...

— Ты, мать твою, вообще охренел! — встретил парень приветственной речью своего похитителя. — Какого хера ты меня на целый день одного оставил?

Арсений подошел к вопившему.

— Что смотришь? — Шастун злился. — Я, если что, хочу есть и в туалет. В душ я хочу, отпусти меня! — голосил он.

— Да, я об этом не подумал, — проговорил Попов, сняв с себя футболку и оставшись в одних трикотажных брюках.

Парень нахмурился и отвел взгляд:

— Слушай, оденься, а?

— Я тебя смущаю? — Арсений скрестил накачанные руки, демонстрируя спортивную грудь и аккуратные кубики пресса.

Антон лишь хмыкнул, но быстрым взглядом прошелся по обнаженному торсу мужчины.

— Значит так, сейчас я сниму с тебя наручники, и ты сможешь сходить в ванную, — говоря это, Арсений обернулся в поисках ключей, и парень заметил выглядывающую из-за пояса рукоятку пистолета. — Но если рыпнешься, то я тебе ногу прострелю, понял? — и Арсений глянул на своего заложника.

Тот покорно кивнул. Когда его руки оказались свободны, он потер запястья, встал и грациозно потянулся. Но тут же ойкнул и прижал ладонь к ушибленному затылку.

— Где ванная комната? — тихо поинтересовался Антон.

— Там, — Попов кивнул в сторону коридора.

Парень медленно поплелся в указанном направлении и почувствовал, что ему в голову что-то прилетело. Обернувшись, он увидел, что это было полотенце, небрежно брошенное мужчиной в него.

— Осторожнее, у меня голова болит! — парень поднял с пола полотенце.

— Что-то ты не такой резвый, как с утра! — мужчина следовал за ним.

— Подожди. Я сейчас приду в себя и расскажу тебе, какой ты мудак! — ухмыльнулся Шастун и, войдя в нужную комнату, попытался закрыть за собой дверь.

Арсений перехватил ее и покачал головой.

— Я что, должен мыться под твоим присмотром? — поинтересовался Антон и, получив в ответ кивок, добавил: — Ты — педик?

— Заткнись! — прорычал мужчина.

— А как еще объяснить твое желание пялиться на меня голого?

— Не забывай, что ты здесь не гость, а заложник. И будешь постоянно под моим присмотром.

— А куда я здесь могу деться? — парень вопросительно обвел взглядом небольшую комнату, без единого окна.

Мужчина недовольно выдохнул.

— Ладно-ладно! — Шастун начал стягивать с себя футболку. — Хочешь пялиться — пялься!

— Было бы на что! — Попов оперся спиной об лудку, отвернувшись от парня ровно настолько, чтобы не видеть его, но выхватывать боковым зрением.

— Как тебя зовут-то? — послышался голос Шастуна на фоне льющейся воды.

— Арсений! — ответил мужчина и нахмурился собственной глупости.

Какого хера он выкладывает ему всю правду? Но что-то в парне было такое, что подкупало Попова, и ему это очень не нравилось.

— А, Сеня, значит, — по интонации было слышно, что Шастун улыбнулся.

— Арсений! И никаких сокращений! — твердо проговорил мужчина и автоматически повернулся к собеседнику.

Тот стоял в душевой кабинке, спиной к мужчине, аккуратно поглаживая светлые волосы, вымывая из них засохшую кровь.

— Ты хоть кабинку закрой, — прохрипел Попов.

Антон тут же глянул на него через плечо, и его игривая улыбка уколола Арсения.

— Значит, есть на что посмотреть? — и парень грациозно выгнул спину, проведя ладонями по ягодицам.

— Да пошел ты! — мужчина скривился и отвернулся.

А Шастун захохотал. Громкий, чистый смех заполнил комнату, но мужчина лишь сжал губы, уже начиная жалеть, что связался с этим развязным пареньком.

* * *

— Иди на кухню! — Попов указал на дверь напротив, когда вымытый и одетый Антон стал перед ним.

