часть 16
В тесной и пыльной комнате Чимина стоит полумрак. На улице вечер выходного дня, но Чонгука рядом нет, потому что тот уехал в Пусан, к своему дедушке, которого не видел с самого отъезда в Америку. Оставлять одного Пака в таком состоянии Чон не хотел, но у него не было выбора, потому что Чимин наотрез отказывался ехать с ним в другой город. Решив не усуглублять ситуацию, Чонгук уехал, обещая вернуться в самые короткие сроки.
А пока Чимин один. То есть, совсем один. Внутри у него пустота и он снова вспоминает Юнги в полумраке. Чёртов альфа забирает у него все жизненные силы. Чимину бы забыть его, раз и навсегда стереть из памяти, зажить наконец, как нормальный человек и перестать ощущать, что в груди неприятно покалывает, когда Юнги совсем рядом, но так далеко одновременно, находясь в компании омеги. Его омеги. Осознание этого пришло к Чимину слишком поздно. Чимин на самом деле никогда ему не принадлежал. Чертовски больно, когда этот альфа забился в самое сердце и не выходит, хоть Пак его отчаянно забыть пытается, но каждая попытка безуспешно срывается в бездну. Перед глазами только тьма, холод и бесконечная пустота. Прямо как в его взгляде тогда. От воспоминаний об этом в дрожь бросает, а на смену им приходят новые — то, как они танцевали тогда, его нежные прикосновения, слова, которые Чимин навечно в памяти сохранит и никогда забыть не сможет, его откровения, а самое главное — взгляд. В нем было столько заботы, беспокойства и любви. У Чимина похоже помутнился рассудок, потому что он всерьёз верил, что это искренне. Но Мин Юнги оказался слишком хорошим актёром, с этим не поспоришь.
Не в силах больше выносить дущащие мысли, громкость которых увеличилась на пару уровней, Чимин решил прогуляться по городу. За стеной, в гостиной, мама ругается с кем-то по телефону. За годы жизни с ней он к этому привык, сейчас даже не морщится от особо громких криков.
Пак натягивает на себя первые попавшиеся брюки, которые он не удосужился убрать в шкаф, мешковатую толстовку и идёт к выходу. Взглядом провожает мать, которая сосредоточенно красит пухлые губы красной помадой, но не прощается с ней, не говорит, что ушёл прогуляться, потому что понимает, что никто беспокоиться за него не собирается, а потому бессмысленно сообщать об этом. Дверь за омегой закрывается, а Джису припозднившись обращает на неё внимание, вздрагивая от резкого хлопка.
***
Чимин натягивает на себя рукава толстовки. Весенний воздух приятно просачивается сквозь неё и он все ещё отчаянно ищет потерянное тепло. Чимин решает пройтись — неважно где, ему просто жизненно необходимо перестать ощущать на себе давление его комнатушки, находиться в которой все сложнее с каждым днем.
Чимин ненавидит одиночество ещё с самого детства, когда его родители начали ссориться и подолгу пропадать на работе. Пак оставался в пустой квартире совершенно один и всё время лишь плакал от безысходности, а когда родители возвращались, он делал вид, что всё в порядке. Омеге меньше всего хотелось мешать им своим присутствием, из-за чего сам не заметил, как стал для них не более чем дополнением к декору. Чимин всегда хотел доставлять как можно меньше проблем, поэтому всегда был очень тихим и прилежным.
Омега справлялся со своей болью сам, не позволяя никому узнать о её существовании.
А потом случился Юнги. Этот альфа ворвался в серую жизнь омеги, разрушая бетонную стену, возводимую ими обоими на протяжении многих лет. В их обществе всегда царило негласное табу, ослушиться которого было опасно. Юнги вытащил его из той пучины отчаяния и страха, помогая справляться с болью, о которой не должен был узнать с самого начала. Но всё это продлилось до смешного мало — вскоре он почему-то ушёл, так нагло оставив Чимина одного с чувствами, вручив в руки его же разбитое вдребезги сердце. Мин Юнги — загадка, разгадать которую у Пака не хватает сил, он и морально, и физически истощен.
С этими мыслями Чимин сам не замечает, как заворачивает в тёмную подворотню. В лёгких осядает чувство животного ужаса, а липкие от страха ладони судорожно ищут телефон в толстовке, и Чимин невидящим взглядом набирает номер, который оказывается первым в его контактах. Тем временем, его откликают два здоровых и отвратительных на вид альфы. Чимин не решается повернуться к ним и стоит, совсем остолбенев. Он не может думать ни о чем, кроме того, чтобы он пришёл. Надежда умирает последней, верно? Кажется, это происходит.
