Глава 7
Все завязалось слишком быстро. Лиса успела увидеть кулак Чонгука, попадающий прямо в лицо Юнги, а потом и кулаки Юнги, пытающегося дать отпор. Тщетно.
— Прекратите! — пыталась воздействовать на них, но они ее не слушали.
Тогда девушка, задержав дыхание и собравшись с силами, встала между ними, чтобы прекратить кулачный бой. Чон мгновенно перевел руку в противоположную от лица Лисы сторону, рассекая воздух. Но Юнги не успел совершить маневр, и кулак мужчины впечатался прямо в рот девушки. Перед глазами все поплыло, и она завалилась на Чонгука, потеряв сознание.
Очнулась от жуткой боли в области губ. Неприятный железный привкус стоял во рту, судя по всему, это была кровь. Голова немного кружилась. Зрительная функция ещё не полностью восстановилась, однако Лиса по запаху могла определить, что рядом Чеен.
— Как ты, милая? Ты сильно меня напугала. Пак обеспокоенно рассмотрела лицо подруги, покачав головой. Губы чуть припухли, а в правом уголке появилась ранка от рассечения.
— М-м-м, — попыталась что-то сказать, но выходило это с трудом. Все болело. — Прости... Нарушили твой сон. Черт, как больно.
— Глупости, все хорошо, — Чеен достала антисептик, вымочив в нем вату. — Будет больно, потерпи.
Аккуратно прошлась по ране, собирая все успевшие засохнуть сгустки крови и бактерии. Лиса стойко выдержала испытание, даже не пикнув ни разу. На самом деле она просто думала о том, как так вышло. Почему он не успел убрать руки? Не отвел ее в сторону? Быть может, просто хотел ее покалечить, тем самым наказав?
— Ну как вы тут? — в комнате появился Чимин. Оценив положение, тяжело вздохнул. — М-да, — протянул медленно. — Синяк будет. А вот большой или нет — тут тебе решать. Держи мазь, воняет она отвратительно, но зато предотвращает появление больших гематом.
— Спасибо, — она открутила крышку и вдохнула, скривившись. — Правильно мне бабушка в детстве говорила: все, что лечит, отвратительно на вкус и запах. Что ж, придется терпеть.
— А, по-моему, запах очень даже ничего, — Чеен принюхалась, оценив букет.
— А, по-моему, кто-то просто беременный и не оценивает трезво запахи и вкусы, — Чимин ласково провел ладонью по пузику жены, улыбнувшись. — Не переживай, малышка, скоро ты оттуда выйдешь и перестанешь есть и нюхать всякую дрянь, которая нравится твоей маме из-за гормонов.
— Вы такие милые, — Лиса обожала их пару. Они идеально подходили друг другу. — Идите спать, не переживайте. Все у меня хорошо. Жива, здорова, просто немного покалечена. Но это ничто в сравнении с тем, что за злость скопилась у меня на Юнги и на Чонгука. Если увижу их сегодня, клянусь, убью обоих. Поэтому лучше предупредите их, когда будете уходить. Спокойной ночи.
Ночью ей так и не удалось нормально уснуть. Мучили мысли и воспоминания, в которых мелькал Чон, в которых она была счастлива и не боялась, что ее не поймут или отвергнут. Ей не запрещали слушать глупые песни на всю квартиру, не говорили, что она набрала пару лишних килограмм, а любили такой, какая она есть. Юнги почему-то делал все с точностью да наоборот.
Еще полчаса повертевшись на кровати, Манобан все же поднялась в надежде на то, что Юнги соизволил перед ней нормально извиниться. Однако, как выяснилось, посреди ночи он сорвался и уехал по работе. Это было ужасно: не извинился, еще и уехал, словно его совсем не интересовало, что с ней.
— Чимин может тебя отвезти домой, — Чеен пыталась сгладить острые углы.
— Я сама доберусь, не маленькая, не переживай, солнце, лучше кушай и отдыхай. — Поцеловала подругу в щеку. — Только... Мне дико стыдно, но я оставила свой кошелек с сумкой в машине Юнги, не одолжишь на такси? Я тебе дома перечислю, как баланс карты заполню.
— Конечно, что за вопросы? — Пак принялась перечислять деньги подруге, но не успела и приложения открыть, как Чонгук забрал ее телефон. — Что ты делаешь?
— Я отвезу Лису, не надо вызывать такси.
— Нет, спасибо, я сама, — даже не повернулась в сторону мужчины.
