым звоном сообщающий о завершении времени выпекания...
  - Твой телефон постоянно вне зоны обслуживания, - продолжает тетушка, нервно вынимая пирог. - На твоей шее засос!
  Нервно поправляю воротник водолазки, недобрым словом поминая разошедшегося накануне Гаэрда.
  - У тебя откуда ни возьмись новая машина! И она дорогая, Ким, миссис Бенсон смотрела в интернете!
  С трудом сдержала смех - наша соседка к интернету относится как к чему-то божественному, доверяя во всем. Впрочем, машина и, правда дорогая, во всех смыслах.
  - Ким, я хочу знать, кто он?! Кто твой любовник!
  И пирог, впервые в жизни моей бережливой тетушки, не был водружен на стол, а оказался брошен на пол со всей злостью, на которую моя тетя была способна. Испуганно вздрогнув, я посмотрела на тетю Лисси, и она вдруг сдалась. Рухнула на стул, и сминая идеально выглаженный передник, начала торопливо говорить:
  - Я вижу - ты счастлива. Я тебя такой счастливой никогда не видела, Кимми, малышка, но все же, - ее глаза были полны тревоги, - и я... мне звонили из клиники доктора Гардинера...
  Она опустила глаза.
  А я... ну теперь вполне объяснимы те тридцать восемь звонков, которыми меня завалила с детства приучающая нас к самостоятельности тетушка. А мне надо было бы подумать о том, что доктор Кел не только отличный врач, который наблюдал меня с детства, но еще и дядин друг...
  - Кимми, - тетя затаила дыхание на мгновение, но все же спросила, - ты... этот ребенок, ты его оставишь?
  Я поставила чашку на стол, встала, подошла к тете Лисси, обняла ее и сказала:
  - Конечно, оставлю, это даже не обсуждается. И прости, мне следовало тебе сказать, просто...- я понизила голос, - просто я хотела, чтобы первый, кому это скажу, был его отец.
  Тетя отстранилась, удивленно посмотрела на меня, но тревога в ее глазах сменилась затаенным ожиданием чуда.
  - Ким, - она осторожно положила руку на мой еще совершенно плоский живот, - Кимми, Господи, как же я рада. А отец он... он обрадуется?
  - Ой, - я вновь вернулась на свое место и прошептала, - безумно.
  Боюсь, он настолько обрадуется, что даже как-то страшно ему об этом говорить.
  - Ким, а он...- тетя прикусила губу.- Впрочем, брак это ведь слишком старомодно, да, - она тяжело вздохнула, и тут же: - Пойду, принесу тебе капусту.
  - Капусту? - переспросила я.
  - Капусту, твои пинетки, я их хранила все эти годы, а так же того картонного аиста, с появлением которого твой дядя Олдан узнавал о скором появлении его сыновей. Пожалуй, в этом доме только твое появление обошлось без аиста.
 