В светлой, просторной комнате была рабочая кухонная сторона, состоящая из напольных и настенных шкафов синего цвета, плиты с электронной панелью, двойной раковины и двухкамерного холодильника, а в противоположном углу, у окна, располагался аккуратный кухонный уголок.

— Ого! — произнес Антон и подошел к окну. — Как уютно и со вкусом обставлено!

— Спасибо, — процедил Арсений и быстро пристегнул его руку наручниками к батарее.

— Ой, опять? — простонал парень.

— Ты же не в гостях… — напомнил Попов.

Антон тяжело вздохнул и сел на диванчик.

— Я приму душ, потом приготовлю ужин! — Арсений пошел к ванной комнате.

— А чего ко мне не присоединился?

Попов остановился и резко обернулся. Губы Антона изогнулись в похотливой улыбке, глаза немного сузились. Арсения трухнуло, в груди, как от удара, пропал воздух, в глазах вспыхнул адский огонь. Он быстро пересек кухню и навис над не изменившемся в лице парнем.

— Ты, геюшка недоделанный! Завлекай своих дружков! — в синих глазах полыхало пламя. — Я — натурал и гомофоб.

— Гомофобия — первый признак латентности! — процитировал избитую фразу Антон, все еще улыбаясь.

— Ты чего — бесстрашный? — губы мужчины дрогнули от нервного напряжения, а внутри кипела злость, которая норовила вырваться наружу неконтролируемой агрессией.

— Ты такой классный, когда злишься! — восхитился Шастун, по-детски широко распахнув зеленые глаза и искренне улыбнулся во всю ширь рта.

Лицо Попова вытянулось, злость рассеялась, как и не было ее, напряжение пропало. Еще секунду назад он хотел хорошенько врезать Антону, а сейчас он не знал, как поступить, так как был обескуражен этим выпадом парня. Поэтому просто стоял и пялился на милое лицо добродушного ребенка, двадцатитрехлетнего ребенка…

Мужчина мотнул головой, чтобы вернуть ту суровость своему лицу, которая обычно появлялась, когда Арсению что-то ну очень не нравилось. Но глядя на обезоруживающую улыбку хотелось и самому улыбнуться. Нет, только не это!

— Я не гей! — прорычал Арсений и вышел из кухни.

— Я тоже! — крикнул ему вслед Антон.

— Молодец, блять! — пробормотал себе под нос мужчина и скрылся за дверью ванной комнаты.

* * *

— А ты уверен, что это съедобно? — Антон вилкой ковырял жареную картошку в своей тарелке и удивленно смотрел на уплетавшего ужин мужчину.

— Не нравится — не ешь! — проговорил Арсений.

— Может, пиццу закажем? — парень отодвинул непригодную для него еду.

— Мне кажется, ты не очень понимаешь, что значит быть заложником.

— Ну я есть хочу. И курить — тоже.

— Я не люблю запах табачного дыма! — Арсений убрал пустую тарелку со стола.

Шастун состроил свою самую жалостливую гримасу.

— Ты есть будешь? — Попов указал на нетронутую порцию.

Заложник покачал головой, и картошка отправилась в мусорное ведро, посуда — в посудомойку.

— Останешься здесь или в гостиную перейдешь?

— Так я сегодня не поем? — удивленно вскинул брови Антон.

— Видимо, нет! — развел руками Попов.

Шастун демонстративно отвернулся к окну. Мужчина вышел из кухни и направился в зал.

Прошло не более получаса. Арсений сидел у ноутбука, что-то сосредоточенно набирая. Затем потер лицо и прислушался. Сидящий на кухне голодный заложник не выходил из головы. И мысли о чем-либо другом просто не задерживались в ней. Попов тихо выругался и пошел к нему.

— Антон, давай отправляйся в гостиную! — скомандовал Арсений.

— Не хочу. Мне и тут хорошо, — он положил пристегнутую руку на подоконник, а сверху голову и смотрел куда-то вдаль.

Попов прекрасно знал, что видно из этого окна, поэтому «куда-то вдаль» — это был либо высокий забор, которым огорожен дом, либо ночное небо.

