Глава 10.
Флешбэк – 13
Я бегу вслед за Егором, практически сразу упуская того из виду. Ноги не слушаются, в голове эхом пульсируют звуки выстрелов, сердце так панически бьётся о внутреннюю сторону груди, что я начинаю задыхаться от нехватки кислорода.
Последний раз, когда рядом со мной стреляли, – был на парковке в день, забравший жизнь Миши Кузнецова. Всё, что я отчётливо помню с того раза, это кровь. Много крови.
Сворачиваю направо и бегу дальше, думая о том, что в следующий раз мне нужно будет повернуть налево, и тогда я увижу наш припаркованный автомобиль.
Но, когда я достигаю развилки, никакой машины не вижу. Лишь Егора, стремительно направляющегося к перекрёстку. Подбегаю к нему и замедляюсь, переводя дыхание. Парень осматривается, судорожно скользя взглядом по ближайшему пространству.
– Это Матвей, – уверенно заявляет он.
Шторм смотрит под ноги, поддевает что-то ботинком. На земле вижу осколки стекла, а рядом следы от колёс.
– Выстрелил в стекло и угнал, – приходит к выводу.
– А ключи?..
Штормов достаёт из кармана связку и показывает мне.
– Класс, – вскидываю руками. – Ты уверен, что это Иркутский? Он разве умеет без ключей заводить? Может, это кто-то из местных: увидели новую тачку в посёлке, решили прибрать к рукам?
– Думаешь, у каждого второго пушка есть? – парень раздражённо отбрасывает осколки стекла в сторону, поднимая слой пыли, затем нагибается и подбирает три гильзы, пряча в карман штанов. Зачем они ему, понятия не имею. – Местные так шуметь не стали бы. И, кстати, да. Матвей умеет заводить тачки без ключей.
– И что теперь делать? – осматриваюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает, но вокруг лишь дикая пугающая тишина.
Где-то далеко всё ещё хрипло тявкает чья-то собака.
– Сваливаем, – Егор направляется в сторону, откуда мы приехали. – Нельзя, чтобы нас увидели.
Ничего не отвечаю, послушно следуя за парнем.
– Здесь один выезд из посёлка, – продолжает Шторм. – Дорога ведёт сразу на трассу. Бензина мало. Хватит максимум на несколько километров. Так что скоро Матвей встанет.
Шикарный план. Двигаться пешком, пока люди не начнут просыпаться и выползать на улицу. А что, если кто-то уже вызвал ментов? Что, если они первыми найдут машину? Или даже самого Матвея?
– А если кто-то другой наткнётся на тачку?
– Придумаем что-нибудь.
Замолкаю. Страх и первичная паника постепенно отступают, оставляя возможность нормально ориентироваться в ситуации. Лишь перебрав все варианты, которые приходят в голову, я вырываюсь из мыслей и возвращаюсь в реальность. Мы идём медленно по обочине пустой дороги. Егор впереди, а я отстаю на пару шагов, чтобы избежать лишних разговоров. Смотрю на его спину, вспоминаю наш недавний поцелуй, и неловкость в очередной раз сковывает меня.
Что же у тебя творится в голове, Егор Штормов? Зачем ты позволил себе поцеловать меня, а потом оставил в замешательстве, словно и вовсе ничего не случилось?
Раздражает.
Я осматриваюсь – солнце то пробивается сквозь тучи, то снова исчезает, стремительно поднимаясь выше и освещая лежащие недалеко от дороги поля с пшеницей, золотым морем подрагивающие из-за ветра. Вдали виднеются частные домики, похожие на пластмассовые игрушки, которые были у меня в детстве. Ферма – старый набор сестры, в который я играла. Постройки, люди, животные, деревья. Словно свой собственный миниатюрный мир.
Вспоминая это, я ощущаю себя одной из кукол, которыми управляет ребёнок с безумной фантазией. Он может делать с нами всё, что захочет, точно так же, как и я с тем набором.
Жалко, что мы сделаны не из пластмассы. Тогда можно было бы не мучиться из-за противоречивых эмоций, съедающих изнутри.
– Что это было? – спрашиваю я, не в силах больше думать. – Там, в конце посёлка.
– Матвей спёр нашу машину, что непонятного? – бормочет Егор.
– Я про поцелуй.
Молчание.
Я иду позади Шторма и пристально разглядываю его спину. Лица не вижу, и это чертовски бесит. Хочется схватить парня за плечо, развернуть и врезать кулаком в челюсть.
Или же снова поцеловать.
– Забей.
Его голос настолько безразличный, что пронзает насквозь.
