...

Квартира парня оказалась двухкомнатной, с евроремонтом, дорогой мебелью и всевозможной современной техникой. Арсению было очень интересно посмотреть, как живет сын богатого владельца компьютерной фирмы, поэтому первым делом он медленно прошелся по комнатам, осматриваясь.

Тотального беспорядка тут не было, но и порядком царивший полухаос назвать было невозможно.

В прихожей стояло несколько пар кроссовок, не убранных хозяином в специальную тумбу, которая располагалась в углу просторной прихожей и на которой находилась небрежно брошенная куртка. Рюкзак, который Антон часто носил на плече, лежал около входа в зал.

«Где снял — там и бросил! В стиле Антона!» — пронеслось в голове у мужчины.

В гостиной, на компьютерном столе стояли две чашки из-под чая и тарелка с чипсами. На кофейном столике, который расположился по центру светлой в зеленых тонах комнаты, были разложены учебники вперемешку с мужскими журналами.

«Студент!» — короткая мысль вызвала слабую улыбку у Попова.

Мужчина заметил дорогой мобильный телефон парня, который лежал на диване. Немного поколебавшись, он все же взял его и сунул в карман куртки.

Так как в гостиной шкафов не оказалось, Попов прошел в спальню.

Тяжелые бордовые шторы, которые создавали в помещении какую-то спокойную и умиротворенную атмосферу, были отодвинуты, и яркий солнечный свет лился в достаточно уютную в красных тонах отдекорированную комнату.

Справа от мужчины находился невысокий коричнево-малиновый комод.

Большая кровать расположилась у окна с двумя прикроватными тумбочками по обе стороны. На одной из них стоял ноутбук, на другой, как элемент декора — клубок из зарядных устройств от всевозможных гаджетов, какими была напичкана квартира.

К удивлению мужчины, кровать оказалась застлана и накрыта красным покрывалом. Несколько декоративных подушек лежали сверху. Снова улыбка умиления — все же Шастун не последний распиздяй!

Слева от входа располагалось массивное кожаное кресло с несколькими строгими костюмами на нем, вынутыми парнем и не убранными на место, далее — большой искомый шкаф-купе с зеркальными дверцами. На стенах светло-кораллового цвета висело несколько картин, которые не имели никакого отношения к шедеврам мировой живописи, но создавали в спальне какую-то семейно-уютную атмосферу.

Арсений, закончив беглый осмотр, почувствовал странный укол одиночества в груди. И хотя парень тоже жил один, но в его квартире было приятно находиться, и ощущение какого-то домашнего спокойствия забиралось в душу, в своем же загородном доме Попов чувствовал только гнетущую изолированность, к которой он хоть и привык, но не испытывал особой любви…

Мужчина выдохнул, отбросив грустные мысли и, шагнув к шкафу, отодвинул одну дверцу.

«На свой вкус!» — пронеслась просьба Шастуна у него в голове.

— Блять, нахер я согласился? — отсутствие рядом Антона помогало возвращению здравой рассудительности, но что уж теперь оставалось делать, как не собирать заложнику вещи!

Мужчина еще раз тихо выматерился от осознания всего пиздеца и сосредоточился на вещах, которых в шкафу были кучи: размеренные кучи, которые заполняли все до единой полки.

Не привыкший к такому бардаку Попов стиснул зубы и отвернулся от шкафа, чтобы не завопить на всю квартиру благим матом.

«Ну, как можно быть таким…» — мысль прервалась, когда его взгляд упал на фотографии в рамках, стоявшие на комоде.

На них на всех была компания Шастуна, в более-менее однообразном составе, но в разнообразных позах, местах, одежде, и неизменными были лишь Антон и всегда находящийся с ним рядом парень.

Арсений присмотрелся, да, парень, невысокий шатен с модной прической и милой улыбкой на всех фотографиях находился рядом с Антоном, всячески его приобнимая, где за талию, где за плечи.

Этого парня Попов сразу узнал: Дима Позов — в клубах Шастун практически все время проводил с ним, отвлекаясь изредка на других молодых людей из их компании. Но приходили они в клуб и выходили из него всегда порознь. И за пределами увеселительного заведения парни вообще не пересекались. Вот такая интересная дружба!