Ей не хотелось, чтобы он видел ее в таком состоянии, а еще она на него злилась. Он первый начал драку, ей, конечно, приятно, что он пытался таким образом за нее заступиться и защитить ее достоинство и честь, но как-то не такой результат она получила в конечном счете.
— Считай это моим извинением, точнее, маленькой его частью, — не собирался отступать он. — Если ты позавтракала, то жду тебя через полчаса у себя в машине.
— Не жди, я не приду, — мужчина не сдвинулся с места, — Чонгук, что ты не понял в моих словах? Что ты вообще от меня хочешь? Господи, пока ты не появился в моей жизни, все не было таким ужасным. А теперь... Ты все испортил! Отвали от меня! Отстань! Исчезни, черт возьми!
Все же повернулась к нему и даже приблизилась, заглянув прямо в глаза, в которых мелькало полное непонимание вперемешку с болью. Ему были неприятны ее слова. Не этого эффекта он ожидал после их вчерашнего поцелуя.
— Ты не видишь, нет? Мне плохо, когда ты рядом! Я искренне хотела ненавидеть тебя всю жизнь, но когда вижу, не выходит... Пожалуйста, оставь меня в покое. Перестань придумывать пути подхода к моему сердцу. Для тебя двери закрылись десять лет назад. Я больше не открою их, Чонгук, пойми ты это уже. — В уголках глаз Манобан скопились слезинки, она быстро стерла их, не позволив ни одной скатиться по щекам.
— Поэтому уезжай без меня и забудь обо мне. — Я жду тебя в машине, Лис, — только и ответил он, выдержав стоически ее взгляд. — Будешь упрямиться, я тебя сам посажу. В твоих интересах прийти самой, иначе знаешь, каким я бываю, когда ты упрямишься.
Чон вышел на улицу, так и оставив Лису стоять с раскрытым от удивления ртом. Это был тот Чонгук, которого она помнила, но повзрослевший и еще более привлекательный. И это жутко ей нравилось.
— Лис, а он ведь классный, зря ты с ним так, — отметила Чеен, встав и прикрыв подруге рот легким нажатием на подбородок. — Любит тебя, смотрит как на сокровище.
— Знаю... А-а-а-а, — негромко прокричала она, — и вот что мне делать? Я боюсь, что наплюю на все и поддамся внутреннему желанию быть с Чонгуком.
— Тогда будь, в чем проблема?
— В прошлом...
— Лиса, ты не должна думать о прошлом в настоящем. Ты его уже не изменишь, что было, то было. Но у тебя есть шанс получить будущее с тем, кто готов терпеть твои закидоны из-за большой любви, а не ради того, чтобы хвастаться тобой перед друзьями. Подумай, иначе останешься одна у разбитого корыта: Юнги точно рано или поздно сбежит, ибо не выдержит твоих намеков на семью, а Чонгук просто устанет предпринимать попытки, не ведущие ни к чему.
Лисе казалось, что это слишком просто: вот так взять и забыть о том, что было до. Забыть, перестать думать, перекрыть новыми воспоминаниями и быть счастливой с тем, кого требовало ее сердце, а не губить жизнь с тем, кто не ценил ее. Разве бывает так просто?
— Я подумаю над твоими словами, Чеен, — она выдавила из себя улыбку, — ну а теперь пора прощаться, увидимся, как обычно, в пятницу в обед?
— Угу, приходи, я буду тебя ждать в офисе, — они обнялись на прощание.
Переодевшись и приведя себя в порядок как это было возможно с ее припухшими с правой стороны губами, на одной из которых красовалась красноречивая ранка, она вышла на улицу, остановившись у машины Чонгука. Мужчина уже сидел внутри, что-то делая в смартфоне, и Лиса хотела уйти, пока он ее не заметил. Но не успела.
— Садись давай, чего ты там стоишь? Не кусаюсь, — открыл ей дверцу с другой стороны от себя, пришлось повиноваться. — Ты как?
Критически осмотрел ее лицо, выругавшись про себя. Он чуть не убил Мина вчера, если бы не Чимин, то от него не осталось бы и мокрого места. Но ему повезло.
— Жить буду, — усмехнулась Манобан, прикрыв глаза. — Пожалуйста, поехали уже. Я хочу домой.
— К нему? — Лиса кивнула. — Даже сейчас? После всего, что он тебе сделал и сказал? Зачем? Нарочно? Чтобы сделать мне больно? Или ты любишь его так сильно, что не видишь ничего, кроме своих чувств?