– В смысле «забей»? – не понимаю я. – Ты там, мать его, поцеловал меня, а теперь говоришь «забей»? Так не прокатит, – Егор упорно молчит, даже не останавливаясь, чтобы обернуться и посмотреть на меня. – Либо объясняешься, либо дальше без меня. Слышишь? Я не буду тебе помогать с поисками. И в Москву поедешь один! – гнев зарождается с каждым моим словом – я толкаю парня в спину, надеясь, что хотя бы так он обратит на меня своё драгоценное внимание. – Штормов!
– Да не знаю я! – Егор неожиданно оборачивается, и мне приходится замереть, чтобы не врезаться в него. – Не знаю я, что там было, – уже тише повторяет он. – Давай для начала разберёмся с Иркутским, а потом поговорим на эту тему. Хорошо?
Я пожимаю плечом, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Шторма. Не могу смотреть ему в глаза, только не сейчас. Приняв молчание за согласие, парень разворачивается и двигается дальше.
Больше мы не разговариваем.
Идём долго. Так долго, что начинает сводить ноги, кости пронзает ноющая боль, а в тёплой кофте становится невероятно жарко. Сейчас приблизительно шесть часов утра, на улице прохладно и хорошо, но щёки всё равно пылают. После грозы в воздухе витает тяжёлый запах дождя и мокрой земли.
Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы попросить Егора остановиться и немного передохнуть, одёргиваю себя. И не потому что нам нельзя медлить, а просто не хочется нарушать молчание. Мне кажется, если я первая сдамся и подам голос, то наступит конец света.
До трассы так и не добираемся – Егор неожиданно тормозит, и я, не заметив этого, врезаюсь в его спину. Уже собираюсь спросить, что случилось, но мой взгляд устремляется вдаль, и сгусток страха в груди увеличивается, пульсируя так яростно, что хочется стонать.
В паре сотен метров впереди практически посреди дороги стоит брошенная машина с распахнутыми дверьми. Она точно наша, и её стопроцентно неопределённое время назад оставил Матвей. Всё бы ничего, но рядом с ней стоит ещё один автомобиль.
Полиция.
Двое дежурных осматривают тачку, один из них что-то объясняет, размахивая руками, словно мельница.
Всё внутри замирает, а рука, переставая слушаться, хватает Егора за локоть с такой силой, что немеют пальцы.
– Валим с дороги, – спокойно говорит Шторм.
Секунду медлит, а потом хватает меня за запястье и силой тащит направо. Мы шумно перебираемся через канаву, нелепо перепрыгивая скопившуюся после дождя воду, ломимся через ближайший кустарник и оказываемся за деревьями. Егор садится на корточки, и я следую его примеру.
– Как думаешь, они схватили Матвея или он свалил? – тихо спрашиваю я.
– Сейчас и узнаем, – Штормов поднимается, облокачиваясь рукой на ствол дерева, и осматривается.
Поля уже давно заканчиваются, и теперь вокруг нас сплошная лесополоса. Если удастся спрятаться среди деревьев, то полиция нас не заметит. Если, конечно, не решит искать сбежавшего Матвея в лесу с собаками. Тогда нам точно несдобровать.
Штормов забывает обо мне в тот момент, когда начинает решительно и на удивление бесшумно пробираться между деревьями. Мы находимся на достаточном расстоянии от трассы, чтобы нас не заметили полицейские, но всё равно кто-то из них может услышать хруст веток или ещё что-нибудь. Например, биение моего сердца…
Я следую по пятам за Егором, чтобы не потерять его из виду, пока парень, наконец, не останавливается. Снова осмотревшись по сторонам, он кивает в сторону дороги и, прячась за большими деревьями, осторожно подбирается ближе.
Даже не думаю о том, что стоит остаться здесь, поэтому, пригнувшись, двигаюсь вслед за Штормом. Мы находимся так близко к трассе, что стоит мужчинам посмотреть в нашу сторону и приглядеться, то они запросто увидят нас среди бесконечных кустарников и зелёной листвы – об этом я думаю, когда, практически перестав дышать, прислоняюсь спиной к стволу, а потом осторожно выглядываю из-за него.
–…брошенная машина… номера… – полицейский обходит авто, замолкает, а потом его голос звучит приглушённо. – Водителя нет на месте. Приём. Слышите меня? – в рации раздаются какие-то помехи. – Окаянная гроза, вообще ни шиша не слышно, – бурчит он. – Каждый раз такое. Приём. Повторяю. Водителя нет на месте. На переднем сидении найден пистолет и шприц. Да к дьяволу, – сдаётся мент, выключая рацию. – Нашёл что-нибудь?
Второй полицейский выбирается из машины и шумно вздыхает.
