теперь только воспоминания.
я тебя дождусь.
третья кристаллическая дорожка медленно попадает в ноздрю, а после попадает в организм. слёзы на глазах не усыхают, и накатывают с новой силой. Смирнова чешет с непривычки нос, а после шмыгает им, и делает несколько глотков вина. где-то, по ту сторону стен громко играет музыка и слышно подпевание пьяных людей, которые танцуют и их совсем не волнует то, что происходит, ведь они сейчас здесь, они живут.
тело постепенно тяжелеет, а глаза закрываются сами по себе. Мелисса знает, что сделала это целенаправленно, и сейчас обратного пути нет, как бы сильно не хотелось. рядом ни души, и даже никто не сможет ничего сделать, никак помочь. в голове, через силу блондинка молиться и просит Бога спасти её, давая клятву, что больше так не будет, хотя до этого никогда не верила в Бога.
к горлу подкатывает рвота, и это будет худший исход, который может только быть. Смирнова понимает, что сейчас даже Бог не поможет, и в своё восемнадцати летие это будет конец. неужели, всё действительно должно было пойти по такому пути? неужели нельзя свернуть на какой-то другой и пойти по нормальному пути?
в голове абсолютно пусто, нет уже просьб к Богу. руки медленно пытаются найти телефон, и открывая глаза, Смирнова понимает, что руки совсем скоро перестанут реагировать на происходящее и перестанут выполнять свою функцию, но торопится невозможно. мозг абсолютно не воспринимает никакую информацию и то, что хочет сделать Мелисса.
но когда глаза останавливаются на чате в телеграмме, она понимает, что это Ваня, ведь это вроде его фотография. пальцы беспомощно водят по клавиатуре, пытаясь найти подходящие буквы, и собрать полное предложение, но всё получается с трудом.
«я люблю тебч очень стльно, правда»
музыка давно оглушилась, и последнее, что застала Мелисса, это только крики по дому с её именем, будто её звали. но отозваться сил не было, сознание абсолютно не хотело подключаться к этому миру и как-то реагировать на посторонние звуки. глаза с тяжестью открывались, а после и вовсе перестали открываться, даже через силу.
– да вызови ты скорую, блять! - Меленин трясёт блондинку за плечи, и пытается докричаться к Хенкину, который не может понять, что ему делать.
волосы, которые были идеально ровными от кератина сейчас в пене, которая буквально несколько минут назад перестала идти со рта, и во рвоте, которой захлёбывалась Смирнова, без понимания, что ей делать и как помочь себе.
когда Егор понимает, что всё уже потеряно, и её не спасти, то руки медленно перестают сжимать худые плечи Мелиссы, и он тянется за своим телефоном. он всё же дозвонился к Кислову, который по всей видимости спал, ведь его недовольный голос уже об этом говорил. но кажется, что разбитый голос Меленина может быстро его разбудить.
– Мелисса умерла, - два слова, которые дались слишком сложно, а глаза бегают по телу девушки.
– очень смешно, Мел, прям не могу, - Ваня отказывается верить в это, и его голос звучит даже спокойно.
– у неё передоз. она рвотой собственной захлёбывалась.
от такого признания Кислов понимает, что это не шутки, и он совсем не понимает как на это реагировать. глаза бегают по комнате, а он уже давно вскочил с кровати и найдя взглядом свою зипку, тот придерживает телефон с помощью плеча, и накидывает на себя кофту, по дороге в прихожую застёгивая молнию.
– бля, мел, скинь мне адрес, я сейчас приеду может?
задавая риторический вопрос, кудрявый хватает курку и слышит в ответ «сейчас скину», и скидывает трубку, поспешно завязывая шнурки на кроссовках. вылетая из подъезда, тот ищет в контактах номер такси, и когда находит, то слышит обычное приветствие, но вместо того, что бы внятно говорить, он поспешно тараторит адрес.
три минуты ожидания, и чёрная мазда стоит перед ним. тот поспешно садится в машину, повторяя адрес, на который ехать, и практически умоляет водителя ехать быстрее. заходя в телеграмм, высвечивается сообщение от Мелиссы, которая по всей видимости, писала это когда понимала, что это конец. руки дрожат, когда он перечитывает это сообщение по несколько раз. и, что бы не заплакать, кудрявый блокирует экран блокировки, и потирает глаза ладонями.
– дай пройти, нахуй, - Кислов толкает всех на своём пути, раскидываясь матами.
и когда появляется в его поле зрения Гена, то тот сразу указывает пальцем на комнату. закрывая за собой дверь, Ваня сразу видит отвратительную картину с Мелиссой, возле которой сидит Егор, и смотрит в пол. нет даже слов, что бы что-то сказать, а ноги будто не слушаются и не подходят к Мелиссе, которая на данный момент выглядит просто чудовищно.
– она тебя, получается, ждала.
опустив голову на Мела, который бормочет себе под нос эти слова, Кислов тяжело вздыхает, и чувствует, как в груди появляется чувство вины, которое теперь невозможно с чем-то сравнить. он ощущает себя виноватым в её смерти, ведь если бы он согласился прийти на день рождение, то было бы всё вовсе по другому, а сейчас уже ничего не вернуть.
22:16
бледное тело упаковоно в чёрный пакет, а дом теперь пустой, ведь все разошлись. осталась только компания четырёх парней, которые абсолютно не понимают как жить дальше, когда они увидели эту смерть собственными глазами. когда полицейский прощается с ними, то они проводят взглядом чёрный пакет, в котором лежит Смирнова.
у каждого на глазах появляются слёзы, и это не наигранные слёзы, они теперь, возможно засвоили свой урок, который в будущем станет им проводником.
у каждого свои воспоминания с этой блондинкой, ведь кто-то изначально ненавидел её, кто-то до безумия любил, кто-то считал её хорошим другом, а кто-то переживал за её жизнь, но не вмешивался. и в этой гробовой тишине каждый чувствует одно и тоже, ведь каждый из них потерял частичку себя.
теперь Мелисса будет лишь в совместных фотографиях, воспоминаниях. она больше не будет петь песни пошлой молли, звонко смеяться, и рассказывать глупые шутки её папы, которым уже тысячу лет. и только в этот момент Кислов понимает, что слишком поздно понял, что она не была для него противной, она была его любимой бывшей, к которой он бы вернулся, если бы не его гордость, которая сейчас плачет вместе с ним.
он мог бы помочь ей, мог спасти из этой помойной ямы, но он решил, что так будет лучше. но сейчас никому не лучше, сейчас каждый испытывает одну потерю.
теперь только воспоминания, теперь нет Мелиссы, нет ничего.