— Тондэмун тридцать один, — вытащила из кармана кожанки наушники, поблагодарив всех богов за то, что всегда носила их с собой, не оставляя в сумке. Их и ключи от квартиры. Чон сжал руль со всей силы, глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух сквозь ноздри, успокоившись. Невыносимая, упрямая, так и хотелось ему ее приструнить, показать, кому принадлежит власть, но это могло ее напугать и лишить его любой возможности с ней видеться, поэтому он терпел. Разрывался от желания уничтожить Юнги и от желания впиться в ее губы страстным поцелуем, чтобы она сама кинулась ему на шею.
— Мы можем тут остановиться? — в середине пути подала голос Лиса.
— Зачем?
— Пожалуйста, всего пара минут, — сложила руки в знаке мольбы, и Чонгук остановил машину.
Подобно маленькой девочке, Лиса выскочила из салона и побежала на поле, где росли подсолнухи. Желтые, оранжевые, они выглядели невероятно издалека, а вблизи — еще лучше. Лиса остановилась рядом с цветами, наслаждаясь ароматами природы и ее звуками. Насекомые жужжали, ветер колыхал лепестки, а солнце припекало голову и лицо.
На миг все проблемы ушли куда-то далеко — за пределы поля. Она осторожно коснулась кончиками пальцев ярко-желтого лепестка цветка, ощутив его гладкую и нежную текстуру, и улыбнулась. Приблизилась к сердцевине, вдохнув аромат семечек, и прикрыла глаза, растворяясь в атмосфере. Ей всегда нравились цветы, в детстве она могла часами изучать книги с картинками о цветах, а потом ходить по улицам и называть вслух всем прохожим их названия. Чонгук встал чуть поодаль от Лисы, наблюдая за ней. Улыбка счастья, озарившая ее лицо в момент соприкосновения с лепестком, привела его в восторг и заставила улыбнуться и самого. То, с каким детским восхищением она рассматривала цветы и радовалась им, ускоряло его сердцебиение.
— На другой стороне тюльпаны, хочешь и на них посмотрим ближе? — прокричал ей.
— О боже!
Еще более счастливо прозвучал голос девушки, и она, сломя голову, побежала на другую сторону поля, оказавшись в тюльпановом раю. Чонгук еле поспел за ней. Красные, розовые, желтые цветы и Лиса, сидевшая на земле рядом с ними — счастливая и красивая — та, какой ему хотелось бы видеть ее всегда.
— Иди сюда, — похлопала на место рядом с собой, желая разделить этот миг спокойствия с ним. Он сел, слегка приобняв ее за талию.
— Это так... волшебно. Природа, цветы, сладкие ароматы, исходящие от них, и тишина. Спасибо, что остановил машину.
— Ты бы видела себя со стороны, — улыбнулся он, — я бы еще сто раз остановил машину, чтобы увидеть тебя такой счастливой.
— Я так люблю цветы, — опустила голову на плечо Чонгука, — они как люди: все разные. Одни дарят положительные эмоции, завораживая своей красотой, другие только кажутся безобидными, но когда дотронешься до них, то можешь обжечься или уколоться об шипы. С людьми так же: не всегда красивая обертка означает такое же содержание. Но с цветами проще: выбросил и все, ты к ним не привязываешься. Жаль, что с людьми так нельзя. Человека не выбросишь, а уж чувства к нему — тем более.
— Да-а-а, — протянул Чонгук, согласившись с Лисой. — Чувства сложно искоренить из сердца, особенно если они слишком глубоко въелись. Я пытался, не вышло.
— У меня тоже... не вышло.
Они замерли, посмотрев друг другу в глаза. Слова были лишними. Оба все понимали и без них, их тянуло, невыносимо тянуло к друг другу, и они не были в силах сопротивляться этому желанию. Лиса поддалась первой: легким движением руки надавила на грудь Чонгука, заставив его опуститься на траву, и нависла над ним, рассматривая красивое лицо, освещенное лучами солнца. Пальцы неловко пробежались по щеке, и сердце забилось чаще от приятного ощущения теплой кожи под кончиками. Закусив нижнюю губу, Чонгук нервно сглотнул, сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее прямо тут. Ладони крепко обхватили талию, машинально переместив девушку на себя, отчего кровь по венам мужчины забурлила еще сильнее. Сжал пальцы на ее бедрах, уловив взглядом безмолвное «ах», сорвавшееся с ее губ. Перехватил инициативу в свои руки, протянувшись и осторожно поцеловав шею. Пробуя на вкус, боясь, что она отшатнется, но Лиса не делала этого. Напротив — подалась вперед, предоставляя большее пространство для поцелуев.