– Карта. Оторвана на нашем районе. Бензин закончился, машина заглохла. В шприце, думаю, был морфин, который пару часов назад из дежурной спёрли. Вот только зачем он пистолет бросил, не понимаю. Четыре патрона в магазине, мог бы с собой прихватить.
Его напарник гогочет, словно ничего смешнее в жизни никогда не слышал.
– Небось, за гномами погнался и забыл, – шутит он. – Мало ли, что ему привиделось, он же нарик.
– Ну, может быть. На трассе его нет, так что, думаю, либо в лесу, либо на отшиб потопал. На карте единственный населённый пункт.
– Это у Ефима что ль? – снова гаркает коп. – Ха. Да чтоб его черти забрали.
– Агась, – мужчина что-то невнятно бормочет. – Что делать будем? К Ефиму?
– Да ну его, – отмахивается тот. – Давай тачку отбуксируем к участку, а к этому старику пусть другие едут. Туда добираться по просёлочной запаришься. Вон, видишь, там вообще дерево повалило после грозы, всю дорогу перекрыло. Нам по ней даже не проехать. Да и смена-то наша через полчаса заканчивается. Домой охота, не могу! Как приеду, разогрею вчерашний ужин, да в постельку к жене, пока не проснулась…
– И то верно, – отвечает его напарник. – Сообщим в участок, пусть дальше сами разбираются.
Они замолкают и начинают готовить машину к транспортировке. Это плохо – там наши отпечатки. А если копы доберутся до Матвея раньше нас, то и документы тоже в полицию попадут.
Егор тихо цокает, привлекая моё внимание, и показывает, что нужно углубиться в лес. Киваю и следую его примеру: мы бесшумно отходим на безопасное расстояние и только после этого останавливаемся.
– Надо найти эту просёлочную дорогу и добраться до Ефима, – уверенно, но тихо заявляет парень. – Проверим, есть ли там Матвей, пока копы не засуетились.
Класс. Ещё один квест, который нужно выполнить, чтобы выжить. Замечательная игра. Просто прекрасная!
Флешбэк – 14
– Почему Матвей сделал три выстрела? – спрашиваю я, пока мы идём в сторону таинственного дома Ефима, о котором упоминали полицейские.
Дорогу находим быстро – она располагается в паре сотен метров от брошенной Иркутским машины. Узнаём её по поваленному дереву, перекрывшему путь. Нас окружает лес с нависающими ветвями, а выглядит это место так, словно здесь практически никто не ездит, что, в принципе, вероятнее всего.
– В смысле? – не понимает Егор.
Поджимаю губы, сдерживая лёгкое раздражение. Идти уже нет сил, но мы не останавливаемся, чтобы передохнуть. Даже не знаю, сколько времени проходит, после того как мы скрываемся от полицейских.
– Когда он угонял машину, выстрелил три раза, – неохотно поясняю я. – Думаю, стекло можно и с одно разбить. Такое чувство, что он стрелял во что-то другое.
– Может, за ним погнались работники дежурной части, – предполагает парень. – Вот он и отстреливался.
Задумчиво качаю головой.
– Но тогда мы встретили бы их на перекрёстке, – не унимаюсь я. – С какой скоростью Матвей смог бы завести двигатель без ключа? Мы прибежали меньше чем через минуту после выстрелов. Не так уж и много времени, чтобы наркоману с ломкой справиться с проводами.
– Я не знаю! – злится Штормов. – Найдём его и спросим.
Обида пронзает меня, заставляя замолчать. Я иду чуть позади парня, пряча руки в карманах и ёжась от холода. Тучи начинают сгущаться, и теперь солнца за серой пеленой совсем не видать. Того и гляди снова гроза начнётся…
– Слушай, – вздыхает Егор, замечая, что я обиделась. – Я тоже устал. И хочу, чтобы это дерьмо поскорее закончилось, так что давай просто найдём Матвея и свалим отсюда, пока нас не поймали копы.
Ничего не отвечаю.
Парень прав. Мы оба на взводе. Не завтракали, спали в машине, напряжены до предела. Одно неверное слово, и любой может взорваться, не в силах сдерживать свои эмоции. А это последнее, что нам сейчас нужно.
Проходит, наверное, больше часа, прежде чем дорога заканчивается, плавно переходя в заросли травы. При чём так резко и неожиданно, что даже сбивает с толку, но Егор долго не задерживается, начиная проворно пробираться дальше по еле заметной тропинке, ведущей сквозь деревья навстречу неизвестному.
– Смотри, – парень неожиданно останавливается, и я подхожу ближе.
Шторм прикасается к стволу дерева и проводит пальцами по красному отпечатку.
– Это что, кровь? – ужасаюсь я, наблюдая за действиями парня.
– И свежая.