— Эй, куколка, — альфа свистит, открыто оглядывая звдницу омеги, — не похоже, что ты из этого района, у нас такие не водятся, — мужчины неприятно смеются, а у Чимина глаза полные ужаса — перед ним два огромных альфы, которые больше и сильнее его самого раза в четыре. У одного татуировки на все тело, а у другого глаз выбит. От обоих несёт сигаретным дымом и алкоголем. Убежать не получится — даже если омега попытается, ничем хорошим это для него не закончится, он не знает этот район, на улице ни души, кто бы мог ему помочь. Безысходность. Кажется, Чимин только что понял истинное значение этого слова.
— Прошу… Не делайте этого, — Пак готов умолять этих альф, чтобы они его не трогали, потому что он не переживёт. Сразу после шагнет в пропасть. Он начинает всхлипывать и жалобно смотреть на них. Кажется, они только больше забавляются от данного зрелища. Сейчас бы уснуть и не проснуться. Он как можно дольше тянет время, все ещё надеясь, что он придёт. Но чуда не случается.
— Куколка, тебе понравится, если ты нам поможешь. Ты же поможешь, да? Обещаю, мы будем нежными, — альфа переглядывается с напарником и ухмыляется своим мыслям.
— П-прошу, не надо, у-умоляю вас, не делайте этого, — кажется, это конец.
Альфы медленно наступают, а Чимин отходит всё дальше. Ему в спину упирается холодный кирпич здания.
А в голове неожиданно вспыхивпет мысль. Юнги не придёт. Надежда на спасение стремительно угасла и разлетелась пеплом по ветру. В том, что Чимин никогда не значил для Мина столько, сколько предполагал омега, он убедился только что на своём горьком опыте. Хотя предпочёл бы всё дальше жить в неведении. Потому что осознавать это в таких обстоятельствах слишком больно и несправедливо. С чего этот глупый омега решил, что альфе не плевать? Юнги давно дал понять, что между ними всё кончено и эти отношения были не более, чем просто ошибка. Но наивный Чимин верил, что ещё не все потеряно и продолжал хранить свои чувства, скрывая их от самых дорогих людей.
Беззащитный омега весь продрог от страха и внезапного холода, просочившегося в самые поры, заполняющие самые сокровенные уголки сознания. Он понимает, что это конец. Да, не так он мечтал умереть — в тёмной подвотоне, дрожа от страха, рядом с отвратительными альфами. Лучше бы Юнги не спас его тогда, на мосту, потому что такая смерть ни чем не лучше.
Тем временем эти альфы подошли вплотную. Из глаз брызжут слезы отчаяния и нежелания принимать неизбежное. Они беспорядочно шарят по его телу, схватив за запястья так, чтобы омега не смог выбраться. Один из них лапает Чимина за бедро и талию, спускаясь ниже. Пак брыкается, всё пытается выбраться из плена рук, но его не отпускают.
Когда альфа расстегивает свои джинсы и опускает их, Чимина парализовывает. Он кусает альфу за руку, пытаясь хоть как-то его отвлечь, но тут же получает звонкую пощечину от второго, от которой чуть отлетает на землю. Он в грязи. Всё ещё смотрит умоляюще, но понимает отдельными уголками сознания, что это бесполезно.
Лежащего омегу пинает первый альфа, веля подняться. Он сил не жалеет, поэтому Пак скручивается от невыносимой боли, ставшей уже хронической, в его глазах застыли слезы, а сам он прикрывает то лицо, то живот — не уверен, где бьют больнее.
Чимина поднимают за шиворот и прижимают к стене. У одного уже спущены штаны, и он явно недоволен, что приходится так долго ломать парня. Они поварачивают его задом и заламывают руки. Чимину больно и страшно. Он с замиранием сердца ожидает своей участи и жмурится так, чтобы перестать чувствовать что-либо.
Но это лишь иллюзия. Он не сможет обманывать себя вечно. Ему бы бороться, спасать свою никчёмную жизнь, но боль настолько сильно просочилась внутрь него, что ему просто не хватает сил, чтобы дышать.