— Слушай, не дури, ты ж не будешь здесь до утра сидеть? — Арсения начал раздражать этот упрямый паренек.

Шастун не ответил.

— Был бы ты моим сыном, я бы тоже не платил за тебя выкуп! — не выдержал мужчина.

Услышав это, парень дернулся и медленно повернул голову. Сколько же боли и непонимания было на его лице. Немного нахмуренный лоб, широко открытые от удивления глаза и губы, со слегка опущенными уголками. Попову показалось, что он понял, как выглядит отчаяние, и пожалел о том, что сморозил, не подумав.

— Да пошел ты! — пробормотал Антон и вернулся в исходное положение на подоконник.

Мужчина шумно выдохнул и ушел в гостиную, чувствуя себя последним придурком. Став посреди темной комнаты, он хотел дать сам себе по морде. Тот ошарашенный взгляд зеленых глаз засел в голове и не собирался оттуда выбираться, более того, он заставлял Попова чувствовать себя виноватым!

Твою мать! Он, даже преступая закон, никогда не чувствовал это неприятное липкое чувство вины, мать его, ВИНЫ! А тут перед каким-то сопляком. Да как так-то?.. Вот и что было делать?

«Извиниться!» — мелькнуло в голове, но тут же было отметено. Ага, сейчас! И опять этот взгляд перед глазами… Арсений с силой сжал кулаки. Взгляд упал на телефон, лежащий на столике. Схватив его, мужчина вышел из дома.

* * *

Физическая боль все же крадет часть моральной. И вот сейчас костяшки кистей Арсения ныли, а разорванная на них кожа не удерживала кровь, поэтому боксерская груша в гараже была ею перепачкана. Но это не сильно заботило мужчину. Главное, что в груди не так сильно сжимает, и выть уже не хочется, и всплывающий в голове взгляд зеленых глаз меньше трогает…

Арсений быстро прошел на кухню и бросил на стол коробок с пиццей, сверху положил пачку сигарет. Шастун обернулся. Он не сразу поверил в то, что увидел, и глянул на Попова, тот заботливо поставил на подоконник пепельницу (сам не курит, а пепельница есть!) и приоткрыл окно.

— Если ты ждешь особого приглашения, то напрасно! — с этими словами мужчина подставил руки под кран с холодной водой.

От взгляда Антона не скрылся вид разбитых рук говорившего.

— А из алкоголя ничего нет? — тихо поинтересовался парень.

Хозяин дома хмыкнул, качнув головой.

— Ты не прихерел? — бумажное полотенце, которым он пропитывал мокрые руки, стало розовым.

Заметив выжидающий взгляд Шастуна, Попов подошел к холодильнику и, достав оттуда две бутылки пива, одну поставил перед пленником. Сам сел напротив и сделал глоток.

Парень отметил, что пицца была с его любимой начинкой, а сигареты — любимой марки.

«Как Арсений узнал? — пронеслось у него в голове. — Хотя, если он выкрал меня — значит следил… Но до таких мелочей!» — холодок пробежал по спине от осознания масштабов проделанной работы похитителя пред самим похищением.

— Я закурю! — предупредил парень.

Арсений лишь пожал плечами и указал на пепельницу.

— Ты же не любишь запах табака, — прищурился Антон и заметил, как взгляд собеседника стал отрешенным, в одно мгновение отключилось в нем сознание.

Парень отвел взгляд и закурил, но так как привык он сигарету держать правой рукой, а она была пристегнута, то пришлось утолять никотиновый голод, держа ее в левой руке. В итоге процесс был сбивчивым, и со стороны это выглядело забавно.

Утолив один голод, парень приступил к утолению другого. Пицца быстро исчезала по кусочкам из коробки. Заметив, что Попов внимательно следит за ним, Антон протянул очередной взятый кусок.