И он продолжил. Нежно покрывал каждый миллиметр чуть загоревшей кожи малюсенькими поцелуями, пока она пыталась расправиться со злосчастными пуговицами на его летней рубашке, мечтая разорвать ее в клочья. Хотела поцеловать его в ответ, но ничего не вышло из-за тупой боли от раны, и это ее расстроило. Сознание мгновенно вынырнуло из омута его глаз, совесть стала корить за совершаемые действия, и Манобан остановилась.
— Черт! — хотела было скинуть руки Чона, но он крепко держал. Однако когда Лиса ощутила в полной мере его возбуждение, вскочила самостоятельно, продолжив ругаться. — Черт-черт-черт! Что мы творим? Чонгук, что ты...мы... Блять!
— Почему твоя совесть просыпается всегда так не вовремя? — намекнул на свое возбуждение. Лиса завелась еще больше, начав ходить из стороны в сторону и корить себя вслух. — Лиса, что ты делаешь?
— Ругаю себя, не видно? — чуть ли не плача, ответила ему.
— Зачем ты сопротивляешься тому, что чувствуешь?
Искреннее непонимание к девушке рвалось наружу. Он ведь видел в ее глазах огонь, слышал учащенное сердцебиение. Она охотно отзывалась на его ласки, сама отвечала, но почему-то все равно отталкивала его. В чем было дело? Этого ему понять не удавалось.
— Потому что ты меня обидел, — призналась Манобан. — Да, это глупо и похоже на поведение маленькой девочки, но ведь ее ты и обидел. Я так мечтала, так готовилась к нашей свадьбе, столько платьев перемерила, мы даже кольца выбрали, друзья, родители, родственники, а ты... Ты... Ты испортил мою мечту, ты лишил меня счастья, разбил мне сердце своим «нет». Знаешь, как мне было обидно в тот момент? Я хотела разрыдаться прямо там, в ЗАГСе, на глазах у всех. Хотела, чтобы ты видел мои слезы и корил себя всю оставшуюся жизнь за то, что довел меня до такого состояния. Но я была дурой, я так сильно тебя любила, что хранила надежду в нереальность событий и глупую шутку. Однако это была моя реальность, а потом еще два худших года, в которые я пыталась восстановить нервную систему после многочисленных срывов на фоне расставания с тобой. И знаешь, что самое смешное?
Лиса усмехнулась, стерев слезы. Чонгук вопросительно посмотрел на нее, только сейчас наконец-то поняв, насколько сильную боль ей причинил. Он ее уничтожил. И ему стало нестерпимо больно от того, что он заставил ее пережить. До этого ему казалось, что все куда проще, что она справилась гораздо быстрее, совсем не мучавшись. Однако он ошибался.
— Я пыталась тебя ненавидеть, даже переехала из Пусана, желая исключить возможность случайной встречи, но, видимо, судьба меня прокляла. Наши пути пересеклись вновь, и я бы должна была тебя недолюбливать и избегать, слать проклятия в твою сторону, но не могу, — подняла лицо к небу, лишь бы не смотреть на него. — Потому что, как оказалось, все еще люблю. Нет, Чонгук, не надо думать, что я даю тебе надежду этим признанием. Не даю. Я просто хочу, чтобы в следующий раз, когда решишь снова явиться ко мне и предложить сойтись, ты знал, каково мне было, и подумал лишний раз. А теперь отвези меня домой, пожалуйста.
Открывшаяся ему правда доставляла слишком много боли, и сейчас он был не в силах ей сопротивляться. Сел в машину, дождавшись Лису, подал ей салфетки, чтобы вытерла слезы, и тронулся с места, всю дорогу размышляя о ее словах. Лишь тогда, когда автомобиль остановился у нужного дома, подал голос.
— Я тебя уничтожил, прости меня за это, — Лиса широко раскрыла глаза, он впервые просил прощения так искреннее за тот поступок. Она видела раскаяние в его глазах и боль, видимо, от осознания собственной ошибки. — Мне стыдно, честно, однако я не могу изменить прошлого. Но обещаю, я сделаю все, чтобы ты больше никогда не возвращалась к воспоминаниям того дня. Я сделаю тебя счастливой, как бы сложно мне не пришлось.
Манобан ему не ответила. Мысленно улыбнулась его упертости и покинула салон, готовясь к другому серьезному разговору. Дома ей предстояло расставить все знаки препинания в их с Юнги отношениях раз и навсегда.