Кривлюсь, осматриваясь по сторонам и пытаясь найти ещё какие-нибудь следы, но взгляд натыкается только на деревья и зелень. Егор вытирает руку о штаны и двигается дальше – нам требуется ещё минут пять, чтобы добраться до нужного места.
Лес обрывается так же резко, как и дорога, заставляя нас остановиться. Мы оказываемся на большой поляне с несколькими зданиями. Деревянный дом и парочка сараев, сбоку небольшой огород. Чуть дальше почти на отшибе три сгоревших дома.
Людей не видно, так же как и животных.
– Надеюсь, у хозяина нет ружья, – бурчит Штормов.
– Зато у Матвея ещё один пистолет в рюкзаке.
Парень кривится и решительно идёт к зданиям – я медлю, снова осматриваюсь, а потом догоняю его. Это место точно смахивает на логово маньяка. Надеюсь, мы не найдём Матвея, разрубленного на кусочки.
Тишина накрывает нас, и лишь ветер теребит деревья, заставляя скрипеть и стонать. Птицы взлетают в небо, а потом исчезают среди крон, а ещё здесь до жути одиноко. Даже животных нет. Почему у деревенского старика нет скотины? Это, как минимум, странно.
Егор тем временем подходит к окну и осторожно заглядывает внутрь, но, очевидно, либо шторы занавешены, либо в здании просто властвует темнота, потому что Шторм возвращается ни с чем.
– Не нравится мне это место, – бормочу я, продолжая осматриваться.
– А кому оно нравится? – парень заходит за здание, чтобы взглянуть в другое окно, но тоже возвращается ни с чем.
– Может, просто постучим и спросим, не видел ли он тут Матвея?
– Там кровь на дереве, так что, по любому видел, – бросает Егор. – И твои мысли на счёт тех трёх выстрелов меня уже начинают напрягать.
Я на мгновение думаю, что Шторм читает мои мысли, но потом понимаю, что он вовсе не это имеет в виду. Если Матвей ранен…
– И что будем делать? Не можем же просто зайти и…
Позади раздаётся щелчок, а следом громкий оглушающий выстрел, заставляющий меня взвизгнуть и резко обернуться. Я буквально вижу, как пуля врезается в здание и застревает в дереве. Крепкая рука Шторма толкает меня назад, и я оказываюсь за его спиной как раз в тот момент, когда взгляд натыкается на направленное в нашу сторону ружьё.
Сердце трепещет так быстро, что готово разорваться.
На нас смотрит, очевидно, хозяин этого дома.
И он выстрелил в нас! Он, чёрт возьми, только что выстрелил!
– Воу, спокойно, – Егор поднимает руки, показывая, что мы безоружны. – Мы просто ищем кое-кого.
– Здесь никого нет, – хриплый скрипучий голос старика, крепко и уверенно держащего в руках оружие, лишь прибавляет ужаса.
Я пытаюсь отступить, чтобы при малейшей опасности скрыться за домом, но ноги не слушаются.
– Мы ищем парня с рюкзаком. Волосы чёрные. Возможно, под действием наркотиков, – продолжает Егор. – Он наш друг. Его зовут Матвей. Мы думаем, он где-то здесь – видели кровь на дереве неподалёку. Он, возможно, ранен. Мы не причиним Вам вреда, просто хотим найти своего друга.
Старик внимательно разглядывает нас, его руки перехватывают винтовку, наверное, оставшуюся со времён войны, а у меня в голове его палец уже сотню раз спускает курок, позволяя пули пронзить Штормова. Я уже представляю, как подхватываю его тело, и парень умирает на моих руках, захлёбываясь в собственной крови.
А потом Ефим неожиданно опускает оружие, и облегчение обрушивается на меня с такой силой, что подкашиваются ноги.
– Идите за мной, – хрипит Ефим, разворачиваясь и хромая к другой части здания.
Мои руки трясутся, и я пытаюсь сжать их, чтобы хоть немного совладать с непослушными пальцами. Всё это скоро доведёт меня до инфаркта. Я стану истеричкой и буду дёргаться по любому поводу. Чёрт возьми, и зачем надо было стрелять?!
Мы останавливаемся перед дубовыми дверьми – Ефим снова смотрит на нас, оценивая, стоит ли пускать таких как мы в дом. Его взгляд задерживается на мне.
– Палец соскочил, – будто читает мои мысли.
Палец соскочил?! Палец?! И он просто так говорит об этом?! Он же мог кого-нибудь из нас застрелить.
Старик хрипло смеётся, затем прокашливается и трясущимися руками открывает дверь, проникая внутрь.
Несколько секунд я не могу заставить себя переступить порог, хотя Егор уже скрывается внутри, исчезая в полумраке. Собрав все силы, я захожу внутрь и прикрываю за собой дверь.
