часть 3
Чимин напрасно надеялся, что его выходка останется незамеченной и учитель не пожалуется директору.
Но уже этим же вечером директор позвонил его матери, а она, пребывая в бешенстве после расставания с очередным ухажером, который содержал ее, беспощадно избила его, оставив новые синяки, поверх тех, которые не успели сойти до конца.
Чимин получил двойное наказание лишь за то, что просто пытался привести в порядок мысли и успокоиться. Но, конечно, об этом никто и никогда не узнает, ведь Пак не знает что такое делиться чувствами. Он привык держать всё в себе, ведь знает, что у каждого человека свои заботы и на Чимина ни у кого нет времени.
Омега старательно прятал свои синяки перед тем как идти в школу, потому что у него совершенно нет желания снова терпеть эти издевательства от учеников, которым лишь дай повод и они готовы содрать с тебя шкуру и им совершенно плевать, что, вообще-то, больно. Эти люди никогда не почувствуют того, от чего мучается Чимин буквально каждый день.
Сейчас омега стоит у входа в класс, в руках у него тяжёлые ведра, которые ему крайне сложно нести, а Юнги, который сидит на стуле, положив ноги на парту, никак на него не реагирует, он никогда не признается себе, что, очевидно, ему просто нравится наблюдать за беспомощностью омеги.
Чимин без слов понимает, что помощи ему не дождаться, поэтому с тяжёлым вздохом берётся за швабру. Кроме него и Юнги в кабинете есть ещё один парень, который тоже не собирается работать. Но Пак не будет выступать, ведь понял, что лучше не высовываться, когда его мать избила его за то, что тот посмел перечить какому-то влиятельному ухажеру, который мог бы содержать их семью. После того случая он больше не высказывал своё мнение никому, за что его прозвали мышью. Он абсолютно такой же серый, незаметный и скучный. Поэтому у Пака нет ни единого друга, по крайней мере, омега хочет думать, что причина в этом.
Чимин не всегда был таким одиноким — ещё до того, как жизнь его семьи пошла под откос, он дружил с Чонгуком — альфой, который младше его на год и в жизни понимает ровно столько же что и сам Чимин.
После его переезда Пак совсем потерял остатки своей жизни и просто существовал, что продолжает делать до сих пор.
Омега усиленно делает вид, что не замечает полного ненависти взгляда Юнги, который прожигает профиль юноши и продолжает как ни в чём не бывало натирать пол.
В кабинете стоит напряжённая тишина, которую развеявыет Мин.
— Что за цирк ты устроил вчера в кафетерии? — голос альфы звучит слишком холодно, что Чимину стало не по себе — сейчас бы спрятаться где-нибудь и не выходить никогда, — из-за того, что ты строил из себя униженного неудачника, который не может постоять за себя, — слова альфы бьют сильнее ножа, — Хосоку пришлось терпеть то, что ему говорят, что он спит с такой грязью как ты, — конечный удар, который бьёт прямо под дых, и Чимин заметно подрагивает, но, собрав остатки воли, пытается делать вид, что это его ни коем образом не задело и он ничего не чувствует.
Так было всегда и это удобно.
Давай же, тряпка, соберись, Юнги хочет видеть, как ты даёшь отпор, как ты можешь защитить себя. И, ничего. Мин заметил, как задрожал парень, но он всё продолжает стоять и мыть этот дурацкий пол.
Это не задело его потому что Чимин пуст или он делает вид, что пуст? Юнги ответа не знает, но даже если так, он его сломает. Потому что Юнги любит ломать. Чтобы от прежнего человека не осталось ничего, лишь простая оболочка без души.
— Эй, серая мышь, — мимо, Пака называет так каждый второй, — ты недостаточно протер вот здесь, — Мин указывает себе под ноги. Чимин смотрит непонятливо, не понимает зачем от него это требует, но смиренно выполняет приказ, потому что за свою недолгую жизнь понял, что перечить богатеньким детям себе дороже.
Юнги эта смиренность разозлила ещё больше. Мин хочет, чтобы он боролся, пытался заступаться за собственное достоинство, но, кажется, что это достоинство завалялось где-то под ногами тех многочисленных людей, которые унижали его. Чимин даже не пытается постоять за себя и это взбесило альфу.
Но на самом деле Пак просто боится. Боится матери, боится наказания, боится потерять, боится перестать чувствать.
Он живёт в постоянном страхе, который полностью окутал его сознание. Он перекрыл кислород и не даёт дышать. Единственное, чего не боится омега — боль. Боль — это единственное, что он может действительно чувствать. Он стирает костяшки пальцев в кровь, режет руки лезвиями, рвет волосы только ради того, чтобы напомнить себе, что он всё ещё здесь — всё тот же Пак Чимин, который может чувствовать. Но от этого Пак Чимина осталась только боль, которая, похоже, не собирается его покидать. Ему не хочется верить, все его страхи давно стали явью — мать жестоко наказывает его даже за самые маленькие проступки. А всех, кого можно было потерять он уже потерял, а самого главного — себя, он никогда не сможет вернуть.