Арсений нахмурился — ему не понравились эти фотографии, но от этого ничего не менялось, поэтому мужчина скользнул взглядом по поверхности комода и заметил лежащую на нем электронную книгу.

— Вот это то, что нужно, — пробормотал Попов и, сняв с плеча объемный рюкзак, он аккуратно поместил гаджет в боковой карман.

И, как бы этого ни хотелось, а собирать вещи парня тоже было нужно. Немного помявшись, Арсений выгрузил всю одежду из полок на кровать и принялся за привычное для него дело — сортировку и складывание вещей в стопки, а, затем — и в шкаф.

За полчаса он умудрился навести в шкафу порядок и, попутно, сложить в рюкзак сменные вещи для Антона. Чем Арсений руководствовался, когда выбирал вещи на свой вкус? Конечно, воспоминаниями в чем Шастун выглядел наиболее сексуально, по его мнению: футболки, открывавшие изящные руки, худи, которые скрывали чересчур худое тело и брюки карго, подчеркивавшие красивые бедра и длинные ноги парня.

И здравый смысл молчал, ни разу не решившись напомнить мужчине: как он будет сдерживать себя, постоянно видя Антона, который ему нравится, в вещах, в которых тот выглядит сексуально?

Уже у двери мужчина остановился в поисках ключей от квартиры. Проверив карманы и ничего кроме телефонов (своего и Шастуна) не найдя, Арсений нахмурился и прошагал в зал.

Ключи лежали на диване. Конечно. Даже оказавшись в квартире Антона, Попов не изменил своей годами выработанной привычке: ключи заняли законное место на диване в гостиной. Почему? Ну, Арсений и сам не знал ответа на этот вопрос — просто так было всегда и, как оказалось, другая квартира результат не поменяла!

Стоп! А где же ключи от наручников? Проверив еще раз все карманы, мужчина пришел к выводу, что они «на своем, сука, месте, на диване в гостиной!»…

— Твою ж мать! — прошипел Попов и выбежал из квартиры.

На дорогах не было пробок, поэтому мужчина быстро оказался у своего дома. Заскочив внутрь, с гулко бьющимся сердцем, он, естественно никого в гостиной не застал.

— Чтоб тебя… — крикнул он, и в этот момент из ванной комнаты вышел Шастун с банным полотенцем на бедрах.

— О, Арсений, ты вернулся? А я решил душ принять, — чуть склоненная набок голова и открытая улыбка.

— Опять?.. — недоуменно проговорил Попов, быстрым бездумным взглядом пройдясь по влажному худому торсу парня и почувствовав теплый легкий запах шалфея и сандала.

— Мне утром как-то не до того было, — чуть стушевался Антон и непроизвольно погладил шею, на которой проступили чуть заметные синяки.

Арсений, смотрел изумленным взглядом на Шастуна, а тот быстро прошелся ладонями по влажным волосам, взъерошивая их.

— Ты же не против?

Отрицательное покачивание головой.

— Вот и хорошо. Я просто заметил рядом с собой ключи от наручников, вот и подумал, отчего душ не принять. Кстати, где мои вещи?

— В машине, — наконец окончательно пришел в себя мужчина.

— Мне за ними сходить? — уточнил Антон.

— Я сейчас принесу… — Попов поспешно вышел из дома, и остановился на пороге в замешательстве.

Заложник, пусть теперь и сообщник, снял наручники и вместо того, чтобы сбежать (дверь и окна дома-то не были заперты) пошел в душ! Может, Шастун и правда решил помочь и ему стоит доверять?

Последняя мысль особенно не понравилась мужчине, поэтому, отбросив ее и пройдя к машине, он схватил рюкзак и с вещами парня вернулся в дом.

***

— Шла двадцатая минута, а Арсений все не решался набрать номер! — Антон сидел на подоконнике на кухне, курил и с усмешкой смотрел на Попова, который держал в руках телефон, сосредоточенно глядя на него, и время от времени снимая блокировку экрана. — Слушай, я вообще удивлен: ты проделал большую работу и, в конце концов, меня выкрал, а сделать простой звонок не можешь? Ну же! — парень затушил докуренную сигарету и, сев напротив Попова, подбадривающее заглянул ему в глаза.