Ефим идёт к столу и ставит ружьё на пол, прислоняя к стене. Ловким движением одёргивает шторы, впуская внутрь свет, трясущимися руками зажигает свечи.
– Эй, – толкаю Егор в плечо, когда мой взгляд натыкается на кровать.
На ней с перебинтованным плечом лежит Матвей. Он, кажется, без сознания, а сквозь бинты проступают алые разводы крови. Шторм бросается к другу, уже собираясь разбудить Иркутского, но в последний момент останавливается, натыкаясь на рюкзак, лежащий на полу возле койки. Парень присаживается на корточки и открывает змейку, начиная рыться в вещах.
– Почти всё на месте, – смотрит на меня.
– Почти?
Егор бросает взгляд на старика, но тот не обращает на нас внимания. Руки Ефима трясутся, когда он ставит чайник на небольшую плитку.
– Где Вы его нашли? – решительно спрашивает Шторм, поднимаясь на ноги. – И что с его плечом?
Хозяин дома не отвечает. Медленно достаёт две кружки из старого шкафа и так же неспешно возвращается к столу. С тяжёлым вздохом присаживается на стул.
– Это мой внук его притащил, – тянет старик. – Вечно всех подряд сюда тащит…
– И вовсе не всех подряд! – я вздрагиваю из-за громкого голоса, совершенно не замечая, как из соседней комнаты появляется парнишка.
Он в рваной футболке и в спортивных штанах, волосы светлые и мокрые, примерно нашего возраста, может быть, постарше.
– Дед, я те шо говорил? Ружьё моё не трожь! – парень проходит мимо меня и забирает оружие, перевешивая через плечо. – Всех в округе распугал, а я хотел на охоту сгонять.
Взгляд парня натыкается на меня.
– Да не боись, – смеётся. – Меня Ваня зовут. Если шо, просто Буксир. Меня так дружбаны кличат.
Ваня уходит в другую комнату, а возвращается уже без ружья.
– Шо, чайку не желаете? – он снимает закипающий чайник. – Как вас там, кстати?
– Я Егор, а это Соня, – Шторм не отходит от кровати, и парнишка, очевидно, замечает это.
– Егор, как мой отец. Уважуха, братан, – блондин наливает кипяток в кружки. – Да не мнитесь, падайте. Ничё с вашим другом не будет.
Я смотрю на Штормова, который, подходит к столу и присаживается. Его, очевидно, вообще ничего не смущает в этой ситуации. Мы находимся на отшибе среди странной семейки, и сюда вот-вот должны приехать менты. Вот только далеко с раненым Иркутским нам не убежать.
Набравшись смелости, я всё-таки пересекаю комнату и присаживаюсь на табуретку, двигая её как можно ближе к Егору.
– Что с ним случилось? – спрашивает Шторм, пока Ваня возится с бутербродами.
Я пристально наблюдаю за едой, пытаясь заставить свой живот не урчать. Уже и не помню, когда в последний раз у меня во рту была хоть крошка.
– Шо, шо, – передразнивает Буксир. – Дружбан ваш дежурку грабанул. Ворвался к нам и как начал пушкой махать во все стороны, – парень изображает это с помощью ножа. – Пришлось морфин ему всучить, чтобы успокоился. Я там, то бишь, работаю. Вроде как… – он пододвигает к нам тарелку с бутербродами. – Моя смена уже давно закончилась, прост от скуки там торчал. Ну, вот, – шумно отодвигает табурет и присаживается, устремляя на меня пристальный взгляд. Затем смотрит на Егора. – Попросил дружбана прикрыть меня, мол, я домой свалил ещё ночью, а сам за этим. Думаю, пропадёт. Загнётся где-нить в канаве, а потом его к нам в морозилку притащат и разбирайся…
– Так, он в тебя стрелял? – спрашивает Штормов.
– Да вы ешьте, шо как не родные, – кивает на чай с бутербродами. – Нет, не в меня, – продолжает, когда мы с Егором всё-таки решаемся перекусить. – Этот чудак… Ой, чудак, не могу… Начал палить по машине своей, а одна из пуль отрикошетила ему в плечо. Ну, я как раз рядом был, отобрал пушку у него. Грю, тип, я помогу тебе. А его трясёт… Ну, как… ломка все дела. Ну, я сразу смекнул, шо валить надо. Раз стекло тачки разбито, шо бы не угнать, – Ваня берёт бутерброд и откусывает кусок, начиная жевать. – Ну, я его в машину, сам за руль. Думал, успеем до дома доехать, а там как бензин закончится… И усё. Ну, мне ж не привыкать. Отпечатки стёр, с пистолета тоже. Ну, и рванули по лесу сюда. Вот и уся история. Кровью там, правда, заляпали малёк. Но это не беда.