Внезапно его ослепляет свет автомобильных фар, Чимин, кажется, умер и отправился в Рай или сошёл с ума, потому что перед собой он видет тот самый ламбо, который всегда приходит так вовремя. Альфы на секунду теряются и ослабевают хватку, чем Чимин пользуется и вырывается из плена рук.
Из машины быстрым, почти нервным шагом выходит Юнги и направляется к ним. В его глазах полыхают огни настоящей, живой ярости, кажется, Пак впервые видит его таким обозленным. И не вериться, что причиной тому стал омега.
Чимин не дышит. Он смотрит на своего спасителя, который снова пришёл к нему, и не может поверить своему счастью. Он пришёл. Юнги прочитал сообщение и ответил на звонок, хотя мог и не делать этого, раз они расстались. Юнги бросился к нему на помощь, несмотря на то, что их больше ничего не связывает.
— Иди в машину, — Юнги холоден, Чимина на секунду передергивает от его пренебрежительного тона, но он понимает, что глупо будет сейчас обижаться, когда на волоске висит его жизнь и, по сути, не ему она принадлежит.
Чимин послушно, стыдливо опускает взгляд и направляется к автомобилю.
Омега краем уха слышит, как Юнги обращается к альфам:
— Вы трогали моего омегу, — он в привычной манере морщится, выражая по отношению к ним высшую степень неприязни, — вы били его, он лежал в грязи, умолял прекратить, но вы продолжали, — альфа прекращает говорить, а на его лице звериный оскал. Даже этим двум становится не по себе от этой картины. — Думаю, вам следует поплатиться за то, что он страдал. Юнги одним лёгким движением скручивает альфе руку.
Они пьяные, едва стоят на ногах, поэтому неудивительно, что меньший по размерам Юнги сейчас чувствует свое преимущество. Чимин видит, как Мин роняет на землю альфу и бьёт по ногам. Альфа корчитчя от боли, умоляет прекратить, но Мин непоколебим. В это время Юнги оставляют синяк под глазом и разбивают губу. Мин отшатывается в сторону. Наблюдающий за всем этим Чимин лишь прикрывает руками лицо и мечтает, чтобы это поскорее закончилось. Обозленный Юнги вымещает свою ярость на тех альфах. Сейчас он сильнее — им правит отчаяние и животный гнев. Пробудились инстинкты истинности. Оставив их на земле и последний раз окинув презрительным взглядом, немного успокоившийся Юнги идёт к машине.
Пугать Чимина почему-то не хочется.
Юнги молчит. Трясущимися руками он достаёт сигарету и делает затяжку. Омега так близко. Он старается не замечать этот запах весны и солнца, который преследует его везде, где бы он ни находился. Понимать, что Чимин всегда был так далеко — невыносимо.
Юнги выруливает из подворотни, краем глаза наблюдая за омегой, который нервно сложил руки на коленях и боится заговорить.
Между ними всегда была пропасть, которая никуда не исчезла.
***
flashback
С самого утра Юнги чувствует себя странно. На душе отчего-то гадко, он злится на всех без причины, поссорился с Хосоком и отцом из-за ерунды, но неприятное чувство не проходило.
Так было до самого вечера. Юнги сел в свою машину и собирался поехать в бар, чтобы хоть как-то забыть о том давящем ощущении в сердце, которое навязчиво преследует его весь день.
Он был уже на половине пути, как альфа отвлёкся на уведомление в телефоне. Каково же было удивление Мина, когда он увидел, что отправителем значится Чимин. Он был уверен, что доходчиво объяснил ему, что им нельзя быть вместе.
«Мне страшно. Я так боюсь. Пожалуйста.»
Чимин в опасности. Сердце начинает биться в кульбите, когда звонит телефон. Юнги быстро отвечает на звонок Пака, сам сворачивая с дороги и езжая в совершенно другую сторону, чем предполагалось изначально. Отсюда до того места двадцать минут пути, если Юнги будет ехать на всей скорости — десять. Отметка на спидометре давно перевалила за сто восемьдесят, но всё, что может Юнги — это вслушиваться в голоса в трубке. Столько безнадёжного
страха Мин не слышал никогда. Он боится не успеть, боится, что эти альфы навредят Чимину, этого он допустить не должен.
Юнги подъезжает к подворотне. Его охватывает та злость, которую он не ощущал никогда. В крови бурлит адреналин. Ещё мгновение и всё как в тумане. Он не помнит ничего, кроме взгляда Чимина, полного страха и отчаяния.