15

— Помогите, девушка без сознания, упала с лестницы! — Кричу, как только залетаю в двери больницы

Ко мне тут же подвозят кушетку, люди в белых халатах суетятся, о чем-то громко перекрикиваются, но их голос кажется мне непонятным, звенит, как эхо в ушах. Я хватаю одного за рукав и глядя в глаза прошу:

— Спасите ее, слышишь! Если надо, я заплачу ещё больше, любые деньги, только спаси! — Я кладу в его карман смятые купюры, все, что есть у меня сегодня с собой

— Молодой человек, мы сделаем все возможное, но, к сожалению, жизнь не купишь за деньги, поэтому заберите и оплатите в кассу, как полагается, за палату, — он вернул деньги обратно и уже поспешил уходить

И эта обезнадеживающая фраза была последней, которую я от него услышал, я только успел сказать ели слышно в седой затылок:

— Пожалуйста! Она мне очень дорога.

Вся суета стихла, все разбежались, а Валю увезли, осталась только одна женщина с добрым лицом, которая тихо сказала:

— Молодой человек, не переживайте вы так, все будет хорошо, у нас сегодня лучший врач из всех, кого вы могли бы найти в этом городе.

Я в ответ кивнул, стараясь как можно искренне, но слова женщины никак не отразились на моем опасении.

Из больницы я вышел на улицу, где лил проливной, холодный дождь, ледяными каплями бил по лицу, остужая мой пыл. Хотелось кричать, чтобы все, что скопилось внутри вырвалось наружу, и я не стал сдерживать себя в этом желании.

Взвыл громко и напористо так, что расстратил все силы и выгнал из себя хоть каплю боли, терзающую меня. Только после этого мне удалось прийти в себя.

Прошёл час, сырой насквозь я сидел в холле и ожидал новостей. Когда дверь, в которую увезли мою Златовласку, открылась, то я тут же подскочил и направился навстречу доктору.

— Что с ней?

— Все хорошо, вы можете ехать домой, девушка уже пришла в сознание, но ей нужен покой.

— С ней все в порядке?

— Сотрясение головного мозга и большие гематомы по всему телу, но ее жизни ничего не угрожает, вы можете быть спокойны. Вы лучше сейчас езжайте домой, отдохните… — Он оглядел меня с ног до головы и продолжил, — так и заболеть недолго, вы же не хотите тоже оказаться на больничной койке. Приезжайте завтра, вы даже сможете лично поговорить со своей Джульетой, а сейчас нечего пороги оббивать, вы этим никак не поможете, все что нужно, мы уже сделали.

— Ее зовут Валя.

— Я знаю, мы уже познакомились.

— Могу я быть уверен в том, что ей достанется лучшая палата?

— Я лично проконтролирую, чтобы Валентина чувствовала себя у нас комфортно… — Сделал небольшую паузу и улыбнулся, — конечно, насколько это может быть возможно в больнице

После разговора с врачом волнение отступило, но я был уже настолько вымотан эмоционально, что уснул прямо в машине, возле больницы и даже сырая одежда не помешала мне провалиться в глубокий сон.

Проснулся под утро от страшного холода, пробирающего до костей, добрался до дома и почувствовал недомогание.

Температура 39, жуткая слабость, кашель. Врач поставил диагноз — односторонняя пневмония.

Pov Валя

Окончательно очнулась в больнице под капельницей. Адская боль в голове заставила болезненно поморщиться и приложить руки к вискам. Поднять голову, чтобы оглядеться, было похоже на пытку, но я все-таки это сделала.

Небольшая палата на одного человека, светлая, с белоснежным бельём кровать, новая тумбочка, маленький столик и даже кондиционер.

И давно в наших больницах такие удобства?

К счастью, последний раз лежала в больнице ещё в детском возрасте и, признаться, прогресс на лицо: по крайней мере, палаты модернизировали до совершенства, но и ему нет предела.

Я положила голову обратно на подушку и постаралась восстановить в памяти вчерашний день, но воспоминания куда-то утекли, как вода через решето.

На поверхности всплывали лишь ничтожные клочки памяти.