– А пушку-то зачем оставил? – не понимает Егор, делая шумный глоток горячего чая.
Я сжимаю пальцами кружку, пытаясь согреться, но меня всё равно пробирает дрожь.
– Так, шоб мусоров сбить с толку, – гогочет Ваня. – Они же это… сто лет как думать над разгадкой будут. Правда, этот чудак, пока я отпечатки стирал, успел ширнуться. И карту зачем-то порвал, начал бредить про каких-то демонов. Но это ж нормально. Нарики все такие.
Смотрю на Ефима, который берёт с подоконника книгу и начинает листать, совсем не обращая на нас внимания, а потом поднимается и уходит.
– Зачем ты ему помог? – не понимаю я.
Стресс потихоньку отступает, и я набираюсь храбрости.
– О, голосок-то шо надо, она и разговаривать могёт, – смеётся Ваня, затем замечает мой недовольный взгляд и успокаивается. – Так мусоров ненавижу. Будь они прокляты, свиньи. Моего батю за решётку отправили. Теперь на нарах кукует. А за шо? За то, шо подрался по пьяни с Петькой алкоголиком, и пришиб его случайно. А тот уже откидываться собирался, папаша ему просто помог. Тому максимум пару месяцев светило из-за болезни. Шо он, собственно, и пил почему. Рак – штука серьёзная. Нешуточная.
Ваня замолкает и смотрит в окно, качая головой и, наверное, вспоминая былые времена.
– Эх, папаня. Выпить-то никто не желает? Есть самогон. Водяра тоже имеется… Качественная.
– Не, спасибо, – отказывается Егор. – Нам ещё нужно как-то добраться до трассы, а машину полиция забрала. Кстати, они сюда тоже нагрянуть могут, так что задерживаться долго не будем.
– Ай, да пока они сюда доберутся, уже вечер наступит, – отмахивается Ваня. – Шо хочу предложить. Вы это… Машину оставьте свою. От неё всё равно толку нет, пусть мусора радуются, пока могут. Я вам могу дать отцовский жигуль. Старый, правда, но на ходу. У меня то свой пикап, собрал пару лет назад, а папаше моему машина всё равно не нужна. Он там в тюряге надолго.
– Спасибо, – благодарно улыбается Шторм. – А что с Матвеем?
– Шо, шо… Жить будет, – говорит блондин. – Но лечиться ему надо, а то откинется. Вон, у нас тоже Васёк недавно подсел на какую-то дрянь и усё. Нет Васька.
Я ничего не отвечаю. Сидя в тепле в полумраке этого дома с кружкой горячего чая, я успокаиваюсь и даже расслабляюсь, хотя тревожные мысли всё равно не отстают. Даже перестаю прислушиваться к разговору Егора и Вани, и чёрт знает, сколько проходит времени. Чай в кружке заканчивается, бутерброды тоже.
И в тот момент, когда я уже полностью расслабляюсь и начинаю чувствовать себя в безопасности, в дом заходит Ефим и хрипло оглушает нас своим приговором:
– Мусора.
Копы. Добрались до нас раньше, чем мы рассчитывали. Ну, всё. Добегались, мать его…
Флешбек – 15
– Чёрт бы их, – шикает Ваня, шумно отодвигая табурет и поднимаясь на ноги. – Как далеко?
– Подъезжают к отшибу, – дед ковыляет через дом, решительно направляясь в сторону соседней комнаты.
– Ружьё не трожь! – предупреждает его парень. – Так, у вас есть минут пять-десять, пока они будут пробираться через лес, – он выглядывает в окно, чтобы убедиться в своих собственных словах. – Ну, шо сидите, хватайте своего дружбана и на выход. Двинете по северной дороге, как раз до трассы доберётесь.
Егор не дожидается повторного приказа и вскакивает на ноги.
– Давай, Розина, – толкает меня в плечо, заставляя вырваться из ступора. – Рюкзак на тебе.
Взгляд Штормова стекленеет, наполняясь решимостью, а я, наоборот, двигаюсь за парнем, словно во сне, при чём в тот момент, когда я уже собираюсь проснуться. Руки не слушаются, голова не соображает и рюкзак, который я поднимаю с пола и перекидываю через плечо, кажется ненастоящим.
Егор проверяет состояние Матвея – тот в отключке, потому что Ваня накачал его снотворным, чтобы вытащить пулю и обработать рану, потому что парень неистово сопротивлялся.
– Главное, наркоту ему не давайте, – предупреждает Буксир, уверенно направляясь к выходу, и мы послушно следуем за ним. – И ему нужно больше пить, шоб вывести эту дрянь из организма. А ваще его запирать в лечебке надо, а то ноги протянет. Сюда.