Мужчина медленно перевел взгляд на еду и, вернувшись к лицу Шастуна, слегка покачал головой, сделав очередной глоток пива. Его мысли были посвящены отцу того, кто сейчас ужинал перед ним. Попов должен был уже сообщить Шастуну-старшему о краже сына, назвать сумму выкупа сегодня вечером, но слова Антона про принцип папы и про то, что он уже неоднократно был похищен, не давали покоя, и уверенность в правильности совершенного понемногу слабла.

— Эй, Арсений, ты меня слышишь? — эта фраза вывела мужчину из раздумий.

— Что? — вернувшись в реальность и допив пиво, спросил он.

— Спасибо за ужин, говорю, — Шастун затянулся.

Попов кивнул и убрал со стола.

— Сейчас неплохо было бы мотнуть в клуб…

— В клуб, может быть, и неплохо, а мы идем в гостиную! — мужчина снял наручники и жестом показал Антону потушить окурок.

А в полутемной гостиной на диване уже лежала подушка и плед.

— О, какой сервис! — немного захмелевший парень не торопился садиться. — Смотри, если мне понравится, то я и жить у тебя останусь, — и мило улыбнулся.

— Нахер ты мне сдался? — хмуро ответил Арсений.

— Ну сдался же, раз выкрал, — парень как-то странно посмотрел на мужчину, заискивающе, что ли.

Или выпившему Попову так показалось.

— Садись! — указал на диван он.

— Можно пока без наручников? — закапризничал Антон. — Они меня аж бесят!

Это поразило Арсения. Он ни разу в жизни не крал людей, но в его представлении заложники выглядели и вели себя как-то иначе, совершенно не так.

Мужчина не смог подобрать слова, чтобы выразить свое недовольство, поэтому, схватив парня за локоть, толкнул на нужное место и пристегнул к подлокотнику. Антон недовольно фыркнул, но промолчал.

Арсений сел в кресло и, поставив ноутбук на колени, начал что-то набирать, радуясь тишине. Но продлилась тишина не долго.

— А кем ты работаешь? — вдруг спросил парень.

— Не твое дело! — отрезал Попов.

— Ты — писатель.

— Ага, — мужчина надеялся, что на этом вопросы закончатся.

— Ты пишешь роман?

Нет, ни хрена не закончились.

— Ага.

«Ладно, не получается его заткнуть, буду АГАкать!» — решил Арсений.

— О ком?

Тут, блин, не АГАкнешь!

— Об одном слишком разговорчивом парне, которому отрезали язык, — мужчина мельком взглянул на Антона, а тот, в свою очередь, изобразил театральный испуг.

— Сюжет у тебя хреновый, значит ты не писатель, — подытожил Шастун. — Тогда кто?

Повисло молчание.

— У тебя есть дом, хорошая мебель, и одеваешься ты неплохо — значит хорошо зарабатываешь! — продолжил Антон, не став дожидаться ответа. — Ты — банкир! Нет. Банкиры не воруют людей ради выкупа.

Попов приложил ладонь к губам, так как они начали расползаться в улыбке. Он уже лишь делал вид, что занят, а сам внимательно слушал своего заложника.

— Возможно, твой банк разорился, и тебе понадобились деньги… — рассуждал вслух Шастун. — Нет! Если бы все банкиры воровали людей, чтобы вытянуть из банкротства свои банки, у нас бы полгорода в заложниках сидело… Ты — частный предприниматель! Нет! Ты — модель! — хлопнул в ладоши Антон и широко улыбнулся. — Я прав?

Эта версия заставила Арсения вопросительно взглянуть на говорившего:

— Чего это?

— Ну у тебя все данные: смазливое лицо, красивое тело, — и Антон указал на обнаженный торс мужчины.

— Ты опять за свое, геюшка? — с этими словами Попов встал и, вынув из шкафа-купе свежую футболку, надел ее.

— Ну почему сразу геюшка? — деланно обиделся Шастун. — Просто есть красивые мужчины, а есть не очень…

— Я не хочу этого слышать! — оборвал фразу Арсений.

— Кем ты работаешь? — упрямо повторил Антон.

— Я — безработный! — сдался Попов.