  ****
 
  Я уезжала от тетушки с очень больными скулами, и все равно не могла перестать улыбаться. А вообще хотелось смеяться и гнать на немыслимой скорости, но я была очень осторожной. Выехала на шоссе, включила дворники, так как начинался снег, и поехала по прямой, наблюдая привычную картину - снег тает, я проезжаю зиму, осень... и вскоре автомобиль едет по проселочной дороге среди летних пейзажей, чтобы въехать в тень величественной дубравы.
  Проехав через лес, свернула на дорогу, ведущую в горы, и вскоре впереди показался замок. Древний замок оборотня, который, я точно знаю, ждал меня. И стоило мне заехать во двор, как выяснилось, что ожидал меня не только замок.
  - И как? - Арида сбежала по ступеням и поспешила ко мне.
  - Как что? - осторожно поинтересовалась я, выбираясь из автомобиля.
  - Ким, - смотрительница, не позволила мне забрать пакеты с заднего сидения, схватила все сама, - я же волчица, ты постоянно об этом забываешь.
  Она даже сумку с учебниками отобрала, и теперь стояла держа пакеты, сумку и вместе с тем гневно взирая на меня.
  Вопросительно взирая. И очень нетерпеливо, даже ногой от нетерпения постукивала.
  - Арида, я честно не знаю, что ты хочешь услышать, - призналась я, и попыталась забрать сумку.
  - Покусаю, - вполне серьезно пригрозила смотрительница, - ты мне больше ничего тяжелого поднимать не будешь. И вообще, - она принюхалась, - зачем тебе капуста?
  Потрясенно смотрю на Ариду. Смотрительница резко выдохнула и прорычала:
  - Ким, у тебя задержка и сегодня ты определенно была в больнице, медицинским запахом за версту несет. А теперь просто скажи старой лишенной терпения волчице, что тебе сказал ваш человеческий врач. И учти, меня конкретно интересует только одно - да или нет!
  Оборотни - невероятный народ.
  - Да, - честно призналась я.
  - Уйййй! - взвыла Арида и запрыгала на месте, едва не растеряв всю поклажу.
  Угомонилась, только когда капуста едва не вывалилась из пакета, и тут же снова спросила:
  - А кочан зачем?
  Обреченно вздохнув, я направилась в дом. Пытаться забрать что-то у Ариды, было бы глупо - какой смысл, если ей ничего не стоит поднять мой автомобиль, чтобы подмести под ним. Она так и подметает, на одной руке машина, вторая метлой орудует.
  - Ким, - смотрительница не отставала, - так все же зачем тебе капуста? Хочется чего-то особенного, да? Просто скажи, я могу овощное рагу сделать, или просто салат нашинковать?
  - Не надо ее резать! - воскликнула я. - Капуста нужна для дела.
  - Какого? - изумилась Арида. - Ким, предупреждаю сразу - с сегодняшнего дня ты ничего больше по дому не делаешь, вообще.Хватает того, что ты учишься. А это тяжело. - И вдруг с надеждой, - Кимми, и этот твой университет...
  Я остановилась на входе в дом, повернулась и молча посмотрела на Ариду.
  - Альфа разрешил, я помню, - горестно вздохнула она.
  - Вот именно, - понимаю, что снова улыбаюсь и это очень-очень счастливая улыбка.
  Нет, Сонхейд не идеален, и иногда мы спорим до хрипа... моего, он просто рычит, но Гаэрд слышит меня, я стараюсь прислушиваться к нему, и как бы сильно не рычал альфа стаи Северных Гор, если я привожу разумные доводы и доказываю, что для меня так будет лучше - он соглашается.
  - Так, а капуста? - вновь вернулась к разговору Арида.
  - Оставь ее здесь на диване, и бумажный пакет тоже. Я сбегаю в душ, чтобы больницей не пахло, приду и все сама расставлю.
  - Что расставишь? - не поняла смотрительница.
  - Намеки, - весело ответила я, взбегая по лестнице.
 