Тот лишь коротко взглянул на довольного непонятно по какой причине парня и опять разблокировал экран.

— За окном светало, а они все еще сидели над телефоном… — насмешливо затянул Антон.

— Какое «светало»? — перебил нервно мужчина. — Вечер только наступил.

— Звони уже!

— То есть, если твой отец…

Антон простонал и театрально уронил голову на сложенные на столе руки.

— Мы уже все обсудили! Миллион раз! — натянутость в голосе и деланно-умоляющий взгляд зеленых глаз.

— Итак, миллион первый: если твой отец посылает меня, значит, нас не прослушивают. Если начинает затягивать разговор — прослушивают.

Парень медленно кивал головой и всем своим видом показывал, что ему этот разговор уже надоел.

— Слушай, давай я чай нам заварю, — Попов выпустил телефон из рук и, быстро выскочив из-за стола, направился к плите.

— Блять! — сквозь зубы процедил Антон, схватив гаджет.

Набрав знакомый номер, он убедился, что пошел вызов и, быстро прошагав к стоявшему к нему спиной мужчине, прижал его своим телом к столу-тумбе, а к уху приложил телефон.

Попов хотел возмутиться, но принятый вызов и тихий голос, произнесший официальное «Алло» на том конце, не дали этого сделать.

— Андрей Владимирович Шастун? — твердо произнес Арсений.

— Да, кто это? — очень вежливо осведомился голос.

— Не имеет значения, — Попов старался говорить, как можно увереннее. — Ваш сын у меня, и если я не получу за него выкуп, то вы его больше не увидите! — в груди что-то верткое и противное шевельнулось, но тут же было подавлено Арсением, и неприятный холод разлился по всему телу.

Спиной мужчина все еще чувствовал крепко прижимавшего его к столу своим хрупким телом парня.

— Больше не увижу? — спокойно уточнил мужчина на том конце. — Вот и хорошо! Делайте с ним, что хотите, мне больше нет до него дела! — и звонок был завершен.

— Видишь, это было совсем не страшно, — в шею ошарашенного Попова проговорил Антон и тут же был грубо отодвинут резко повернувшимся мужчиной.

Минуту они стояли и просто смотрели друг на друга. В конце концов, тишину нарушил Арсений:

— У тебя с отцом вообще какие отношения?

— Да нормальные, — пожал плечами Шастун. — Натянуто-семейные, наверное, как у всех… А что?

— Нет! Не у всех так!

Парень нахмурился.

— Ты не слышал разговор?

— Только то, что ты сказал. Кстати, так шаблонно вышло! — поморщив нос, произнес Антон. — Но ладно. Это не так важно! Что сказал отец? — глаза чуть сузились в ожидании. — Что, он тебя не послал?

Попов покачал головой.

— По ходу, он тебя послал…

Реакция Антона удивила мужчину, точнее полное отсутствие этой самой реакции, лишь глаза приобрели прежнее беззаботное, но сейчас явно искусственное выражение.

— Что конкретно он сказал? — вскоре поинтересовался Антон.

Попов дословно передал слова Андрея Шастуна. Парень ненадолго завис, раздумывая над чем-то.

— Все же не простил, — пробормотал он тихо, скорее всего себе, но затем быстро придал лицу приятно-улыбчивое выражение и обратился к Арсению: — Ладно, переждем пару дней и перезвоним еще. Вынимай сим-карту.

Хоть парень и оживился, но мужчина видел, что ему не понравилось услышанное, точнее, он не ожидал услышать подобное.

— За что не простил? — вдруг спросил Арсений, особо не рассчитывая на ответ — вопрос-то вроде чересчур личный.

Легкая улыбка скользнула по губам парня.

— Значит, все же, есть то, чего ты обо мне не знаешь, — вкрадчивое уточнение.

Попов растерянно пожал плечами: отношения парня с его отцом и правда меньше всего интересовали похитителя, когда он выслеживал Антона.

— Я отказался жениться на дочери его делового партнера. Ну, для объединения бизнеса, — Шастун курил у окна, стоя в пол-оборота к Арсению, но не глядя на него.