— У безработных нет столько денег, чтобы жить, как ты, — не унимался заложник.

— Слушай, отъебись! — не выдержал Арсений. — Что ты ко мне пристал?

— Мне скучно, — протянул парень.

— Телевизор посмотри.

— Я не смотрю телек — от него тупеют.

Внутренне мужчина удивился, но внешне этого не показал.

— И как же ты развлекаешься?

— В клубы хожу!

— Ага, от телевизора — тупеют, а в клубе, блять, вечера поэзии проходят!

— Ну, я же не сказал, что там мы развиваемся. Для получения знаний я в институт хожу.

— Не ходишь, — Арсений глянул на реакцию парня.

— Хожу! — встрепенулся тот.

Попов покачал головой.

— Ой, ну, подумаешь, несколько раз проспал-прогулял… А ты откуда знаешь? Следил за мной, что ли?

Легкая самодовольная улыбка коснулась губ Арсения. Парень ненадолго завис, глядя в лицо мужчины, но вскоре продолжил:

— А в клубах я отдыхаю, пью, танцую…

— Ты хорошо двигаешься! — произнес Попов и сам обалдел от сказанного.

Но не он один.

— Чего? — серьезно переспросил парень. — И после этого я — геюшка? — и звонкий смех Шастуна заполнил комнату.

— Я не оценивал твои внешние данные! — попытался оправдаться Арсений. — Просто сказал, что ты…

— Ага, хорошо двигаюсь! — и опять звонкий, заразительный смех Антона разлился по комнате.

— Иди на хуй! — с улыбкой произнес Попов.

— Вот-вот. Закапывай себя глубже в голубую яму!

— Слушай, реально не смешно! — мужчина попытался придать серьезность лицу, но безуспешно.

Где-то с минуту еще парень задорно смеялся. А Арсений с улыбкой за ним наблюдал.

— Кхм, так на чем мы остановились? — Шастун стал серьезнее. — А! Кем ты работаешь?

— Мы это уже обсудили, — произнес устало Арсений. — Послушай лучше музыку.

В Антона прилетел пульт.

— Ладно, — согласился последний.

Сразу послышалась русская станция с каким-то новым русским рэп-хитом. Который, к сожалению, знал и подхватил парень. И умоляющий взгляд Арсения не действовал на парня. Но вскоре «великолепная композиция» закончилась. И дикторы на радио начали общаться. Но как бы они обошлись без Антона? Он принимал активное участие в обсуждении современной музыки. Не обращая внимания на присутствующего здесь Попова. Мужчине показалось, что парень не в себе. Но логика в его словах прослеживалась, значит он не под чем-то. То, что Антон провел целый день дома, пристегнутый к дивану, не говорило о том, что он не мог глотнуть «таблетку счастья», которыми редко, но баловался в клубах и для обнаружения которых похититель не потрудился проверить карманы заложника.

Арсений уже не надеялся вернуться к работе и просто выжидающе смотрел на парня: в конце-то концов, он когда-нибудь угомонится. Но в планы Шастуна это, видимо, не входило.

Заиграла Hevia — BusindreReel, и у мужчины появилась надежда, что ближайшие четыре минуты Антон помолчит, так как эта ирландская композиция не имела слов. И парень, действительно, ничего не стал говорить.

Попов слегка улыбнулся и вернулся глазами к экрану ноутбука, но заложник тут же вскочил и начал танцевать. Танцевал он и правда хорошо, но пристегнутая к дивану рука не давала ему возможности выложиться по полной, как он умел… и как нравилось мужчине.

— Сядь, иначе руку повредишь! — посоветовал похититель.

Но Антон и не думал этого делать, пытаясь двигаться более естественно, хотя ему и нелегко это было делать. Мужчина поймал себя на том, что он подзавис на танцующем парне, и ему, черт возьми, нравились его телодвижения — об этом свидетельствовала непроизвольная улыбка, которую он осознал и тут же стер с лица. Танцующий взвизгнул и, на секунду остановившись, потер пристегнутое запястье и снова в пляс, но уже не так резво.

