часть 18
Сейчас Чимин находится в квартире своего лучшего друга. За окном давно за полночь, но возвращаться в родные стены нет никакого желания.
Чимину страшно. Страшно, что внутри него совершенно пусто. Он так боялся, что это убьёт его и как можно дольше убегал от ощущения. Но обманывать себя сейчас нет смысла. Он стал слишком слаб.
Каждый раз, когда убегаешь от чего-то, оно всё равно тебя настигнет.
Чимин лежит на кровати своего друга и внимательно изучает профиль его лица. Чонгук вырос. Прошло целых два года и за это время его лицо и тело стали мужественнее, он стал увереннее в себе и более решительным. Чонгук изменился. Наверное, в глубине души Чимину совсем не хотелось этого. В глубине души Пак хотел остаться ребёнком, который не имеет проблем и всегда может спрятаться если что. Но жизнь всегда была не на его стороне, поэтому прятаться не получится.
— Мы изменились, Чонгук, — Чимин на Чона не смотрит, разглядывает белоснежный потолок в его спальной комнате. За окном огни ночного города, а комнату в полумраке наполняет запах весны и звуки проезжающих мимо автомобилей. Но весны Чимин уже давно не чувствует.
— Да, ты прав, Мини. — Чонгук достаёт из комода футболку и кидает Чимину, — слишком много времени прошло, слишком много оставлено в прошлом, которое было у нас.
— А помнишь, как я упал с дерева, доставая твоего змея, который запутался в ветках? — Чонгук видит, что Чимин улыбается, но эта улыбка совсем не греет, наоборот, в душе отчего-то неприятно скребут кошки, а в глаза смотреть больнее всего.
— Помню, тогда я так испугался, что ты ушибся, что неделю таскал тебе конфеты из дома. — Чимин отводит взгляд, не выдерживая младшего.
— Чимин, скажи мне честно, что у вас с Юнги, — Чонгук звучит непривычно требовательно, что Пака на секунду передергивает от его тона. Он понимает, что сейчас не получится уйти от ответа.
— Это всё слишком сложно, — Пак наблюдает за звездами, которые проглядывают из-за облаков, — сложно отпустить его. Я просто не могу. Моя любовь делает мне больно, но я все равно люблю его. А хуже всего то, что для него это не значит ничего. И рано или поздно это убьёт меня. — Чимин говорит серьёзно, а его лицо не выражает ничего, кроме обиды и разочарования.
А Чонгук понимает одно — он опоздал. На этот раз он не сможет вернуть его, потому что Чимин на самом деле никогда не пренадлежал ему. Как бы горько не было признавать это, но Чимин любит Юнги. И это осознание забирает землю под ногами альфы. Он старается не показывать этого, но внутри него только что обрушилась целая вселенная, которая его имя носит. Они изменились. Теперь Чонгук понял это окончательно. Больше нет прошлого, поэтому гнаться за ним до ужаса бессмысленно.
Но Чон понимает, что на данный момент сложнее всего Чимину. Тот принимает тот факт, что его любовь совсем не нужна этому альфе, разбить нос которому Чонгук готов уже сейчас. Омега убивает себя каждую секунду своей жалкой жизни. Ещё немного и Пак потеряет не только свои чувства, но и себя.
— Я буду рядом несмотря ни на что, Чимин. Ты слышишь? — Даже если его любовь не нужна омеге, он будет рядом. — Не закрывайся в себе, а я тебе помогу. Только не падай в бездну. Я всегда буду рядом. Я обещаю, что всегда буду принимать тебя и твою сторону.
Потому что люблю тебя, хоть ты этого и не видишь. Потому что ты для меня всегда будешь единственным. Потому что тебя слишком много в моих мыслях.
Чимин вымученно улыбается на слова альфы, совсем не подозревая о том, что он чувствует на самом деле.
***
Кабинет отца Юнги всегда отличался особой пафосностью и излишней, слишком бросающейся в глаза, роскошностью. Мин Дэхен всегда любил говорить о своём величии и всеми способами пытался показывать её остальным. Он никогда не был уверен ни в чем так сильно, как в своём превосходстве над другими.
Мин Юнги находится в кабинете отца, прямо напротив его стола, за котором расположился Дэхен, собственной персоной.
Старший альфа разъярен, он мечет молнии взглядом, а на его шее раздуваются вены от напряжения. На щеке у Юнги красуется новый синяк, оставленный отцом сегодня в порыве ярости.
Он терпеливо ждёт, пока Дэхен придёт в себя и смотрит на него гордо, с тенью пренебрежения, не позволяя себе опустить взгляд, потому что это будет знаком его проигрыша.
— Не смей приближаться к Чимину и на метр! Ты меня услышал, щенок?! Клянусь, это было последнее предупреждение. Если я узнаю, что ты снова нарушил мой запрет, перейду к действиям, что эту тварь ты больше не узнаешь, — Мин Дэхен не умеет шутить, поэтому каждая его угроза бьёт Юнги под дых. Он прячет свою боль за тенью вымученной усмешки.