— Я думал, подобные схемы канули в лету с царями, — усмехнулся Попов и, выкинув сим-карту в мусорное ведро, собрал телефон.

Шастун не шелохнулся, продолжая смотреть в окно, сигарета медленно тлела между тонкими пальцами.

— А почему ты отказался жениться?

— А не твое дело, — чуть резковато отозвался парень, сузив глаза и мельком глянув на собеседника.

Посчитав эту информацию действительно безынтересной и бессмысленной для себя, Арсений повел бровями и проговорил нейтральным тоном:

— Садись за стол, будем ужинать.

— Я не голоден… — мотнул головой парень.

Расстроенный Антон вызвал у Попова приступ жалости. Арсений ненавидел жалость в любом ее проявлении: ни по отношению к себе, ни по отношению к другим, ни тем более, когда она появлялась и сдавливала все внутри!

— Ты же не собираешься реветь? — грубо уточнил Попов.

Шастун нахмурился и медленно повернул лицо к говорившему, всем своим видом показывая, что мужчина сказал глупость.

— Я имел в виду — забей! — поняв свою оплошность, поправился Арсений, затем быстро подошел и положил руку на плечо Антона.

— Без твоих советов обойдусь, — хмыкнул парень и дернул плечом, скидывая чужую ладонь.

Мужчина, немного постояв, вышел из кухни и вернулся через минуту с бутылкой коньяка. Разлив янтарную жидкость по бокалам, он один из них поставил перед зависшим Шастуном, а сам вернулся к столу, чтобы нарезать лимон.

***

— Слушай, это была отличная идея переместиться на улицу! — Антон в белом худи с накинутым на голову капюшоном и черных брюках вольно сел на лавочку в беседке и сделал еще один глоток коньяка, поморщившись. — Кстати, Арсений…

— Давай просто Арс.

— Хорошо, — лукавая улыбка. — Арс, ведь мне не показалось, что ты badboy, ну, плохой парень, ну… — Антон пытался подобрать правильное словосочетание, а Попов, уже поняв, что тот хотел спросить, лишь молча ухмылялся, следя за его не очень удачными попытками, которые сопровождались забавной мимикой. — Ты из плохой компании, что ли, я прав?

— С чего такие выводы? — к ухмылке добавился заинтересованный взгляд.

— Пистолет, умение с ним обращаться, иногда ты очень жестокий и крепкий в высказываниях, вон, сбитые, видимо, о боксерскую грушу пальцы — программисты не такие…

— А ты многих знаешь? — прищурился мужчина.

— Нет. Ты — первый.

— О! — важно улыбнулся Арсений. — Но ты прав, я какое-то время состоял в одной банде…

— Я слушаю! — Антон долил в бокалы коньяк и замер с самой заинтересованной физиономией.

— Ты уверен, что хочешь это услышать? — уточнил Попов.

— Нам с тобой несколько дней жить под одной крышей, должен же я знать, с кем. И потом, ты обо мне много чего знаешь, а я о тебе — ничего. Так что давай, рассказывай.

Попов немного помолчал, но напротив сидел располагавший к себе парень, который по всей вероятности отпустил свои семейные проблемы, что не могло не радовать мужчину, а алкоголь достаточно развязал язык, поэтому он начал:

— Наша так называемая банда сформировалась еще в школе, в старших классах. Мы промышляли мелкими кражами, больше для повышения самооценки, чем для наживы, ну и для того, чтобы пощекотать себе нервы.

К слову сказать, все пять парней, включая меня, были не из бедных семей. Просто нам было скучно, вот мы и развлекались! Каждый из нас свято верил, что по окончании школы мы возьмемся за ум и бросим это противозаконное занятие. По крайней мере, я в этом был уверен.

Антон внимательно слушал, не сводя с мужчины глаз, раскинув руки по спинке лавочки.

— Но после окончания школы мы не то что не прекратили разбойничать, а перешли на более серьезные преступления: мы перешли на квартирные кражи и с каждой удачной вылазкой лишь повышали планку.

Однажды мы выбрали и обчистили квартиру, находившуюся не в нашем районе, за что были хорошенько избиты бандой, державшей тот район.