У мужчины появилась идея снять с парня наручники (куда он отсюда денется?), но здравый смысл не давал этого сделать. Хотя, если освободить его руку, то парень покажет все, что умеет (а он умеет и еще как!). А если он, все же, решит сбежать — тогда придется применить к нему силу, чего Арсений никак не хотел. Но так парень может повредить руку…

«Да пошло оно все!» — мысленно выругался Попов и, подойдя к парню, снял с него наручник. Антон остановился и удивленно уставился на Арсения. Но выражение его лица начало медленно изменяться: в глазах появились искорки, улыбка коснулась губ. Парень шагнул к мужчине и продолжил танцевать, касаясь его разными частями своего тела. Попов застыл. Он много раз, в клубе, наблюдал такой танец Шастуна с его друзьями и подругами и (да что скрывать) не раз представлял себя на их месте, но сейчас он, от неожиданности, нахмурился и оттолкнул от себя заложника, вернувшись к креслу и ноутбуку.

Композиции менялись, Антон танцевал, Арсений занимался своим делом, изредка на него поглядывая. В приглушенном свете бра, висящих по периметру гостиной, парень великолепно смотрелся: его танец не был профессиональным, он даже на любительский не смахивал, но что-то было в его движениях — плавность, непосредственность — которая нравилась мужчине, да и друзья Шастуна всегда были в восторге от него и его пластики.

Парень был при деле (и главное — молчал!) и Попов погрузился в работу. Сколько он так просидел, усиленно думая, мужчина не знал, и голова начала побаливать от невозможности выполнить работу.

— Я думал, он чем-то серьезным занят… — звонкий голос прозвучал у самого уха, и Попов вынырнул из своих мыслей. — А он шифры строчит! — секундная пауза. — Ты — тайный агент!

В это же мгновение в подбородок Шастуна уперлось дуло пистолета.

— Отойди к дивану, — сдержанно проговорил Арсений, не глядя на заложника.

Тот быстро выполнил требование.

— Так я прав? — задор в голосе Шастуна не пропал.

Мужчина тяжело вздохнул:

— Слушай, тебе можно смело смотреть телевизор, — Попов убрал оружие и глянул на парня. — Отупеть более твоего — невозможно!

Антон захохотал и сел на диван, немного подавшись вперед, к Арсению.

— Ты — программист и сейчас пишешь программу, да? — совершенно серьезно спросил парень.

Попов кивнул, отметив про себя, что парень не такой уж лоботряс и бестолочь, каким изначально показался.

— Как запястье?

— Нормально, — слегка улыбнулся парень, повертев кистью.

— А затылок? — продолжил интересоваться Арсений.

— Да ничего, — Антон ощупал шишку на затылке и вмиг посерьезнел. — Зачем ты меня выкрал?

— От любопытства кошка сдохла! — пробубнил мужчина, отставив в сторону ноутбук.

— Как по-детски прозвучало! — наморщил нос парень.

— Много будешь знать — скоро состаришься! — предложил Арсений.

— Ты скатился в ясли! — съязвил Шастун.

— Иди на хуй, так по-взрослому?

Заложник серьезно смотрел на мужчину.

— Зачем ты меня, мать твою, выкрал?

— Ты забываешься! — Попов почувствовал резкую смену настроения Антона и, встав с кресла, подошел к нему.

Парень сидел далеко от подлокотника, поэтому мужчина схватил его за руку и потянул к наручнику, Шастун пытался сопротивляться, но Арсений резко дернул его и быстро пристегнул к дивану.

— Доброй ночи! — прохрипел мужчина.

— Иди к черту! — в глазах Антона было столько злости, что программист больше не хотел в них смотреть.

— Сладких снов! — мужчина, по ходу, взял свой ноутбук и, выходя из гостиной, глянул на своего заложника. Тот сидел, опустив голову и обхватив ее руками.

Арсений ушел в спальню и поудобней устроился в своей мягкой кровати, но мысли о странной резкой смене настроения Шастуна не давали ему уснуть еще около получаса.