— Но я люблю его, отец, — он обязан это понять, потому что иначе нельзя. Это единственный выход из ситуации, Мин совершенно беспомощен сейчас. Отец пренебрежительно смеётся ему в лицо — в этом смехе ни намёка на веселье, лишь холод и безразличие, подписанное задетым самомнением.
— Любовь создана только для идиотов. Тебе не подабается любить, — Дэхен при этих словах отпивает приличное количество дорогого спиртного из бокала.
— А её ты любил? Что она чувствовала? Ты никогда не интересовался её состоянием, тебя волновали лишь деньги. — Юнги смотрит обвиняюще, словно отец виноват во всех его проблемах. Хотя, так и есть.
Дэхен на секунду замалкивает, словно обдумывая слова сына. Но затем он приходит в ярость, что в его глазах черти пляшут.
— Да как ты смеешь?! Заткнись, выродок! Я любил Соён больше всего, это она этого не видела, — он стремительно поднимается из-за стола и идёт по направлению к альфе.
— Твоя любовь погубила маму, и ты это знаешь, — Юнги всегда это понимал, но сказать об этом вслух не хватало смелости. — Она никогда не была по-настоящему счастлива с тобой. Сегодня утром среди книг в нашей библиотеке я нашёл письмо, где она прощалась со мной и просила прощение за то, что уходит. Мама говорила, что ни за что нельзя бояться любви, отец. Она призналась, что никогда на самом деле и не любила тебя, — губ Юнги трогает едва заметная болезненная ухмылка, — мать писала, что её единственной любовью был паренёк из бедной семьи, но действовал чёртов запрет, потому что она из высшего общества, — при этих словах альфа морщится, словно взял в руки что-то неприятное.
После того, как Юнги прочёл это письмо, найденное совершенно случайно, он понял, почему отец запретил любить Чимина. Эта глупая игра была затеена им из мести к своей покойной жене, Мин Соён, которая всегда жила любовью к кому угодно, но не к Дэхёну.
***
На следующее утро Юнги наблюдает за Чимином издалека. В последнее время это стало его потребностью наравне с голодом или жаждой. Чимин — желанный запретный плод, спрятанный от него за семью печатями.
Столовая начала стремительно наполняется спешащими по своим неотложным делам учениками, но он не видет ничего, кроме его мальчика в чёрной толстовке.
Юнги видит, что Чимин совершено потерян. На его глазах отчётливо вырисованы синяки от бессонных ночей, он заметно похудел, лицо потеряло свой цвет, но хуже всего — это его взгляд. Юнги тогда встретился с ним совершенно случайно, идя по коридору. На горизонте появился знакомый силуэт, Мин не смог противостоять себе и один раз взглянул ему в глаза. Этого раза ему хватило с полна, чтобы понять, что они потухли.
Юнги видит, что к нему подошёл Чонгук. О, этот альфа каждый раз выводит Мина из себя. Каждый его жест буквально кричит о том, что Чимин ему больше, чем друг, и это заставляет его кипеть от ревности и пробудившейся ярости. Чон относится к омеге слишком трепетно. Юнги всё ещё хранит в памяти слова Чимина о том, что Чонгук его самый дорогой человек.
Эти двое держатся за руки и Чонгук шепчет что-то Чимину на ухо. Он слабо улыбается на это, пихает того в бок и принимается за рис.
Эта сцена окончательно портит настроение Юнги и он со скрипом отодвигает свой стул. Альфа направляется к выходу, а перед глазами все ещё мелькает эта картина.
***
Юнги вальяжной походкой направлялся в класс, как услышал, что его кто-то зовет. Он устало обернулся на звук, как встретился взглядом с Чоном, который уверенно направляется в его сторону.
— Эй, ты, — Чонгук пренебрежительно окликает его, всем видом показывая, что ему неприятна сама ситуация. Но помочь другу хотелось больше, — стой.
Юнги остановился, в непонимании уставившись на альфу. В свой взгляд он хотел вложить больше безразличия. Кажется, у него это получилось, потому что Чонгука передернуло на секунду от его вида.
— Ты что-то хотел? — Голос звучит слишком холодно и отчужденно, — тебе стоит сказать об этом сейчас, потому что я спешу если ты не заметил.
— Ты мудак, Мин Юнги. — Чонгук зол не на шутку, он толкает Мина, отчего тот едва стоит на ногах, но ничего не предпринимает. Ждёт. — Ты не должен поступать так с Чимином. Чёрт, да ты его просто использовал. А он не такой и никогда не был, уж поверь. Ему больно. Правда больно. Он ведь любит тебя. По-настоящему любит, тебя, идиота.
Юнги молчит. Кажется, это молчание затянулось на слишком большой срок, потому что в один момент Чонгук не выдерживает. Он размахивается для удара и теперь его щеку украшает очередной синяк. Он тяжело дышит, смотря на Юнги то ли обвиняя, то ли презирая.
Юнги позволил ему ударить себя, потому что это всего лишь крошечная плата за жертвы, принесенные в этой игре. Жертв будет больше, а плата не заставит себя ждать.