Помню, как в спину ударила чья-то рука и я покатилась с лестницы, помню мужскую, уютную грудь, которая отдавала свое тепло, дальше непонятный шум мотора, люди в белых халатах и мужчина с медицинской маской на лице, задаёт простые вопросы, на которые с трудом отвечаю.

В палату постучали и в дверях появился этот же мужчина, вероятнее всего, это был врач.

— Доброе утро, как вы себя чувствуете?

— В целом лучше, но жутко болит голова и тошнит.

— У вас сотрясение мозга, оно часто сопровождается тошнотой, — мужчина подошел ближе и ощупал мою ногу, — нога не беспокоит?

— Немного ломит.

— Сильный ушиб, но ничего страшного, скоро можно будет танцевать.

Врач попросил дотронуться пальцем до кончика носа и сделать ещё несколько легких движений, чтобы проверить мою координацию, после чего хотел уйти, но я остановила:

— Подождите, — окликнула я, — а как я здесь оказалась?

— Что, совсем не помните? — Поднял правую бровь, дождался моего отрицательного мотания головой и добавил, — вас привез ваш муж.

— Муж?

Вот тут я совсем оторопела, не понимаю, кто из нас головой ударился

— Ну вы же замужем?

Я молча кивнула, потому что от удивления забыла, как говорить

— Ну вот, он вас и принёс на руках, очень переживал и весь вечер не находил себе места, вы уж простите, но к вам я его не пустил, вам нужно было поспать, — врач улыбнулся и уже открыл дверь, чтобы уйти, — отдыхайте, я зайду позже.

Я долго не могла переварить информацию, все это никак не укладывалось в моей больной голове. Нет, я же помню, как крепкие руки подняли меня сразу, как я упала, откуда ему было взяться у нас в университете. Может мне просто показалось, как быстро все случилось и за это время уже успели ему позвонить, а он оказался неподалёку. Бред!

Я точно помню эти руки и грудь, к которой меня прижимали и они точно не похожи на Сашины, а скорее…Нет!

Я вспомнила то, что произошло за несколько минут до падения и боль в голове отозвалась ещё сильней. Я не имела права так себя вести будучи замужем, пусть в ссоре, но со штампом в паспорте. Расплата за мои поступки не заставила себя долго ждать, поэтому я оказалась на больничной койка.

Я погрузилась в воспоминания прошлого вечера, когда сладкий дурман от темноты и прикосновений сыграли со мной злою шутку и заволокли разум. Губы тут же изогнулись в улыбке, а по телу пробежала мелкая дрожь.

Оставаясь честной перед собой, я знала, что если бы было возможно повернуть время вспять, я не стала бы ничего менять и позволила себе вновь почувствовать ту слабость в коленках и обжигающие касания губ.

Неужели я влюбилась в этого наглого, самовлюбленного и безумно красивого студента?

Я не успела ответить себе на этот вопрос, потому что на тумбочке зазвонил телефон, на котором отображалось имя — Саша.

Я не почувствовала ничего: ни прежнего трепета от его голоса, ни предвкушения встречи, ни капли желания вернуть семью, все куда-то улетучились, рассеялось, как дым.

— Валя, привет.

— Привет, Саш.

— Прости меня, я был слишком груб, сам не знаю, что на меня нашло.

— Да я не обижаюсь.

— Значит ты меня прощаешь? — раздался радостный голос в трубке, — скажи где ты, я приеду, а то я пришёл домой, а тебя нет.

— Ты не понял, Саш, я на тебя не обижаюсь, но возвращаться к тебе не хочу, думаю, тебе есть с кем провести время.

— Значит я все-таки был прав? — Вот такой тон его голоса был привычней и как я раньше не замечала, насколько он омерзителен?! — Променяла меня на сопляка? Меркантильная дешевка, да кому ты нужна…

— И тебе всего доброго, — перебила его и сбросила вызов, чтобы не портить себе настроение

Хорошо, что придумали чёрный список и я сама могу решать, кто может до меня дозвониться. Странно, что тот, кого бы мне сейчас больше всего хотелось слышать до сих пор не позвонил.

В дверь снова постучали и ко мне заглянула молоденькая медсестра:

— К вам гости.

Сердце сжалось от ожидания, кажется, ко всему букету болячек добавилась еще и тахикардия. Я была практически уверена в том, что сейчас ко мне в палату войдет Егор Кораблин, но нет… Это оказалась Аня.