  ****
 
  Сонхейд задерживался. Нет, я не переживала, сейчас когда стая брала под контроль все изломы Граней, он часто задерживался на пол часа или час.
  Открылась дверь. Мельком глянув на часы, поняла, что сегодня мой оборотень задержался всего на пятнадцать минут. Видимо совсем соскучился. Улыбнувшись, я сделала вид, что внимательно читаю книгу и вообще увлечена настолько, что скрип двери не услышала... в принципе учитывая бесшумную походку моего зверя, его я при всем желании бы не услышала.
  Не в этот раз!
  Крак!
  - Да, капусту жаль, - грустно сказала я, осознав, что это был за звук.
  - А что на полу делала капуста? - поинтересовался Сонхейд.
  - Я ее там поставила, - все так же не оборачиваясь, сообщила обороню.
  Несколько секунд было тихо, затем Гаэрд несколько неуверенно спросил:
  - Зачем?
  - Не затем, чтобы ты ее убил вот так сразу и не задумываясь, - проворчала я.
  Нет, извинений никто не ждал, впрочем, с извинениями у оборотней вообще сложности, так что да, о том, чтобы услышать "Прости, я убил твою капусту" и речи быть не могло. Ее и не было.
  Было несколько напряженное:
  - Ким, ты распустила волосы и на тебе одна единственная рубашка, не удивительно, что я не обратил внимания на капусту с сомнительными задачами.
  - А у нее вполне определенные задачи, - парировала я.
  Тишина, затем несколько раздраженное:
  - Леди Сонхейд, а вы не обнимете меня?
  - Нет, - устроилась на диване поудобнее, - и даже не поцелую.
  Несколько мгновений тишины, пока Гаэрд шел в гардеробную, чтобы повесить пальто. Затем случилось то, чего я так ждала:
  - Ким, дорогая, а что на вешалке делают слишком маленькие даже для тебя башмачки?
  С трудом удержавшись от смеха, я так же громко ответила:
  - Дорогой, поверь, они еще очень даже большие, но пусть останутся на вырост.
  Тишина.
  Затем несколько напряженный вопрос:
  - Моя леди, а ты хорошо себя чувствуешь?
  - Просто великолепно, - вполне искренне ответила я.
  Снова тишина. Но я спиной чувствовала приближение Сонхейда, и когда его сильные ладони осторожно легли на мои плечи, даже не вздрогнула. Вздрогнул он! И я вполне понимала его чувства - когда я туда аиста крепила, Арида тоже возмутилась, а потом махнула рукой и даже не объяснив что по началу ее так возмутило, сказала "Ким, тебе все можно", и ушла готовить праздничный ужин... Но это Арида, а вот как Сонхейд отреагирует, мне было любопытно.
  Реакция вышла неожиданная.
  - Ким, любимая, а ты не знаешь, что на портрете моего знаменитого предка делает странная, древняя и весьма потрепанная картонная иллюзия журавля?
  Я посмотрела на портрет, который висел над камином. Мне все нравилось - аист очень гармонично закрывал все лицо индивида Сонхейдовой династии. Надеюсь, правда, дырочки на лбу у лэрда не останется, а даже если и останется... Просто куда еще можно было поставить аиста так, чтобы Гаэрд гарантированно заметил.
  - Это не журавль, - поправила я, - это аист.
  Руки на моих плечах заметно напряглись, но голос был обманчиво мягок:
  - И что ты пытаешься мне этим сказать? - вопросил альфа.
  - У аиста тоже вполне определенная задача, - спокойно сообщила я.
  В следующее мгновение тяжелая рука легла мне на лоб... А температура вполне нормальная. Затем Сонхейд схватил мою руку, проверил пульс... После стремительно обошел диван, склонился надо мной, заглядывая в глаза, видимо зрачок проверял. Не удержался, порывисто поцеловал, жадно, как и всегда, и вновь всмотрелся в глаза.
  - Ты не устала? Лекции были утомительные? Голова не болит?
  А я, вынужденная запрокинуть голову, смотрела на него и улыбалась.
  - Ким, - строго произнес альфа, - я не так зол за портрет предка, как разъярен твоим молчанием. Что происходит?!
  Оборотни - очень непонятливый народ.
  - Сядь, - попросила я.
  Попросила, и потому Сонхейд подчинился, присев на корточки передо мной.
  - Понимаешь, - я загадочно улыбнулась, просто потому что не могла не улыбнуться, - у меня под сердцем... бьется сердечко.
  Никогда не забуду вытянувшееся лицо альфы стаи Северных Гор.
