II.
Я иду в школу ранним утром, когда лето только закончилось. Чувствую, что вообще этого не хочу, но мама не позволит мне даже один день дома посидеть, лишь скажет: «ты и так три месяца сидела, надо поработать». Это то время, когда все мои прошлые одноклассники ушли учиться в другую школу или решили пойти в колледж.
Утром светло, птички поют, а главное - тепло. От этого чувства я вся заулыбалась и чуть ли не начала мурлыкать, как настоящая кошка. Школьники - ага, которым как и мне уже по восемнадцать, а то и все девятнадцать есть - с других домов тоже шли в эту-никому-ненужную-школу. Только у меня одной на лице была улыбка, остальные шли с такими серьезными минами, что, не дай Бог, подойди к нему, так он треснет тебе по голове и дальше пойдет, как ни в чем не бывало.
Вот такой веселой компанией мы и дошли до этой-никому-ненужной-школы. Учителя - все до единого, даже директор - улыбались нам, но, скажу честно, через силу. Переступали через себя и из-за этого можно было наблюдать странные выражения лиц: один кочик губ кверху, а другой все тянется вниз, как будто пытается утянуть за собой и второй, но у него это не получается. К слову, это заметила только я. Поэтому, чтобы не смущать их еще больше, молчала. А это мне давалось ой как тяжело.
Линейка, втупительная-благодарная речь директора, классный час в виде рассадки учеников и знакомства. А потом... ура! Домой! И ничего страшного не произошло: пришла, посидела, ушла. «Столько лет уже учишься, чего ныть-то было?» - уже слышу я мамины слова в голове.
Захожу домой с той же улыбкой, что была с утра, и иду на кухню. Мама стоит у плиты и готовит что-то вкусненькое, потому что запахи стоят тут... м-м-м... умопомрачительные.
- Ну, что? Как все прошло? - спросила мама, когда я помахала перед ней грамотой за какие-то там заслуги.
- Нормально. - Она уже хотела сказать вслух то, что у меня было в мыслях при выходе из школы, но я ее опередила: - Больше ныть не буду.
- Вот, а кто-то уже уехал из родительского гнезда и самостоятельным стал.
Это сейчас был такой намек, что мне бы тоже не мешало съехать?
- Это намек на то, что и тебе пора бы готовиться к этому: два года и все. Ты птица вольная.
Ой, я что, это вслух сказала? Вот блин...
- А как готовиться? - настороженно спрашиваю я.
- Готовить самой, стирать свои вещи, наконец, научиться. Ну и так далее.
- Но я же умею макароны варить, яйца жарить, да и варить тоже, пельмени тоже, картошку могу почистить и пожарить, а, может, и сварить. Салат тоже могу сделать.
- И что? Только этим питаться и будешь?
- Да, мне одной этого будет достаточно.
- А если муж появится? Ему ты тоже пельмени варить будешь?
- А муж не появится, - сложила руки на груди и хмыкнула. - Ему, чтобы до мужа дойти надо сначала парнем стать, а потом уже... Да и тем более я не планирую замуж выходить. Вообще.
Мама только возмущалась моим ответом, точнее пыталась воздуха словить, как рыбка на суше - то закрывала, то открывала рот, пытаясь что-то сказать. А я уже ушла к себе в комнату.
Конечно, если найдется такой человек, который захочет жениться на мне, я буду рада и, может, даже выйду. Но... Я же прекрасно знаю, что не найдется. За свои восемнадцать лет жизни ко мне не подкотил ни один парень и я даже не знаю нравилась ли вообще кому-то. Хотя иногда мне очень хочется, чтобы был такой человек, которому я могла бы написать, рассказать все, что произошло за день, поцеловать его, в конце концов! «Но», одно такое большое «но». Поэтому я говорю маме, что не будет никакого мужа и никаких детей. «Радуйся, бабушкой ты не станешь» - говорю я ей всегда.
Так! Все, хватит ныть! Завтра опять в школу, только вот на полноценный день.