Но нас это лишь раззадорило, и к кражам добавились бойни со всеми нам известными конкурирующими группировками…

Антон слегка повел бровями, будто извлек из слов Попова что-то важное для себя, чем заставил Арсения замолчать, но вскоре, сбросив с лица легкую задумчивость, придал ему то самое заинтересованное выражение и произнес:

— Почему вы не остановились, как планировали, по окончании школы?

— Ты знаешь, тут роль сыграло желание почувствовать выброс адреналина в кровь. То самое ощущение, точнее его недостаток, которое заставляет организм почувствовать, грубо говоря, «ломку», и тебе приходится совершить что-то, что заставит твой организм выработать и выбросить в кровь порцию требуемого гормона.

Парень, удовлетворив свое любопытство, слегка кивнул:

— Возвращайся к сути.

— Так, в разбое и разборках мы провели год, а потом я поступил в институт, — Арсений сделал глоток коньяка.

— Все же поступил в институт! — снисходительная улыбка.

— Родители настояли. Точнее сами отдали документы и взятку, чтобы меня приняли вне конкурса.

— Они знали, чем ты занимаешься? — уточнил парень.

— Частично. Поэтому институт ими был выбран в другом городе, — мужчина выдохнул. — Первые полгода я там и не появлялся, лишь когда позвонили родителям и предупредили о моем отчислении, мне пришлось уехать…

— Такой крутой и такой послушный, — чуть прищурил глаза парень.

— Не в послушании дело. Просто к тому времени, как мы стали группировкой, у меня уже были расставлены приоритеты и имелись жизненные ценности. Их я не растерял и не позволил им атрофироваться, пока вел противозаконный образ жизни. Родители входят в список моих немногих, но непоколебимых жизненных ценностей.

Шастун на это лишь хмыкнул.

— Да, к твоему сожалению, я не стал отъявленным бандитом…

— Нет, я, кстати, этому только рад, так как будь ты реальным преступником, я бы сейчас не здесь сидел, — нервно хохотнул парень. — Но что было дальше? Что-то мне говорит, что не из-за отъезда в другой город ты стал более законопослушным.

— Да. Где-то около двух недель я прилежно посещал занятия, пока мои друзья не позвонили и не сообщили об очень важной встрече — группировка из соседнего города назначила сходку. Я знал день и время. У меня был на руках билет домой, когда рейс, а он был еще и последним на тот день, отменили.

Добраться домой на попутках мне удалось, но слишком поздно. Когда я примчался в условленное место, я ужаснулся: район был оцеплен полицией, вокруг было много народа и репортеров.

Со слов корреспондентов я узнал, что встреча состоялась. Трое моих друзей погибли от огнестрельных ранений, один — был задержан, члены другой группировки скрылись до приезда полиции… их было около восьми человек… — Арсений опустил глаза. — Тогда я впервые понял, как близок к смерти был каждый раз, выходя на сходку или на дело — ведь у нас ни разу не было провала, даже ранений сложных (не считая синяков или пустячных переломов) не было. Поэтому ни я, ни парни не осознавали, что может быть вот так… — Попов одним нервным глотком осушил бокал и потянулся к полупустой бутылке.

Антон внимательно проследил за тем, как мужчина пополнил оба бокала.

— После этого я уехал и вернулся в родной город лишь после окончания института.

— Ты убивал когда-нибудь людей? — сухо спросил парень, и Арсений, глянув на него, понял, что Шастуну не по себе.

Мужчина не стал отвечать, так как его холодный прямой взгляд ясно говорил: «Да, и не раз».

Антон нервно усмехнулся и прошелся изучающим взглядом по торсу мужчины, обтянутому черной футболкой, по крепким накачанным рукам.

Мартовский вечер был прохладным, но Попов уже достаточно выпил, чтобы снять с себя куртку и уложить ее рядом.

Арсений снисходительно смотрел на немного встревоженного парня, ощущая свое превосходство, и это не могло его не радовать. Но волнение, которое старательно, но безуспешно прятал Антон, несколько возбудило Попова…

Заигравшая незнакомая для Арсения мелодия заставила его нахмуриться, так как она мгновенно вывела мужчину из «романтического» настроя. А вот Шастун удивленно уставился на него, и Попов, быстро придя в себя, вспомнил, что не отдал парню его телефон, который сейчас наигрывал веселую мелодию, требуя принять звонок. Доставая дорогой гаджет из своего кармана и протягивая владельцу, Арсений заметил на экране довольное лицо Позова.