  - Ким, - он повторно прикоснулся к моему лбу, - от тебя едва уловимо пахнет медицинским учреждением. Тебе что-то вкололи? Ты хорошо себя чувствуешь?!
  Оборотни - крайне недогадливый народ!
  Тяжело вздохнув, я повернула к нему книгу, которую читала, закрыла и продемонстрировала обложку, на которой был нарисован младенец и сияла надпись: "Первый год жизни".
  Янтарные глаза недоуменно взглянули на меня, на книгу, на меня.
  - Ким, вы учитесь рисовать младенцев? Или это твоя дипломная работа?
  - Гаэрд, ты же умный чело... волк! - заорала я.
  Тишина, затем осторожное:
  - Посиди, я воды принесу.
  Он взял мои ладони, поцеловал каждую, затем поднялся и исчез на кухне. Вернулся мгновенно, словно боялся оставить меня одну, а мне, кстати действительно пить хотелось. И вот пока я пила, а он сидя все так же на корточках передо мной встревожено на меня смотрел, я думала. Думала, и допив всю воду, протянула ему стакан, со словами:
  - Гаэрд, а вот когда волчица ждет волчен... э... ребен... беременна в общем, она об этом говорит супругу?
  - Ким, наверное, будет лучше, если я вызову доктора, - осторожно произнес оборотень.
  - Будет лучше, если ты ответишь! - прошипела я.
  С разъяренной волчицей не спорят, видимо с женой так же, потому что Гаэрд, не отрывая от меня внимательного взгляда, ответил:
  - При смене ипостаси зверь чувствует и слова уже не нужны.
  Да, у оборотней все просто.
  Я тяжело вздохнула, и грустно сказала:
  - У людей все иначе, хотя если женщина хочет обойтись без слов, она обычно намекает, используя общеизвестные символы появления ребенка.
  - Это какие? - заинтересовался Сонхейд.
  - Понимаешь, - я пододвинулась вперед и обняла его, - у нас, существуют такие милые истории-поверья про то, откуда берутся дети. Например, говорят что детей находят в капусте, или их аист приносит...
  Оборотень окаменел.
  Да даже дышать перестал.
  Отстранившись, я посмотрела на него. В следующее мгновение рука Сонхейда метнулась к стакану, пальцы сжали... стакан лопнул. Не рассчитавший силу оборотень нервно стряхнул осколки стекла.
  - Там все равно воды не было, - заметила я, вновь откидываясь на спинку дивана.
  Несколько секунд альфа молча смотрел на меня, а затем сдавленно спросил:
  - Ким... а про сердце... тебе плохо из-за беременности? Я вызову доктора... - он резко поднялся.
  Я же, уже не скрывая улыбки, тихо объяснила:
  - Гаэрд, у меня под сердцем бьется сердечко твоего ребенка, и мне от этого совершенно не плохо, а очень даже хорошо и радостно. И... надо было тебе сразу все сказать, а не устраивать намекательное шоу. Прости за аиста.
  Стоящий передо мной зверь... так и стоял. Затем я услышала хриплое:
  - Да пусть висит.
  - Кто? - не поняла сразу.
  - Аист.
  Сонхейд сам на себя не был похож.
  Еще примерно секунду, а потом я оказалась в крепких, но таких нежных и бережных объятиях, а Сонхейд прошептал:
  - Ким... Кимми... Маленькая моя... Ким... - но затем прозвучало:
  - Ким, тебе точно не плохо? - он отстранился. - Ты чего-нибудь хочешь?
  - Да, - ответила я, обнимая оборотня крепче, - поинтересоваться.
  - В смысле? - не понял мой недогадливый альфа стаи Северных гор.
  - Задать вопрос, - уточнила я.
  - Какой? - кажется у кого-то вновь возникли сомнения в моем психическом здоровье.
  Я же, приподнявшись на носочках, прямо спросила:
  - Меня целовать сегодня будут?! И да - отвечая на данный вопрос, желательно обойтись без слов.
  Мой оборотень улыбнулся, осторожно убрал прядь волос с моего лица, наклонился и поцеловал. Нежно, бережно, и так сладко... Как умел только он.
 
  ****
 
  Мне вновь снился удивительный сон - я бегу по зеленому лугу, среди цветущих цветов, в небе сияет яркая полная луна... Это было яркое сновидение, и я бежала наслаждаясь ночью... Я словно летела над травой, легко и быстро, не останавливаясь ни на миг...
  Потому что он догонял меня... И я точно знала, что догонит.
  Волк!
  Огромный, серебристо-серый, слишком быстрый, чтобы я могла убежать, слишком нежный, чтобы я могла думать о побеге...
  Мой бесконечно любимый волк...
 
  Конец книги