Он огибает избушку и направляется в сторону сараев, потом переходит на бег.
– Ты уверен, что ему можно доверять? – зачем-то спрашиваю я у Егора.
– А у нас есть выбор?
Ваня открывает двери сарая, внутри которого стоит старый потрёпанный жигуль. Настолько ветхий, что вряд ли даже сможет завестись, а если и сможет, то развалится по дороге.
Парень открывает дверь и забирается внутрь – достаёт ключи из бардачка, возится с зажиганием. Через несколько секунд машина тарахтит и заводится – она похожа на старую кобылу, доживающую свои последние дни на ферме.
– Ништяк! – Ваня вылезает из авто и открывает заднюю дверь, чтобы помочь нам запихнуть внутрь Матвея. – Бензин есть, если заглохнет, проверьте свечи или… Хрен его знает. Может, просто перегреется. Ваще тачка на ходу, до ближайшего города точно довезёт.
Класс. А что будем делать, если встанем прямо на трассе? Ладно, об этом подумаем в другой раз, а сейчас нам надо свалить, пока менты не нагрянули.
Наверное, Егор думает о том же – парень решительно кладёт Иркутского на заднее сидение, поправляет его ноги и захлопывает дверь. Смотрит на меня, поторапливая взглядом. Он такой колкий, что я мысленно кривлюсь, прежде чем оказаться рядом с авто и забраться на переднее сидение. Места здесь мало, а, когда я бросаю рюкзак под ноги, становится ещё меньше.
А, в прочем, машина как машина. Старая, но главное, работает.
– Ну, усё, – Ваня хлопает по крыше, когда Егор забирается на водительское сидение. – Ни пуха вам. Та дорога уходит в лес, по ней никто особо не катается, но я, бывает, до трассы гоняю, когда хочу срезать. Поторопитесь.
– Спасибо, – Шторм протягивает руку, и Ваня охотно пожимает её, словно лучше благодарности и быть не может.
– Да шо там, сочтёмся. Ехайте уже.
Егор кивает, закрывает дверь с такой силой, что машина чуть ли не разваливается на части, и газует. Мы выезжаем из сарая и двигаемся в сторону неприметной дороги, скрывающейся среди деревьев. Машина тарахтит, словно вот-вот заглохнет, а потом ревёт с новой силой. Я смотрю в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как хозяин дома закрывает ворота сарая, а потом отходит от него и смотрит на нас.
На душе неспокойно. До сих пор поверить не могу, что незнакомый парнишка спас Матвея, накормил нас и в придачу дал авто своего отца, чтобы помочь скрыться от полиции. А смогла бы я так поступить, если бы попала в подобную ситуацию? Смогла бы так просто без лишних вопросов спасти кому-то жизнь?
Сейчас я чувствую себя самым гнилым человеком на всём белом свете, потому что понимаю, что нет, не смогла бы.
– Что будем делать, когда Матвей очнётся? – оборачиваюсь, чтобы взглянуть на спящего парня.
Он без верхней одежды, и его плечо крепко перебинтовано. Синяки под глазами, лицо бледное, но спокойное. Волосы отросшие, грязные. Щетина.
– Не знаю, – бросает Егор. – Придумаем что-нибудь. Будем следить за ним по очереди, чтобы снова не сбежал.
– Может, стоит связать его? На всякий случай?
– Ваня сказал, что он пролежит в отрубе как минимум ещё пару часов.
Мы едем по неровной заросшей травой дороге, стараясь делать это плавно и осторожно, чтобы до конца не раздолбать машину, но, кажется, та неплохо приспособлена к подобным передвижениям.
Мне неспокойно, и я не знаю, в чём причина. За нами, вроде, никакой погони нет. Иркутского мы нашли, живого и почти здорового, плюс новая машина, которую не смогут спалить копы. Что же тогда не так?
– Ты в порядке? – Егор замечает мою тревогу.
– Не знаю.
– Не переживай, – тянет парень. – От копов оторвались, теперь главное добраться до Москвы.
– Ага.
Машина подпрыгивает на особо глубокой кочке, и рюкзак у меня под ногами привлекает внимание, перекатываясь на другой бок. Я секунду сверлю его взглядом, а потом хватаю и кладу к себе на колени.
– Что ты имел в виду, когда говорил, что здесь «почти всё»? – открываю змейку, решая проверить содержимое.
Пистолет с магазинами на месте, телефоны, документы, деньги. Немного еды. Вроде бы, всё здесь.
– Пистолет, который у копов, и один магазин пропал. Плюс немного денег. В рюкзаке было больше, до того, как Матвей его спёр, – Егор неровными движениями надевает капюшон, не отрываясь от дороги.