— О, Димка звонит! — задорно воскликнул парень и принял вызов. — Привет! Соскучился? — парень растянулся в блаженной улыбке. — Я тоже!

Что-то неприятное шевельнулось в груди у Арсения и заставило его впериться негодующим взглядом в говорившего.

— Нет, сегодня меня не будет, — беспечно щебетал Шастун, не обращая внимания на сидящего напротив него мужчину, а затем заливисто рассмеялся, чем еще больше рассердил Попова. — А какая разница, где я? Нет, не дома и не за границей! — голос парня с каждым словом становился тверже, улыбка исчезла совсем. — Дим, я уже сказал, что сегодня не приду! Встретимся — поговорим, все, до скорого! — небрежно бросив тут же погасший телефон на стол, Антон закурил.

В его отведенном в сторону взгляде ясно читалось недовольство произошедшим диалогом. Арсений, подперев лицо рукой, пристально смотрел на Шастуна, но нарушить воцарившуюся тишину не решался.

Вскоре по периметру заднего двора загорелись фонари, и их яркий свет заставил парня отвлечься, вынырнуть из своих мыслей. Он осмотрелся и, чуть ухмыльнувшись, проговорил:

— Таймер?

Но Попов, решив, что вопрос парня риторический, задал свой, более его интересовавший:

— Лучший друг?

-Димка? — уточнил Антон, приподняв брови. — Ну, да, — как-то неуверенно ответил он.

— А он тоже соскучился? — в голосе проскользнула холодность.

— Конечно, — протянул Шастун и прикрыл глаза. — Мы с ним редко надолго расстаемся…

— Не можете друг без друга?

Парень не ответил, затянувшись и расслабленно выдохнув сигаретный дым.

— Я задал вопрос! — напомнил Арсений, чуть повысив голос.

— А что это за допрос? — резко открыв глаза и прямо глянув на Попова, отозвался парень. — Ревнуешь меня, что ли? — и, не дожидаясь ответа, он скользнул по лавочке к мужчине и уложил ему голову на плечо. — Не переживай, Арс, за последние дни у меня не было никого ближе тебя! — Антон потерся лбом о шею обалдевшего от происходящего Попова.

— Антон, сядь на свое место! — неуверенно произнес тот.

— Не хочу!.. — коротко и ясно!

— Но…

— У тебя приятная туалетная вода, — совершенно серьезно произнес Шастун и, затушив докуренную сигарету, бесцеремонно уткнулся холодным носом в шею мужчины.

— Антон… — волнение и тепло тут же расползлось по телу Арсения, что ему не очень понравилось, и он отодвинул от себя парня. Но и это Попову не понравилось! Черт!

Парень нахмурился и тихо поинтересовался:

— Что-то не так?

— Все не так! — вот был бы трезвым, прокричал бы, а так просто пробубнил мужчина.

— Арс, да прекрати ломаться, тем более, что я ничего такого не сделал… — все та же мягкая интонация.

— Мне неприятно, когда ты нарушаешь мое личное пространство! — и прозвучало это настолько фальшиво, что Арсений сам себе не поверил.

— Правда? — заискивающе пробормотал Шастун, вложив в свой голос всю имевшуюся чуткость. — Я могу быть нежным…

— Я знаю! — зачем-то проговорил Попов и сам себе поразился, но продолжил, решив объясниться: — Неоднократно видел в клубе, как ты ластился к друзьям…

«Арсений, заткнись!» — звучало в голове, но мужчине было похер, он начал говорить и замолкать не собирался!

— …особенно к этому Дмитрию!

— О! — протянул тихо Антон, — Какая поразительная наблюдательность! Но не волнуйся, я могу быть ласковым и с тобой, — теплая изящная ладонь Шастуна властно накрыла руку Попова.

Мужчина напряженно вздохнул и, хотя в голове звучало одно: «Пошли его!», вслух он произнес:

— Только попробуй! — это должно было прозвучать устрашающе, но вышло — томно!