Не сказать, что я была не рада видеть подругу, а даже наоборот, но капля разочарования присутствовала.

— Валя, как ты себя чувствуешь?

На лице моей рыжеволосой подруги отражалось волнение и даже голос как-то дрожал, а дыхание прерывалось.

— Не беспокойся, Ань, все хорошо, а как ты узнала, что я здесь?

— Мне Артем сегодня утром позвонил и сообщил. Я бросила все, позвонила начальнику, добрый человек отпустил, бегом к тебе, вот только в магазин забежала, — протянула руку с авоськой полной апельсинов, — честно, я даже не знаю, что нужно было покупать, но в фильмах все почему-то приносят апельсины.

Мы обе громко рассмеялись, но я тут же схватилась за голову, которая резкой болью напомнила о себе.

— Значит все-таки с Артемом вы продолжаете общение, — поинтересовалась я, прищурив глаза в ожидании ответа

На щеках Лисиной засиял розовый румянец и она, не упуская случая рассказала мне все в детальных подробностях. Ее глаза сияли, как диско-шар, а сама она расцветала, как цветы после дождя.

Закончив свои рассказы, которые я внимательно выслушала, она поинтересовалась и моим личным фронтом.

— Ну насколько я знаю, тебя привез сюда Егор и палату оплатил, значит у вас там тоже наклёвывается что-то интересное? — С загадочной улыбкой уставилась на меня.

Значит все-таки это был он и о какой оплате идет речь?

Я жестом демарша опровергла ее доводы, потому что ни о каком романе речи не шло, я пока до сих пор числюсь в браке, а все, что произошло вчера, было похоже на разовую акцию, но вот про странную фразу про палату я игнорировать не стала:

— Прости, какую палату он мне оплатил?

— Ну ты подруга даёшь, — усмехнулась Аня, — ты находишься в платной клинике «Фарма», здесь не может быть бесплатных палат, ты хоть в окно выглядывала?

— Нет ещё.

— Тема сказал, что это Егор привез тебя сюда и оплатил лечение.

— Почему он тогда до сих пор не пришел, ну или хоть позвонил.

— Да к нему теперь тоже с апельсинами нужно ходить.

Я несмотря на боль, вскочила и села с краю кровати:

— Что с ним?

— Тише-тише, — Аня уложила меня обратно на подушку и усмехнулась, — так говоришь нет никакого романа?

Я молча нахмурила брови и продолжала ожидать ответ на волнующий меня вопрос.

— Да не переживай ты, твой Дон Жуан пока тебя спасал, заработал себе воспаление легких, ты главное сама поправляйся, он тогда сразу с больничной койки тушканчиком выпрыгнет.

В дверь снова постучали, на этот раз медсестра зашла с большим букетом цветов.

— Вам просили передать, я сейчас принесу вазу.

— Кто просил? — Удивилась я такому неожиданному сюрпризу.

— Курьер, — ответила и скрылась за дверью.

Аня тем временем сидела на стуле возле меня с лисьим прищуром и хитро улыбалась:

— Это он да? — спросила она немного погодя.

— Не знаю — пожала я плечами и полной грудью вдохнула в себя приятный аромат цветов, это были — гиацинты.

— Дак посмотри, записка-то для кого?

И как я ее не заметила, в углу лежала маленькая открытка, в которой был знакомый почерк:

«Я обещал заменить оригами на живые цветы, жаль, что не смог подарить тебе их лично».

Губы невольно изогнулись в счастливой улыбке, выдавая мою радость, на что сразу последовали слова подруги:

— Ой, ты можешь сколько угодно заливать и отрицая махать руками, но от Ани Лисиной свои чувства тебе не скрыть, я все вижу! — Указательным и средним пальцем руки она сначала указала на свои глаза, а потом на меня, — размякла тут от умиления, как хлебный мякиш, а с подругой своими чувствами поделится не может.

— Дак а чего делиться, если ты сама, как сканер их просвечиваешь.

— Да это не я сканер, а ты как стекло прозрачная от любви.

Мы снова обе засмеялись, но на этот раз головная боль не смогла пробить стену моего удовольствия.