– Думаешь, Ваня стащил?
– Не знаю. Может, Иркутский где-то посеял. Очнётся, и спросим.
Я достаю бутылку с водой и открываю, с наслаждением делая несколько жадных глотков. Предлагаю Шторму, но тот отказывается.
– Здесь морфин, – достаю несколько капсул, в боковом кармане нахожу шприцы. – Выбросим?
– Нет, – отрезает Егор, бросив на меня взгляд. – Найдут в лесу, сразу поймут, что мы прошли через дом Вани, тогда его втянем в это дерьмо. Оставь. Скажем Матвею, что выбросили.
Не нравится мне эта затея, но спорить с Егором не хочу, так что приходится убрать всё это в боковой карман рюкзака. Порывшись ещё немного, я достаю пару батончиков сникерса, а потом сотовый.
Таран сказал, чтобы мы использовали его в самом крайнем случае, если попадём в беду. Интересно, а то, что у нас копы на хвосте, а Матвей ранен, считается серьёзным поводом связаться с остальными? Хотя, мы всё держим под контролем. Пока что… Другим не о чем волноваться. Да и вряд ли они вообще вспоминают про нас.
– Как думаешь, если нас с тобой схватят, Арчи оставит остальных в покое?
Егор не отвечает. Кривится, когда я называю имя нашего преследователя, поджимает губы.
– Не думаю, – наконец, бросает парень. – Ему нужны все. Просто акцент будет на нас с тобой. Мы как приманка, которая даст возможность остальным спастись. Мы в приоритете, так что Андрей выбрал неплохую тактику, чтобы спасти свою задницу.
Я снимаю блокировку с экрана, чтобы проверить, не пытался ли кто-нибудь связаться с нами. При всём своём скептицизме, не ожидаю увидеть значок, настойчиво мигающий в верхнем левом углу.
Сердце набирает скорость, пока я пробираюсь к разделу с сообщениями. Открываю одно единственное смс. Перечитываю его три раза, прежде чем убедиться в том, что глаза меня не обманывают.
– У нас проблемы.
– Что ещё? – обречённо вздыхает Егор.
– Машу поймали. Таран написал… вчера в 22:13.
– Читай.
– «Маша у них. Нужна помощь. Буду ждать в городе на пересечении дорог два дня. Потом иду вытаскивать её сам. Как доберётесь, дайте знать».
Я замолкаю и бросаю взгляд на Егора – парень хмурится, поджимая губы. Ему явно не нравится идея снова пересекатсья с Тараном.
– Что думаешь? – парень поворачивается ко мне.
– Я?
– Твоя же сестра.
Вздыхаю, перечитывая сообщение. Маша в беде, и чёрт знает, что они там с ней могут сделать. А Таран её не бросит, полезет на рожон, наделает глупостей. Надо хотя бы добраться до него и узнать подробности, прежде чем решать что-то.
– Я не могу её бросить.
– Ну, я так и думал, – бормочет Егор, и я не могу понять, рад он или же расстроен. – Значит, едем к Тарану.
– Но куда? – спрашиваю я. – Что значит это «на пересечении дорог». Мы даже не знаем, куда ехать…
Опять перечитываю сообщение, только после этого убираю сотовый в рюкзак и закрываю змейку.
– Знаем, – отрезает Шторм, и я непонимающе смотрю на него. Парень замечает мой взгляд и поясняет. – Когда Таран объяснял нам, каким путём поедет каждая группа, он сказал, что наши дороги пересекаются лишь в одном городе. Там можно будет устроить стоянку и убедиться, что все целы. После встречи, мы снова бы разделились, а там и до Москвы недалеко.
– И ты только сейчас мне об этом говоришь? – обиженно фыркаю я. – О стоянке мог бы и предупредить.
– И что бы изменилось? – не понимает парень. – Меньше знаешь, крепче спишь.
– Класс. Значит, двигаем туда?
– Ага. Доберёмся часа за три. Хотя… На этой тачке, может, и за четыре, – я шумно вздыхаю, и Егор невольно поворачивается ко мне. – Не переживай. Уверен, с твоей сестрой всё в порядке. Пока Арчи е соберёт нас вместе, ничего не случится.
Я недолго молчу, сдерживая сарказм, но он всё равно вылетает из моего рта, словно воздух, который я пыталась задержать в лёгких:
– Если только нас не прикончат, пока мы сопротивляемся.
– Ну, или так, – пожимает плечом Шторм.
Ну, или так… Как легко он говорит об этом, словно всё, что происходит с нами, нормально. Обычная повседневная суета…
Зато у меня есть сникерс, хотя бы шоколад поднимает настроение.