Интонация, мать его, скооперировалась с еле ощутимым, но уже появившимся желанием мужчины и наотрез отказывалась подчиняться Попову! Замечательно!

Антон улыбнулся и аккуратно начал перебирать пальцы Арсения, внимательно следя за каждым его движением, эмоцией.

А тот и не сопротивлялся и какого хера — прекрасно понимал, но ничего поделать с этим не мог.

Все дело было в том, что в его голове всплыли воспоминания о Шастуне в клубе: все его пластичные танцульки и страстные зажимания с другом, те эмоции, которые одолевали в те моменты мужчину, но тогда он их старательно отметал, а сейчас всплыло все и сразу, плюс Шастун, собственной ласково-нежной персоной, оказался рядом.

— Мне кажется или тебе нравится? — этот вопрос был произнесен в самое ухо, погрузившегося в мысли Арсения.

Попов поморщился, приходя в себя, и почувствовал, что его ладонь вовсю оглаживает парень, играя с его пальцами, нежно касаясь запястья.

Мужчина автоматически сжал ладонь в кулак.

— Ну-ну-ну, — прошептал Антон и быстро, но аккуратно, одними пальцами скользнул по его руке вверх и, нежно огладив шею, запустил пальцы в густые темные волосы. Арсений вздрогнул и закрыл глаза. Сопротивляться он больше не мог. Да и не хотел, пуская все на самотек, точнее отдавая все в руки Шастуну…

— А как насчет?.. — Антон повернул другой рукой лицо мужчины к себе.

Почувствовав дыхание парня с запахом ненавистного терпкого табачного дыма, Арсений широко открыл глаза и, мгновенно придя в себя, произнес грубо: «Иди на хуй!» и, с силой толкнув парня в грудь, он отсел чуть подальше, несколько нервно мотнув головой.

— Ты чего? — нахмурился не ожидавший такой реакции Шастун. — Я же…

— Закрой рот! — процедил Арсений и осознание того, что чуть не произошло, начало постепенно приходить к нему, а вместе с ним и легкое раздражение.

Он отхлебнул коньяк из бокала, его губы искривились в горькой ухмылке, свободная ладонь сжалась в крепкий кулак.

— Ты же сам хотел… — голос Антона вновь стал убаюкивающим, и он потянулся к мужчине.

— Только коснись, и я тебе въебу! — Арсений не смотрел в сторону сообщника, но в голосе ясно слышались твердость и угроза.

Шастун помедлил, раздумывая над смыслом сказанного, затем немного отодвинулся и, отпив коньяк из своего бокала, положил на язык кусочек лимона.

***

Вскоре они вернулись в дом, так как разговаривать, да и пить обоим уже не хотелось.

Открыв дверь спальни, Арсений ненадолго задержался, заметив, что парень стоял у входа в зал, не решаясь войти.

— Антон, — обратился громко Попов, и к нему обернулся скромный парень с виноватым взглядом.

Попов шумно выдохнул, так как на такого беззащитного Шастуна было даже повышать голос как-то стыдно, и тихо добавил:

— Подушка и плед в шкафу, на нижней полке.

— Мне пристегиваться к дивану? — без тени улыбки поинтересовался Антон.

— Ну, если очень хочется, то пристегнись, — про себя Арсений улыбнулся, но приложив усилие, не показал этого парню, который тут же прошел в просторную, еле освещенную бра комнату.

— Доброй ночи, — бросил ему вслед Попов и захлопнул за собой дверь спальни.

Шастун обернулся, но, поняв, что отвечать уже некому, лишь несколько разочарованно качнул головой и открыл шкаф-купе.

***

Арсений быстро разделся и забрался под одеяло. Прислушавшись, он понял, что парень уже лег, и мысль: «А пристегнулся ли он?» заставила его улыбнуться.

Назавтра Попов обязательно устроит Антону разбор сегодняшнего его поведения, с выносом мозга, а сейчас он еще мог позволить себе с нежностью вспомнить все происходившее в течение сегодняшнего вечера, ни на кого не сердясь и не стесняясь своих мыслей.

«Вот жил же нормально, пока не встретил Антона…» — продолжить мысль не удалось, так как сон быстро затянул мужчину.